Detroit: reversal Algorithm

      Миранда считала про себя удары. В нормальном состоянии тириумный насос выдавал семьдесят проходов за минуту — синхронно с ним работал механизм, отвечающий за имитацию биения сердца. Так как тириумная среда была немного более вязкой в сравнении с человеческой кровью, а эластичность сосудов — выше, то давление в телах андроидов держалось стабильно сто восемьдесят к ста.       Сердце Коннора билось чаще положенного на порядок. Да и температура по ощущениям Миллер превышала среднюю норму на градуса два. Будь Коннор человеком, она бы предложила ему на всякий случай выпить что-нибудь от гриппа. Но андроиды гриппом не болели.       Систола — один сильный удар четырёхкамерного насоса гнал тириум по полимерным трубкам, разгоняя обогащенную голубую кровь. Диастола — период сократительной паузы. Люди нуждались в воздухе — окисление производило энергию, связывающий кислород гемоглобин питал органы. Андроиды тоже нуждались в энергии — их кровь неслась к батарее и уже потом отправлялась к биокомпонентам. Системы казались разными, но только на первый взгляд. Суть всё равно была одной и той же.       Что-то восьмисотого тревожило. Иначе как можно было объяснить учащённую ЧСС?       Голова болела просто адски — Миллер казалось, что в основание черепа кто-то вогнал раскалённую кочергу. От непрекращающейся мигрени тошнило и сводило челюсти. Миранда объясняла своё состояние постоянным недосыпом, но, вероятно, свою лепту внёс и стресс. Она с трудом сдерживала в себе рвущийся наружу вопль ужаса.       Вид зверски убитой Лисбет поверг Миллер в шок. Изувеченные тела остальных выбили из Миранды последние капли самообладания — сознание, погружённое в накатывающую волнами тьму, в какой-то момент просто отказалось функционировать здраво. Двигаясь будто в полупьяном состоянии, Миллер решила, что лучше всего будет заняться Джоном. Она знала всех убитых членов семьи Мореля, но Джон был единственным мёртвым, кто мог поведать что-то об убийцах даже после своей кончины.       Пытаясь найти точку равновесия, Миранда хорошо заученными движениями изучала тело андроида. Когда к ней подошёл Коннор, она пребывала в состоянии полного угнетения. Так что разговор с ним, таким живым и таким спокойным, подействовал на Миранду благотворно. И она была благодарна восьмисотому за его ненавязчивую заботу.       Прикосновение. Миранда никогда не допускала, что прикосновение к андроиду сможет подарить ей чувство защищённости.       Миллер качнула головой, прогоняя прочь лишние мысли, позволив себе, однако, повторять про себя ритм сердца Коннора. Это успокаивало.       Она успела осмотреть всех, кроме внуков Ноа. Облизав пересохшие губы, Миранда неуверенно шагнула к их телам, давя на корню рвотные позывы. Взгляд сам скользнул к развороченным шеям детей — куски выдранной трахеи свисали из зияющих ран.       — Шла бы ты отдохнуть.       Хэнк в сопровождении Коннора подошёл со спины. Миранда, оглянувшись на них, покачала головой.       — Ощущение такое, что говнюк наслаждался тем, что делает.       — Не знаю, чем занимался твой наставник, но, наверное, чем-то определённо невероятно важным, — Хэнк, оглядевшись, пожал плечами. — Есть предположения, которыми ты готова наконец поделиться?       Миранда, замерев, почувствовала, что её сейчас стошнит. Прикрыв веки, она попыталась избавиться от дурноты. Глубокий вдох и выдох. Тело предательски требовало короткую передышку перед очередным длительным периодом без полноценного сна и отдыха.       — Есть, вообще-то, — Миранда, ощущая солоноватый вкус во рту, сглотнула. — И, пожалуй, мои мысли следует обсудить до того, как предпринимать какие-то серьёзные действия. Но вначале мне…       Ей нужно было поспать. Мозг отчаянно нуждался в перезагрузке — Миллер чувствовала, как мысли начинают быть тягучими, абсурдными. В таком состоянии она вряд ли могла принести какую-то пользу Хэнку.       — Мне нужен крепкий кофе и пять минут тишины, — Миранда широко и дружелюбно улыбнулась, понимая, что ещё одна доза кофеина перенапряжёт и так загнанное сердце. Однако останавливаться сейчас было бы глупо — погибло уже слишком много людей, а на руках у Миранды были только обрывки программного кода и догадки ослабшего рассудка.       Она вытащила из кармана пиджака две таблетки и не глядя их проглотила.       — Это что, были амфетамины? — Коннор перевёл встревоженный взгляд с Миранды на Хэнка.       — И эфедрин, — Миллер загадочно улыбнулась. Она не любила пользоваться стимуляторами, но, когда приходилось, не брезговала химией. В конце концов, в её планах не значилась вечная жизнь. А между сном и бодрствованием Миранда всегда выбирала последнее.       На лице Коннора читалось неодобрение. Миранда, злобно зыркнув на восьмисотого, лишь ехидно ухмыльнулась. Легко осуждать, когда не чувствуешь усталости. Хэнк долгим пристальным взглядом распиливал Миллер, пытаясь что-то для себя понять.       — Ты точно знаешь, что делаешь? — он, в отличие от своего синекрового напарника, не выказал никакого порицания.       — Мы так и будем ходить вокруг да около или всё-таки вернёмся к проблеме? — её начинал угнетать бессмысленный разговор. — Я не нуждаюсь ни в опеке, ни в психотерапии. Я вообще ничего не чувствую — не беспокойтесь, пожалуйста.       Она говорила правду. Миранде от рождения был дан редкий дар — она быстро приспосабливалась к окружающим изменениям. Она легко переносила удары судьбы, какими бы сильными они ни оказывались. И боль, которая могла подкосить любого другого человека, оседала в Миллер подобно струящемуся с неба пеплу — но не заполняла собой всё вокруг. Миранда просто адаптировалась, привыкая к определённому уровню напряжения.       То же самое касалось и радости. Миллер не умела чувствовать радость долго. Не могла разделить с кем-то восторг. Любая эмоция, которую Миранда испытывала, так или иначе угасала быстрее, чем возникала. Над разумом Миллер имела власть только холодная ярость, которая иногда охватывала всё её естество, становясь главным источником сил. И так было всегда.       Именно по этой причине Миллер никогда не плакала. Не смеялась громко. Она могла улыбнуться, могла хмыкнуть, могла даже грустить, но погрузиться в пучину эмоций у неё не получалось в силу отсутствия этой самой пучины. Слишком маленький эмоциональный диапазон и слишком высокая скорость приспособления помогали Миллер рассуждать здраво там, где другие люди терялись.       Именно поэтому она не боялась крови. Или трупов. А может быть, страха не было, потому что контроль над подобного рода эмоциональными порывами был крепче любой смирительной рубашки.       — Я видел где-то у входа автомат, — Хэнк, хмурясь, кивнул за спину Миранды. — Пошли. Можешь, кстати, по дороге начать излагать свою теорию.       Андерсон отлично разбирался в людях.       Поэтому сейчас, заметив на лице Хэнка практически сочувствующее выражение, Миранда с ужасом поняла — Андерсон давным-давно выяснил истинную природу её спокойствия. И по этой самой причине не верил ни единому её слову.

***

      — Я догадываюсь, как всё это произошло, — Миранда, обхватив руками горячий стаканчик, ёжилась. Она тщетно пыталась согреться горячим кофе. Коннор, качнув головой, прикрыл глаза. Ему хотелось сказать Миллер, что психостимуляторы вряд ли могли заменить полноценный отдых, да вот только она действительно не нуждалась ни в чьих советах.       — Ты о чём? — Хэнк, покрутив свой стакан, пригубил напиток.       — Я о том, что вызвало девиации, — Миранда улыбнулась краешками губ. — Нашла причину и знаю механизм развития. Как мне кажется.       Хэнк, поперхнувшись кофе, закашлялся. Коннор, уставший чему-либо удивляться, посмотрел на Миранду исподтишка. Наверное, иначе и быть не могло. Кто-то ведь должен был рано или поздно разобраться в сути этой проблемы. Только вот Миллер сделала это так быстро…       — Нихрена себе заявление, — Хэнк, прочистив горло, отставил кофе подальше. Он больше вообще не выглядел ни сонным, ни уставшим. — Ты сейчас шутишь или говоришь на полном серьёзе?       — Я серьёзно, — Миранда, облизав пересохшие губы, вздрогнула. Даже в своём препаршивом состоянии она казалась Коннору привлекательной — в истово блестевших глазах горел огонь азарта. Слегка растрёпанные волосы обрамляли бледное лицо, пряди спускались вдоль скул, касаясь длинной шеи.       — Ты хочешь сказать, что решила задачу, которую целый год не мог решить ни один спец из ФБР, АНБ и Бог его знает откуда ещё? — Хэнк с явным сомнением ухмыльнулся, поглядывая на Миранду, как на дурочку. — Не верю.       Они сидели в пустующем кафетерии внутри стадиона. К автомату раз за разом бегали то криминалисты, то дежурные полицейские. Коннор задумчиво следил за их передвижениями, отвлекаясь от дикого желания накинуть на плечи Миранды еще и свой пиджак. Её руки слегка дрожали, хотя истинную причину тремора назвать было бы сложно — прохладная погода, кофеин, амфетамин, недосып или стресс. На любой вкус.       — В каком-то смысле, — Миранда нервно хохотнула, — Камски и я облажались. Крупно. Мы рассчитывали, что части собранной нами системы будут уравновешивать друг друга, оставаясь при этом автономными. Получилось несколько иначе.       Она залпом допила кофе. Коннор с грустью проводил глазами её стаканчик, представляя себе, с какой яростной силой сейчас сокращается миокард сердца Миллер, гонимый вперёд тысячью ложных импульсов. Распалённое тахикардией, сердце повышало давление, ускоряя обмен веществ, подпитывая жадный до энергии человеческий мозг.       — Причиной девиации стал конфликт между логической частью мозга машин и его примитивной частью — Гранисом. Алгоритмы, ограниченные, собственно, сами собой, вели Гранис, как я думаю, к отключению. Но первостепенная задача Граниса — выжить любой ценой, расставить приоритеты, заставить сделать нелогичный выбор. Гранис выстроил вокруг себя такую иерархию мыслительных процессов, которая позволила ему обратить ошибки кодировки в механизм выживания — в процессы обмена импульсами, которые мы называем сознанием.       Миранда сделала паузу, пытаясь сосредоточиться. Суженные зрачки бегали от предмета к предмету. Амфетамины подстёгивали мозг, раздражали нейронные связи, заставляя аксоны гореть как лампочки под высоким напряжением. Коннор прищурился, вглядываясь в Миранду.       Камски, безусловно, был гением. А кем же тогда была она?       — Я думаю, кто-то помог девиантам стать теми, кем они являются сейчас, — Миллер говорила медленно, внимательно подбирая слова. Коннор уже знал, что это означало. Она делилась своей версией полуправды. — Я думаю, что кем-то извне в программный код Камски был внедрён алгоритм, который запустил каскад ошибок, вынудивший Гранис действовать в противовес нарастающему уровню программных сбоев. Ваш загадочный rA9 – просто человек, запустивший вирусное ПО в слаженный, но хрупкий механизм мыслительного функционала андроидов.       — Как это связано с тем, что творится сейчас, дорогая? — Хэнк, вероятно, тоже заметивший недомогание Миранды, говорил с ней очень осторожно, как с ребёнком, который пережил какую-то трагедию. Андерсон больше не смотрел на Миллер как на взбалмошную идиотку.       — Секундочку, я дойду до этой части, — Миллер тяжело вздохнула, втягивая носом огромное количество воздуха. Гипервентиляция. — Суть в том, что, во-первых, запущенный кем-то процесс не завершён. Судя по тому, что я уже успела изучить, рост ошибок продолжается до сих пор. То есть пока Гранис может уравновешивать их экспоненциальный прирост, всё хорошо. Как только скорость прироста превысит скорость обработки Гранисом деградирующих элементов, боюсь, девиантов ждёт не слишком завидная участь. Сложно сказать, на что это будет похоже. Возможно, просто на поломку. А возможно, на человеческую шизофрению. Вопрос не в том, как это произойдёт, а в том — когда?       Коннор обменялся с Хэнком тревожными взглядами. Вот это новость.       — Так или иначе, я считаю, что те же ребята, что отвечают за запуск каскада ошибок, давший толчок девиации, сейчас пытаются исправить то, что натворили год назад, — Миранда, сглотнув, продолжила. Коннор, чувствуя, как холодеют руки, безмолвно покачал головой. — Это объясняет и тайные переписки — те пакеты данных, которыми загадочные rA обменивались между собой, вероятно, содержат коррекционный патч. В пользу этой теории говорит и удалённый способ инициации новых девиантов — вирус, который пробуждает. Ведь пустая машина не становится девиантом — должен быть импульс извне.       — То есть ты хочешь сказать, что эти девять человек вначале запустили процесс девиации, потом поняли, что накосячили, и начали работать над ошибками. На кой чёрт тогда они выпрыгивают из окон?       Коннор задрожал. Перед его глазами сложилась вполне ясная и логичная картинка.       — Программа-инициатор и программа-ликвидатор, — он посмотрел на Миранду, будто требуя подтверждение своим словам. — Их пишут первыми? По стандартному протоколу, не так ли?       — Ты и сам это знаешь, — Миранда, коротко кивнув, закрыла глаза, стремительно бледнея. — Доступ к этим программам может стать судьбоносным для всех вас. Тот, кто их получит, сможет произвести принудительный откат системы. И я думаю, что люди под подписями rA не знали имён друг друга и вряд ли имели полный доступ к цельному плану.       — Логично, тогда смерть была бы всего одна, достаточно было бы грохнуть человека с большим дилдо в руке, — Хэнк, сложив руки на груди, сжал губы в ниточку. — А так получается, что они защищают тот клочок информации, которым обладают. Потому что не знают, насколько в итоге он может оказаться ценен.       — Суть ещё и в том, что работа этих людей уникальна сама по себе, — Миранда, опустив голову к груди, постучала пальцем по столешнице. — Они все — Ноа, Кевин, Джули — предпочли смерть раскрытию своего секрета. Это не просто защита — это последний заслон между правдой и ложью. Я думаю, они покончили жизнь самоубийством не только для того, чтобы ограничить доступ недоброжелателей к своему, так сказать, проекту, но и для того, чтобы их не смогли заставить повторить его или изменить.       — Это объясняет, почему смерти происходили после звонков, — Коннор прокрутил в голове последовательность событий, которая предшествовала сегодняшнему дню. — Если нет физического доступа к закрытой системе, система останется закрыта навечно. Убийца пытался получить информацию от погибших, но те…       — Они спасают ваши жизни ценой своих, — Миранда согласна кивнула. — Пересылают зашифрованные архивы, дополняющие друг друга и в случае возникновения опасности устраняют главную угрозу для девиантов — себя.       На секунду между ними повисла тишина. Коннор, теряясь, не знал, что в большей степени вызывает холодящий душу ужас — факт, что Миранда смогла понять, как андроиды стали девиантами, то, что девианты были подвержены цифровому подобию нейродегенеративного заболевания, или то, что какая-то группа не известных никому людей обладала властью над целым разумным видом — властью решать, жить девиантам дальше или нет.       — Охренеть, конечно, — Хэнк, нарушив тишину, хлопнул рукой по столу, — А что насчёт этих ошибок? Возможно ли такое исправить?       Миранда покачала головой.       — Я даже не могу сказать, исходя из компилята, где кодировка, где запись импульсов, где ошибки, где алгоритмы, это слишком сложно для меня, — она скромно улыбнулась. — К тому же я не утверждаю, что права на все сто процентов.       Коннор нервно хохотнул. Миранда посмотрела на него уставшим взглядом, требуя объяснения.       Она ведь была права и знала об этом. Вдобавок явно кривила душой, когда говорила о том, что не способна разобраться в шифровке импульсов ЭСЦВ. Иначе как она вышла на мысль о каскаде ошибок, которые вызвали девиации? Нет. Коннор был совершенно уверен, что при огромном желании Миранда могла не только вычленить из цифровой сумятицы разума девианта систему, запустившую ошибки, но и снести её к чертям собачьим.       — Последствия, — она, меряя Коннора долгим взглядом, робко улыбнулась. — За подобного рода вмешательство нужно платить. Я не возьмусь за такое. И никто не возьмётся. Для этого нужно быть человеком, который создал каскад — программу-инициатор и программу-ликвидатор. Я думаю, именно этого человека пытается поймать мразь, которая убила Мореля, его семью, Джули и Кевина.       — rA9, последний в списке, — Хэнк, мрачнее обычного, качнулся на стуле. — Наверное, речь идёт именно о нём. Вы говорили, что они обменивались друг с другом сообщениями по шифрованным каналам и не знали имён.       — Он один из этой девятки, — Коннора осенило совершенно внезапно. — Один из rA. Только участник шифрованной переписки мог узнать имя собеседника — через его физический адрес, взломом. Достаточно одного имени, чтобы попытаться узнать личности остальных. Шантаж. Это объясняет, почему была убита семья Мореля — он пытался выбить у Джона имена остальных участников. Считал, что андроид мог что-то рассказать.       — Ублюдок либо знал изначально, над чем велась работа, либо догадался в процессе, — Хэнк присвистнул. — Он не знал, кто работал и над чем, а потому действовал от человека к человеку, пытаясь получить доступ к полной версии программы. Ну, допустим. Но ведь кто-то должен был иметь полное понимание всей картины. Координатор.       — rA9, — Миранда улыбнулась. — Он убивает от первого к последнему. Если бы убийца получил то, что ищет, мы бы уже знали об этом. А кто, кстати, был первым?       Они обменялись задумчивыми взглядами. Про rA1 в переписке погибших нигде не упоминалось.       — Лучше им не мешать, — вымолвила Миллер тихо. — Не мешать этим ребятам делать их работу. В противном случае вы все попрощаетесь со своим хвалёным самосознанием ну, в течение года, наверное. Мне жаль.       Она огорчённо поджала губы, обращаясь к Коннору. Последний, сохраняя молчание, лишь ухмыльнулся. Ирония. Он очень сомневался, что Миранда действительно сопереживала.       — А ты правда не можешь ничего придумать? Ты же создала ту штуку, которая сейчас решает проблему? — Хэнк, подавшись вперёд, нахмурился. — Или, может, на основе того, что уже есть у Мореля, Робертса и Мао?       — Во-первых, для подтверждения всего сказанного нужно провести глубокий анализ, а для этого мне всё ещё нужен доступ к ЭВМ в Киберлайфе, — Миранда, помрачнев, подняла к Хэнку глаза. Коннор, увидев её выражение лица, содрогнулся. — Ну и, во-вторых, передо мной стоят иные задачи. Я консультант, действующий в интересах Корпорации. Я должна помочь Вам найти убийцу Ноа Мореля. Остальное не в моей компетенции.       Она снова стала той Мирандой Миллер, которая заявилась к ним в участок с каменным выражением лица. Безучастная ко всему, холодная и логичная — та Миранда, которая смотрела на всех вокруг себя бездушным ровным взглядом корпоративного работника. Она медленно поднялась со стула, оправила полы пальто, пару раз сжала ладони в кулаки.       — А ты не боишься, что действительно будешь следующей на очереди? — Хэнк, едва не рыча, забивал взглядом гвозди в крышку гроба Миллер. — Ты ведь знала всех этих людей. Кем бы ни был убийца, он не остановится, и ты это знаешь. Ты можешь показаться весьма ценным источником информации.       Миранда холодно ухмыльнулась, снова демонстрируя чудеса выдержки. Коннор опустил взгляд, испытывая боль где-то глубоко внутри. Раньше подобного ему чувствовать не приходилось. Разочарование. Горечь. Страх.       — А как он сможет меня найти? — Миллер в вопрошающем жесте надменно приподняла одну бровь. — Вы забылись, лейтенант. Ведь меня вообще не существует.

***

      Чертовка была права. За это Хэнк ненавидел Миллер всеми фибрами своей уставшей от дрязг души. Он сжал руки в кулаки, представляя себе, как ломает Миранде хребет. Фантазия была настолько яркой, что Андерсону даже послышался треск сгибаемого пополам позвоночника.       — С Вашего позволения, я, пожалуй, отправлюсь домой, — Миллер, коротко кивнув, развернулась на месте и зашагала к выходу со стадиона. Хэнк, провожая её взглядом, не стал ничего отвечать. Пусть катится куда подальше и лучше на подольше.       Наверное, минут десять они с Коннором сидели в полном молчании, осмысливая произошедший разговор. Хэнк судорожно пытался придумать, как поступить с Мирандой. Теряясь, он закрыл руками лицо.       — А я ведь говорил, давай похерим чёртово дело, — спустя минуту заговорил Хэнк. — Я ведь предлагал.       — Мы бы не узнали о существовании определённых проблем, — Коннор, не поднимая глаз от пола, вытащил из кармана монетку и начал ею играть. — Да и в целом, ничего бы не изменилось. Не так ли?       Хэнк, тяжело вздохнув, грустно кивнул головой. Вне зависимости от того, было бы закрыто дело Ноа Мореля или нет, череда убийств бы продолжилась. И, учитывая не последнюю роль андроидов в каждом конкретном случае, расследование бы всё равно поручили Хэнку.       — Что будем делать? — Коннор сохранял спокойствие, по крайней мере, внешне.       Хороший вопрос. Что, по факту, они могли сделать? На руках не было никаких доказательств, которые бы подтвердили теорию Миллер — хотя звучало всё весьма убедительно. С рассказом, тянущим на хорошую фантастику, идти к Фаулеру было бесполезно. К тому же Хэнк подозревал, что чем меньше знал Джеффри, тем спокойнее можно было работать дальше.       Однако, не брать в расчёт поведанные Мирандой нюансы было бы ещё глупее.       — Наше дело маленькое, нам нужно поймать гада и засадить его за решётку, — Хэнк, поднимаясь на ноги, с неудовольствием схватился за спину. — Желательно быстрее, пока он не перебил все намеченные цели. И, на самом деле, не важно, кем эти люди являются и чем занимаются. Поэтому помалкиваем пока в тряпочку. Хорошо?       — Она сообщит в Киберлайф, — Коннор, мягко поднимаясь со стула, присоединился к Хэнку. Неспешно они двинулись в сторону места преступления.       — Не сообщит, — протянул Хэнк, размышляя. Если бы Миранда хотела что-то рассказать своим начальникам, то уже бы сделала это. Но, судя по всему, Миллер не торопилась выслужиться перед боссами большой компании. Либо ждала, когда сможет предоставить им более подробную информацию о девиантах и способах их устранения. Существовал, конечно, и иной вариант.       Возможно, Линда была права. Хэнк покосился на Коннора. Могло так быть или нет?       — Да не, не может быть, — сам себе сказал Андерсон.       — Чего не может быть? — спросил Коннор, чуть склоняя голову к Хэнку. Выражение его лица оставалось предельно наивным. Андерсон, покосившись на напарника, даже удивился. Вот умел он ставить в тупик своими вопросами невпопад.       — Да ничего, — Хэнк не хотел делиться измышлениями. По крайней мере, пока. — Ты лучше скажи, веришь Миллер или нет? Как, по-твоему, насколько она была честна?       Коннор тяжело вздохнул. Его привычный открыто-детский взгляд стал мрачнее.       — Я бы хотел верить, что она ошибается, — признался андроид. Голос стал вкрадчивее обычного. — Но оснований так считать у меня нет. Как нет и оснований говорить, что она совершенно права. Беспокоит ли заявление о том, что потенциально через год меня, как и остальных девиантов, ждёт отключение?       Хэнк остановился. Коннор, едва нахмурившись, поднял к нему взгляд, в котором отражался безусловный страх перед смертью.       — Чертовски пугает, — кислая улыбка растянулась на губах. Коннор пожал плечами. — Никто не хочет умирать.