color soulmates

Субин смелостью, в общем-то, никогда не отличался. Для него всегда испытание что-то делать первому или проявлять инициативу в чём-то. Мама говорит, что это плохо и нужно быть более уверенным. А Чимин-хён говорит, что так Субин и останется сидеть на месте без ничего вообще. Нужно уметь делать шаг к тому, чего тебе хочется. — Всё случается за мгновение, понимаешь? И оно зависит только от тебя: принял ты это решение или струсил, — сказал однажды старший. Субин выражение запомнил, но на практике применять не спешил. По крайней мере до сегодняшнего дня. А всё потому что Субин за ночь себя просто извёл думами о том, почему у Ёнджуна была такая реакция. Почему он просто ушёл, не сказав ни слова? Ведь они соулмейты, а это, простите, довольно важная деталь в жизни для них обоих. Деталь, которую стоило бы обсудить. Или Ёнджун просто растерялся, или не захотел говорить об этом прелюдно — ведь с Субином они не близки, и никогда до этого не были. Да они даже не знакомы лично! Или Ёнджун просто струсил. В любом случае, Субин должен это узнать и расставить все точки над «и». Это, конечно, для Субина испытание, ведь подойти к предмету своего обожания ближе чем на десять метров, он не решался никогда. И кто знает, может Субин и не сможет — брякнется в обморок и всё. Но попробовать он обязан, иначе просто спать не будет. Вторая по сложности задача — найти Ёнджуна в школе. Субин примерно знал его привычки и основные места обитания в школьное время, но именно сегодня Чхве едва ли попадается на глаза, а Субину очень сильно надо его в поле зрения держать. Вот прям очень. После третьего урока, Субин собирается на площадку, где обычно имеет возможность поесть и получить большую визуальную порцию Чхве Ёнджуна. Однако возле парадного входа он замечает, что Бомгю выходит на улицу один. Субин обеспокоенно кусает губы. Если не на этой большой перемене, то больше он не решится никогда. И Чхве возвращается в школу, поднимается на второй этаж, где у Ёнджуна перед этим должен был проходить урок биологии. Субин сам себе напоминает сталкера, и думает, что если бы люди знали о его намерениях, то сочли бы сумасшедшим. Хотя, иногда Субин себя таким и ощущает. Чтобы не выглядеть подозрительным, Чхве сует в уши наушники, но намеренно не включает музыку; небрежно раскрывает книгу на первой попавшейся странице и делает вид, что усиленно читает. Субин часто делает это в коридоре, так что врядли кто-то что-то заподозрит. У Чхве есть еще минут пятнадцать. На разговор должно хватить, но вот поиск собеседника может затянуться и на дольше. В коридоре почти пусто — все ученики высыпали на улицу, или же отправились на обед в столовую. Учителя обычно проводят это время в кабинетах, так что тишина, окутавшая школу, кажется почти звенящей на контраст с привычным шумом перемены. Субин здоровается с двумя преподавателями по пути, вежливо кланяясь, и думает, что на этом, наверное, его путешествие заканчивается. Однако, он решает пересечь коридор до конца, раз уж начал. И когда он слышит слегка приглушенный смех Ёнджуна и его бормотание почти шёпотом, молится всем богам за то, что сделали ему такой подарок. Лестница, ведушая на крышу, располагалась в конце коридора, в небольшом проходе, где часто прятались от учителей парочки. Субин этого, конечно, не знал, потому что сам он там никогда не прятался и пары у него не было сроду. И конечно, когда он собирается сделать вид, что просто идёт мимо и никаких Ёнджунов не ищет, у него ничего не получается. Не получается, потому что Ёнджун действительно там, и он точно прячется. Не получается, потому что прячется он не один. Не получается, потому что Субин видит то, что не должен и неуклюже роняет книгу, то ли от испуга, то ли от неожиданности, толи еще от какого-то непонятного чувства, которое он раньше никогда не испытывал. У Субина не получается, и мысли все вылетают из головы страшным уродливым пчелиным роем, когда он видит, как Ёнджун целуется с какой-то девчонкой в неприлично короткой для школы юбке. Разговаривать о чём-то ему сразу не хочется, и картинка перед глазами идёт рябью. Субин знает, что Ёнджун ему, в общем-то, ничего не должен в таком плане, но внутри его тут же начинает пожирать жгучая обида с ноткой отчаяния и страха. Чувства обостряются резко и внезапно, заставляя почувствовать внезапный жар во всем теле и неподдельное ощущение неловкости. Субин не планировал никого застать за подобным занятием в школе. На звук падающей книги Ёнджун и его подружка реагируют испугом, но когда видят перед собой смущенного и растеряного ученика, то почти одновременно фыркают. — Ну и чё уставился, ботаник? Опять это ёнджуновское «ботаник» больно бьёт Субина по лицу. Он слова из себя выдавить не может и думает, что большего позора ещё не испытывал. — Оппа, идём отсюда. Вдруг он озабоченный, — девчонка хватает Ёнджуна за руку и поспешно тянет его за собой в сторону лестницы на первый этаж. Субин на себе только мимолетный взгляд тёмных глаз старшего ловит, по которому понимает, что тот ни грамма не жалеет ни о том, что делал, ни о том, что его соулмейт увидел это. Субин чувствует себя клоуном и нервно смеется, когда спустя минуту собственного ступора, опускается, чтобы поднять учебник с пола. Кажется, это фиаско ему никогда не забыть. *** Субин косится на Ёнджуна и сжимает в руках собственный телефон. Обычно у него нет этой привычки и гаджет лежит в кармане джинс, но сегодня Субин очень нервничает. Выцепить Ёнджуна одного вообще не вариантм: он никогда не ходит один. Чимин-хён сказал, что либо так, либо вообще никак. Субин хочет никак, но у него два голоса против одного и скулящее от боли сердце. Да и мозг говорит, что надо со своим соулмейтом поговорить и расставить все точки над «и». Ёнджун, как всегда, катает мяч в перерыве между уроками. Сегодня он и выглядит как-то по-особенному хорошо. Хотя Субину может и кажется от нервов. Да и в прочем, Ёнджун всегда хорошо выглядит и красиво одевается. Только почему-то сегодня в простой белой футболке и в джинсах с дыркой на коленке, Ёнджун Субину кажется максимально привлекательным. И как вот простой Субин возьмёт и подойдет к нему — такому идеальному, красивому и популярному — и спросит «что насчёт того, что мы соулмейты?». От этого прямо в дрожь бросает. Субин нервно тыкает кнопку на телефоне и глядит на время уже десятый раз за последние две минуты. До конца перерыва совсем немного осталось, но Субину кажется, что время слишком медленно плетётся. Лучше бы оно неслось скорее, Субин бы пропустил свою возможность и всё — на этом конец. Подумаешь, мучался бы потом всю жизнь. — Так, ну что? — Субин аж подпрыгивает, когда рядом приземляется Чимин-хён. Друг, который обещал побыть рядом и поддержать (ну и врезать Ёнджуну по щам, если придётся). — Хватит меня до инфаркта доводить, хён! Я итак на грани обморока! — Какой инфаркт, Субин-и? Ты ещё совсем молодой, — старший вытягивает ноги на лавочке и приваливается спиной в плечу друга. — Что там с объектом нашего обожания? — Что значит нашего? Ты его ненавидишь, — недовольно бурчит Субин и вздёргивает плечами. — Не знаю я, хён. Субин бы правда хотел не знать. Он хотел бы не знать Ёнджуна, не знаеть его улыбающихся глаз, его смеха и мягкого игривого голоса. Субин хотел бы стереть из памяти его кошачий прищур и голубые, как небо глаза. При возможности Субин с корнем вырвал бы факт того, что они соулмейты из своей головы; потом воспользовался бы стирателем памяти, как та штуковина у Людей в Черном, и навсегда бы забыл о чувствах к Ёнджуну. Если такая возможность представилась бы, Субин определенно пошёл бы на это. Ёнджун пробегает мимо их с Чимином скамейки за мячом и старший толкает друга в плечо, заставляя встать. — Давай, вот сейчас он пробежит назад и ты его остановишь, идёт? Субин почти хнычет, потому что ему страшно и он не хочет ничего делать. Да он бы перетерпел, пусть и всю жизнь с этим бы мучался. Но у Субина все ещё два голоса старших против его одного, скулящее от неизвестности сердце и всего десять минут до конца перемены. Поэтому он встаёт и почти что препятствием вырастает на пути Ёнджуна, едва удерживаясь от панического приступа бега прочь отсюда. Тот, кажется, останавливаться не собирается и слегка отклоняется вбок, собираясь обойти Субина, но он маневрирует одновременно с ним и старшему приходится остановиться. — Офигел? — слегка запыхавшись, спрашивает Ёнджун, перекидывая мячик из одной руки в другую. — Пройти дай. «Соберись!» — Субин мысленно даёт себе пощёчину, чтобы прийти в чувства. — Чхве Ёнджун. нам с тобой разве не нужно кое-что обсудить? — как можно громче спрашивает и скрещивает руки на груди с самым настойчивым видом. Брови старшего стремительно ползут вверх, а на его лице застывает выражение искреннего удивления. — Нам с тобой есть о чём говорить? Субин тут же теряет всю свою уверенность. Ёнджун как будто игнорирует факт того, что они соулмейты, и для него это важно на ноль процентов. Но как такое можно игнорировать? Почему Субин не может так же? Почему у него в груди как будто ледяная глыба от этого выражения на чужом лице? Субин замачает боковым зрением, как их с Ёнджуном диалог вызывает интерес у многих школьников и они шушукаются о чём-то, глядя на них. Ему некомфортно от взглядов на себе, но раз уж он начал этот разговор, то его придётся закончить так или иначе. — Некоторое время назад мы с тобой столкнулись в коридоре, помнишь? Ёнджун недовольно закатывает глаза и нетерпеливо перебрасывает мяч из одной руки в другую. — Я каждый день с кем-то сталкиваюсь, всех запоминать должен? Если это всё, то свали уже с дороги. Извиняться я не буду. И Ёнджун, не дожидаясь реакции Субина, обходит его и больно задевает плечом, собираясь вернуться к игре. У Субина сердце как заведённое колотится. Ему так больно и так обидно от того, что Ёнджун так груб с ним буквально на ровном месте. Субин никогда не грубил ему, не обижал, да он даже с ним не разговоривал! Чем же он заслужил такую грубость по отношению к себе? Субин сжимает руки в кулаки, губы дрожат от обиды, но он собирает все свои силы в кучу и резко разворачивается. — Я видел цвет твоих глаз, Чхве Ёнджун! — он говорит это так громко, что сам пугается. Зато старший слышит его, и не только он. Успевшая скопиться вокруг толпа школьников удивлённо охает и начинает громко перешёптываться. Как бы Ёнджун не относился к Субину, он не имеет права таким образом игнорировать их природу. — И я знаю, что ты видел цвет моих, — уже тише добавляет Субин. Ёнджун замирает на месте в паре метров от инициатора беседы. Субин видит, как он весь напрягается, а потом шумно выдыхает и кидает мяч, подоспевшему к диалогу Бомгю. Ему кажется, что приближается что-то страшное, что-то пострашнее простой грубости, игнора и обидного прилепившегося «ботаник». Субин весь съёживается, когда Ёнджун медленно поворачивается и стремительно надвигается на него. — И что теперь ты хочешь? А?! — тон голоса Ёнджуна резко повышается и Субин чувствует себя нашкодившим щенком, которого ругают хозяева. Ему стыдно за то, что вообще сюда сегодня пришёл. — Думаешь, я теперь буду сходить с ума от внезапной любви к тебе? Думаешь, что я вдруг прозрел?! У меня уже есть своя жизнь, ботаник, и тебе там нет места, даже если ты оказался моим сраным соулмейтом! Надеюсь тебе это понятно? Субин глядит под ноги и кивает едва заметно. Ему так страшно и так стыдно. Он чувствует себя облитым с ног до головы помоями прямо посреди школьной спортивной площадки. — Кто вообще будет встречаться с таким, как ты? Думаешь, способен понравится кому-то, даже если так сказала природа? Ты всего лишь ботаник, и я забуду о том, что говорил с тобой ровно через минуту. Так что больше не приставай ко мне со своей хернёй про соулмейтов. Мне не нужен такой соулмейт, как ты, — Ёнджун криво усмехается. — Я даже имени твоего не знаю! И знать его не хочу! Субина будто кипятком окатило от этих слов. Он в миллиметре от истерики. Зачем вообще он начал этот разговор и выставил себя на посмешище? Он готов заскулить позорно, как раненое животное, потому что ему так обидно ещё никогда не было. Субину кажется, что Ёнджун собирается выплюнуть в него ещё что-то оскорбительное, но вдруг он слышит спасительный голос своего лучшего друга: — Вау, Чхве Ёнджун. Унизить своего соулмейта на глазах у всей школы. Ты такой крутой, — старший вырастает между ним и Субином и младший знает, что Чимин не даст больше Ёнджуну шанса его оскорбить. — Нехер было ко мне лезть со своей хернёй про соулмейтов! — Слышал выражение: «не перегибай палку, а то она может превратиться в бумеранг»? — Чимин говорит негромко, но в его голосе угрозы больше, чем в летящем метеорите. Субин на происходящее глаза поднять боится — пристыженно смотрит под ноги. Но и доступный обзор позволяет заметить, как его друг делает несколько шагов вперёд, наступая на Ёнджуна в ответ. — За последнюю минуту ты перегнул её столько раз, что я могу сложить для тебя веер из бумерангов. И они к тебе вернутся, обещаю. — Ты реально собрался угрожать мне? — рычит в ответ Ёнджун. — Из-за этого от... — Ёнджун, хорош уже! Субин, до сих боящийся голову от стыда поднять, по голосу всё же узнает Чхве Бомгю. Прямо сейчас Субин ему очень сильно благодарен, потому что слышит, как тот оттаскивает Ёнджуна от Чимина и со словами «вот тебе мяч, пиздуй на поле!», уводит его подальше. Но почти сразу возвращается. — Эй, Субин? — слышит он неуверенный голос Чхве. — Не расстраивайся из-за этого придурка. Он совсем не понимает, что значит соулмейт. Все наладится, когда он свалит отсюда, ладно? Не думай даже переживать из-за этого. Субина ободряюще хлопают по плечу, но Чимин реагирует так, будто он мать-львица для своего друга. — Свали уже отсюда! — шипит Чимин на парня и тот, судя по звукам, убегает на поле вслед за старшим. Субин, конечно, на всё это никак не реагирует. Он чувствует себя таким жалким и униженным. Ему хочется провалиться сквозь землю прямо здесь и больше никогда-никогда не вылезать. У него ком огромный и колючий прямо под голом застрял, и Субин дышит из-за него через раз. Внутри будто сотни осколков при каждом новом вдохе, и они больно и глубоко врезаются во все внутренности. Слова Ёнджуна парализуют настолько, что вместо голосов вокруг в ушах Субина стоит гул и звон. Он не сразу даже понимает, что по его щекам текут слёзы. Только когда видит испуганный взгляд Чимина, который, видимо, уже давно пытается до него докричаться, понимает, что провалился в омут. — Эй, Субин-и! Всё хорошо, ну! Субин! Не плачь, прошу тебя. Давай пойдем домой прямо сейчас, хорошо? Субин кивает на автомате. А сам ощущения свои переварить пытается. Мозг понимает, что да, ситуация стыдная, обидная до слёз, но не настолько, чтобы физически плохо себя ощущать. Субин чувствует, что ему тяжело вздохнуть, и это не от подступивших слёз. Вокруг сердца начинает неприятно колоть и Чхве кажется, будто оно начинает замедлять свою работу. Субин рефлекторно хватается за грудь и испуганно зовёт Чимина почти шёпотом, потому что напрячь голос сил тоже не оказыватся. — Чимин-хён… я… — Спокойно, Субин! — голос старшего звучит уверенно, но взволнованно. — Я знаю, знаю. Должно отпустить. Просто дыши и смотри на меня, хорошо? — Что это? — Субин почти стонет от боли, пронзающей грудную клетку. Он чувствует, как по щекам текут слёзы и он не может их контролировать. — Ваша связь, Субин-и, — Чимин прижимает к своей груди голову младшего и гладит по волосам, пытаясь успокоить. — Это ваша блядская связь. Субин болезненно морщится, силясь вдыхать полной грудью насколько получается. А потом зачем-то смотрит в сторону футбольного поля, где Ёнджун продолжает играть в футбол, как ни в чём не бывало. — Меня.. меня зовут Субин, — говорит ему совсем тихим шёпотом и жмурится от того, что слёзы снова застилают глаза.