Темный рыцарь для Дракона

Плед мягко сполз на пол, когда Тар потянулся, лениво возвращая себе дыхание. Воздух в кабинете был тёплый и густой, пропитанный ароматом кожи, пряных трав и чего-то дымного — запахом, который теперь неотделимо ассоциировался с Драко. Огненные язычки свечей потрескивали, бросая на стены дрожащие тени. Где-то за окном, далеко, капала вода — размеренно, как метроном, отсчитывая мгновения их украденного покоя. Драко лежал на нём, вытянувшись, как довольный кот, грудь поднималась в такт ровному дыханию. Его кожа под пальцами Тара была горячей и гладкой, будто отполированной светом. Тар лениво водил пальцем по линии позвоночника, рисуя узоры — не имеющие смысла, но притягательные в своей медлительности. Кожа реагировала лёгкими мурашками, Драко чуть подрагивал, тихо вздыхал, а иногда глухо мурлыкал что-то похожее на сонное «м-мм». — Сколько бы ни лежать… — Тар заговорил негромко, чтобы не спугнуть тишину. Его голос звучал хрипло, с лёгкой усмешкой. — А дела всё копятся. Где-то в глубине комнаты тихо тикали старые часы, и каждый щелчок напоминал о мире, который ждал за дверью. — Свалившийся на голову род, — продолжил он, лениво чертя на коже Драко завитки. — Древний, сильный… без наследника. Альбусу бы не с Гриндевальдом сражаться, а жениться на нём. Может, и не было бы времени растить злодеев и героев. Драко тихо засмеялся — низко, с вибрацией, словно этот смех прокатился по телу обоих. — Уверен, он бы всё равно нашёл кого-нибудь, чтобы спасти, — сонно пробормотал он, не открывая глаз. — Это ведь его проклятье — и его смысл. Тар улыбнулся, чувствуя, как этот тихий смех отзывается у него под ребрами чем-то тёплым. Он провёл рукой по плечу Драко — ладонь скользнула по коже, на мгновение остановилась у шеи, будто проверяя, всё ли это на самом деле. Свеча хлопнула, разливая по комнате янтарный свет. За окном прошелестел ветер, где-то глухо застонала старая рама. — А у нас, — тихо сказал Тар, — вечная работа — разгребать последствия. Драко повернул голову, коснулся губами его подбородка и едва слышно шепнул: — Тогда давай полежим ещё немного. Прежде чем снова спасать мир. Через некоторое время, когда дыхание Драко стало совсем глубоким и ровным, Тар всё же осторожно выбрался из-под него. Плед соскользнул с его плеч, мягко упав на ковер. Воздух был прохладным, но приятным — немного освежающим после жара, что ещё витал в комнате. Он прошёл к столу, не утруждая себя поисками одежды. Лунный свет, пробивавшийся через занавески, ложился на его кожу серебристым блеском, подчеркивая плавные линии тела, силуэт плеч, шрам на боку. Свечи ещё догорали — одна трещала, выпуская тонкий дымок, пахнущий воском и специями. Тар опустился в кресло, вытянул ноги и придвинул к себе стопку писем. Пальцы привычно распечатывали сургуч, разворачивали плотную бумагу. Он читал медленно, впитывая каждое слово — очередные просьбы, отчаянные признания, отчёты, проклятия. На краю стола тихо потрескивал огонь в чаше, в котором сгорали те письма, что не стоили внимания. Иногда он поднимал взгляд. На диване, среди спутанных подушек, спал Драко — полунакрытый сбившимся пледом, с чуть приоткрытым ртом и лёгкой тенью улыбки на губах. Свет от свечи мягко скользил по его коже, по белым волосам, по следам, оставленным чьими-то пальцами. Тар смотрел на него с какой-то странной нежностью, редкой для человека, привыкшего к одиночеству. — Мой дракон, — тихо произнёс он почти беззвучно, — даже во сне умудряешься занимать всё пространство. Он усмехнулся и вернулся к письмам, но каждый новый шорох бумаги отзывался в комнате дыханием — их общей, выстраданной тишины, в которой впервые за долгие годы не было пустоты. Проснувшись перед рассветом, Драко сперва не понял, что именно разбудило его. В комнате стояла неподвижная тишина, сквозь полуприкрытые шторы просачивался серый свет, но воздух будто дрожал от чьего-то присутствия. Он потянулся, зевнул, и только потом — заметил. За столом, там, где ночью сидел Тар, теперь восседало нечто иное. Драко замер, приподнявшись на локтях. Существо, если его можно было так назвать, выглядело так, словно само вырезано из ночи. Оно было огромное — метра три, не меньше. Мускулистое тело, длинные сильные ноги, кожистый хвост, чёрный, гибкий, с массивным заострённым наконечником, тихо двигался из стороны в сторону, будто жил собственной жизнью. Волосы… волосы спадали водопадом до пола, густые, темные с серебристым отливом. Когда демон сидел, устроив босые ноги прямо на столе, пряди касались пергаментов, а когти лениво постукивали по краю кресла. Он читал письма — огромными руками, с тонкими длинными пальцами — аккуратно разворачивал конверты, читал пару строк и раздражённо фыркал. Некоторые письма сгорали прямо в воздухе, вспыхивая синеватым пламенем и осыпаясь пеплом. — …идиоты, — пробормотал он низким, хриплым голосом, в котором слышалось отголосок Тара. — Все до единого. Драко едва слышно вдохнул. Это был он. Он узнал в этом чудовище то же спокойствие, ту же тяжесть взгляда, ту же силу, что исходила от Тара даже в человеческой форме. Только сейчас — без маски. Настоящая, первородная сущность, обнажённая перед рассветом. Драко не смог отвести взгляда. Демон был пугающе красив — смесь дикости и божественного, древнего, как сама магия. И всё же… он не чувствовал страха. Только лёгкое головокружение и странную, вязкую нежность, пробивающуюся сквозь шок. — Тар?.. — выдохнул он. Тот повернул голову. Глаза — золотые, с узкими зрачками, светились мягким, тёплым светом. И губы растянулись в знакомой, чуть усталой улыбке: — Доброе утро, Дракон. Ты рано. — Подойди, — хрипло сказал он, не приказ — зов, которому невозможно было противиться. Драко шагнул, почти не ощущая пола под ногами, и, едва коснувшись демона, почувствовал, как всё внутри будто смещается — страх и волнение превращаются в чистое, бездумное желание. Тар притянул его ближе, и в следующую секунду их губы встретились. Это не был поцелуй человека — в нём было что-то дикое, всепоглощающее, древнее. Драко задыхался, не отталкиваясь, наоборот — тянулся, как к солнцу, которое жжёт, но без которого жить невозможно. Драко не успел понять, как оказался у него на коленях. Воздух стал тяжелее, будто сама комната пропиталась жаром их дыхания. Тар был другим — необузданным, первозданным. Демон сидел в кресле, волосы, тяжелыми волнами спадавшие до пола, слегка дрожали при каждом его вдохе. Когтистые пальцы обвили талию Драко, и кожа под ними загорелась, будто от огня. Клыки легко царапнули губу, оставив каплю крови — тёплую, живую. И Тар, наклонившись, коснулся этого места языком, словно стирал след собственной ярости. От этого прикосновения по спине Драко пробежала дрожь. Мир вокруг сжался до одного дыхания, одного взгляда, до жара ладоней, скользящих по спине. Всё остальное исчезло — остался только этот миг, запах дыма и соли, биение сердец, сливающихся в один ритм. Он не понимал, где кончается человек и начинается демон, где заканчивается страх и начинается удовольствие. Только одно было ясно — в этот миг он принадлежал не просто Тару. Он принадлежал огню, которому сам открылся. Комната дышала после их вспышки. Пергаменты и письма были разбросаны по полу, некоторые из них едва успели избежать огня, оставленного в порыве демонической страсти. Стол был поцарапан, ножки слегка изломаны, перо для письма валялось рядом, покрытое чернилами. Драко лежал на диване, ещё чувствуя тепло под кожей, дыхание было неровным, сердце билось слишком быстро. Тарр рядом, всё ещё в своём демоническом облике, мягко склонился к нему. Его длинные пальцы скользнули по коже, вырисовывая узоры, словно стирая следы страсти и боли одновременно. — Всё в порядке, — шептал он, почти тихо, аккуратно зализывая мелкие царапины на плече и боку Драко и чуть глубже на бедрах и везде где смог навредить хрупкому человеческому телу. Его касания были одновременно нежными и властными, восстанавливая кожу, оставляя только лёгкое тепло и дрожь по позвоночнику. Драко прижался ближе, чувствуя, как напряжение постепенно уходит, как остаётся только доверие, тепло и ощущение, что рядом тот, кто может защитить и исцелить одновременно. Его пальцы непроизвольно провели по сильным плечам Тара, оставляя лёгкие следы, словно ответный штрих к узорам, которые рисовал демон. Тишина комнаты стала плотной и мягкой, как плед, которым они могли бы укрыться от всего мира. И даже среди хаоса, разбросанных писем и слегка изломанного стола, Драко впервые почувствовал, что может позволить себе просто быть рядом с ним. Тарр в процессе зализывания ран, успел испить Драко и увлеченно слизать ещё и мутные потоки с живота юноши, проходя языком по мышцам под тонкой кожей. Свет просачивался сквозь тяжёлые шторы, рассыпаясь на полу золотистыми полосами. Драко открыл глаза и сразу почувствовал лёгкое тепло, которое ещё держало тело после ночи. Рядом тихо дышал Тарр, его рука лежала на бедре Драко, пальцы слегка дрожали, когда мягко скользнули по коже. — Ты проснулся, — тихо сказал он, почти шепотом, голос хрипловатый, но спокойный. Драко повернул голову, едва улыбающийся, ощущая, как мир вокруг ещё не начал своё привычное бурление, и можно было просто быть рядом. Он не спеша потянулся, слегка касаясь плеча Тара, оставляя лёгкие следы. — Всё в порядке, — снова прошептал Тар, прижимаясь чуть ближе. — Никто и ничто не потревожит нас сейчас. Они лежали так несколько минут, позволяя тишине и лёгкому свету проникнуть в каждую клетку. Разбросанные по полу письма и чуть изломанный стол уже не тревожили. Драко обвёл взглядом кабинет: в хаосе прошлой ночи была своя гармония. — Мне нравится это утро, — наконец сказал Драко, улыбка появилась на губах, глаза блестели. — Без спешки, без мира за дверью… только мы. Тарр тихо посмеялся, мягко поглаживая руку Драко. И в этот момент они оба поняли: независимо от всего, что ждёт снаружи, пока они вместе, можно позволить себе быть собой. Солнечные лучи мягко пробивались сквозь занавески, наполняя кабинет теплом. Драко потянулся, чуть поворачивая голову, чтобы посмотреть на Тара: тот уже сидел за отремонтированным столом, аккуратно перебирая письма, хаос рассвета уже не был заметен. — Доброе утро, — сказал Драко, слегка улыбаясь. — Ты уже встал? Тар оторвался от бумаг, глаза чуть прищурились, но на лице появилась мягкая улыбка. — Доброе. Завтрак уже почти готов, если хочешь присоединиться. — Он махнул рукой на небольшую корзину с фруктами и хлебом, на столе стояли чашки с горячим напитком. Драко подошёл, чувствуя лёгкий аромат свежего кофе и булочек. Он сел рядом, и Тар, не спеша, аккуратно выложил на тарелку кусочки клубники и нарезанный хлеб. Руки мужчины слегка касались рук Драко, передавая тепло. — Всё это… — начал Драко, глядя на стол, а потом на Тара — кажется, совсем не похоже на то, что было в школе. — Да, — тихо ответил Тар, — теперь ты можешь выбирать, что делать. Я здесь, чтобы принимать твой выбор, а не навязывать. Драко взял клубнику, слегка прикусил, а потом невольно посмотрел на Тара: в его глазах была мягкость, терпение и удивительная забота. Всё это заставляло сердце биться быстрее. — Спасибо, — прошептал он, едва заметно улыбаясь. — Всегда, мой Дракон, — тихо сказал Тар, проводя пальцами по руке Драко, едва касаясь кожи, словно напоминание: здесь можно быть собой, без масок и прошлого. Свет и тепло утреннего солнца, запах кофе и фруктов, тихие прикосновения и мягкие слова — всё это делало их утро удивительно настоящим. После завтрака Драко остался за столом, наблюдая, как Тарр аккуратно перебирает письма. Каждый конверт, каждый свиток был для него важен, но мужчина не спешил — словно хотел, чтобы Драко видел его работу, чтобы доверие строилось не только словами. — Что это за письма? — осторожно спросил Драко, слегка наклонившись. Тар поднял глаза, их золотой блеск отразился в утреннем свете. — Разные… от людей, которые считают, что мир меняется без их участия, — ответил он, едва улыбнувшись. — Иногда это просьбы о помощи, иногда предупреждения. Большинство из них можно сжечь. Но я хочу, чтобы ты видел: всё имеет значение. Драко протянул руку и едва коснулся бумаги, ощущая тепло рук Тара, когда тот перелистывал письма. — И что мне делать? — спросил он тихо, почти шепотом. — Сначала наблюдать, — сказал Тар. — Учиться видеть мир таким, какой он есть. А потом — выбирать, каким участником этого мира ты хочешь быть. Я буду рядом, но решение останется за тобой. Драко кивнул, внутренне улыбаясь. Он впервые ощущал, что кто-то действительно видит его не как мальчика из старых слухов или последователя Темного Лорда, а как личность. Ему не нужно было скрываться, не нужно было быть осторожным или злым, чтобы оправдать ожидания других. — А я хочу… — начал он, и Тар мягко коснулся его плеча, словно давая сигнал: «Продолжай, я слушаю». Драко вдохнул, чувствуя, как доверие и тепло наполняют грудь. — Я хочу быть рядом с тобой, — сказал он, — и понимать, что происходит в этом мире. Понимать, а не просто наблюдать. Тар улыбнулся, и это было почти как солнце после долгой бури. — Тогда будем учиться вместе, мой Дракон, — прошептал он. — Сегодня — письма. Завтра — мир. И каждый шаг, который ты сделаешь, будет твоим выбором. Драко ещё раз посмотрел на конверты, на Тара, на кабинет, наполненный светом и запахом бумаги. И впервые за долгое время он понял: несмотря на прошлое, несмотря на все войны и страхи, есть место, где можно быть собой. И это место было здесь, рядом с Таром.