Темный рыцарь для Дракона

Тар стоял на границе света и тени — между огнём портала и мягким свечением ламп в гостиной. Воздух здесь был другим: живым, наполненным запахом бумаги, кофе и магии, которая звучала не как вой Инферно, а как дыхание дома. Он не смог ответить сразу на собственный вопрос, действительно ли он оказался там, где этого желал. Слова застряли в горле, когда он захотел сказать вслух, будто каждый звук должен был прорваться сквозь годы молчания. Драко выглядел почти таким же, как в тот день, когда он ушёл. Белые волосы чуть длиннее, Тару так показалось, кожа — бледная, с лёгким золотистым оттенком света от камина. Только глаза… те же серые глаза, в которых было слишком много — тревоги, упрёка, нежности. — Я… — голос Тара прозвучал глухо, хрипло, как у того, кто слишком долго говорил только с тенями. — Я не мог остаться там. Не после того, что… Он оборвал себя. Всё это не имело смысла сейчас. Драко подошёл ближе, осторожно, как будто боялся спугнуть, и остановился прямо перед ним. — Ты выглядишь… — он чуть склонил голову, — не как человек, вернувшийся из путешествия. Больше как тот, кто прошёл сквозь смерть. Тар невольно усмехнулся уголком губ. — Пожалуй, так и есть. — Где ты был? — голос Драко дрогнул, не выдержав напряжения. — Я искал тебя, Тар. Я поднял все фолианты которые нашел в библиотеке, в поисках ритуалов для поиска живых и мертвых, и они все молчали. Тар закрыл глаза, на мгновение опустив голову, словно под тяжестью невидимой цепи. — Если бы я сказал тебе, где я был… ты бы не поверил. — Попробуй, — тихо ответил Драко. Он стоял так близко, что Тар мог чувствовать тепло его кожи, мог слышать, как ровно бьётся его сердце. Это тепло ломало ледяную броню, в которую Тар сам себя заключил. Он медленно поднял руку, будто проверяя, не растворится ли всё это, не исчезнет ли снова. Пальцы коснулись щеки Драко. Настоящая. Тёплая. Не видение. В груди что-то болезненно дрогнуло — живое, человеческое. — Я был в Инферно, — сказал Тар наконец. — На Тропе Грешников. Драко выдохнул. — Мерлин… не звучит, как что-то хорошее. А голове Драко возник образ туманной тропы, скрежет и стон окружающего мира. И в этом безумстве Драко видел глазами Тарра. Голос мужчины вырвал из видения и Драко вздрогнул, прислушиваясь к голосу мужчины. В мыслях появилось объяснение, что такое тропа грешников. — Я не знал, вернусь ли. Но всё это время… — он чуть наклонился ближе, их дыхания смешались, — я помнил тебя. Драко не стал ждать объяснений. Он просто шагнул вперёд — почти рывком, как будто боялся, что Тар снова исчезнет, если он моргнёт. Его руки сомкнулись на теле демона, и тот замер, не ожидая касания. Горячее дыхание у шеи, дрожащие пальцы, впившиеся в спину — всё это было слишком живым, слишком человеческим. — Не исчезай больше, — прошептал Драко. — Никогда. Тар ответил не сразу. Он не знал, куда деть руки, не знал, можно ли позволить себе ответить на это объятие. Казалось, всё его тело, привыкшее к боли, к жару и крикам Инферно, просто не помнит, как держать кого-то нежно. Но потом мышцы поддались, и он обнял в ответ. Осторожно, словно прикасался к самому хрупкому, что осталось в мире. — Я не хотел уходить, — тихо сказал он. Голос был низкий, хриплый, будто натянутый между дыханием и воспоминанием. — Но тогда… я должен был. Драко отстранился ровно настолько, чтобы видеть его лицо. — Зачем, Тар? Что было там, ради чего стоило пройти через это? Тар провёл рукой по волосам, в которых ещё оставалась тьма из того мира, и заговорил, глядя куда-то поверх плеча Драко, будто вспоминая: — Граница. Между мирами. Она треснула. Из-за тех, кто решились играть с силами, которых не понимали. Если бы я не ушёл… этот разрыв поглотил бы вас всех. Он перевёл взгляд обратно на Драко. — Я спустился в Инферно, чтобы закрыть её изнутри. Это мог сделать только я, потому что этот мир ещё важен для меня... Ты важен для меня. — Ты… — Драко осёкся, не веря. — Ты сделал это один? — Не совсем, — уголок губ Тара дрогнул, но улыбкой это назвать было нельзя. — Я заплатил. И не только своей магией. Там я оставил всё, что когда-то считал собой. Он сделал вдох — короткий, неровный. — Когда я вышел на Тропу Грешников, я запретил себе думать о тебе. Потому что любая эмоция там — слабость. А слабость там убивает. Тишина повисла между ними. — И всё же, — продолжил Тар, глядя прямо в глаза Драко, — именно мысль о тебе позволила мне пройти до конца. Драко сглотнул, чувствуя, как в груди что-то сводит от этого признания. Он сжал плечи Тара, будто пытаясь убедиться, что тот действительно живой. — Дурак, — выдохнул он. — Благородный, саморазрушающийся идиот. Тар впервые за долгое время позволил себе улыбнуться. По-настоящему, почти тепло. — Знаю. Но я вернулся. Потому что хотел увидеть тебя, мой Дракон. Драко замер на этих словах. Его дыхание сбилось, взгляд дрогнул, но он не отстранился. — И что теперь? — спросил он почти шёпотом. — Ты спас всех нас… но что будет с тобой? Они переместились ближе к камину, устроившись на шкуре. Огонь в камине потрескивал лениво, высекая искры, как дыхание живого существа. Драко налил в бокалы вино — больше чтобы занять руки, чем из желания пить. В комнате пахло дубом, магией и тем чем-то, что всегда сопровождало Тара — лёгким ароматом дыма и железа. Тар сидел у огня, кожа его поблёскивала, будто от жара, и в отсветах пламени она казалась чуть темнее, словно под ней пробегали невидимые руны. Его глаза, обычно цвета ночного стекла, теперь отливали янтарём. Драко сел напротив, молча протянул бокал. — Ты выглядишь… иначе, — осторожно начал он. — Даже не знаю, как сказать. — По-инфернальному? — усмехнулся Тар. — Почти. — Драко ответил лёгкой усмешкой, но в его голосе звучало беспокойство. — Что с тобой стало? Тар опустил взгляд в бокал, вращая густое вино. — Всё, что я знал о себе… больше не точно. Когда граница замкнулась, я стал частью её. Не только защитой, но и её проводником. — Это… опасно? — Для меня — да. — Он говорил спокойно, без драмы, как о чем-то неизбежном. — Для вас — нет. Граница всегда требует равновесия. Я отдал ей то, что она просила. Взамен получил возможность вернуться. Ненадолго. Драко резко выпрямился. — Ненадолго? Тар кивнул. — Она уже зовёт обратно. Медленно, почти нежно. Но зовет. Тишина легла между ними. За окном слышался шум дождя, и этот звук казался невыносимо мирным, слишком земным для их разговора. — И ты всё равно пришёл? — голос Драко дрогнул. — Зная, что уйдёшь? — Я должен был увидеть тебя. — Тар поставил бокал на пол и поднял глаза. — Я слишком долго запрещал себе помнить кто я, и что чувствую. Он чуть подался вперёд, так, что их разделяло лишь дыхание. — Дракон, я прожил бесконечность в мире, где чувства — слабость. И всё это время я думал, что забыл вкус жизни. Но ты… ты — напоминание, что я всё ещё жив. Драко выдохнул, чувствуя, как будто земля под ним смещается. — Тар, ты не можешь просто прийти, сказать это, и снова исчезнуть! Я… я не позволю! Тар провёл рукой по его щеке, большим пальцем смахнув каплю вина, попавшую на губы. — Я не прошу прощения, и не прошу веры. Только одно: запомни. Если я исчезну, значит, граница стоит. А значит, всё не зря. — Мне плевать на границы, — прошептал Драко. — Я хочу, чтобы ты был здесь. Тар тихо усмехнулся, но в его глазах не было насмешки — только боль. — Тогда запомни этот миг. Пока я ещё могу быть твоим. Ночью Тар стоял у окна, спиной к комнате. Лунный свет стекал по его плечам, серебрил волосы и резал контуры тела так, будто бог вырезал его из мрамора и не закончил работу. Драко шагнул ближе, тихо, как будто боялся спугнуть это мгновение — или собственное сердце. — Ты всё ещё думаешь, что сможешь уйти, — сказал он почти шёпотом. Тар не повернулся. Только выдохнул, коротко, будто воздух внезапно стал слишком тяжёл. — А ты всё ещё веришь, что сможешь удержать, — ответил он. Слова между ними треснули, как лёд. Но под ними кипело что-то живое, древнее. Драко протянул руку — и, не касаясь, остановился в полудюйме от кожи. От этого расстояния воздух словно вспыхнул. Тар обернулся, и их взгляды встретились — как клинок о клинок. — Не надо, — прошептал Тар, но шагнул навстречу. — Поздно, — сказал Драко. И всё остановилось. Затишье, как перед бурей. Мир сжался до дыхания, до удара сердца, до пальцев, что наконец нашли кожу. Тар сжал его запястье, словно спасался — или тянул в бездну вместе с собой. Луна на миг спряталась за тучу, и остались только двое — огонь и пепел, в которых не было ни правды, ни пощады. Тар хотел отступить, но не смог. Слишком поздно — запах Драко уже пропитал воздух, голос звенел в голове, как заклинание, от которого нет защиты. — Я не должен был приходить, — прошептал он, чувствуя, как дыхание другого касается губ. — Но пришёл, — ответил Драко, и это было не упрёком, а признанием. Он потянулся чуть ближе, и расстояние исчезло. Сначала едва-едва — касание, почти вопрос, робкий, но обжигающий. Тар замер, а потом сдался, сам перехватил поцелуй, жадно, будто боялся, что тот растворится, стоит моргнуть. Мир вокруг дрогнул. Огонь камина вспыхнул ярче, шторы дрогнули, словно воздух сам откликнулся на их прикосновение. Драко сжал его за затылок, пальцы скользнули в волосы, заставляя Тара углубить поцелуй. Всё смешалось — дыхание, вкус, воспоминания, то, чего они боялись и к чему всё равно тянулись. Когда они разорвали поцелуй, дыхание у обоих было рваным. Тар закрыл глаза, чувствуя, как горячие ладони всё ещё держат его лицо, будто боясь отпустить. — Я не могу без тебя, — прошептал он. — И не нужно, — ответил Драко, тихо, но с силой, от которой сердце Тара пропустило удар. Тар не удержался. Он приблизился, почти соприкоснувшись грудью с Драко. Тот едва вздохнул, но руки сами обвили Тара, притягивая к себе. Сердца стучали в унисон, дыхание смешалось, и мир вокруг перестал существовать. Тар скользнул губами по его шее, чувствуя каждую ноту тепла, каждое дрожание кожи под пальцами. Драко прогнулся, издав тихий, невнятный звук, и это только раззадорило Тара. — Мой Дракон… — выдохнул он, будто произнося заклинание. Губы наконец встретились. Поцелуй был жадным, требовательным, но вместе с тем — нежным. Язык Тара скользнул по губам Драко, исследуя, пробуждая, пробуя. Драко отвечал, открываясь, позволяя себе отпустить контроль. Руки Тара скользнули под рубашку, ощущая мягкость кожи, тепло, которое так долго пытался забыть. Драко вздохнул, пальцы вцепились в плечи Тара, притягивая его ближе, почти сливаясь. В этот момент не было времени, не было страха, не было ничего, кроме них и этой страсти — дикой, выстраданной, долгожданной. Каждое движение, каждое прикосновение говорило больше, чем слова. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, дыхание было тяжёлым, лоб ко лбу, руки всё ещё переплетены. Тар чувствовал, как дрожь проходит по всему телу, как тепло Драко становится частью него, как будто он вернулся домой. — Никогда больше не уходи… — прошептал Драко. — Никогда, — ответил Тар, не отрывая взгляда, чувствуя, что это обещание держится крепче любого заклятия.