Темный рыцарь для Дракона

Внезапно пространство сжалось и разомкнулось, стена Азкабана треснула, будто камень плавился под огнём. Порывы ветра, холод и запахи подземных глубин — всё исчезло, заменяясь шумом и ароматом живого мира. Свет подвески стал ярче, обвивая отца и сына, и в следующую секунду они оказались на просторной террасе поместья Блэков. Снег тихо падал с крыш, отражая закатное солнце, воздух пахнул камнем, деревом и магией. Драко моргнул, не веря своим глазам, и сразу же ощутил присутствие Тара — мощного, властного, древнего. Люциус остался стоять рядом, глаза сужены, напряжение не покидало его плечи, но в них впервые промелькнуло уважение и трепет. Он понял, что теперь они здесь не пленники, а под защитой новой силы, которой никто не сможет противостоять. Тар сделал шаг вперёд, полотенце сползло, открывая его тело, покрытое шрамами и силой, выковывавшейся веками в Адских мирах. Но Лорда Блэка совершенно не волновала его нагота или снег в ноябре. — Добро пожаловать домой, — произнёс он, его голос был и мягким, и властным одновременно. — Теперь вы оба под защитой рода Блэков. Никто не сможет держать вас в цепях, пока я дышу. Драко и Люциус взглянули друг на друга, понимая, что их прошлое и страхи остались позади. Перед ними стояла новая власть, новая магия, новый порядок — и теперь их кровь, их род, принадлежали Тару и его силе. Блэк провёл своих гостей в дом. В гостиной всё так же сидела Нарцисса, её глаза горели тревогой, а руки невольно сжимали край кресла. Она не ожидала, что Драко и Люциус появятся так быстро. Когда отец и сын увидели Нарциссу, они замерли на мгновение, а затем бросились в объятия. Слёзы текли по щекам обоих, и они не могли сразу найти слов, пытаясь рассказать всё, что накопилось за долгие годы разлуки. Комнаты казались слишком маленькими для всей этой боли и радости, но в этот момент им было не важно ничего, кроме друг друга. Тар наблюдал за ними молча. Затем он поднял руку и приказал Кричеру: — Подай обед для гостей и подготовь для них комнаты. Эльф кивнул, мысленно проворчав, что Лорд силён, но всё же ходить без одежды — неприлично. Сам же Тар направился в свои покои. Его тело и разум были истощены — для освобождения одного конкретного рода он потратил колоссальные силы, сотворив локальное чудо. Остальное, весь мир и оставшиеся долги, он оставил на потом. Он снял полотенце, обнял холодную подушку и закрыл глаза, позволяя магии Блэков омыть его усталое тело. Его сон был тяжёлым, но мирным — впервые за многие годы. Внизу, в гостиной, Нарцисса наблюдала за Драко и Люциусом, а сердце её наполнялось одновременно радостью и тревогой. Она понимала, что многое изменилось, но главное было очевидно: семья снова вместе. Кричер тихо передвигался по дому, расставляя блюда и заправляя комнаты, сдерживая свои мысленные замечания о странных привычках Лорда. Но даже он чувствовал, что сегодня произошло нечто большее, чем обычное возвращение — это было чудо рода Блэков, сила которого только начинала проявляться. С рассветом над поместьем Блэков лёг туман, серебристый и тяжёлый, словно дыхание самого рода. Дом оживал — стены шептали старые заклинания, потолочные балки тихо потрескивали, а портреты предков выглядывали из полумрака с настороженным интересом. Тар спустился в гостиную босиком, в одних чёрных шароварах с широким поясом, пропитанных лёгким блеском пота. Он не утруждал себя одеждой — стыд был человеческой слабостью, а он давно вышел за пределы человеческого. Каждый его шаг отзывался в доме тихим звоном, словно полы чувствовали присутствие хозяина. Кричер стоял у двери, мямля что-то себе под нос, с выражением почтительной тревоги. — Лорд силен, да... но всё же ходить без рубахи — неприлично, — пробормотал он, а потом, осознав, что сказал это вслух, немедленно прикусил язык. Тар даже не повернул головы. — Пусть все духи рода соберутся, — произнёс он спокойно, но воздух в комнате задрожал, как от удара колокола. Тяжёлые портьеры качнулись, пламя в камине вспыхнуло, а с портретов один за другим стали сходить призрачные фигуры. Они не говорили — лишь смотрели, ощупывали его глазами, чувствуя магию крови, живую, древнюю, могущественную. Из-за камина выступила Вульпургия Блэк, величественная и холодная, как мрамор. — Кто осмелился звать нас в наш собственный дом? — прошипела она. Тар шагнул к ней, и от его движения воздух содрогнулся. — Я — тот, кто вернул дому имя. Я — кровь Блэков, очищенная пламенем. Ваш новый Лорд. Он протянул руку, и стены дрогнули. Потолок озарился вспышкой, линии старинных рун проступили на камне, наполняя зал сиянием. Где на древе рода когда-то были выжженные, забытые имена — медленно вспыхивали новые ветви. Духи заволновались, их шепоты заполнили воздух. Некоторые падали на колени, другие отступали в страхе. — Слушайте меня, — сказал Тар. — Отныне этот дом живёт по моей воле. Я не потерплю предательства, я не позволю слабости. Кто признаёт мой приказ — останется. Кто нет — будет изгнан навеки. Он щёлкнул пальцами, и из тьмы за портретами вырвалась волна магии — холодная, как дыхание дементоров. Несколько портретов потемнели, лица исчезли, оставив после себя пустоту. Тишина легла мёртвой тканью. Вульпургия медленно опустила голову. — Мы принимаем тебя, Лорд Блэк, — прошептала она. — Дом вновь имеет хозяина. Тар повернулся к Нарциссе, Драко и Люциусу. — Теперь вы под защитой рода. Поместье будет вас слушать, если вы ему не солжёте. Люциус кивнул, но взгляд его был насторожен — он понимал, какая сила теперь стоит перед ним. Драко же смотрел на Тара почти с благоговением, чувствуя, как сама магия поместья пульсирует, отзываясь на дыхание нового хозяина. Тар провёл ладонью по воздуху, и свет рун погас, словно послушный зверь. Он поднимался по лестнице медленно, будто каждая ступень помнила его шаг, но не верила, что он действительно вернулся. Воздух был густым, пах пылью, старой древесиной и магией — такой древней, что она казалась осязаемой. Комната на третьем этаже встретила его тишиной. Всё было так, как оставили тогда — перед последней битвой. Разбросанные книги, старый плащ, свёрнутый на стуле, зеркало, затянутое мутной плёнкой. Даже метла у стены — покосившаяся, с отломанной ручкой. Тар прошёл внутрь босиком, и пол поскрипел под его весом. Дверь за спиной сама захлопнулась, будто боялась, что кто-то подглянет. Он провёл рукой по столу, стирая пыль. Под пальцами — царапины, следы ножа, где когда-то мальчишка вырезал свои инициалы. H.P. Он замер. — Гарри Поттер, — тихо произнёс он. — Когда-то ты был мной. Воздух вздрогнул, как будто дом отозвался. С полок слетели пылинки, занавес дрогнул. В зеркале, мутном от времени, промелькнуло лицо — юное, с зелёными глазами и шрамом на лбу. На миг — и исчезло. Тар подошёл ближе, положил ладонь на холодное стекло. — Тебе пришлось умереть, чтобы я родился, — сказал он почти шёпотом. — Спасибо, мальчик. Теперь — я сам. От его прикосновения по зеркалу побежали волны. Отражение стало темнеть, стекло плавилось, и вскоре вместо мутной поверхности в нём отразился другой лик — демонический, с вертикальными зрачками и клыками. Тар усмехнулся. — Да, так лучше. Старое зеркало не выдержало и треснуло. Дом ответил низким, глухим звуком — словно сердце, затаившееся под стенами, сделало лишний удар. Он обернулся. На кровати, где когда-то спал мальчик, теперь шевельнулась тень. Из неё выползла старая магия — живая, древняя, густая. Она скользнула к нему, вцепилась в ногу, как животное, и затрепетала. — Тише, — сказал он, проводя рукой по воздуху. — Я твой. И ты — моя. Магия послушно легла у ног, обвивая щиколотки, как дым. Дом признал хозяина окончательно. Тар подошёл к окну. За мутным стеклом тянулось серое небо, дождь тонкими струями скатывался вниз. Мир снаружи казался тихим и далеким. Он вдохнул прохладный воздух и тихо произнёс: — Новый день, старая кровь. Пусть попробуют теперь меня забыть. Внизу скрипнула дверь — Кричер звал к завтраку. Тар медленно отвернулся от окна. — Дом проснулся, — сказал он самому себе. — Теперь проснётся и мир.