Мама сказала — сестра

      Остаток дня прошел не слишком хорошо, но и не плохо.       За обедом Карина практически ничего не ела и отнекивалась, что не голодна. По факту завтрак в детдоме пропустила и перед глазами двоилось от голода, но страх превышал всё. Затем она помогла Валентине Викторовне с уборкой, и Сережа поторопился показать ей дорогу до работы, как и обещал. До школы идти было действительно недалеко, а вот до кафе около часа пришлось чуть ли не бежать. Так Карина поняла, что с последних уроков однозначно придется уходить. Новый брат терпеливо рассказывал ей всю подноготную их семьи, и кто чем дышит в их классе, чтобы Карина хоть и косвенно, но вливалась в коллектив. На все его рассказы она лишь отмалчивалась и редко кивала или улыбалась.       Само путешествие не сильно запомнилось, только ключевые моменты. Девушка пыталась не выглядеть слабой, все-таки пропуск завтрака и обеда хорошо сказывались на самочувствии. Сережа, в свою очередь, не утратил бывалого энтузиазма. Было заметно, что он и правда рад появлению сестры, пусть даже и не родной по крови. Он не просто говорил все, что на ум взбредет, а будто бы выстраивал эмоциональный мост, но его разговорчивость довольно утомляла. Карина не привыкла, что в приемных семьях с ней говорят, да еще и так много.       -… а потом мы с Владькой нашли мертвого ежа, но мама об этом до сих пор не знает, — рассказывал он и слегка посмеивался.       Карина чуть дернула уголками губ, но это не осталось без внимания, и сердце парня сделало кульбит от радости.       Они распрощались, когда дошли до кафе и Сережа взял с нее обещание после смены никуда не идти, он заберет ее после репетиции. Парень сдержал порыв обнять девушку и ушел в другую сторону.       — Неужели у нашего ребенка появилась личная жизнь? — прозвучало, как только Карина переступила порог подсобки.       — Очередной брат, ненадолго, — коротко ответила она, не поднимая головы. На автомате девушка откинула рюкзак и надела передник с бейджиком «Бариста Карина».       — И не надоело тебе? Новая семья практически каждый год, — администраторша лежала на диване и допивала свой остывший кофе.       — А что делать? — выдохнула Карина. — Я уже пробовала некоторым семьям отказывать. Помнишь, чем все заканчивалось? Лучше так. Все равно скоро сами сдадутся. Или процесс прервут. А Сережа… — она на секунду задумалась. — Он тоже в центре всех событий. Пытается быть дружелюбным, но сомневаюсь, что на долго хватит. Брат его меня с самой первой секунды не взлюбил, так что даю месяц, а дальше возвращаюсь в родные стены. Как-то так.       — Эх, жаль мне тебя, — вздохнула Настя и выкинула пустой стаканчик. — Забрала бы тебя к себе, но боюсь опека еще меня в детдом отправит.       — Вот двадцатилетних нам там и не хватает. За тобой очередь стоять будет, — ухмыльнулась Карина и уклонилась от маркера, летящего прямо в нее. — Я маме пожалуюсь, что меня здесь бьют.       — Ага, и насилуют, — Настя закатила глаза и цокнула языком. — Иди работай уже!       Карина вылетела из подсобки и стала на свое рабочее место, которое чувствовалось родным домом. Работа увлекала ее, как и всегда. Постоянные клиенты, несменные заказы и все доведенное до автоматизма, даже улыбки и взгляды.       Время прошло незаметно. Руки сами знали где находится молоко, где стоит какой сироп и как одним взмахом убрать стойку между заказами клиентов. В кафе еще было несколько новеньких стажеров и Карина подкалывала Настю, что администраторша слишком рано ищет ей замену.              Когда время перевалило за девять на улице начало смеркаться. Посетители появлялись все реже, а других приходилось чуть ли не выгонять, как всегда. Иногда девушка кидала взгляд на дверь и не понимала почему это делает: придет — хорошо, не придет — еще лучше.       — Если закончила со всем, то можешь быть свободна, — проговорила Настя, не отрываясь от своего телефона. — Кстати, в этом месяце без зарплаты. В следующем будет за два.       — Подожди, — опешила Карина, вспоминая, что сбережений практически не осталось. — Ты хочешь сказать, что мы остаемся до конца следующего месяца без денег?       — Пока да. Причин не знаю. Что владелец сказал, то и передаю. Но у тебя же есть семья, больше нет за что переживать.       — Ну да, есть семья, — Карина поджала губы, понимая, что такой период вряд ли вытянет.       Таким образом у нее не оставалось денег даже на школьные обеды, а в кафе персоналу строго настрого запрещалось брать еду, которая предназначена для клиентов. С приемной семьей, с другой стороны, она еще не настолько сильно сдружилась, чтобы просить деньги, особенно при наличии постоянной работы. Да она и не знала, как отреагирует Валентина Викторовна на просьбу, но точно могла представить реакцию Паши с его недовольством и «Я же говорил!».       Карина покачала головой.       «Нет, лучше умру, чем буду просить».       На улице окончательно стемнело. Девушка медленно плелась к выходу, словно надеялась — он придет. Но его так и не было. Может задержался, может забыл, может решил, что ему это не нужно и просто ушел домой. Она вздохнула, надела капюшон и вышла наружу. Однако вместо ожидаемых капель мелкого дождя услышала только их стук по ткани выше.       — Я же обещал прийти, — сиял Сережа, держа зонт над сестрой. — Немного задержался, бегал домой за зонтом. Да и Влад слишком выделывался на репетиции, то мне надо было немного времени успокоиться. Все возможные автобусы мы уже пропустили, так что пойдем не спеша пешком, если дождь не усилится. Как день, работа? — Он засыпал ее информацией, и Карина не знала, на что реагировать. Мир перед глазами снова начал плыть от слабости, но капюшон помог все скрыть. Она часто заморгала и тряхнула головой.       — День — хорошо, работа — как всегда: кофе, сиропы, пирожные, ядовитые клиенты.       — Это типа тех, которые «Я вообще-то владельца знаю и к вечеру ты здесь работать не будешь!!!» — парень мастерски перекривил бесячих посетителей, чем вызвал смех девушки.       — Типа того, — Карина быстро вернула каменное лицо, эмоции — непозволительная роскошь, но шутки позволяли отвлечься от пустого желудка и общей слабости.       — Так, ты теперь смеешься. Это хорошо. Потом смеяться и улыбаться будешь больше и дольше, а там и вовсе к нам привыкнешь, — рассуждал он вслух, а Карина мысленно доедала себя за проявление чувств. На всего его слова она только кивала и казалось не была включена в разговор вообще.       — …и потом он просто взял и разбил гитару со злости, представляешь?! — Карина чуть улыбнулась, но за капюшоном не было видно. — А теперь вопрос, который беспокоит меня весь день: ты что-то ела сегодня? Мама сказала, что завтрак в детдоме ты пропустила, дома не ела, а сразу на работу.       — Да, ела, — соврала она, как делала в предыдущих семьях. — На работе хоть и нельзя, но мы находим выход. Долго еще идти? — Карина сразу переключила тему, чтобы брат не продолжал свой допрос.       — Несколько минут и будем в тепле. Мама знает, что мы придем поздно, поэтому еда нас уже ждет, — Сереже все же не понравился ответ сестры, а особенно тон, которым он был произнесен — слишком холодный, слишком пустой, но решил виду не подавать.       Он не соврал. Действительно через пять минут они переступили порог квартиры. Карина подождала пока парень снимет верхнюю одежду и скроется за дверью кухни, а потом и сама сняла куртку. Она не знала куда ее деть и решила, что оставит на балконе, чтобы не мешалась среди общей одежды жильцов квартиры. Обувь осталась на входном коврике, чтобы не нести грязь в коридор, даже на несколько сантиметров.       Из кухни доносился звук звенящей посуды и «дзинь» микроволновки. Валентина Викторовна была на работе, Паша где-то гулял, таким образом никто их и не встречал и Карине из-за этого было спокойно. Она стояла в коридоре, словно на границе между двумя мирами и терялась в догадках что ей делать: пойти в комнату и закрыться? пойти к брату на кухню? или просто уйти, чтобы не затягивать всю ситуацию?       — Карин, ты долго еще? Я ужин разогрел!       Девушка зашла на кухню с выученной осанкой: спина прямая, глаза в пол. Куртку повешала на ручку двери комнаты, чтобы не мешалась пока что. Села на краешек стула, чтобы не занимать много места и автоматически сжалась. На столе — теплая еда, которая так и манила своим призрачным ароматом и кружка с чаем.       — Ты не нравишься мне сегодня. Если не хочешь есть, то хоть чай выпей. Черный, сладкий. Может лучше станет, — произнес Сережа и подвинул чашку ближе к ней.       Карина кивнула, но до конца ужина еда и напиток были нетронуты. Она делала вид, что жует или глотает, когда парень снова поворачивался к ней, перекладывала еду на другое место в тарелке, чтобы создать реальную видимость приема пищи. Он поверил, или только так казалось.       — Если наелась, то можешь идти в душ и спать. Мама тебе застелила перед тем, как уйти. Встаем завтра в семь утра, я тебя разбужу. Надо будет перед уроками зайти в библиотеку, новые книги получить, а потом я проведу тебе экскурсию по школе, — Сережа снова заваливал ее информацией, а слова откликались будто через толщу воды. — Карин, ты уверена, что все хорошо? — он подошел к сестре и потянулся взять ее за плечи, но вовремя осекся — рано еще. — Ты сама не своя.       — Да, все хорошо, — она кивнула и поджала губы. — Новая семья, еще не привыкла. Спасибо, что провел. И за ужин. Спокойной ночи.       Карина поспешно вышла с кухни, чтобы не слышать других вопросов, и быстро закрыла за собой дверь в комнату. Сквозь жалюзи пробивался лунный свет, которого было достаточно, чтобы приготовиться ко сну. На разложенном диване лежала белоснежная расстеленная постель с какими-то узорами, которые было невозможно разглядеть. На одеяле — несколько конфет. На подоконнике появилось два горшка с вазонами, но девушка не знала их названий и решила просто ничего не трогать. На столе была аккуратно сложенная пижама с медвежонком на футболке, купленная специально для нее. Карина потянулась за ней, но тут же отдернулась будто от огня.       — Нет, нельзя. Не для тебя, — шептала она в темноте.       Всё в комнате было чужим. Даже собственные вещи казались чьими-то еще, а не ее. Она переоделась в футболку, в которой спала в детдоме. Джинсы решила не снимать. Все равно ни своих шорт, ни штанов у нее не было. Рюкзак с остатками вещей отправился на балкон. Девушка сделала шаг в направлении кровати, но снова опешила: «Нельзя. Слишком чисто. Слишком идеально. Не для тебя».       Постояв с минуту и успокоив свои мысли, она кинула на пол возле ковра зайца, чтобы служил в качестве подушки и укрылась своей курткой — благо, что дождь не намочил. Так спать было привычно. Это в детдоме была кровать, хоть и узкая, хоть и с рыпящими пружинами, но своя. А в семьях часто такой роскоши не было. Или разрешали спать, а потом били, что посмела лечь. Пол был твердым, а диван так и манил своим присутствием, но нет, нельзя, запрещено.       Карина услышала тихие шаги возле двери, будто кто-то желал войти. Сережа прошел мимо. Она закрыла глаза и накрыла руками разболевшийся живот. Он уже не издавал ни одного звука, только отдавал сильной болью.       — Тише, завтра в школе будет еда. Немного, но чуть-чуть. Дотерпи, прошу, — умоляла она почти бесшумно. Неприятное чувство подкатило прямо к горлу, но она подавила позыв. — Всего семь часов и будет еда. Пожалуйста. Ты же привык уже. Ты знаешь, что дома есть нельзя. — Просьбы будто помогли, так как боль отступила, но добавилось головокружение, которого не было около часа. Карина глубоко задышала, надеясь, что это поможет.       Она так и уснула, не услышав, как Паша вернулся домой. Как кто-то приоткрыл дверь ее комнаты и вскоре закрыл. И как Валентина Викторовна тихо ахнула, когда вернулась со смены и увидела свою дочь, спящую на полу.