Белая ведьма и Чёрный Принц

      Сузаку вернулся в свою комнату на 3-м этаже в общежитии академии. Закрыв дверь на замок, он предостерегся от возможных взломов. Хоть академией и признается принцип равенства, но всегда находятся индивидуумы с присущим им юношеским максимализмом, нарушающие правила. Они могут задирать слабых, вламываться в чужие комнаты, устраивать общественный беспорядок на территории академии. Эти попытки пресекались.       На первый взгляд его комната была ничем непримечательна: один комплект деревянной мебели, состоящей из одного простого стула, стола небольшой длины на одно место, простой но удобной кровати с дешевым матрасом, заправленным постельным белым бельем, купленным лично Сузаку у себя в гетто; помимо этого был большой шкаф из затемненного дерева, имевший двойную стенку, за которой хранилось всё его повстанческое обмундирование. Каждый элемент мебели располагался в своём углу.       Сузаку прилежно учился, всю домашнюю работу он делал у себя в комнате, у окна. Милли никогда к нему не приходила, потому как общежитие являлось мужским, да и президент жила в дедушкином особняке, расположенном за академией. Они виделись только в учебное время и специальное время для посещения клубов. Хоть и ограничения для одиннадцатых почти не было кроме клубов созданных мелкими дворянами, Сузаку предпочитал оставаться в стороне от подобных мероприятий, оставаясь для помощи Милли. В своё свободное время он покидал академию, а в выходные уезжал в гетто. Хотя родственников кроме Кагуи не осталось — все они погибли на войне, Сузаку нашел себе товарищей без всяких связей. Еженедельные сходки проходили по вечерам в субботу, там они решали вопросы по атакам на присвоенные (отобранные) объекты недвижимости, британские фабрики и покушения на британских чиновников. В ночь на воскресенье они через подземные тоннели добирались до различных гражданских поселений и проводили теракты по назначенным целям, вызывая хаос вокруг. Их называли террористами, дабы вызывать со стороны угнетенного населения страх, никогда не называя их повстанцами, отрицая явное наличие продолжающегося конфликта в ряде регионов страны.       Но все члены группировки опасались нападений на военные объекты. Дело заключалась в том, что любая атака на британского военного или высшего государственного чиновника равнялась смертельному приговору. Если в случае поимки террориста при атаке на гражданский объект, ему мог святить или пожизненный, или смерть, то атака на военную инфраструктуру одной смертью не кончится, его будут пытать, пока он не выскажет всё о себе и своих товарищах, бросив тех на произвол судьбы. Повстанцы опасались, что если бы одного из них поймали в этом случае, то нависла бы угроза над всем гетто. В лучшем случае вырежут всю группу, в худшем — уничтожат гетто.       Сузаку глянул в окно — день подходил к концу, члены различных клубов уже расходились. Он заметил гуляющих двух школьников, радостных и веселых, кричащих на улице. Их забирали родители, тянув тех за ручки их рюкзаков, словно тяжёлый багаж. Но дети не умолкали, продолжая прыгать и хохотать на зло своим родителям. «Да, таким и должно быть детство», — подумал Сузаку. У детей-сирот его нет. Да и не сказать, что до смерти отца у него оно было. Жизнь взаперти — не так должно было проходить детство. Но всё же парень любил своего отца и, никогда не видевший, свою мать. Они были его семьей. Война всё разрушила.       Но жизнь двигалась дальше. Сузаку закрыл окно шторкой синего цвета, включил настольную лампу, открыл учебник по всемирной истории. Историю своей страны до имперского вторжения исключили из программы, оставив лишь нелепые фрагменты о такой же нелепости существования Японского государства, низвергая всю народную культуру в пропасть британским владычеством. Сузаку обязан был учиться хорошо, чтобы не вылететь. Академия служит хорошим алиби для его деятельности, тем более, что он лидер своей группировки, и на него не так просто выйти. — Если бы только не этот дьявол-принц!       Сердце внутри загорелось яростью. Сузаку был довольно вспыльчивым юношей. Но ему приходилось скрывать от всех свою натуру и показываться прилежным учеником академии и вице-президентом студсовета. Он для обычных студентов казался добрым, но нетерпимым по отношению к выскочкам британцам, издевающимся над его сородичами одиннадцатыми. Он пытался соблюдать правила академии, но частенько злоупотреблял ими ради приструнения хулиганов. Но мир между захватчиками и захваченными удавалось сохранить хоть и в границах небольшой академии.       Парень достал из рюкзака, что висел всё это время на его плече, толстую тетрадь и пенал, и начал писать конспект одной из глав по Всемирной истории.

***

      Позже вечером Милли вернулась домой в особняк. Ее родители оставили и уехали обратно в Британию, только дедушка в это время уже был дома. Девушка сняла свои желтые туфли и поставила сама на полку для обуви; слуги в это время уже уходили, так как дедушка Эшфорд отпускал тех пораньше встретить своих детей, учащихся в этой же академии. Свет уже был выключен, Милли подумала, что дедушка лёг спать. Она поднялась по деревянной лестнице на второй этаж, проходя по коридору она увидела, что дверь в его кабинет приоткрыта, откуда из небольшого зазора просачивался свет. Милли зашла аккуратно внутрь комнаты, глава семьи Эшфорд что-то писал, сидя за своим рабочим столом. Дедушка лет 70-ти, с седой небольшой бородкой бредда, одетый в светлые брюки, белую рубашку, поверх неё коричневая жилетка. Он был высоким и тощим с овальным лицом. Изнеможенный последними годами, он как глава семьи разбирался со всеми вопросами касаемо репутации Эшфорд, а также самой академии.       Кабинет директора и большая часть мебели отличались простотой, присущей обычным людям. Глава семьи не любил использование технологий, он по прежнему посылал и принимал письма голубиной почтой или почтальоном. Он также любил читать, стены были заняты большими шкафами с полками, наполненными книгами. Глава Эшфорд любил читать книги по биологии и ботанике. Он хранил коллекцию бабочек на застекленных стендах, висящие в кабинете биологии и в его собственном доме. Одна из них висела рядом с портретами прошлых глав. Когда ещё маленькая Милли спрашивала дедушку об этом, он отвечал, что когда его статус главы будет передан следующему члену семьи, а сам он покинет этот мир, а этот стенд с бабочками должен быть заменён его портретом. Ничего необычного, просто дедушка не захотел раньше времени ставить свой портрет на стенку глав семьи. Этот неустановленный портрет не будет раньше времени напоминать, что жизнь коротка и рано или поздно дедушка уйдет. — Дедушка? — Милли подошла к нему и положила руку ему на плечо, а после того как он не ответил, присела на корточки. Она посмотрела на его опущенное усталое лицо. — Ты в порядке? — Мхм. — Всё было в порядке, просто дедушка задремал. — Ох. Милли! Прости, твой дедушка засмотрелся на горящую свечу и погрузился в раздумья… — Помимо прочего дедушка не использовал в своем кабинете лампы накаливания, только натуральный свет, если так можно сказать, солнца или огонька свечей. На люстре свечи давно потухли, только свеча в подсвечнике продолжала гореть. — Какой час, Милли? — Дедушка, мне нужно с тобой поговорить. Это очень важно. Но прежде… Чем ты занимаешься? — Милли было интересно, ведь это всё скорее всего связано с их семьей. — Знаешь, Милли… — Глава Эшфорд достал из выдвижного ящика небольшую стопку бумаг, завязанных белой вязанной ленточкой. — Я очень часто получаю личные оскорбления в сторону нашей семьи от других аристократов. Поскольку императрица Марианна вот уже 10 лет как ушла из этого мира, нас никто не покрывает, и это приводит к частым инцидентам. Нашу академию до сих пор не закрыли, только потому что имя Марианны не пустой звук для Императора, и он хранит ее наследие на этом малом кусочке земли. Наша фракция в парламенте также находится в упадке, нет никого, кто бы мог ее возглавить и продвигать идеи общего благосостояния. Когда Британия захватит мир, только британцы будут привилегированной нацией, а это неправильно. Наша фракция продвигала идеи общего гражданства, как в Китайской Федерации для всех зон, для стабильного роста благополучия людей. Но дворяне нас не слышат, мы слишком мелкие до высших дворян. И поверь, Милли, наш род утратил статус высшего дворянства, как только мои предки начали проявлять интерес к ослаблениям угнетённым нумерованным. Прошел тот золотой век нашей семьи… — дедушка опять погрузился в мысли, заметно погрустнев. — Дедушка, не смотря ни на что мы будем продолжать работу в этом направлении, как наши предки. — Она приободрила дедушку и приободрилась сама. Затем она взяла его руку и легонько и нежно погладила эту сухую кожу своими мягкими пальцами. — Мы не отступимся даже под угрозой исчезновения. — Ох, Милли. — Глава Эшфорд снова поднял глаза на внучку и оживленным голосом продолжил. — Ты вся в своего дедушку! Не то, что твой отец! И мать туда же! Твоя мать хотя и испортила твоего отца, но я рад, что они отдали мне на воспитание вас с братом. Ты продолжаешь дело деда, я уже могу тобой гордиться! — Дедушка Эшфорд проронил слезу и обнял внучку.       Уже после этого они поговорили о беженцах под Академией. Дедушка прервал Милли: у него есть подготовленный сценарий, и он всё подготовит за оставшийся вечер к завтрашнему дню. Милли не могла позволить дедушке и дальше себя мучаться и помогала ему до конца, пока не взошла неполная луна.

***

      Следующим утром запланированное событие обрело свой облик. Сузаку проснулся рано утром от ударных барабанов, от топота марширующих людей. Парень резко встал и подошел к окну, открыв штору. Общежитие располагалось недалеко от основного корпуса в правой стороне, возле широкой аллеи и парка, где всегда проводили мероприятия. К его удивлению, это оказались не солдаты, а студенты в военной парадной форме — члены клуба военной подготовки. Они маршировали от академии вперёд под оркестр из нескольких человек в парадной форме музыкального кружка во главе с престарелым преподавателем музыки. Параллельно с ними передвигались члены конного клуба на конях темного окраса, но они были одеты соответствующе их клубу.       Сузаку с облегчением вздохнул, но резко задернул шторку назад, осознав, что стоял перед окном в одном нижнем белье. Он быстро оделся, умылся, не стал собирать портфель, так как наступила суббота, и вышел из своей комнаты. Он жил один и был благодарен Милли за отдельную комнату. Парень ей приглянулся ещё с первого семестра, он отличался сообразительностью, хорошей физической формой, но довольной закрытостью и скромностью перед социумом, не имея возможности общаться со своими сверстниками до войны и до знакомства с будущими товарищами. Именно поэтому она взяла его в студсовет. Позже Сузаку получил место в общежитии, как ни странно, отдельную комнату. На вопрос Сузаку: почему комната отдельная, она лишь с улыбкой ответила, что так Сузаку смог бы сосредоточено заниматься бумажной работой студенческого совета, которую она в последствии на него скинула. Журналы посещения и среднего балла, всевозможные отчеты об успеваемости, поведении, характеристики на учеников и вместе с этим тонны домашней работы. Позже Сузаку ещё вступил в повстанческое движение. Ему редко удавалось полноценно выспаться.       Торжественный оркестр охватил своей бодрой музыкой всё общежитие. Внизу на стенде объявлений оклеена поверх всех наспех оформленная красками и надписями бумага. Заголовок предупреждал учащихся о сегодняшнем мероприятии: «Торжественный парад студентов в поддержку военных Британии!». Хоть и название было длинным, Милли старалась больше над основной программой, чем над оформлением. Ниже был представлен текст: «Всем студентам Академии Эшфорд! Сегодня внеплановое мероприятие, за посещение которого прощаются все долги за текущий месяц. Всем клубам быть наготове! Примите участие в мероприятии! В 11:00 в Академию прибудут солдаты и офицеры гарнизона, покажите им нашу любовь и поддержку! Всем, кто принял участие — полуторократное увеличение финансирования на месяц! All Hail Britannia!»       Выходя на улицу, Сузаку столкнулся с Ривалем, откинув того на лужайку отворившейся дверью. Тот отделался лишь легким ушибом, правда у него побежала кровь. Конечно, удар деревяшкой по носу это не очень приятно, Риваль только фыркнул на него, но после того как парень помог ему встать, резко подобрел. — Милли тебя ждёт, поторопись, — отрезал Риваль и исчез за дверным полотном. — Спасибо, Риваль       Сузаку посмотрел на циферблат часов на телефоне. Десять часов. Милли ждала его. Телефон ему подарила она же, то был желтого цвета полусенсорный телефон-раскладушка. Поначалу над девчачьим цветом подшучивали, но из-за непоколебимой холодности Сузаку, одногодки-студенты вскоре забили.       Сузаку поспешил к зданию студсовета. Студенты повылазили из своих нор, спешно перенося столы, оборудование — всё что могло пригодиться на мероприятии. Он добежал до здания через семь минут. Отворяя распашные глухие двери, он наблюдал картину укладки взъерошенных и неухоженных волос вчерашних террористов, одетых в студенческую форму. Многие из них высмеивались по поводу всего этого, уж очень комично они смотрелись. Неотесанные мужланы. Все разного возраста, роста и веса. Милли командовала процессом, студентки исполняли волю своего президента, а повстанцы хмурились. Некоторые из них, правда, были девушки, они мило крутились возле зеркал и обсуждали, кому больше идёт женский вариант формы. — Су-за-ку! — издали послышался голос Милли. Она помахала ему рукой и пошла ему на встречу. Когда они встретились, она продолжила. — У меня для тебя несколько хороших новостей. Принц Лелуш направил к нам своих агентов, чтобы защитить вас, а в случае опасности избавиться от свидетелей. Это первая… — Что-б его! — Сузаку прервал девушку, понимая, что чем больше поможет принц, тем больше он ему будет должен. Милли вопросительно на него посмотрела, парень быстро вернулся в себя. — П-прости, продолжай. — Хорошо. Только не отвлекайся! — Президент студсовета хлопнула газетой Сузаку по макушке. — Итак, а второе… — Да, больно, чёрт возьми! — Заорал один из подчиненных Сузаку. Сузаку оглянулся, парня неаккуратно причесали, вырвав расческой несколько волос. — Хватит с меня этого маскарада, я выйду и без этой дурацкой укладки! По мне не скажешь, что я прилежный только по этой одежде и прическе. — Только он встал, как Милли применила свой «захват усмирения Милли», взяв его за плечи и силой усадила его обратно, попутно привязав с двойным узлом торс парня со спинкой стула тонкой леской. Она уже не настолько боялась их. — Какого хрена?! Пусти! — Будешь брыкаться — только больнее себе сделаешь! Девочки, продолжайте работу! — Милли позвала обратно отбежавших доверенных себе студенток, держа расчёску в руках. — Сейчас я покажу вам мастер-класс, потом повторите. Сузаку, тебе задание идти в спортзал, встретишь там остальных, уже готовых. Оги тебя ждёт. — Но ты хотела мне что-то сказать? — Спросил уходящий Сузаку. — Оги всё расскажет, иди!

***

      Время пролетело достаточно быстро. Вдоль аллеи выстроились многочисленные прилавки с различными экспозициями, сувенирами, бижутерией и другими товарами вплоть до прошлогодних безделушек, не представляющих никакого отношения к мероприятию. Однако горожане уже свободно передвигались по благоустроенной территории, ворота Академии были открыты для всех желающих. Площадь стала постепенно заполняться.       Сузаку спешно дошел до спортзала. Помещения были заполонены переодетыми студентами и простыми гражданскими. Конечно, одежды на несколько тысяч человек не хватило, не хватало ещё им дать носить одежду младшеклассников. Открыв дверь в учительскую, парень встретился с Оги, еще двумя парнями в студенческой форме из группы, и одного незнакомца в темно-синей одежде, напоминающую военную. — Приятно познакомиться, Куруруги. Я приветствую вас от его Высочества Лелуша ви Британия. — Юноша поклонился, держа одну руку на сердце. Но все они понимали, что это лишь формальность. Сузаку показалось, что они сверстники, но когда паренек встал во весь рост, оказалось, что он ниже его на где-то 10-12 сантиметров. Парень с каштановыми волосами и фиолетовые глазами носил темно-синюю фуражку, на которой виднелся герб империи, но значок несколько отличался. То была зеленая змея, окутывающая и кусающая серую птицу, напоминающую голубя, но несколько крупнее, видимо для экспозиции полного контроля над попытками освободиться любого. Под серую птицу также подходил Евросоюз, с его символикой в виде синего флага и серой птицы с раскрытыми крыльями. — Мое имя — Роллон, большего вам знать не нужно. — Роллон с холодным выражением лица хотел пожать руку Сузаку, но тот отреагировал на его высокомерие и отказался. — Зачем вы здесь, что вы собираетесь делать с нами? — Куруруги был несколько раздражён присутствием британцев в их плане спасения без его согласия. Однако на все появившиеся расспросы Роллон ответил хладнокровным равнодушием и пока что решил промолчать. Затем в комнату вошел ещё один человек. — Прошу прощения, господин Куруруги, мой напарник немного расстроен некими обстоятельствами и сейчас не в настроении. И он сейчас выйдет подышать свежим воздухом. — Позади Сузаку прозвучал вежливый голос, когда же он обернулся, это был ещё один человек британского происхождения. — Меня зовут Джеремия Готвальд, и я выражаю готовность ответить на все ваши вопросы. — Мужчина некоторыми непонятными для Сузаку жестами руками заставил Роллона выйти из кабинета, повстанцы тоже решили выйти, дав двум сторонам обговорить детали.       Тогда у Сузаку появилась возможность предварительно изучить мужчину. Джеремия был чуть выше, стройнее и несколько крупнее парня. Он держал свои руки позади, но быстрым движением, высунул руки, держащие фуражку, как у того же Роллона. Это понизило напряжение Куруруги, и тот всё же пожал ему руку. Мужчина даже снял свою белую перчатку, выражая уважение к собеседнику, хоть они и были в рамках британской системы на разных иерархиях, которой Сузаку итак всячески сопротивлялся.       Готвальд был одет чуть богаче своего напарника. Судя по поведению последнего Джеремия был выше по рангу Роллона. Его темно-синяя шинель с парными серебряными заклепками по вертикали блестела двумя орденами, неизвестными Куруруги. Одна из них была жёлтая четырехлучевая звезда, с одним вытянутым лучом вниз, на черной щитовой эмблеме, в трех углах были изображены белые дуги, а в правом верхнем углу был отображен красный крест. Создавалось впечатление после более детального осмотра, что это эмблема их подразделения. Джеремия увидел его озадаченным и поинтересовался: — Вас интересует смысл эмблемы? — Вежливо спросил он. — Никогда прежде такого не видел. — И Сузаку не соврал. Даже сталкиваясь с военными, покидая облавы с гражданских объектов, он не встречал подобного. — Что ж, можно сказать, что это достаточно символичная эмблема. — Он указал указательным пальцем на крест. — Данный крест подобно крестоносцам, ведущих праведную войну против язычников, так и против внутренних врагов, исповедующих ересь, олицетворяет нас как стражей порядка и справедливости. — Джеремия опустил палец на четырехконечную звезду. — Звезда означает направление, признанного нами как единственного правильного для нашей великой империи. Обычно звезда означает свет во мраке, но мы трактуем наши действия мраком ради света. Три белых дуги указывают на три столба стабильности нашей империи — стабильной экономики, политики, военной мощи, а вместе с красным крестом четвертый принцип — достижения порядка, справедливого равновесия между всеми принципами. — Увлекательно. — Комментарии были излишни, Сузаку немного иначе стал воспринимать организацию Лелуша. Одиночная, секретная, влиятельная. — Итак, мы подготовили вам около 50-ти автобусов вместимостью 50-60 человек на одну машину. Мы рассчитываем, что вас около трех тысяч. Несколько десятков своевольно покинули территорию академии, мы не стали этому препятствовать. Также мы предположили, что некоторые взрослые и подростки захотят остаться, поэтому мы обсудили это с руководством школы, они готовы выделить некоторые вакансии садовников, дворников и прочих профессий, также и жилье на территории академии. Подросткам было предложено интегрироваться в рамках учащихся. Всего до 100 человек. Особо буйных мы успокоили транквилизатором, они будут доставлены через 2 дня воздушным транспортом. Таким образом у нас получилось максимум 47 автобусов поделённых на три группы. Людей планируется провести планомерно. Первая группа покинет академию в течение 2 часов после начала мероприятия. Все люди будут перемещаться через грузовые лифты на поверхность академии в ангаре и в спортзале, как сейчас. Последовательно они будут переходить на главную площадь. Они могут участвовать в мероприятии, чтобы не вызывать подозрения военных. Из числа военных будут младшие офицеры и некоторое количество солдат. Большая часть гарнизона уже отправилась на военную подготовку за поселение ещё утром. — Джеремия говорил монотонно и быстро, но парень всё улавливал. Предстояло всё быстро объяснить и начать реализацию. — Весь процесс берем под контроль. — Хотите сказать, что у меня нет выбора? — Не принуждаю вас, Куруруги. Однако, боюсь, ваша группа не сможет всё провести должным образом, мы имеем больше опыта в организации подобных мероприятий. —…       Когда он всё рассказал, Сузаку вышел на улицу и посмотрел на своих товарищей, позже признал, что есть вещи, которые он не сможет своей маленькой группой людей провести идеально и без последствий.       Площадь постепенно заполнилась к 11 часам утра. Около шести тысяч студентов и около тысячи японцев окружило разные ларьки, небольшие площадки. После прибыли военные, но не больше сотни. Но они сразу ушли в бар. В таких заведениях не было алкогольного напитка, но военным добавили расслабляющие порошковые добавки, что сбить тех с толку. Они не ушли дальше бара и были усыплены контрразведкой, после чего, последние переоделись и следили за основной операцией. Другие же из офицерского состава небольшой группой из восьми человек осматривали военные представления, подготовленные студентами. А когда они пели гимн Британии, за их спинами выводили большую часть людей.       Наконец, когда первая волна людей благополучно покинули Академию и сели в свои автобусы, Сузаку был одним из первым. Хотя было бы логичнее для него покинуть это место последним, проследив за всеми, но он предпочёл начать подготовку к скорому важному событию и увидеть свою подругу Карен. Она некоторое время не выходила на связь будучи на военных сборах, а ее отсутствие в Академии объяснялось тем, что она была в отъезде в Британию, и будучи полубританкой, ее другая национальность была сокрыта от чужих глаз. Ныне она обучалась пилотировать более современные модели японских Бураев.       В скором будущем созывалось собрание среди повстанческих группировок Японии. Необходимо вскоре собрать делегацию из группы. Сузаку как лидер оставил Оги и еще нескольких человек проследить за всеми вплоть до последней волны. Присев на немного жесткое сиденье, Куруруги прислонился головой к стеклу. Через некоторое время машина тронулась.       Маршрутки ездили по разным дорогам и отдельно друг от друга, всё было ради безопасности. Джеремия позаботился — в телефоне значок сети был перечеркнутый, что говорило о том, что их не смогут отследить. Стало быть придумали отговорку плановых проверок и отключили связь. С Сузаку связался некий «Оператор его Высочества», и спокойным расслабленным голосом доложив, что пока общение стоит поддерживать через рацию или специальную связь, не позволяющая отслеживать сигнал с двух сторон. Позже он сообщил, через какую комбинацию чисел поймать спецсигнал в его мобильнике. Исполнив инструкции Оператора, телефон отобразил странный символ, напоминающий тот самый орден на форме Джеремии, однако то была только четырехлучевая звезда без прочих атрибутов. Парень подозрительно рассмотрел свой желтый телефон, однако ничего странного не обнаружил. Но он не сомневался, что его телефон брали без спросу и что-то в него внедрили. «Не удивлюсь, если слова об отсутствии слежки — очередная ложь Лелуша», — Сузаку был проницателен, ведь не просто так Лелуш руководит контрразведкой.       Ехать предстояло около двух часов до гетто. Сузаку, смирившись с тем, что он под сапогом британцев, пустыми глазами уставился на урбанистический город за стеклом. Когда они достигли районов, граничащих с недавней бойней, его глаза вновь вспыхнули. Он видел, как на улице оставшиеся на посту части гарнизона выкидывали вещи из квартир домов на дорогу, где уже другие солдаты разбирали мебель, одежду, ящики в поисках ценностей разного рода. Уже отсортированные в кучи мусор просто поджигали, и они горели особым фиолетовым пламенем с примесью сакурадайта, чтобы не видеть дым издалека.       Больше жители не смогут вернуться в свой дом. Их дома займут приезжие британцы. Шанса вернуться нет. Остается только возвращать их силой.       Сузаку всё понимал. Слабые беззащитные люди должны стать сильнее. И Куруруги попросил оказать просьбу у Оператора: все автобусы должны проехать мимо домов, где творится мародерство, чтобы люди увидели это. Это не красиво, но лучше сделать это для мотивации каждого уезжающего бороться за свою землю. Оператор пообещал исполнить просьбу.       Покидая Академию, Сузаку думал лишь о том, что его рейды не приносят пользы, а помочь этим людям он смог лишь только благодаря британскому принцу. Вдруг его телефон зазвонил, он принял незнакомый звонок с именем Zero и приложил его к уху. —… — Никто не говорил, Сузаку хотел сбросить подозрительный звонок, но всё же спросил. — Кто ты? — Zero. Я хочу поговорить. — Сузаку не узнал в нём голоса Лелуша и был озадачен желанием незнакомца. — Говори. — Я буду на ближайшем собрании Фронта. Я желаю объединить усилия с тобой, также и с другими мелкими группами. Руководство ЯОФ не прилагает реальных усилий для уничтожения британского режима в Зоне 11. Ваши группировки малочисленны, но поддерживаются большинством японского населения. Сейчас, когда Британия и Китай находятся в состоянии войны, ваша земля будет использоваться как база для переброски войск. Это шанс вооружиться, захватить британское вооружение через ж/д пути. Основная дислокация войск будет на юге: в Кюсю и южной части Хонсю. Поэтому безопаснее будет перехватывать технику в Сикоку и в области Киото и Нагои. Я выдвину это предложение на собрании и надеюсь на твою поддержку и более радикальных групп, кому бы ты доверился. — Почему я должен тебе доверять? — Сразу же отрезал Сузаку. — Потому что ты хочешь сделать Японию свободной. Я помогу тебе. — Ты сотрудничаешь с британским принцем? — Всё стало проясняться, и парень решил расколоть его. — Я воспользовался этим телефоном. Когда-то давно я спас принца от смерти, поэтому он отплатил мне этой возможностью связаться с тобой. Я хочу сделать что-то большее, чем Освободительный фронт, создадим новую организацию и принесем справедливость в этот мир. — Я подумаю. — Спасибо…       Вызов был завершён. Сузаку находился в смятении. — Неужели ещё один игрок? Но подозрение о прямой связи с Лелушем осталось. Необходимо всё выяснить на собрании.       Наконец-то автобус покинул поселение. Сузаку вздохнул с облегчением и решил связаться с остальными. Предстояло еще много работы.