Мама сказала — сестра

      Выходные, как и ожидалось, Карина провела в больнице. Никто так и не понял, почему ее не выписали еще в пятницу, но решили не задавать лишних вопросов и разрешить медперсоналу делать свою работу.       Валентина Викторовна наведывалась каждый день и все пыталась забрать сына домой. Сережа в свою очередь стоял на своем и категорически отказывался уходить без сестры. В результате женщина сдалась и просто принесла детям учебники, чтобы выполнить домашнее задание, и он смог объяснить Карине чем дышит каждый предмет и учитель. Таким образом парень помог немного подтянуть школьную программу, а девушка поняла, что в школе придется очень тяжело, если не невозможно.       Карина не жаловалась. Как и никогда раньше в жизни. Только когда Сережа слишком сильно увлекался, она отводила глаза и взгляд моментально ставал стеклянным, будто сигнализировал: «Всё, больше не могу». Она пыталась слушать, кивала, но сознание было где-то далеко за пределами палаты. Тогда он закрывал все учебники и конспекты и принимался рассказывать разные истории из жизни: кто что не так делает на репетициях, как испортить выступление и как это удавалось именно ему. Время от времени посвящал сестру в историю семьи, а именно как родители развелись, как Паша поступал, как они узнали о рождении младшего брата по папе.       Карина слушала рассказы с небывалым ранее интересом и вниманием. Предыдущие семьи не сильно ее воспринимали за полноценного члена семейного круга, а здесь все было необычным, но в то же время чуждым. Интонация голоса брата была спокойной, но в ней проскакивали нотки восторга и чрезмерной возбужденности. Именно такие моменты помогали Карине привыкнуть к новому окружению, и возможно в будущем открыться.             После вечера пятницы она перестала что-либо рассказывать, а только отвечала односложными предложениями, как всегда. Мысленно она еще корила себя за проявленную слабость и несколько дней зарекалась больше так никогда не делать.       Мысли о школе пугали. И девушка не могла понять почему. Это не первая новая школа, не первый переход. Однако, пожалуй, первый раз учебы со сводными родственниками в одном классе и от этого становилось еще страшнее.       «Не справлюсь. Не оправдаю их ожидания. Они пожалеют, что взяли меня. Или уже жалеют. Скоро вернусь в детдом. Это ненадолго», — мысленно твердила она сама себе, но внешне держала каменное лицо, как было привычно за столько лет.       Сережа же наоборот вторил ей, будто бы читал ее мысли:       — У тебя все получится. Я же всегда рядом буду.       И эти слова почему-то чувствовались важнее всего на свете.       Карина не отвечала. Только переключала взгляд на пейзажи за окном. Его слова поддержки медленно растворялись внутри необъяснимым и в то же время страшным теплом. Тепло было слишком тонким и хрупким, готово исчезнуть в любую секунду — вместе с новой семьей.       В понедельник врач ошарашил внезапными новостями: можно забирать пациентку домой. Никаких документов, никаких инструкций, только рекомендации по питанию и бумага с подписью и печатью. Для Карины это было неожиданно. Она уже привыкла к зелено-белым стенам с облупленной краской, к скрипящим кроватям и даже к паучкам по углах. Но больше всего к предсказуемости. Она знала, когда ей проснуться, когда обход, когда надо сдавать очередной анализ, когда время капельницы и долгожданного бесплатного ужина в больничной столовой.       — Так что, теперь домой? — громко воскликнул Сережа с неподдельной радостью, не заметив, как напряглась сестра.       Домой. Это слово отзывалось ей глухим страхом. В больнице все тихо, спокойно и стабильно. А дома… Дома новая семья, в которую она совсем не вписывается.       Вещей для сборов как таковых и не было. Одежда, в которой она в тот день пошла в школу, и так и не распакованный рюкзак с вещами с детдома. Но время девушка пыталась максимально потянуть. То стул поправит, то одеяло подтянет. Однако минуты безжалостно капали одна за одной, а Сережа с Валентиной Викторовной терпеливо ждали за дверью в коридоре.       — Ну что поехали? — с улыбкой спросила новая мама, перебирая в руках ключи от машины. Она выглядела уставшей после бессонной ночи на работе, но также чувствовала облегчение: наконец-то двоих детей можно забрать домой. Карина поджала губы и кивнула.       Когда они вышли на улицу ветер ударил в лицо резкой прохладой. Карина надела капюшон куртки и вдруг поймала себя на мысли, что впервые ощущает мир настолько живым: шум машин, скрип старых деревьев, смех детей в сквере неподалеку. Все это казалось таким настоящим, как никогда в жизни.       Сережа шел рядом и кидал на нее скрытые взгляды, будто проверял — не упадет ли она в этот раз?       И именно в этот момент Карина ощутила — возможно ненадолго, но с братом рядом было идти значительно легче.       Домой они ехали молча. Сережа несколько раз порывался что-то сказать, но чувствовал, что напряжение в воздухе кричит громче любых слов. Валентина Викторовна кидала встревоженные взгляды в зеркало заднего вида, а Карина рассматривала мелькающие пейзажи и глубоко дышала от нервов.       Подъехав к дому, парень первый выскочил из машины и помчался открывать дверь сестре, будто боялся, что она передумает и убежит обратно в больницу или еще хуже — в детдом. Она волнительно сделала первый шаг. Затем еще один. Постепенно они втроем дошли до квартиры, а Валентина Викторовна с сыном не отводили глаз от Карины, словно волновались, что она вот-вот исчезнет. Подойдя к двери квартиры, девушка остановилась. Сердце неистово стучало, будто хотело вырваться и груди.       — Все хорошо? — переспросил Сережа, заметив ее сжатое состояние.       Она только еле заметно кивнула.       Войдя в квартиру Карина остановилась, пока семья раздевалась. Она хотела поступить так же, как и в прошлый раз: куртку на балкон, а обувь в этот раз тоже забрать в комнату, но понимала, что семья вряд ли позволит так поступить.             — Ты чего застыла? — нахмурился брат, откинув свои кроссовки где-то к стене.       — На работу надо, — тут же придумала она, и развернулась обратно к двери.       Сережа внимательно смерил ее взглядом, пока мама чем-то шумела на кухне.       — Сомневаюсь, но ладно, — хмыкнул он. — Сначала обед, а потом пойдем.       — В больнице был завтрак.       — И что?       — Не голодна.       Сережа закатил глаза и хотел сказать что-то саркастичное и язвительное, но вовремя понял, что это еще больше оттолкнет новую сестру, поэтому сдержался.       — Ну ладно, — только сказал он. — От меня ты отвертелась. Но от мамы так просто не сбежать, — парень развернулся и направился в свою комнату. — И кстати, эту неделю тебе на работу не надо. Мама договорилась. Только школа и полнейшее восстановление.       — Карин, переодевайся и иди обедать! — прозвучало с кухни, а Карина сжалась еще сильнее. «Нельзя. Слишком рано. Ты уже ела», — мелькало в ее голове, а в груди нарастало жгучее чувство. Она взглотнула и произнесла довольно громко, чтобы услышали точно все жильцы квартиры:             — Пока не хочу. Спасибо. Прогуляюсь, — и выбежала из дома, пока Сережа не помчался вслед за ней.             На улице оказалось еще холоднее, чем она помнила по дороге с больницы. Дождя не было, но ледяной ветер пронимал аж до мозга костей. Капюшон никак не держался на месте, волосы хлестко закрывали лицо, но это давало чувство некой свободы и непонятного контроля.       Девушка несколько минут шла в неизвестную ей сторону, пока вдруг не прислушалась.       — Карин, постой же! — Сережа догнал ее во дворе соседнего дома. Не хватал ее за руки, а просто поравнялся с ней. — Ты куда?       — Просто, — она пожала плечами и натянула капюшон на глаза.       Он выдержал небольшую паузу и сказал:       — Думаешь, если убежишь, то не будешь обузой?       Карина промолчала.       — Ты в любом случае не обуза. Ты — равноправный член общества и семьи! — Сережа приподнял брови. — Ты смотри, как я загнул, — хмыкнул он, а Карина незаметно улыбнулась, но улыбка погасла так же быстро, как и появилась.       Парень заметил ее короткую улыбку, но сделал вид, что ничего не произошло — одно неосторожное слово и все могло посыпаться словно карточный домик.       — Слушай, — продолжил он. — Я понимаю, что тебе страшно, непривычно, и ты не знаешь, как по-другому. Но сбегать — это не выход. Ты можешь хоть кричать, или молчать. Можешь запереться в комнате и выходить только через балкон, чего лучше не делать, конечно же. Но я же не отстану.       Карина отвела взгляд. Подобная настойчивость ее пугала. Обычно было: «Хочешь идти — да пожалуйста! Можешь больше и не возвращаться!». А здесь целая семья из трех человек хочет быть рядом.       — Я не вписываюсь, — на выдохе произнесла она.             — И что? Никто из нас не вписывается. Паша — непонятно что. Я — еще хуже. Мама… Мама дома начала хоть появляться, как ты к нам пришла. До этого пересекались только в пороге. Я в школу, она с работы. Я домой, она на работу. Но в этом и смысл. Мы все максимально разные.       — А я? — Карина посмотрела брату в глаза. В подобном действии она не узнала саму себя — слишком смело.       — А ты… — Сережа на секунду задумался. — А ты единственная девочка и в этом твоя особенность. И я не перестану это тебе напоминать.       Она замерла. От этих слов стена, которую она выстраивала годами, дала крошечную трещину.       Ветер в очередной раз толкнул в спину, что Карина даже покачнулась.       — Идем домой? Не ради кого-то, а просто в тепло. На этом холоде можно души оставить. — Он вдруг вскинул голову и прикоснулся ко лбу. — Еще и дождь начинается.       Карина кивнула, и сама развернулась в сторону дома. Сережа облегченно выдохнул и пошел следом за сестрой.       — Паша, кстати, уехал, а мама уже ушла на работу. Остаемся одни на хозяйстве. До утра точно, — произнес он уже в квартире. Верхней одеждой и обувью он занялся сам, а именно забрал куртку и кроссовки Карины и вместе со своими вещами вынес на балкон, чтобы они там хоть немного высохли. — А из еды у нас какой-то суп и что-то еще. Мама готовила. Если не понравится, то так уж и быть, — он обреченно вздохнул. — Съем все за тебя. Стану полным и круглым, меня выгонят из «Непосед», и моя артистическая карьера закончится, не успев начаться.       Карина чуть не рассмеялась от его серьезного тона, но снова еле заметно дернула уголками губ. Сережа прошел мимо нее в сторону кухни, а она, впервые за долгое время, сделала шаг вперед, без уговоров и толчка в спину. И самое главное — без страха.