Темный рыцарь для Дракона

Утром следующего дня Лорд Блэк соизволил одеться, как полагается члену светского общества. Мантия ложилась идеально, классический костюм подчёркивал его силу и осанку, а платок с драгоценной иглой, украшенной изумрудом под цвет глаз, блеснул при свете утреннего солнца. Он выглядел так, будто каждый его шаг — событие, а каждая деталь гардероба подчинялась его воле. Решив наведаться к гоблинам, чтобы узнать о состоянии дел в роде Блэков и Поттеров, Тар спустился в подземелья, где царила вечная прохлада и блеск металла. Он шагал с лёгкой грацией, но в воздухе ощущалась напряжённая энергия — как будто сам мир готовился к его решению. То, что он узнал, привело его в ярость. К имуществу Блэков Министерство не смогло добраться: особняк ушёл в глубокую оборону после гибели магического наследника, и все защитные заклинания сработали идеально. Ничто не было нарушено, и сила рода осталась нетронутой. Но с Поттерами ситуация оказалась куда интереснее. Когда Тар добрался до Гринготтса, сокровищница рода Поттеров встретила его пустотой. Не осталось ни единого галеона, ни одного драгоценного предмета — все было забрано. После смерти Гарри объявился наследник с завещанием самого Гарри и забрал всё до последнего кната. Тар задержался на мгновение, всматриваясь в пустые хранилища. Он почувствовал холодок раздражения, медленно перерастающий в ярость. Мир магов так легко менялся, а память о прежних великих силах и наследниках стиралась с удивительной скоростью. И это было неприемлемо. — Всё… забрано, — пробормотал он себе под нос, сжимая кулаки. Его пальцы дрожали не от слабости, а от силы, которая вот-вот вырвалась наружу. — Но не все ещё потеряно. Гоблины смотрели на него с осторожным уважением и страхом одновременно, понимая, что перед ними стоит Лорд, чья власть простирается далеко за пределы обычной магии, чьи глаза видят не только настоящее, но и последствия будущего. Тар сделал шаг вперёд, и хрустальная подсветка под ногами отражала силу и холодное решение: он вернёт всё, что было утрачено, и поставит порядок в мире магов так, как считает нужным сам. И никакие наследники Поттера не смогут ему в этом помешать. Тар задержался в зале Гринготтса, внимательно наблюдая за гоблинами, которые робко переглядывались между собой. Глаза искали знак, когда же Лорд Блэк проявит терпение. — Слушайте внимательно, — начал Тар, голос его был низким, глубоким и резонировал в каменных стенах. — Я пришёл восстановить порядок, вернуть то, что потеряно, и установить новые правила. Тот кто выдал себя за наследника Поттера забрал всё, что мог. Но теперь вмешаюсь я. Гоблины зашевелились, стараясь скрыть удивление. Их обычная насмешка мгновенно уступила место напряжённому вниманию. — Вы будете выполнять мою волю, — продолжил Тар, медленно поднимая руку, пальцы дрожали от энергии, текущей в его крови. — Я потребую сведения о каждом галеоне, драгоценности и заклинании, которое когда-либо принадлежало роду Поттеров. Всё должно быть восстановлено или заменено на равное. Он сделал шаг вперёд, и даже воздух в зале стал густым, напряжённым. Магия, которой он обладал, заставляла стены дрожать, а гоблинов — тихо сжимать губы и опускать глаза. Тар знал, что он прав. Он не подписывал никакие завещания. В семнадцать лет мало кто думает о смерти, а значит, наследник Поттера действовал по наитию, а не по закону. Гоблины отступили от древних правил магии, и теперь, если они не покроют убыток, откат магии заберёт равноценную плату — неотвратимо и мгновенно. Зал замер. Никто не смеялся. Даже старейшие гоблины понимали: перед ними Лорд, чья власть простирается за пределы обычной магии, и любое неверное движение обернётся катастрофой. — Начинайте, — добавил Тар, голос тихо скользил по камням, как холодный клинок. — Каждая деталь, каждый галеон. Я буду наблюдать. И никто не уйдёт, пока не восстановит утраченное. Гоблины кивнули, словно приговор принятый судьбой. А Тар, слегка наклонив голову, почувствовал удовлетворение: восстановление рода Поттеров началось. И он лично проследит, чтобы оно завершилось так, как задумано. Гоблины, подчиняясь воле Тара, начали шептаться между собой. Их взгляды то и дело скользили к Лорду, но страх и уважение держали их в строгой дисциплине. — Этот наглец, — пробормотал один старейшина, — кто посмел посягнуть на богатства Поттеров… он будет найден. Глаза гоблинов блестели холодным огнём. Они знали древние законы — каждый, кто тронул чужое имущество, платит втройне. И закон не знает жалости. — Мы стрясём всё до последнего кната, — произнёс другой, голос его был сдержан, но в нём слышалась скрытая угроза. — Вплоть до того, что наглеца можно продать на ингредиенты для зельев или на органы. Воздух в зале сгустился, будто сама магия слушала их планы. Тар лишь кивнул, не говоря ни слова. Ему не требовалось приказывать — гоблины знали: всё, что они делают, должно быть совершено идеально, иначе расплата последует мгновенно. Старейшины начали быстро организовывать поиски, распределяя обязанности. Их руки и глаза ловко фиксировали каждое движение, каждый знак магии, следя за тем, чтобы ничто не ускользнуло. — Пусть узнает, что значит тронуть наследие Поттера, — тихо произнёс один из старейшин, и все остались молчаливыми, ощущая, что за этой угрозой стоит Лорд, способный сдержать и направить их гнев. И в этот момент стало ясно: восстановление утраченного не ограничивается лишь золотом и артефактами. Оно включает справедливость — древнюю, беспощадную и точную, как сама магия. Сокровищница наполнялась на глазах. Гоблины вносили горы золотых слитков, сундуки с драгоценностями и редкими артефактами. Ряды древних книг редких изданий занимали отдельные полки, а воздух был густым от запаха металла и старой бумаги. Для Лорда Блэка всё это было лишь ресурсом, которым он мог распоряжаться по своему усмотрению. Магическая ценность золота и артефактов была важна, но не так значима, как власть и возможности, которые они предоставляли. Сокровищница Поттеров — всего лишь малая часть состояния самого Тара. В мирах Инферно его владения были во много раз больше, сильнее и опаснее. Тем не менее он не мог оставить без внимания сам факт кражи. Наследник Поттера присвоил всё до последнего галеона, и это было нарушением законов магии и справедливости. Тар задержал взгляд на золотых слитках, прочувствовал их вибрацию и силу. Каждый галеон, каждый артефакт, похищенный или неправильно использованный, отзывался в магии мира эхом обиды и несправедливости. Он медленно обошёл сокровищницу, он снял дорогие туфли и босиком ступал на камень, узкие ступни мягко касались пола, а глаза светились зелёным внутренним светом. Это была не жадность, не желание обогащения — это была проверка, восстановление порядка, исправление того, что было разрушено человеческой неосмотрительностью. Гоблины, заметив, что Лорд внимательно наблюдает за каждым их движением, ускорили работу, словно сами чувствовали исходящий от него контроль. Но Тар не спешил; он не нуждался в спешке. Каждое действие, каждый звук, каждый отблеск золота в сокровищнице — всё это было частью его оценки, частью его власти. — Неправильно забрали чужое, — тихо пробормотал он, почти шепотом, но голос разносился по всей сокровищнице. — И это должно быть исправлено. И пока гоблины трудились, наполняя помещение сокровищами Поттеров, Тар ощущал порядок, который восстанавливается силой, а не лишь золотом. Магия, закон и справедливость — вот что важнее всего. Всё остальное — ресурсы, которыми он распоряжался, не теряя ни мгновения внимания.