Интимки.

       - ... Я имею в виду секс, - профессор опасно навис над Одри. Правая рука на подлокотник, левая: и вот уже бедняжка безбожно зажата между преподавателем и креслом.        Одри, перед тем, как потеряться окончательно, все же собрала всю имеющуюся спесь, попыталась встать:        - Я что, по-Вашему, на проститутку похожа, доктор Синнер?!        Но «доктор Синнер» только что хмыкнул, попутно выправляя из-за уха Одри ещё недавно загнанную туда им самим прядь.        - Нисколько. Была бы проституткой, проблемы с оплатой счетов у тебя едва ли возникли. Если, конечно, ты из старательных. - улыбка сползла с его лица, и теперь Малек заговорил буднично, будто действительно обсуждал детали сдачи зачёта или выполнение домашек: - Послушай, Одри. Не нужно давать ответ сразу, пока ты на эмоциях. Обдумай все с логической стороны: я предлагаю тебе выгодную - по всем параметрам - сделку. На свои тренировки ты тратишь куда больше сил и энергии, чем уйдет на меня. Что касательно проституции: едва ли ты заработаешь на семестр в Бриджпорт-Юниверсити и булавки, работая два часа в неделю. Но, если не намерена отвечать положительно, можешь, конечно, попробовать.        - Спасибо за щедрое предложение, профессор, я подумаю… Но, кажется, этот разговор не имеет никакого отношения к моей успеваемости, - внутри Одри все кипело. Но крупиц рациональности все же хватило, чтобы сообразить: не стоит конфликтовать с человеком, от которого зависит, отчислят ли тебя «за нанесение вреда деловой репутации университета». Чему Одри научилась, получая вышку, так это переводить тему разговора: в этом ей равных нет.        Малек же ухмыльнулся: пусть преподает он не так давно, но и имеющегося педагогического опыта достанет, чтобы увидеть очередную студенческую хитрость. Как в анекдоте про блох.        - Ты права, Одри. Никакого отношения к твоей успеваемости. Но к ней имеют отношение семь несданных тобой домашек, - Малек, стряхнув с плеча Одри невидимые пылинки, сел за стол, и - словно минуту назад не предлагал ей спать за деньги - с присущей ему академической небрежностью, принялся листать папки. Там листочек, тут: вскоре в руках у профессора набралась изрядной толщины пачка.        - Это все надо сделать?!        Малек лишь рассмеялся:        - Ох, милая Одри, какая ты забавная! Это спи́сок того, что надо сделать. Будешь знакомиться с законами о психиатрической помощи, делать выписки, изучать прецеденты. Много еще чего. И можешь даже не строить такую обиженную мордашку: между прочим, мнé это все проверять. И, таких как ты, у меня еще… - Синнер махнул рукой чуть выше макушки.        Интересно, и каждому из своих «еще…» он предлагает участие в гранте за секс?        - Домашки - еще не зачет, ведь так?        - Видишь, Одри. Нахождение в стенах родной альма-матер идет тебе на пользу: умнеешь на глазах. Верно, это только дóпуск к зачету. И, предвкушая твой дальнейший вопрос, который ты озвучить так и не решишься: нет, я не намерен валить тебя, если ты откажешься от нашей маленькой сделки. Но все же поспеши с ответом: через неделю крайний срок подачи заявки на грант.        Синнер принялся складывать бумажки обратно в папку, перелистывать. Одна его заинтересовала особенно: вперившись взглядом, профессор изучал ее так старательно, что внимания для Одри не осталось совсем. Будто и не замечал ту, которой только что предложил делить постель.        - Могу идти?        Малек не ответил, лишь махнул рукой: мол, да, да, иди, разговор окончен.        Одри пулей вылетела из лекторской и забарабанила по амфитеатру каблуками. За дверью уже ждали Фел и Давид:        - Ну что?? - в унисон спросили ребята.        - Ничего. Сказал, какие домашки сдать. Как, правда, делать их без лекций…        Одри привыкла людям доверять. «Людям» - то есть вообще каждому. И вот чем доверие подобное обернулось: разлетевшимися по всему Бриджпорту интимками. Делиться - пускай и с хорошими знакомыми - информацией о предложенной сделке Одри не спешила. Да, соседка и ее приятель - классные и многим помогли, но и от Кевина подвоха с фотками едва ли она могла ожидать. Да и было бы чем хвастаться: Синнер считает ее проституткой. Так себе достижение        Фел радостно всплеснула руками:        - Там ерундистика с бесконечным количеством законов и правок. Ничего, мы с Давидом уже делали: поможем. Вряд ли Синнер дал тебе другой вариант.        Одри сглотнула. Она даже и не подумала: вдруг профессор и впрямь поменял задания и тем самым отсек возможность списать?        - Да, Ведьмочка: не парься. На следующей неделе расквитаешься с долгами нашему Грешнику.        - Син-нер, - просмаковала Одри уже ставшее ненавистным слово. - Как он с такой фамилией вообще старшую школу пережил?        - А как ты пережила старшую школу со своей, а-а? Одри Сейнт.        - Легко и просто. На «святость» не особенно обращают внимание: до тех пор, пока твои голые фотки не доберутся до каждого уголка интернета. Смотрите, что Джим скинул: - перед Давидом и Фел замаячил телефон, на экране которого светился канал с красноречивым названием: «Церковь Святой Одри». Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кому́ он посвящен. Содержание канала - соответствующее: абсолютно все из утекших в сеть фотокарточек. На некоторых набралось изрядное количество огоньков, бананов и хотдогов.        - Мерзость, - отчеканила Фел, отмахнувшись от телефона.        Одри в комнате проводила не много времени: вечные тренировки, спортивные тусовки: да к тому же Кевин любил таскать ее по барам и шалманам. Ночевала она тоже в основном у бывшего: так что с Фел познакомиться особенно возможности не было. Да и девушка поначалу казалась ей тихой: обменяются фразами о погоде и разбегутся. Но стоило Одри прийти посреди ночи пьяной, с растекшейся от слез тушью и поведать про все прелести свалившейся на нее травли, как от былой скромности Фел не осталось и следа. Верно говорят, в тихом омуте черти водятся: Фел - та еще чертовка. Самолично начистила Кевину морду, уже тем утешив Одри, что все видели, как здорового пацана-спортсмена побила девчонка. Что эта девчонка - будущий офицер полиции, и не такое умеет, им знать, конечно, не обязательно. Тогда-то Одри и поняла: тема несправедливости знатно беспокоит соседку. Но лезть в душу не стала: не сейчас. Подождет более удобного момента, они выпьют, и вот тогда…        - Прижать бы всех этих реакторов к ногтю: знали бы. Пусть ставят свои бананы девчонкам, которые этого хотят, - Давид притянул Одри ближе - та совсем отстранилась по мере их совместного удаления от ступеней факультета.        - Эй, ты чего? Из-за канала так расстроилась?        - Нет-нет, просто… Надо идти в спортивный корпус: забирать документы, которые подавала на стипендию. А там наверняка Кевин и девчонки из поддержки… - Одри безбожно лгала. Кевин и девчонки из поддержки - сейчас меньшие из ее проблем. Голова была забита лишь оплатой за семестр, на которую, как только она заберет свои справки из комитета физической культуры, у нее останется лишь двенадцать недель. Иначе, репутация-не репутация, а вылетит, как пробка из-под шампанского: за неуплату. Предложение Синнера казалось невозможным к принятию все меньше и меньше.        «Господи, Одри, как ты докатилась-то до такого? Думать о том, чтобы спать с преподом за грант… С другой стороны, вряд ли профессор Синнер хуже, чем Кевин. А с Кевином я трахалась по собственной воле и совершенно бесплатно», - именно на такой мысли отловила себя Одри, когда Фел, наконец, смогла привлечь ее внимание: с третьей попытки.        - Я сказала, что, если хочешь, я схожу с тобой.        - У вас же с Давидом пары, разве нет? Я знаю: всегда в это время хожу в столовку на юрфак - чтобы без очередей, - Одри улыбнулась. - Все нормально, я взрослая девочка, мисс Фелония. Справлюсь, - Одри козырнула, предварительно прикрыв голову левой рукой.        - Ну смотри…        - Я могу сходить с Ведьмочкой!        Но Фел потащила кучерявого за собой:        - И думать не смей. Злыдень тебя убьет, если ты пропустишь ГП в третий раз - никакой папочка не поможет.        А Одри, за углом соседнего здания скрывшись из поля зрения знакомцев, присела на поребрик. И пофиг, что «университетская» юбка, купленная ей в день получения извещения о зачислении, испачкается в побелке. Такая тяжесть навалилась: не устоять. «ГП», «Злыдень» - она все пыталась осмыслить термины ребят, но не давалось: видно, какой-то междусобойчик. Не Гарри Поттера же они проходят, в конце концов…        - Как бы я не старалась, своей мне среди них не стать. Ребята с факультета права: им всегда будет, что обсудить, - Одри рассуждала вслух, водя испачканным в побелке бордюра пальцем по асфальту. Она всегда так делала - не пальцем по земле рисовала, конечно, - рассуждала вслух, когда путалась и не понимала, что предпринять. И почему жизнь вдруг стала настолько сложной? Слитые интимки, вынужденный разрыв с парнем, исключение из чирлидерш, отсутствие возможности погасить счет за обучение, полная академическая запущенность, еще и это предложение Синнера… Будь жива мама, что она бы сказала? Вряд ли она вообще стала что-то говорить: распяла бы дочь на Андреевском кресте еще за, как она говаривала, «гульки» с Кевином. Э-эх.        - Ты чего тут, Одри?        - А?        - Чего на голой земле сидишь? Заболеешь, - Кассиэль протянул ей руку, помогая встать.        Одри замешкалась: от футболиста такого она не ждала точно. Он же… Тиммейт ее бывшего, кажется. В памяти замелькали десятки вечеринок «Бриджпортских Львов», на которых она появлялась с Кевином: на большинстве был и Касс - так он разрешил к себе обращаться на какой-то из череды похожих друг на друга тусовок. Разве он не с Кевином заодно? Не называет ее грязной шлюхой? Или сейчас обольет своим капучино?        Одри немедленно устыдилась своих мыслей: судит о человеке по его окружению! А ведь еще мама учила так не делать: «И Иисуса постоянно окружали грешники, Одри!» Тьфу! Парень и правда не успел сделать ей ничего плохого, а она уже готова шарахаться от него, как от огня, потому только, что он нередко пасует мяч ее бывшему. Одри быстро пробежалась по всему, что знала со слов других: о Кассиэле никто не мог сказать ничего плохого: кажется, он с ветеринарного дела. Животных, наверное, любит.        - Спасибо! - наконец решилась подать руку. Касс помог ей подняться, а Одри сжалась в предвкушении шутки. Чего-то около «Чего на голой земле сидишь? Заболеешь: я-то уж знаю толк в болезнях сук. Ветеринар», но парень лишь улыбнулся, протягивая стакан:        - Будешь? Вижу - тебе нужней. Ранний подъем?        - К первой паре. Чертов Синнер, дьявол бы его побрал! - в подведенных синяками глазах Одри загорелся праведный гнев.        - Синнер? Ваш психиатр, да?        - И ты его знаешь? - даже не удивительно. Таких, как Синнер, обычно знают все.        - Ага: он у нас крыс для своего вивария отбирает.        И очередной укол совести: как она вообще могла подумать, что Касс способен кому-то навредить? Как болезненно нахмурились его брови при одном упоминании о крысках! Даже за подопытных зверушек переживает! Одри и самой вдруг стало не по себе: она иногда заглядывала в виварий кормить живность - это успокаивало, и почему-то только сейчас отметила: крысы и впрямь менялись там чересчур быстро. Что Синнер с ними делает-то?        - Спасибо, - Одри отхлебнула живительного кофеина.        - Ты так и не ответила: чего тут сидишь? Не решаешься к тренеру подойти после всего? Наслышан, о «подвигах» Кевина.        Одри пожала плечами:        - Есть такое. Надо забирать документы со стипендиальной комиссии. И как-то оплачивать счет.        - Вот Кевин ублюдок!        - Да ладно, не стоит так говорить про тиммейта. Бриджпортским Львам нужен командный дух, да? - Одри махнула руками, пародируя приевшееся всем спортсменам движение помпонами. Кофе, о существовании которого на эту пару секунд успешно забыли, булькнул и, через прорезь в крышке, тяжелыми каплями шлепнулся Одри на рубаху. - Вот же блин! Теперь ты понимаешь: может, и не зря меня выгнали из поддержки. Неуклюжая, как корова на льду! - Одри хихикнула.        Вслед за ней засмеялся и Касс:        - Ты хорошая, Одри. Кевин тебя не заслуживал. И… я поговорил с тренером на счет всей истории…        - И что, и что он сказал? - пятно от кофе, только что грозившее испортить настроение на оставшийся день, моментально покинуло фокус внимания Одри: там теперь находился лишь Кассиэль.        - Сказал, что может закрыть на нее глаза: только бы скандал не распространялся. Обещал подождать с выдворением из стипендиальной программы до среды. Я как раз шел на лечфак - тебе сказать. Но… Понятия не имею, как все устроить. Не знаю, представляет ли тренер, как работает сеть… В общем, он потребовал удалить все снимки из интернета, - Кассу почти физически больно гасить возникший в Одри огонек веры в лучший исход.        - Гадство. Но знаешь, это все равно суперские новости! Ты подарил мне надежду!        Одри ураганом вдруг налетела на Касса, плотно сжимая в объятиях. И только секунду погодя, поняв, что обнимает практически незнакомого ей парня, и ему, вероятно, это не по вкусу, резко отстранилась. На щеках промелькнули нотки неловкого румянца.        - Прости… Я просто хотела сказать спасибо!        - Не за что, - парень так же неловко от нее отступил. Хоть отстраняться не хотелось совсем. - Пока что. Я попытаюсь поговорить с тренером еще: он ко мне прислушивается. Иногда. Но ничего не могу обещать.        - Касс! Нет, правда, спасибо! Почему ты вообще взялся мне помогать?! Я имею в виду… Я тебе никто, а ты подставляешься под столько хлопот.        - Потому что Кевин поступил по-мудацки. Даже не понимает: от его действий репутация команды страдает куда больше.        Одри благодарственно кивнула, наскоро пожимая Кассу руку:        - Храни тебя Господь и с Ним Михаил Архангел! А я побегу на факультет: попробую разобраться с «Церковью Святой Одри»!        С этими словами Одри, полная призрачных надежд, умчалась в компьютерный класс лечфака, оставив бедного Касса в совершеннейших непонятках: что еще за «Церковь Святой Одри» и зачем с ней разбираться?        Интернет, безлимитный доступ к которому (помимо удобных кресел, столов и диванов) и предоставлял компьютерный класс, Одри, впрочем, быстро разочаровал. Соцсеть, где «Церковь Святой Одри» обосновалась, не оставляла ни единой возможности не то что пожаловаться на снимки и запросить их удаления, но даже и узнать создателя канала, чтобы разобраться лично. Полная анонимность: «256-битное симметричное шифрование AES и алгоритм обмена ключами Диффи-Хеллмана». Что бы это ни значило в мире кибербезопасности, для Одри это означало одно: удалить фотки не получится. Ни методами правопорядка, ни насильственным путем. Черт. А ведь только начало казаться, что в беспросветной жопе ее жизни показалось отверстие: ага, щас. Разве что свищ прямой кишки.        - Может и неплохо, если меня отчислят? Обучение на лечебном факультете, пусть даже и психиатром, явно меня профдеформирует… - Одри снова поддалась скверной привычке и начала бубнить себе под нос, чем привлекла внимание паренька рядом.        - Одри?!        «Ну вот! Снова эта дурная слава из-за интимок?!», - пронеслось у нее в голове, но себя пришлось сдержать. Наружу вырвалась лишь натянутая улыбка и нерешительное:        - Привет?!        - Ты меня не помнишь, да?        - Прости… Очень плохо запоминаю лица. Иногда до смешного доходит даже.        - Я Майкл. Мы с тобой на информатику вместе ходим. Ты же тоже при распределении выбрала курс нейросетей… - слова «только появлялась там не больше двух раз, да и те - в начале семестра» паренек оставил при себе, заменив на более дружелюбное и располагающее к диалогу: - И что же за «смешное» с неузнаванием лиц?        - Ну, начнем с того, что у меня найдется с десяток приятелей, с которыми я познакомилась просто потому, что подошла и заговорила, приняв за уже известных мне людей. Но самый смешной: случай в бутике.        - Что за случай?        На самом деле, Одри перед Майклом оправдывалась зря: паренек незамеченным быть привык. Казалось, вся его внешность к тому располагала: щупленький и сутулый, долговязый, с копной выцветших на солнце (или под яркой ультрафиолетовой лампой? Поверить в то, что он проводит на улице достаточное для выгорания количество времени, сложно) волос, в огромных очках на самом краешке носа. Ну типичный «Майкл с компьютерных курсов».        - Как-то бывший подарил мне «платье от Roberto Cavalli», но, поскольку в моде он полный профан, подарок его состоял в том, чтобы я приехала и выбрала прикид сама, а он мне его оплатит. Жаловаться, как понимаешь, - Майкл, разумеется, не понимал, но старательно делал вид, - грех, и я смерчем и волной-цунами полетела шопиться. Примеряю один наряд - не очень на мне сидит, другой - цветовая гамма все недостатки на лице оттеняет. Перемерила пол бутика: это не идет, то - не нравится, и вот, наконец, оно! Ахуенное миди-платье с перфорированным орнаментом! - на этой фразе Майкл даже кивнул, выражая степень своего «понимания», - Примеряю: как влитое! Ну, думаю, пускай его и оплачивает мой благоверный. И тут: смотрю, дама. На меня чем-то похожа. Но главное: примерила такое же платье! Уж было расстроилась, нажаловалась бывшему, а он мне: «Ну ты, Одри, и дура!» В бутике, оказывается, зеркало в пол было… А эта дама в таком же платья - я сама.        Вторя самой Одри, Майкл рассмеялся:        - Бывший? Это Кевин что ли?        Господи, ну и почему каждый в этом университете норовит припомнить ей Кевина? Есть хоть один не знакомый с ним человек?! Даже сердца ботаников он покорил…        Одри поджала губы:        - Нет. Не Кевин.        - Прости… Просто эта история с фотографиями…        И вот тут до самых кончиков пальцев пронзила обида. Почему-то только сейчас Одри осознала: наплевать Майклу на все ее «забавные» случаи и красивые платья от итальянских гуру. Только теперь она поняла: паренек весь разговор раздевал ее глазами и совершенно не слушал все то, о чем она говорила. А все почему? Потому, что она набитая, никому не интересная дура: кто захочет с ней поговорить просто так? Неужели, кому-то и правда интересны дурацкие истории про орнамент дырочками и зеркала?        - Да, разлетелась повсюду, я знаю. Не извиняйся.        - Мне так жаль… Я хотел предложить тебе помощь.        - Вряд ли ты как-то сможешь мне помочь, - улыбнулась Одри.        - Почему, напротив. Потому и предлагаю, что могу. Я пишу курсовой проект по нейросетям, кое-что уже закодил. Распознавание объектов по фото: как Google lens, знаешь? Дело в том, что если перевести изображение в своеобразную кодовую метрику и минимизировать функционал… - но глаза Одри, размером с римский динарий, удержали Майкла от дальнейших подробностей, - короче, моя нейросеть может найти все твои фотки, что разлетелись по интернету и есть в публичном доступе. Кроме того, я снабдил ее небольшой хак-утилитой, так что, она и подтереть сможет.        - То есть…        - Я могу стереть все твое, что попало в интернет. С тебя - разрешение использовать твой случай в качестве демонстрации курсовой. Естественно, анонимно.        От радости Одри даже захлопала в ладоши. Ей так стыдно: уже второй раз за день нафантазировала всякого: видит в людях только худшее. А Майкл всего лишь хотел ей помочь! Ебаный Кевин! Из-за одного ублюдка совершенно перестала кому-либо доверять. Нельзя же так.        - Спасибо тебе!        - Дык, не за что пока! Обменяемся номерами?        С неподдельным восторгом в глазах, на какой-то конфетной обертке Одри записала свой ник в той самой соцсети, где обосновалась и церковь ее имени.        Прозвенел звонок: третья пара окончена, а вместе с ней, стало быть, и занятия физкультурой у ее курса. Теперь предстояло появиться у старого глуховатого дедочка: профессора Баффета. Единственного преподавателя, лекции которого она любила и исправно посещала каждую.        - Ой, не хочу показаться неблагодарной…        - Пора идти?        - Да. Лекция по физиологическим основам психиатрии.        - Все верно: учиться, учиться и еще раз учиться, как завещал великий Ленин. - Майкл, впрочем, весьма быстро устыдился выболтанных коммунистических взглядов.        Хитрый прищур Одри, и протянутая напоследок фраза: «Будь начеку! В такие дни подслушивают стены...», дополнявшая пантомиму плаката Ватолиной и Денисова, пристыдили паренька окончательно. Но не рассмеяться он не сумел. Одри всегда такая! Может, не слишком складная и рациональная, но всегда способна провернуть что-нибудь из ряда вон.        На пару к Баффету Одри помчалась на крыльях робкой надежды: и даже слащавое лицо старосты, отпускающего в ее сторону шутки, не испортит ей настроения! Еще немного, и компьютерный гений Майкла подчистит фотки в сети, «Церкви Святой Одри» навсегда можно помахать ручкой, ее восстановят в команде, как восстановят и спортивную стипендию. И, что самое вкусное: она сможет послать Синнера туда, куда он хотел отправить ее (то есть: на хуй)! Еще немного, и весь ад, в котором она пребывает уже с неделю, подойдет к концу! Она даже закусила губу в предвкушении, что, учитывая демонстрируемую на проекторе препарацию мозга, со стороны выглядело немного странно. Но ей все равно!        В комнату Одри вползла прилично уставшей (еще бы! Столько времени пробивать пары!), но счастливой. Вскоре написал и Майкл: какие-то строчки кода, объяснения, термины - из всей писанины Одри поняла лишь предлоги и просьбу скинуть образец для программы.        На следующий день стало ясно: «образец» для программы - никакой, блять, не образец. А «Церковь Святой Одри» пополнилась очередным постом: ню-снимками в профиль и анфас, снабженными историей их получения. Какая же она ду-у-ура!        Профессора, читавшие лекции по вторникам, Одри так и не дождались: весь день она провалялась в постели, не в состоянии поверить в собственную дурость. Фел старалась поддержать соседку, как могла, но даже в ее глазах Одри видела отблеск, кричащий: «господи! Как можно наступить дважды на одни и те же грабли?» Но разве объяснишь, насколько слепым делает человека даже крохотная надежда? Одри и подумать не могла, что единственная тонкая ниточка к ее спасению, окажется кромешной ложью. Ладно, Кевин… Но неужели и впрямь каждый встречный - потенциальная мразь? Такой, как Кевин, Майкл или тот же Синнер.        Только к вечеру совместными с Давидом усилиями, Одри удалось вытянуть в ближайшую кофейню. Виной всему быстро соображенный парочкой юристов предлог: домашки к профессору «Грешнику». Пар у Синнера стояло две в неделю: аккурат по понедельникам и средам. А, значит, завтра - очередной день для сдачи ДЗ. Одри поняла: не пойди она сейчас с Давидом и Фел, останется лежать распластанным по кровати одеялом. А уж растормошенные приятелями воспоминания обрекут вновь и вновь обдумывать дурацкое предложение Синнера. Предложение, которое, видимо, придется принять: настолько безвыходная ситуация. Занимать мысли бесконечным «что, если» не хотелось: тогда точно себя не соберет. Потому-то она и согласилась подняться. Да и начать делать бесконечное количество домашек не помешает: может, все же чудо произойдет, ее не выгонят и придется сдавать зачет?        Синнер - тот еще мазохист. Одри это сразу поняла: какой еще преподаватель согласится вести первые пары в понедельник и среду? Редбулл от Давида был уже не приятным предложением, а жизненной необходимостью.        - О-о-о, наша порнозвезда пришла! - Джим. Со своей извечной оригинальностью.        Как всегда немногословная, Фелония зыркнула на парня так - у любого поджилки бы затряслись. Убийственный взгляд дополнил весьма красноречивый жест: полоса, проведенная большим пальцем напротив горла.        - Да ладно тебе, ладно. Не буду давать твоей подружке громких прозвищ, но, согласись: надо быть полной дурой, чтобы повестись на этот пиздеж с нейросетью…        - Да ладно Вам, Джим. Мисс Сейнт, как Вы выразились, «полной дурой» никак не назовешь. Едва ли ее вес превысит сто фунтов, - с этими словами в аудиторию вошел и сам профессор.        По трибунам пронесся гогот.        Но Одри и не моргнула: разве ж это унижение?! Настоящее унижение ждет после пары, когда ей придется согласится на дурацкие условия Синнера. Никогда еще Одри не хотела, чтобы лекция длилась как можно дольше. Но, как говорится, перед смертью не надышишься, и ровно через полтора часа звонок ознаменовал собой казнь. Во всяком случае, именно так - как агнец на заклание - спускалась Одри к преподавателю: медленно, с осторожностью в каждом шаге.        - Профессор, я…        - Хотели попросить список литературы по пропущенному Вами материалу? - Малек кивнул на еще не разошедшихся студентов, снующих туда-сюда. - Пройдемте в лекторскую?        Как только шпингалет двери позади нее звякнул, Одри выпалила, что было мочи, на одном дыхании - чтобы не струсить на середине пути:        - Профессор, я согласна на Ваши условия.