Цена любопытства

Я открыла глаза утром и пожалела, что выжила. Во рту было сухо и отвратительно противно, как будто я всю ночь попеременно блевала и пила алкоголь. Голова трещала и гудела, перед глазами кружилась моя комната. Я смогла сесть на кровати, но в тот же момент поняла, что лучше мне встать с постели, а еще лучше убежать в душ — живот скрутило, между ног оказалось неприятно тепло и мокро, и вовсе не из-за интересных снов. У меня была своя уборная с душем, я просидела там около часа, отмокая то под горячей, то под прохладной водой, чтобы прийти в себя. За этот час я пришла к выводу, что пятница — лучшее время для вечеринок, потому что потом можно один день умирать от похмелья, второй приходить в себя, а на третий бежать бодренько в школу, как будто ничего не было. Я не хотела никуда идти в этот день, ведь в выходной можно полдня спать, зависать в фейсбуке или болтать с Софи и Кайлой по фейстайму. Но когда я вышла из душа, во мне поселилось беспокойство, что на улицу мне все же придется выйти. У меня не оказалось прокладок. — Доброе утро, — как можно более трезво сказала я, спускаясь в гостиную-кухню. Артур сидел за обеденным столом, мама и Эмма, младшая сестра, смотрели телевизор, сидя на диване, а отец не очень умело варил себе кофе в турке. — Джоанна Прайд, тебя ждет серьезный разговор, — тут же отреагировал на мое появление Артур. — Мы много раз обсуждали, что такое поведение неприемлемо. Ты подумала о своем здоровье? Врач запретил тебе так проводить время. И кроме того, — брат с важным видом, а значит смешно, поднял указательный палец, — когда я тебя забрал, у тебя была помада размазана по губам. Что скажешь на это? Я огляделась. Эмма прямо расцвела и смотрела на меня и брата с большим интересом и удовольствием. Бедная девочка не знает, что мой старший брат это и ее старший брат тоже, а значит ее ждет такая же судьба. Мама продолжала смотреть в телевизор, но я видела, что она не смотрит саму передачу, все ее внимание было привлечено к нам с братом. Отец около плиты неловко оглянулся и пытался понять, что происходит, на чью сторону вставать, и у кого просить помощи, если кофе убежит из турки. — Артур, — я вздохнула, — спасибо, что забрал меня вчера. Прости, что я так напилась. И я прошу тебя, перестань так говорить со мной, ты мой брат, а не моя мама, — я посмотрела на маму, она тут же переключила канал, — и не мой папа, — отец моментально отвернулся к плите. Я люблю свою семью. — Джо, это все еще неприемлемо! Я перестала слушать Артура и развернулась к сестре. — Эмми, у тебя есть прокладки? Отец неожиданно стукнул туркой об стол, возможно не ожидал разговоров о женской гигиене. — У меня даже месячных еще нет, глупая, — Эмма закатила глаза на мой вопрос и отвернулась к телеку. Я задумалась, сколько же ей лет тогда? — Мам… — Даже не спрашивай, — отрезала мама. Я понимала, что она расстраивается, конечно, ведь меня в состоянии нестояния под утро привез брат. Мне даже стало совестно, мама всегда беспокоилась о нас всех и особенно обо мне, хоть и старалась делать вид, что все в порядке. — Ладно. — Я осмотрелась еще раз, семья делала вид, что моя проблема не проблема, и раз я вот такая несуразная дочь-сестра, то и разобраться могу сама. — Я в магазин. Я знала, что к вечеру мама остынет и все будет хорошо. Она всегда за все на свете волнуется, но считает, что это ее слабость. Поэтому она сначала помолчит с недовольным лицом, потом придет, мы поговорим, а потом все вернется на круги своя — любящая мать с непропеченным и одновременно сгоревшим печеньем в духовке. Отец же вообще не всегда понимает, что происходит. Он такой простой, и я так сильно его за это люблю. Сидит в своем офисе пять дней в неделю, а вечером всегда расспрашивает каждого, у кого как прошел день, потом смотрит свои нелюбимые передачи по телеку с мамой и Эммой, потому что любит семью. Сестра тот еще подарок, но ее я тоже люблю. Эта крошка не отлипала от меня до десяти лет, а потом внезапно стала залезать в мой шкаф, красить ногти, обсуждать подруг в школе и волноваться о мальчиках. Как быстро растут дети. Теперь она каждый день пытается поспорить со мной о чем-угодно, лишь бы убедиться, что она тут самая любимая. Наверное, таков подростковый возраст. Кстати, сколько ей лет, если все еще нет месячных? Я зависла в отделе с прокладками, мысленно вращаясь между месячными сестры, что гадко, и собственной красной Ниагарой между ног. Живот стрельнуло, я вспомнила, зачем пришла в магазин. Я осмотрелась в поисках нужной марки, заметила зеркало из отдела с косметикой рядом. Господь всемогущий, надо было хоть переодеться. Широкие домашние штаны с такой же мешковатой футболкой, кроксы на ногах и пучок на голове явно не делали мне чести. Брат пусть и говорил мне не думать о мальчиках, но как о них не думать, я же люблю мальчиков, а значит я хочу хорошо выглядеть, чтобы чувствовать себя комфортно при красавцах вокруг. Я повертела головой, смотря по сторонам, и поняла, что из красавцев тут только наш сосед Джордж с седой головой и старческим горбом на спине. Это далеко не тот красавец-парень вчера. Я дернулась и чуть не уронила прокладки. Парень? Что вообще было вчера? Что за образ вертелся у меня в голове? Темные волосы и злой взгляд. Я точно его чем-то обидела или оскорбила, но не могла вспомнить чем. Оставалось надеяться, что парень был так же пьян, как и я, и ничего плохого обо мне не запомнил. Я продолжала думать о красавце с вечеринки, когда зашла в фарм-отдел магазина за таблетками по рецепту, думала о нем, когда стояла на кассе, и когда искала пять центов в кошельке, чтобы было без сдачи. Что происходило вокруг я вообще не замечала. Только и видела перед глазами красивого парня, который держит меня за руки, а потом наступает мне на ногу, начинает ругаться и роняет что-то мне под ноги. — Смотри куда идешь! Я моргнула и поняла, что от задумчивости столкнулась с кем-то, отходя от кассы. И половина моих воспоминаний на самом деле оказались реальностью прямо тут. — Простите, я не заметила… — начала я и тут же замолчала. Вспомни солнце, вот и лучик — красавец-брюнет из моих грез стоял передо мной и прожигал меня злым взглядом. Вот так встреча, а я даже не накрасилась. — Опять ты? — Глаза парня сузились, и лицо стало еще более злым. Ну не такой уж он и красивый, и его память явно лучше моей. — Я прошу прощения, я не заметила, что ты тоже выходил, — я попыталась улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, и поняла, что мне некомфортно и даже боязно перед ним стоять. Его темная аура струилась во все стороны. — Вчера ты не заметила, как перебрала, сегодня не замечаешь людей? Научись смотреть по сторонам. — Парень замолчал и осмотрел меня, задержав взгляд на прокладках в моей руке. — Отойди поскорее, пока снова мне что-нибудь не испачкала. — Что? — От такого неприязненного и грубого тона я даже опешила. Мне было бы что сказать, если бы я помнила вчерашний вечер, но от грубости чувство вины исчезло, и я нахмурилась. — Смотри, — парень указал на пол, — ты разбила мои яйца! Я посмотрела на пол и увидела коробку яиц, вокруг которой растекался желток со скорлупой. Взглянула на парня, собираясь ответить, но мой язык оказался медленнее мозга, я только снисходительно прыснула. Парень прожег меня злобным взглядом, но меня уже было не остановить. — Простите, сэ-эр, что я разбила ваши яйца, — сказала я громко, растягивая слова. Моя улыбка становилась шире, и я с трудом сдерживала смех. — Сожалею, что вам придется обойтись без яиц. Я понимала, что хожу по краю. Я уже не была пьяна, хоть мир все еще был неустойчив в глазах, но вся эта ситуация с яйцами, это внезапное появление красавца из моей головы прямо передо мной, и вся абсурдность его злости так забавно сложились вместе, что страх исчез и я засмеялась. — Осторожнее со словами, пьянь, — с нескрываемым презрением сказал парень, развернулся и пошел прочь из магазина. Я перестала улыбаться. Все-таки он больше пугающий, чем красивый. Определенно привлекательный, но слишком мрачный. Осмотревшись, я поняла, что сосед Джордж, кассир и еще несколько покупателей заинтересованно на меня смотрят и как будто чего-то ждут. Ну я вроде бы не шут, поэтому я тоже развернулась и пошла домой.