Васильки в твоих волосах

             Мысли в голове Усаги сменялись быстрее, чем вид в окне мчащегося автомобиля. Её так печалило, что путь Зоя слишком тернист и труден. На голову парня выпадало уж слишком много горестей. По словам Куна, его жизни сейчас ничего не угрожает, но девушку слишком пугала вероятность, что и это окажется не самое суровое испытание для друга. Зой во время общения с ней изредка снимал свою беззаботную маску весельчака, может, потому что между ними было особое доверие, или он слишком уставал эту маску носить. Так или иначе, Усаги довелось видеть его полные боли глаза. Буквально месяц назад он проговорил:       — Неужели я успел где-то так сильно напортачить, что теперь в моей жизни светлых полос не осталось? Может, я с рождения проклят и душа моя чёрная? Моё появление на свет произошло как раз в то время, когда на небосклоне ярко сияет утренняя звезда, — Зой устало глядел из окна комнаты Усаги на стремительно темнеющее небо.       — Это не так! — ответила Цукино, вложив в эту фразу всю силу и твердость голоса, на которые была способна, отчего парень сразу обернулся на подругу. — Ты замечательный друг и человек, у тебя невероятный талант к живописи, все старушки твоего дома от тебя без ума, потому что ты никогда не откажешь в помощи. Миссис Симада, христианка, называет тебя воплощением Иоанна милостивого. Разве способно злющее чудище, каким ты себя считаешь, на созидание и добро?       Лицо Зоя на миг просветлело, и он с теплотой взглянул на Усаги. А затем в комнату вошли Шинго с Ами, задержавшейся у репетитора. Это был их традиционный пятничный вечер с настолками, и поэтому при появлении остальных участников разговор прервался. Усаги продолжала изредка посматривать на друга, но, кроме стандартных переглядываний с Ами и их периодических взаимных лёгких прикосновений, ничего из ряда вон не происходило. Зой был обаятелен и весел, как всегда.       Но всё же за несколько лет общения друг ни разу не попадал в больницу. И Усаги казалось, что произошедшее, подробностей которого она не знала (спасибо, Кун), связано с сестрой Зоя, Нару.       Автомобиль остановился возле дома Цукино.       — Я мигом, — проговорила девушка и выбралась из машины.       Она старалась двигаться быстро, но к сожалению высокий каблук не придавал должного ускорения её движениям.       Оказавшись дома Усаги тут же сняла туфли и открыла шкаф у входной двери где стояла вся её обувь. Взяв черные высокие конверсы с полки девушка направилась в свою комнату. К счастью, ключ находился в нижнем ящике комода, ровно там где она его и оставила. Усаги не всегда была готова доверять собственной памяти в виду излишней рассеянности и забывчивости, что являлось очередным поводом для её тревожности.       Натянув любимые кеды Усаги выскочила за дверь, забыв на секунду о волнениях от блаженного ощущения комфорта и удобства охватившего уставшие ступни.       Когда девушка разместилась на заднем сидении и проговорила нужный адрес Мамору её мысли переключились на этого синеглазого брюнета. Усаги окончательно призналась себе, что парень ей симпатичен. Оправдывая свои чувства тем, что не нужно много времени на то, чтобы человек тебе понравился. К тому же Мамору совершенно точно флиртовал с ней и Усаги считала, что она ему нравится. Но оказалось, что он уже помолвлен и этого сбивало её с толку. У девушки был особый талант разбираться в людях, порою ей даже удавалось каким-то магическим образом угадывать, что человек сейчас чувствует. И Усаги совершенно точно ощущала это тепло искренних эмоций от Мамору, таких чистых и необремененных другой привязанностью. Она знала, что парень не был мерзавцем или излишне любвеобильным человеком, способным на предательство. Опять же ей так подсказывало сердце, ну или шестое чувство. Да даже разум не подавал противоречивых сигналов.       Усаги видела в нём сходство со своим почти братом Куном. За внешней строгостью и холодностью которого горит пламенное сердце. В Мамору было то, что девушка ценила превыше всего в людях. Добро. Она считала, что все люди по своей природе добрые и лишь обстоятельства заставляют их обращаться на темную сторону. Но Мамору был не из таких, он был из сильных, которых не сломят обстоятельства. По крайней мере на данный момент так и было.       Она знала его. Она его видела.       Поэтому что-то в их истории с Саори её смущало, некая фальшивость. Фикция. И разбираться в этом нечто нужно Мамору. Усаги не хотела соваться в подобную драму. Она в ладах с собой и собственным я и ей не обязательно иметь крепкое мужское плечо рядом. Пусть и таких надёжных плечей по близости предостаточно, один отец чего стоит. Всё же Усаги сама твёрдо стоит на ногах. А ещё у Цукино есть её девочки, которые дадут фору любому мужчине.       Усаги посмотрела в зеркало заднего вида и увидела синие глаза глядящие в ответ. Выдержала этот взгляд и улыбнулась со всей мягкостью. Потому что нечего тут источать свои флюиды, она уже всё решила. Он усмехнулся и отвёл глаза, когда светофор загорелся зелёным. Мамору был красив и знал об этом, просто как об очередном ничего особо не значащим факте о себе. Есть и есть. Он не будет пользоваться подобным инструментом. Потому что технарь до мозга костей и его оружие разум.       Девушка любовалась им на терассе. Темными волосами развевающимися на ветру, синими живыми глазами и красиво очерченными губами изгибающимися в чудесную улыбку. Там на танцполе Усаги восхищалась его уверенными и лёгкими движениями. Крепким телом и пьянящим ароматом.       Велик соблазн отдаться во власть эмоций.       Но! Она стойкий оловянный солдатик.       — Милая, тебе нужна моя помощь? — в её мысли прорвался голос отца и девушка покачала головой.       — Мы будем ждать сколько потребуется, — заговорил Мамору.       — Спасибо, — ответила Усаги и покинула теплый салон автомобиля.       Цукино оказалась в тихом дворе, окружённом тремя серыми семиэтажными домами. Она нечасто бывала здесь, обычно встречи друзей проходили у Усаги дома или за его пределами. Это было её первое посещение жилища Зоя без хозяина.       Квартира, в отличие от унылого фасада здания, поражала своей яркостью и уютом. Стены были украшены причудливыми узорами, словно сама Яёи Кусама занималась их росписью. На полу лежал разноцветный ковёр тай-дай, который Зой с Рей нашли на барахолке. Одна из стен была полностью увешана картинами, а самые крупные из них стояли просто на полу. Рядом с большим окном находился мольберт с незаконченной работой Зоя — что-то абстрактное, как показалось Усаги. За мольбертом стоял стеллаж с цветами, любовь к которым Зою привила Макото. Растения виднелись то тут, то там по всей квартире.       Войдя в спальню друга, Усаги сразу же направилась к невысокому шкафу, который они полгода назад покрасили в насыщенный лазурный цвет. Зой тогда сказал, что этот оттенок напоминает ему глаза Ами. Вот такой он романтик.       На шкафу стояло несколько фоторамок.       На одном снимке были запечатлены маленькие Зой и Нару, поглощающие мороженое на скамейке в парке. Снимок был сделан в тот момент, когда Зой перепачкался, а сестра громко смеялась над его забавным видом. Друг говорил, что карма сразу же настигла Нару: из-за смеха она не заметила, как шарики пломбира медленно вывалились из рожка.       В перламутровой рамке находился снимок Ами. Девушка сидела на фоне озера и широко улыбалась, в её волосах был венок из ромашек. Этим летом друзья устраивали пикник. Макото испекла шоколадные маффины и сделала домашний лимонад, Рей принесла такояки, рецепт которых передавался уже несколько поколений в семье Хино, Кунсайт и Минако — огромную корзину сэндвичей, Усаги с Шинго — онигири с тунцом, крабом и лососем, которые они готовили с раннего утра и закончили только за полчаса до мероприятия, Ами — очаровательные печеньки в виде цветочков, а Зой с Нару — тайяки с пастой анко. При мыслях о том пикнике рот Усаги наполнялся слюной, даже несмотря на то, что она недавно поужинала. Она из тех, кто любит вкусно поесть, и никогда этого не скрывала.       Следующее фото было сделано в прошлом году на костюмированной вечеринке. На снимке Усаги в образе кролика и Зой в костюме лиса корчили смешные рожицы.       Последняя и самая большая фотография была с благотворительной театральной постановки европейской сказки «Золушка», которую устраивал Мотоки в своём кафе в мае этого года. Усаги сразу же согласилась, когда друг спросил, хочет ли она поучаствовать. Она без труда уговорила остальных друзей. Рейка, девушка Мотоки, играла Золушку, а её парень — принца. В роли короля был Кун, а мачеху великолепно исполнила Рей. Минако с Усаги играли злых сестёр, они придумали настолько противный и натуральный смех, что друзьям до сих пор не удаётся повторить его. После каждого их провала Айно с Цукино разражалась этим самым смехом. Зой играл отца Золушки, Минако сделала ему грим как настоящий специалист из крупнобюджетных фильмов, благодаря которому он временно постарел на двадцать лет. Макото играла фею-крестную, а Ами выступала в роли рассказчика. Постановка была для детей-сирот из приюта, где Рейка проходила стажировку. Усаги ещё долго плакала по ночам, вспоминая их лица. Но на том фото друзья были счастливы, держась за руки на сцене. Их снял Шинго, он расстроился, что ему не хватило роли в постановке. Зой шутил, что мы бы не потянули его актёрский гонорар, поэтому Шинго стал бесплатным фотографом.       Усаги несколько секунд рассматривала снимки с улыбкой, а после заглянула в шкаф. На верхней полке лежала дорогая кожаная папка ручной работы с именем и фамилией Зойсайта. Ами подарила её парню на день рождения. Забрав документы, Усаги подошла к цветам у окна спальни и потрогала грунт в горшке. Поддоны были без воды, и почва оказалась очень сухой.       «Странно. Значит, Зой не ночевал дома уже пару дней.»       Он очень дорожил растениями, поэтому, если бы знал, что его не будет в квартире долгое время, то попросил бы её зайти и полить цветы. Собственно, из-за полива он и оставил дубликат ключей Усаги.       Ей стало не по себе. Рей говорила, что грядут большие перемены. И они коснутся всех нас. Цукино считала, что в этих переменах будет нечто хорошее, несмотря на то, как мрачно о них поведала Рей.       Усаги покинула квартиру друга и быстро добралась до машины, пребывая в гнетущих размышлениях о будущем. Она в очередной раз назвала нужный адрес и откинулась на мягкую спинку сидения.       — Всё в порядке? — спросил Мамору после того, как автомобиль тронулся с места.       — Не знаю… Зой давно не поливал цветы, а это значит, что из дома он ушёл пару дней назад.       — Вероятно, Зойсайт ночевал у кого-то из своих сокурсников или коллег, он весёлый и весьма общительный парень. Может, случился несчастный случай? — вмешался отец.       — Я видела его в субботу, он переживал из-за болезни сестры, но в целом выглядел как всегда. Я даже не могла предположить, что произойдёт что-то плохое.       — Не вини себя, ты не могла это предвидеть, — проговорил Мамору и уверенно посмотрел в зеркало.       Усаги кивнула и отвернулась в окно. На сердце легче не стало. Она хотела услышать эти слова и частично была с ними согласна, но червяк сомнения успел глубоко зарыться в мыслях девушки.       Ощущение, что Усаги в момент встречи была слишком зациклена на своих планах и проблемах и не смогла увидеть странности в поведении друга, её никак не покидало.       Поездка до госпиталя заняла около получаса. Никто из пассажиров более не проронил ни слова, лишь лёгкий джаз лился из динамиков автомобиля. И последние пятнадцать минут Усаги провела с опустошённой головой, она слишком устала от постоянной тревоги. Поэтому опустошение оказалось для неё благословением. Девушка была признательна мужчинам за хранение молчания, ибо они видели её состояние и не тревожили лишним разговором.       Припарковавшись на стоянке, Мамору первым покинул машину и открыл дверь Усаги. Девушка с благодарностью приняла его руку и на ватных ногах выбралась из салона. Её немного потряхивало от возросшего волнения, ведь она была всё ближе к пониманию, в каком состоянии находится Зой.       — Огромное тебе спасибо, Мамору, я даже не знаю, как мне тебя отблагодарить, — искренне проговорила Усаги и сжала его ладонь крепче.       — Ничего не нужно, я был рад помочь, — Он так нежно взглянул на девушку, что на краткий миг у неё захватило дух.       — Кхм-кхм, — раздалось покашливание отца, и Усаги выпустила ладонь Мамору. — Большое спасибо, что подвёз нас! — Мужчины поклонились друг другу и пожали руки.       — Мне было не в тягость, обращайтесь, если будет нужна моя помощь, — проговорил Мамору, поочередно взглянув на представителей семьи Цукино и задержав взгляд на девушке.       — Я могу подождать в машине и отвезти вас домой, когда освободитесь.       — Что ты? Мы бы не хотели излишне пользоваться твоей добротой, — заявил Кенджи.       — Я уже здесь с вами и никуда не тороплюсь, — проговорил Мамору и неопределённо повёл плечом. — К тому же, я очень хорошо знаю Хелен, она будет беспокоиться и звонить. И так как вам сейчас не до звонков, мне очень подойдёт роль связного.       — Ты очень нас выручаешь, Мамору! Но я не позволю тебе остаться в машине, — отчеканил Кенджи. — Возражения не принимаются!       Брюнет кивнул, и компания направилась к центральному входу в больницу. Когда они оказались в холле госпиталя, Усаги набрала Кунсайта. Через несколько минут ожидания мужчина вышел из лифта, и девушка двинулась ему навстречу.       — Как он? — спросила Усаги, чувствуя, как бешено колотиться её сердце. Тревога не давала и секунды на передышку. По лицу Куна было невозможно что-либо понять.       — Выдохни, милая, самое страшное уже позади. Доктор Мицуно сказала, что он вскорости придёт в себя, — Мужчина положил руку на плечо Усаги, и плотину прорвало.       Она зарыдала от облегчения и крепко прижала к себе папку с документами, словно та была спасательным кругом. Отец тут же заключил её в объятия. И через несколько секунд интенсивных рыданий девушка успокоилась.       — Извините меня, я сожалею, что вам пришлось это видеть, — Усаги передала папку Кунсайту, который с сочувствием смотрел на неё.       Мамору протянул ей платок.       — Благодарю, — смущённо проговорила она.       — Может воды? — взволнованно спросил Мамору.       — Нет, не нужно. Мне уже лучше, — Усаги выдавила из себя улыбку. «Когда уже закончится этот сложный день?» — подумала девушка.       — Кунсайт, знакомься, это Мамору, племянник Хелен, — Кенджи представил мужчин друг другу, пока Усаги приводила себя в порядок.       — Мы с вами случайно нигде не встречались? — спросил Кун сразу после их рукопожатия.       — Мне тоже кажется, что я вас где-то видел, но совершенно не помню, при каких обстоятельствах, — сконфуженно проговорил брюнет.       — Можем ли мы навестить Зойсайта? — спросил Кенджи, переключая внимание задумавшихся мужчин на себя.       — Конечно, в качестве инспектора я проведу вас к пострадавшему, — деловито заявил Кун и подмигнул Усаги.       Они последовали за инспектором Китамурой, и через несколько минут их компания оказалась у палаты интенсивной терапии, где в коридоре на кресле сидела Минако. С расстояния в несколько метров Усаги заметила её покрасневшие глаза. Она заключила Айно в объятия, как только они приблизились.       — Я так испугалась, — прошептала подруга.       — Я тоже, очень, — пробормотала Цукино, не отстраняясь и поглаживая Минако по распущенным волосам.       Она разомкнула объятия, когда подруга перестала дрожать, и многозначительно взглянула на Кунсайта. Тот еле заметно кивнул, подошёл к своей возлюбленной и обнял её за плечи. Минако с благоговением посмотрела на мужчину и коснулась его щеки.       — Можно? — спросила Усаги. Он вновь безмолвно кивнул ей в ответ.       Оказавшись у двери и заглянув в прозрачную вставку на ней, девушка увидела Ами, державшую за руку бессознательного Зойсайта. Усаги внутренне подобралась и сделала глубокий вздох, а затем осторожно повернула ручку.       Внутри мерно пищали приборы, и ещё сильнее, чем в коридоре, пахло лекарствами. Зой лежал на белом постельном белье, и оттенок его кожи чудовищно походил на цвет простыни. Персиковый румянец покинул лицо друга, от этого девушке стало горько. Лишь рыжие волосы ярко выделялись на печально блёклом фоне палаты. Даже Ами потускнела и будто слилась с окружающей обстановкой.       — Эй, — тихонько позвала Усаги, коснувшись тонкого плеча подруги.       С медленной отрешённостью Ами обернулась к ней. В глазах её стояли слёзы, и на щеках были дорожки от высохшей печали.       — Милая моя, он скоро придёт в себя, отпусти эту боль и открой сердце радости, — проговорила Усаги, опустившись на колени перед подругой и взяв её холодные ладони в свои.       — Я думала, что потеряю его, — сокрушённо отозвалась Ами и заплакала навзрыд. Усаги крепко обняла девушку, давая ей возможность избавиться от мучительного отчаяния, завладевшего подругой.       — Когда мама сказала мне, что Зой попал в больницу с серьёзными травмами и без сознания, мне показалось, что у меня остановилось сердце. Словно я провалилась под лёд, но в то же время попала в ад.       Усаги гладила девушку по голове и сама давилась рыданиями, чувствуя невыносимую боль подруги.       — Когда я увидела его, то ощутила такую безысходность, свою никчёмность, эту невозможность ничем ему помочь, и паника накрыла меня с новой силой, — тихо продолжала Ами, но её голос был криком в голове Усаги, — а потом я поняла, что так ни разу ему не сказала, что люблю. Теперь эта моя боязнь слов душит меня. Как же это было глупо. Сейчас мне хочется вопить о том, как сильно я люблю его.       — Я тоже тебя люблю, — раздался хриплый голос с больничного ложа.       Девушки моментально оказались у постели Зойсайта. Ами, продолжая плакать, поднесла руку юноши к своим губам и нежно поцеловала его ладонь.       — Я люблю тебя, — шёпотом повторила она, а Зой ласково глядел на возлюбленную и одними губами произнёс: «Я знаю».       — Воды? — также тихо спросила Ами, вероятно боясь спугнуть момент их счастья. Он кивнул в ответ, и девушки помогли Зою сесть. Юноша с жадностью осушил стакан.       — Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила Усаги, присаживаясь на край кровати.       — Уже лучше, — тихо ответил Зойсайт, стараясь не потревожить Ами, которая продолжала держать его за руку.       — Ты напугал нас всех, — призналась Усаги, и голос её дрогнул.       — Простите, — прошептал он, и в его глазах мелькнула боль.       — Мне следует пригласить твоего лечащего врача, чтобы он провёл опрос. За дверью ещё ожидают Кун, Минако и мой отец.       Зой усмехнулся и зашипел.       — Где болит? — встревоженно спросила Ами, осматривая лицо юноши.       — Немного кольнуло в боку, но в остальном всё в порядке, — ответил Зой. — Думаю, по моим венам течёт болеутоляющее вместо крови, — угрюмо добавил он.       Затем его тон резко сменился на оптимистичный.       — Ну-ка, перестаньте делать такие мрачные лица, на мне всё заживает как на собаке, — подмигнул он девушкам. — Я рад, что меня навещает целая делегация, приятно знать, что ты кому-то нужен.       — Что с тобой произошло? — спросила Усаги, не в силах справиться с любопытством. Она, конечно, не думала, что была способна совершить справедливое возмездие. Но девушке было важно узнать, что случилось, чтобы этого более не повторилось.       Зой вновь изменился в лице. Напряжение читалось в каждой его черте и в недавно появившихся морщинах. Происшествие прибавило ему с десяток лет.       — Пока я не могу вам ничего рассказать, мне нужно поговорить с Куном. Вы, к несчастью, уже втянуты в это, и я не буду и не могу долго скрывать, что произошло.       Зой замолчал на секунду.       — Мне нужно время.       Усаги кивнула, принимая сказанное, и спрятала подальше упрямое желание докопаться до сути.       — Я позову остальных, ты не против? — спросила Цукино и, получив согласие, вышла из палаты.       Когда Кунсайт, Минако и Кенджи зашли к другу, она присела на кресло рядом с Мамору.       — Ты как? — спросил брюнет и протянул бутылку воды девушке.       Усаги поблагодарила Мамору, открыла бутылку, сделала несколько освежающих глотков и наконец ответила.       — Будто я часть какого-то сериала и одновременно являюсь его зрителем, — сказала Усаги.       — Очень тебя понимаю, — лёгкая улыбка появилась на губах Мамору. — Словно для меня прописали довольно посредственный сюжет, и я не в силах от него отказаться из-за злосчастного контракта с судьбой.       Усаги улыбнулась на слова мужчины, и между ними повисло приятное молчание.       — Оказалось, я знаю Зойсайта и его сестру. Познакомились мы при печальных обстоятельствах. После мы ещё несколько раз встречались, и я достаточно хорошо его узнал. Зой очень приятный, весёлый парень, как жаль, что с ним такое произошло, надеюсь, он скоро поправится.       — Я тоже, — тихо произнесла Усаги и снова поблагодарила мужчину за помощь.       — Пустяки, мне приятно помогать тебе, — осёкся Мамору и добавил: — В смысле вам. Получается, теперь мы одна большая дружная семья, — с нервным смешком закончил он.       Усаги звонко расхохоталась, почувствовав как отступает напряжение.       — Ты даже не представляешь, насколько большая.