Чёрное к белому

      – Давай убьём Карамона сами! Не обязательно заставлять его… Не надо, это слишком.       – Слишком?.. – Деймар скрестил руки на груди, чуть склонил голову к плечу и посмотрел на брата изучающе, пристально… под этим холодным и непривычно чужим взглядом у Даламара мурашки пробежали по всему телу.       – Слишком жестоко, – обречённо выдохнул он.       – Это ты говоришь мне о жестокости? После всего, что мы – мы с тобой – уже сделали с ним? Не припомню, чтобы раньше это казалось тебе чрезмерным. Неужели ты жалеешь его?       Это слово прозвучало небрежно и насмешливо, как что-то совершенно невообразимое, невозможное. Жалеть Рейстлина? Жалость, как и любые иные чувства, испытывать можно только к тем, кого считаешь человеком, а Рейстлин для Деймара был даже менее значим, чем книги в его бесценной коллекции. Для Даламара тоже. До сих пор. Жалость… откуда взяться жалости?       Даламар повернулся к брату спиной и отошёл к камину. Ему захотелось немедленно взять свои слова обратно, свести к шутке, сделать вид, что упоительный восторг от нового плана он полностью разделяет. Взгляд Деймара пугал его… этот тяжёлый, внимательный взгляд. Никогда прежде Деймар не смотрел так на него. И таким холодным, острым, как заточенный кинжал, голосом не говорил.       – Всё будет бессмысленно, если мы убьём Карамона сами. Это должен сделать Рейстлин, как же ты не понимаешь? Собственными руками сделать, а потом сгореть в огне вины и раскаяния… представь, какими невыносимыми страданиями это обернётся для него! Он, конечно, пожалеет о совершённом, но исправить уже ничего будет нельзя, и он сгорит, истерзает себе душу в клочья! Только представь!       Даламар представил это себе в самых мучительных подробностях. Но больше не произнёс ни слова. Говорить что-то ещё – опасно, ведь Деймар же догадается… он с ранних лет читал малейшие оттенки его эмоций как раскрытую книгу… догадается, что Даламар действительно жалеет. Ему больно. Больно за Рейстлина, который вот-вот пойдёт на страшное, немыслимое преступление – не только против Карамона, но и против себя самого. Он же любит брата, он зовёт его во сне, просыпается в слезах и зовёт – как в детстве, когда тихой колыбельной Карамон прогонял все его кошмары… Даламар знает, Рейстлин сам рассказывал ему об этом, Даламар знает даже лучше его самого – и он же подтолкнёт Рейстлина к краю пропасти, подтолкнёт и будет смеяться вместе с Деймаром, наблюдая за тем, как Рейстлин падает в пустоту… Жестокий, бесконечно жестокий план. Ещё одна шахматная партия, которую они разыграют безупречно и красиво.       Даламар больше не хотел играть. Он впервые сомневался в правоте брата и хотел поступить… иначе.       Но Деймар никогда не знал жалости. Ни к кому из живущих, кроме брата. Они были вдвоём против целого мира, а остальные люди и не-люди – лишь размытый фон грандиозной истории их жизни. Белый и чёрный король объединились, чтобы смести остальные фигуры с доски и властвовать безраздельно над своим шахматным миром.       Но Даламар уже не знал, такого ли мира он хочет.       Может, имеют значение не только короли?       В Бездне они остались вдвоём – Рейстлин и Крисания куда-то исчезли, а Всебесцветная драконица не давала о себе знать, разве что липким ощущением страха, вползая настойчиво и незаметно, как дым в лёгкие, предупреждая незваных гостей: бегите, пока не поздно, бегите, глупцы. Даламар точно сделал бы именно так – повернулся и бросился прочь сквозь ещё открытые Врата, если бы не чувствовал успокаивающую руку брата на плече. Всё хорошо. Они вместе, даже Бездна не может их разлучить. Всё хорошо, всё идёт по плану – они преодолели грань миров, что казалось доселе невозможным, они привели Рейстлина в ловушку, но захлопывать капкан рано, Рейстлин должен совершить ещё одно, последнее, предательство, и оказать братьям последнюю услугу.       Убить Такхизис.       Деймар, меряя шагами комнату, бормотал проклятия и угрозы, но даже он не мог отрицать очевидное – их могущества по-прежнему недостаточно, чтобы покончить с Тёмной Госпожой. Только Рейстлин Маджере может сделать это. И когда он уберёт с пути это, самое главное, непреодолимое для всех прочих, препятствие, они с лёгкостью продвинутся дальше и достигнут цели. И вот тогда равных им ни в том, ни в другом мире не останется.       Так их план сложился окончательно.       …они отправились искать Рейстлина. Но искать – изрядное преувеличение. Что можно найти в непроницаемой тьме, лишь немного подсвеченной заклинаниями, в лабиринте пустоты, каменных стен, низких пещерных сводов и прочих картин, менявшихся непредсказуемо и неуловимо. Они бродили… сколько? Ощущение пространства и времени исчезло, поэтому братьям казалось, что бродят они здесь вечно – и никогда уже не выберутся отсюда на свет. Не будет больше ни света, ни чистого воздуха, ни жизни.       Но впереди замаячил огонёк. Слабо мерцавшая точка магии. Посох Рейстлина. Они подошли ближе, оставаясь незаметными в тенях, и Деймар, поняв, что происходит, растянул губы в холодной улыбке торжества. Всё не просто шло по плану. Такхизис, сама того не ведая, помогла им – наслала на Рейстлина кошмары и видения. В том, что было так, сомневаться не приходилось: Рейстлин, растеряв всю свою стать и гордость, вертелся на месте и отбивался посохом от чего-то, лишь ему одному видимого. Он кричал, плакал, умолял остановиться, прекратить, замолчать… А потом он рухнул на землю, свернулся в комок, как напуганный ребёнок, закрыл уши руками и крепко зажмурил глаза. Мальчик, которому кажется, что под его кроватью затаилось чудовище… если накрыться одеялом с головой и сделать вид, что никакого чудовища нет – оно исчезнет. Просто мальчишка… жалкий, беспомощный, одинокий… Даламар почти слышал мысли брата, не было нужды даже смотреть, но всё-таки он посмотрел и увидел искажённое злой радостью лицо и безумный блеск в глазах. Деймар едва сдерживался, чтобы не возликовать вслух. Он выжидал подходящий момент. И, как только момент настал, неслышным шагом, тенью во тьме, направился к Рейстлину. Даламар последовал за ним.       Слова колыбельной, которую Даламар пел однажды Рейстлину, чтобы тот уснул спокойно без кошмаров, сами сорвались с его губ. Деймар бросил удивлённый взгляд и тут же подхватил, вывернув наизнанку. Добрая колыбельная стала ядом, лживым утешением, ещё одной пыткой и напрасной надеждой. Конечно, Рейстлин потянулся к ним – приподнялся, поднял руку, чтобы коснуться тех, кто подарил ему любовь… тепло и безопасность… тех, кто пришёл ему на помощь даже здесь, в кромешном аду Бездны. Но Деймар, зловеще рассмеявшись, выхватил у Рейстлина посох и одним коротким заклинанием погасил трепещущий огонёк навершия.       Всё вокруг погрузилось во тьму.       Появление Такхизис с Крисанией они тоже наблюдали. И совершили непростительную, глупую ошибку, почему-то решив, что Богиня Тьмы, занятая разговором, не заметит их. Но драконий взор проницал тьму и видел всё – и всех – насквозь. Такхизис бросила в их сторону немигающий, пронзительный взгляд – словно пылающим жарким огнём окатила – и сказала с едва уловимой насмешкой:       – Смерть за левым плечом твоим…       Им пришлось раскрыть себя – выступить из теней с посохами, направленными прямо в сердце Всебесцветной драконицы. У Даламара сжалось от боли всё внутри, когда он увидел, какой надеждой вспыхнули глаза Рейстлина – вот он выпрямил спину, вскинул подбородок и прямо, дерзко посмотрел в глаза Тёмной Госпожи, бросая вызов. Любовь – это смерть... так легко жертвуешь всем, что имеешь, ради человека, который играл с тобой, переставлял тебя, как фигурку на своей шахматной доске… Кому, как не великой Богине, знать истинную природу любви, её гнилую, испорченную сердцевину. У Крисании наконец открылись глаза – она увидела и поняла, что Рейстлин её использовал, что ему был нужен ключ от Врат, а не сама жрица и уж тем более её любовь. Глупая девчонка получила по заслугам, и Даламар мог бы торжествовать вместе с Деймаром – всё-таки весело и занимательно было играть с этой светлой и наивной душой, подталкивая её к Рейстлину, а его, наоборот, настраивая против неё, но… они были так похожи. Рейстлин и Крисания. Обоих погубила любовь.       Только Рейстлин ещё не знал об этом. И чувствовал себя в безопасности, ведь они – его преданные ученики, его любовники, его… возлюбленные – снова рядом с ним. Он больше не один среди своих кошмаров.       Такхизис исчезла и забрала Крисанию с собой, а братья, конечно, одарили Рейстлина объятиями и поцелуями, словами любви и утешения, уверениями, что всё обязательно получится, всё идёт по плану… даже посох вернули, который как будто случайно обнаружили в Бездне. Даламар избегал смотреть Рейстлину в глаза, как и Деймару, но чувствовал каждой клеточкой тела обжигающий, изучающий взгляд брата. Больно. Как же больно. И… страшно.       Но не Бездны и Богини Тьмы боялся Даламар. Совсем не их.