Темный рыцарь для Дракона

Драко удобно устроился в кресле у окна, небрежно перекинув ногу через подлокотник. На столе Лорда Блэка, обычно безупречно убранном, сейчас царил лёгкий творческий хаос: пергаменты, свитки, письма, несколько книг с потёртыми корешками. Пахло чернилами, старой магией и чем-то терпким, чуть сладковатым — аромат, который всегда ассоциировался с ним. Тар исчез на несколько дней — как всегда, не объясняя, куда. И теперь в этой тишине, где даже камин горел ровнее, чем обычно, Малфой позволил себе немного наглости. Сидеть в его кресле. Смотреть на город из этого окна. Вдыхать запах, словно он сам был частью этой комнаты, этой магии, этой жизни. Он не ожидал, что кто-то войдёт. Тем более — вот так. Воздух вдруг задрожал. Как если бы сам свет в комнате потускнел, а пространство сделало глубокий вдох. В зеркале напротив огонь в камине дрогнул, вытянулся тонкой золотистой нитью, и по ней, сквозь тончайшую рябь, шагнул человек. Драко замер, не сразу поняв, кого видит. Лицо… до боли знакомое. Тусклые зелёные глаза за круглыми очками. Немного опущенные плечи. Тот самый взъерошенный хаос на голове, от которого преподаватели Хогвартса, должно быть, сходили с ума. Гарри Поттер. Мир на миг перекосился, будто кто-то сорвал с реальности маску. Этот мальчишка — мёртв. Его хоронили. Его оплакивали. Им клялись. И вот он стоит перед ним, живой, дышит, смотрит. — …Гарри Поттер, — выдохнул Драко, пальцы скользнули по подлокотнику кресла, будто ища опоры. Голос дрогнул, то ли от страха, то ли от того странного узнавания, которое жгло под рёбрами. — Что это?.. Иллюзия? Проклятие? Или ты… Он не договорил. Поттер стоял спокойно, чуть склонив голову набок, как будто изучал его. Но в этом взгляде было что-то ещё — уверенный в себе холод, что-то от хищника, привыкшего ждать. И тогда в повороте головы, в едва заметной улыбке, в осанке — проступил Тар. Драко почувствовал, как в груди сжалось. Мир на секунду качнулся. Всё внутри него, казалось, пыталось сложить эти два лица — мальчика и мужчину, героя и демона, Поттера и Лорда Блэка. — Неужели ты думал, что герой навсегда останется мёртвым? — тихо сказал он, и голос был тот же — низкий, уверенный, с этой хищной мягкостью, от которой у Драко всегда учащалось дыхание. Он шагнул ближе, и магия будто дрогнула, узнавая хозяина.Драко инстинктивно отшатнулся ища свою палочку. — Ты… — начал он, не зная, что сказать. — Почему ты выглядишь как он? Пальцы Драко сжались вокруг палочки, но он не поднял её. — Это… невозможно. Тар подошёл ближе. Теперь между ними оставалось всего несколько шагов. — Возможно всё, если перестаёшь быть тем, кем тебя привыкли считать. — Тогда кто ты? — выдохнул Малфой. Тар усмехнулся. — Потому что я и есть он, Драко. И в этих словах не было ни шутки, ни театральности. Только тяжесть правды, от которой воздух стал гуще. На мгновение в зелёных глазах мелькнул прежний Поттер — тот, которого он знал мальчишкой, — и тут же исчез, уступив место Лорду Блэку. — Теперь ты видишь, почему этот мир не готов знать, кто вернулся. Драко поднялся из кресла — медленно, словно каждое движение давалось с трудом. На мгновение ему показалось, что воздух в комнате стал плотнее, будто бы сопротивлялся. Он шагнул вперёд — и снова. Пальцы дрожали, но не от страха — от странного, почти болезненного желания убедиться. Он поднял руку, неуверенно, как будто касался призрака. Кожа под его пальцами оказалась тёплой. Настоящей. Не иллюзией, не магическим обманом. Щетина слегка колола ладонь. Поттер — Тар — не шелохнулся, лишь чуть прищурился, следя за каждым его движением. — Настоящий, — прошептал Драко, кончиками пальцев проводя по скуле, вдоль линии челюсти. Внутри всё дрожало, как натянутая струна. — Это... — он хотел сказать безумие, но слова застряли в горле. Тар не ответил. Только позволил. А когда пальцы коснулись уголка его губ, тихо, почти по-звериному, заурчал — низко, глубоко, так, что звук вибрацией прошёл по телу. И прежде чем Драко успел отдёрнуть руку, Тар поймал её, поцеловал кончики пальцев. Один, второй, третий — неторопливо, с той самой ленивой жадностью, от которой кружилась голова. — Узнал, — произнёс он между поцелуями, не вопрос, утверждение. — Узнал запах, голос… даже под этой маской. Магия в нём колыхнулась, как дыхание моря. И Поттер — усталый, с опущенными плечами и тусклыми глазами — начал исчезать, словно его образ смывал невидимый ветер. Плечи расправились, осанка выпрямилась. Зелёный в глазах потемнел, стал глубже, как расплавленное золото с изумрудом. Щетина будто потемнела, черты лица стали резче, опаснее. Кожа вспыхнула лёгким жаром. Перед Драко снова стоял он — Тар. Высокий, сильный, чужой и знакомый до боли. На губах играла та самая хищная полуулыбка, от которой когда-то хотелось одновременно и ударить, и поцеловать. — Так лучше? — тихо спросил Тар, отодвигая прядь со щеки Драко. Пальцы скользнули по его шее, к ключице, чуть надавили. Магия отозвалась внутри Малфоя мягким трепетом. Драко сглотнул, не отводя взгляда. — Лучше, — выдохнул он. — Ты хоть похож на себя. — А ты, — Тар наклонился ближе, его дыхание щекотало кожу, — на того, кто всё ещё пытается понять, где кончается ложь и начинается правда. Драко хотел что-то ответить, но Тар уже скользнул губами по его запястью — быстро, почти неуловимо, как касание искры. Мир вокруг будто расплавился в золотистом свете, где не осталось ни Поттера, ни лжи, ни прошлого. Только двое — один, кто видел слишком много, и второй, кто наконец позволил себе поверить. Позже, когда солнце скрылось за линией горизонта, а дом утонул в мягком свете свечей, они устроились на диване — на том самом, где когда-то началась их странная, запутанная история. Драко сидел, привалившись к плечу Тара, и лениво перебирал пальцами края его рубашки, чувствуя под тканью ровное, тёплое дыхание. Тар, в свою очередь, обнимал его одной рукой, в другой держал бокал с вином — больше ради привычки, чем вкуса. Вино давно остыло, но аромат всё ещё держался в воздухе, смешиваясь с запахом магии, пепла и старой бумаги. — В доме Дамблдоров пусто, — начал он негромко. Голос низкий, хриплый, будто пропитанный усталостью. — Ни артефактов, ни золота. Пара книг, которые стоили меньше, чем их переплёт. Даже портреты исчезли — забрал кто-то раньше. Драко поднял голову, уткнулся носом в его шею. — Ты злишься? — Нет. — Тар усмехнулся, коротко, безрадостно. — Я просто думал, что найду хоть что-то. След, намёк, остаток его магии. Но там ничего. Только тишина и пыль. Будто этот дом выдохся вместе с ними. Он на секунду замолчал, будто что-то вспоминал. — А в Хогвартсе всё живое. Замок всё помнит. Даже шорох моих шагов он узнал. Драко усмехнулся. — Конечно узнал. Кто бы тебя забыл. — Он не радовался, — мягко ответил Тар. — Он... наблюдал. Как зверь, который не знает, друг перед ним или враг. Драко поднял глаза, и Тар, не меняя интонации, продолжил: — Я зашёл в кабинет. Альбус был там. На портрете. — И? — Мы поговорили. Тар поставил бокал на стол, сел чуть ровнее. — Я показал ему всё. Как он обвинял невиновных. Как растил Тома, а потом — Гарри. Как играл судьбами, чтобы убедить себя, будто делает добро. — Он отрицал? — Нет. Он молчал. И это было хуже. Магия на мгновение прошла по комнате холодной волной, как дыхание призрака. Драко сжал его руку, возвращая в настоящее. — И потом? — Потом я спустился в подземелья. В Тайную комнату. Он улыбнулся, и в этой улыбке мелькнула старая, знакомая искра. — Там, знаешь ли, всё ещё дышит магия. Тяжёлая, древняя. Не злая — просто слишком старая, чтобы подчиняться кому-то. — И что ты там нашёл? — Подарок, — ответил Тар, и на секунду его глаза сверкнули тем же зелёным, каким светились когда-то глаза мальчика, что победил смерть. — Для одного старого друга. — Том? — тихо спросил Драко. Тар не ответил сразу, только коснулся его губ пальцем. — Не важно, как его зовут. Главное, что долг отдан. Они снова замолчали. В комнате было тихо, только потрескивали свечи. Драко лёг ему на грудь, чувствуя, как ровно бьётся сердце. — Ты ведь не жалеешь, что пошёл туда? — Нет. Но теперь я знаю, почему старик так боялся смотреть правде в глаза. Он поцеловал Драко в макушку и, закрыв глаза, добавил: — Иногда прошлое не умирает. Оно просто ждёт, пока ты сам его отпустишь.

***

Покои были тёмные и просторные — полутени цеплялись за углы, гасили свет камина, а плотные шторы не пропускали ни единого луча луны. В центре комнаты стоял мужчина — высокий, облачённый в длинную мантию, чёрную, как сама ночь. Его руки были в перчатках, движения точны, размеренны, почти хищны. Он едва успел дотронуться до стола, как воздух дрогнул. Магия прошла по каменным стенам гулкой волной, и в следующую секунду в круге старого ритуала, вырезанного прямо в полу, вспыхнул изумрудный свет. Вместе с ним в воздухе появился тяжёлый запах — смесь крови, железа и чего-то ядовито-свежего, как гроза над болотом. Тело рухнуло на пол с глухим шорохом. Огромное. Извивающееся, даже мёртвое. Чешуя переливалась оттенками зелени и чёрного, длинный уцелевший клык поблёскивал, будто в насмешку. Василиск. На миг мужчина застыл, затем подошёл ближе, не спеша. Скользнул взглядом по туше, по ране у основания черепа — чистый, точный удар. Глаз не хватало, они были выцарапаны. Он опустился на одно колено, коснулся края чешуи — та была тёплой, будто смерть не успела до конца забрать тепло из этой древней плоти. Магия вокруг шептала, звенела — василиск был мёртв, но его сила всё ещё оставалась в теле, в глазах, в яде, в костях. И только теперь мужчина заметил — рядом, у головы чудовища, лежал свёрнутый кусочек пергамента. Простая надпись, чёрными чернилами, без герба и печати. Для старого друга. Лорд Блэк. Он долго смотрел на слова, пока лёгкая усмешка не тронула его губы. — Значит, ты всё-таки вспомнил обо мне, — тихо произнёс он, голос низкий, шелестящий, как шелк на лезвии. Он поднялся, спрятал записку во внутренний карман, снова взглянул на тушу василиска. — Великолепно, — прошептал. — Жаль только, что ты не жив, мой подарок. Но и так — более чем щедро. Огни свечей дрогнули, отразившись в его зрачках, вытянутых и узких, как у змеи. Мужчина щёлкнул пальцами, и магические цепи оплели тело чудовища, поднимая его в воздух. — Передай своему хозяину, если сможешь, — тихо добавил он, глядя в темноту, будто знал, что его слышат. — Старые друзья не забывают. Они ждут. Мир снова содрогнулся от магии, и тело василиска исчезло в вихре света, оставив после себя только запах крови и едва слышное эхо чужого смеха.