Detroit: reversal Algorithm

      Хэнк чувствовал себя паршиво после благотворительного вечера. Его словно вываляли в помойной яме, а потом похоронили заживо — хотелось вылезти из собственной шкуры и хорошенько её простирать, залив глаза отбеливателем. Потерев переносицу, Андерсон уставился в пустой экран, размышляя.       Что теперь?       — С Вашего позволения, я отнесу компьютер в машину, чтобы вернуть его мисс Миллер позже, — Кэйтлин, обворожительно улыбнувшись, захлопнула крышку ноутбука и, поднявшись с места, направилась к выходу из ДПД.       Миранда подослала к Хэнку своего заместителя. Милая девчушка с улыбкой злобной ящерицы и прекрасными буферами — Андерсон смотрел на Кэйтлин и думал о том, почему порой столь ироничным образом складывалась жизнь. Он отчего-то вспомнил день смерти Ноа Мореля и первый свой разговор с Миллер.       Она показалась ему тогда простоватой и скучной. Кто же знал.       — Нужно отослать Рида к Спенсеру, — вдруг пробормотал Хэнк, понимая, что, вопреки собственным привычкам, хочет сидеть перед монитором и играть весь день в «шарики». И вообще ни о чём не думать.       — Вариант, — глуховато ответил Коннор, пытаясь выстроить перед собой замок из канцелярских принадлежностей. Он неприкрыто маялся дурью. Высунув язык, сосредоточенно водружал на степлер круглую баночку со скрепками.       — Я до сих пор не понимаю, почему ты отказываешься от ремонта, — задумчиво протянул Андерсон, лопая в игре очередной синий кругляш. — Если бы мне кто-то предложил бесплатно вставить пару новых зубов, я бы не отказался.       — Чужих зубов? — внёс уточнение Коннор, убирая руки от изрядно вытянувшейся на столе башни. — Не хочу просто. Нет никакой необходимости.       — Не понимаю, — промурлыкал Хэнк, уперев подбородок в ладонь. Настроение стремительно ухудшалось. — Какая разница? Одну деталь поменять на другую. Делов-то.       Коннор замер, о чём-то крепко задумавшись. По его лицу пробежала тень. Хэнку подумалось, что зря он поднял тему замены комплектующих. В основном андроиды не стеснялись своих уникальных способностей, да и сам Коннор до поры до времени вполне спокойно демонстрировал принадлежность к голубокровой братии.       Но что-то в нём начало меняться. Тихо и незаметно.       Хэнк нахмурился. Ему не нравился настрой напарника. Он с вечера будто бы лишился способности говорить — разговаривал скупо и мало, предпочитая заниматься каким-то конкретным делом. При этом обычно мягкий взгляд уступил место сосредоточенно-режущему. Привычная вежливость исчезла.       Андерсон, тяжело вздохнув, взял со стола карандаш и прицельно пульнул его в башню Коннора. Снаряд попал в укрепление и сбил опоры. Крепость рухнула под руками андроида, упорно возводившего её третий час подряд.       — Хэнк, — Коннор не говорил, а скрипел сквозь зубы. Сжав кулаки, он навис над останками канцелярского замка. — Ну зачем, скажи?       — Да просто так, — ответил Андерсон, почесывая щёку. — Скучно.       — Так займись делом, — предложил Коннор, запулив в Хэнка ручкой. — Меня только не трогай, ладно?       — Будешь болтать много, прилетит чем-то потяжелее, — хихикнул Хэнк, уворачиваясь от снаряда. Тут же схватил ластик, кидая им в Коннора.       Так они минут пять воевали через терминалы, тихонько бранясь друг на друга, пока назад не вернулась Кэйтлин. Застав двух рослых серьёзных мужчин за несерьёзной детской забавой, она презрительно фыркнула, поправила причёску и села за стол Миранды, состроив недовольную гримасу.       Хэнк, давясь смехом, поднял руки перед Коннором, признавая его победу. Довольный собой, андроид вернулся к восстановлению крепости и, тихонько улыбаясь в стол, принялся по новой возводить на нём башню. Хэнк, снова тяжело вздохнув, посмотрел на девушку, которую Миранда выбрала в качестве своего зама.       Андерсон почему-то был совершенно уверен, что Кэйтлин получила должность исключительно и благодаря яркой внешности — Миллер рядом с ней потерялась бы на фоне. А учитывая методы её работы, в каком-то смысле такой выбор помощника был вполне оправдан.       — Слушай, а ты можешь сказать что-нибудь занудное, тоном высокомерным и наглым? — Хэнк обратился к Кэйтлин, начав расслабленно покачиваться в кресле. Он размышлял о ссоре, которая произошла у него с Мирандой. Размышлял о вчерашнем вечере и произнесённых словах, которые он адресовал Коннору в попытке оградить от неприятностей. Думал о Линде, которая снова и снова подставляла своё плечо в момент, когда Хэнк готов был сломаться. Думал так усердно и так пытливо, что начала болеть голова.       А ещё он думал о Баррете, девиантах и странном танце, которого не должно было быть.       — Что-что, простите? — переспросила учтиво Кэйтлин, часто хлопая длиннющими ресницами. Коннор, заслышав её ответ, тихонько рассмеялся. Хэнк, ухмыльнувшись, покачал головой.       — Не, недостаточно занудно и высокомерно, дорогая, — Андерсон, сморщив нос, покачал в воздухе рукой. — Ну так. На двоечку с плюсом. Где твой босс?       Он бы очень хотел обойтись без помощи Миллер. Но Хэнк помнил об архивах, которые так и остались в подвешенном состоянии. Помнил о записи памяти Джона. Помнил о тех теориях, которые сама Миранда строила относительно девиаций и их прогрессе. К сожалению, лично он не мог решить определённые проблемы — но был в силах притащить в участок Миранду за шкирку, если понадобится, чтобы она занялась, наконец, чем-то полезным.       — Она решает дела в Уайт-Холле, — Кэйтлин, надо признать, держалась молодцом. Не терялась и не дрожала под пытливым взором своего временного начальства. — И я достаточно компетентна, чтобы выполнять ровно те же задачи, что и мисс Миллер.       — Да что ты? — Хэнку стало любопытнее. Он чуть подвинулся вперёд, вглядываясь в юное, почти модельное лицо Кэйтлин. — Ну тогда приступай к работе, дорогуша. Принеси папочке кофе.       Рыжая, злобно прищурившись, какое-то время мерила Хэнка испепеляющим взглядом прежде, чем встать и направиться в кафетерий. Андерсон, задумчиво поджав губы, перевёл взгляд к Коннору.       — Вчера произошло что-то, помимо того, что я уже знаю? — вопрос был задан прямо преднамеренно. Иногда юлить просто не стоило.       Хэнку казалось, что он примерно понимает, что могло произойти. Но хотелось услышать от Коннора честный ответ. Или не честный.       — Ничего не произошло, — андроид, выпрямившись на своём месте, улыбнулся. Неловко, потерянно, нелепо. Но взгляд при этом ни на секунду не потеплел. Слова лились чёткой чеканной речью. Хэнка на секунду пробрал холодок.       Что-то однозначно произошло.       — Что скажешь? По поводу этой новенькой? Милая, правда? — Хэнк хотел бы понять, как поступить лучше. Мысленно он уже собственноручно убил Миранду способами самыми разнообразными и многочисленными. Но умом при этом чётко понимал, что без Миллер не сдвинется с места — во всяком случае, в вопросе о девиантах.       — Не хуже и не лучше предыдущей, — монотонно ответил Коннор. Хэнк нахмурился сильнее, чувствуя, как начинает сам теряться в мыслях.       «Предыдущей» — не та формулировка, которую применяют к объекту интереса и симпатии. Ещё вчера Коннор едва выговаривал имя Миранды сквозь улыбку, глазел на неё как на недоступный диабетику кусок торта, сверкал глазами и краснел в смущении — в общем, вёл себя как типичный влюблённый юноша.       Сегодня он был собран, сух и крайне спокоен. Хэнк бы порадовался перемене, не будь она такой резкой.       — Коннор, всё в порядке? — Андерсон озадаченно сложил руки на груди.       — Ты предложил мне вчера пересмотреть моё отношение к мисс Миллер, — андроид, не отрываясь от своего незатейливого занятия, добродушно улыбнулся. — И я пересмотрел.       — И? — дурное предчувствие росло в груди и множилось, как сорняки на грядках. Хэнк невольно поёжился.       — Ты прав. Большой глупостью с моей стороны было рассматривать союз между человеком и андроидом как нечто, обладающее определённым потенциалом, — Коннор вдруг оторвался от обустройства крепости, сделал серьёзное лицо и посмотрел на напарника. В его тёмных глазах вообще ничего не читалось. — Я, пожалуй, схожу к Линде. Если ты не против.       Хэнк был не против. Он сидел на месте, замерев в одной позе, и чувствовал, что душа оцепенела то ли от ужаса, то ли от боли, то ли от внезапности услышанной фразы. Слова Коннора прозвучали с каким-то жестоким, почти хладнокровным спокойствием.       Андроид, встав из-за стола, поправил галстук и ушёл восвояси, оставив Андерсона один на один со своими размышлениями.       Хэнка пробрала дрожь. Он готов был услышать что угодно — но не это.

***

      Ему казалось, что на благотворительном вечере произошло нечто очень важное и очень ценное. Коннору сложно было бы описать свои чувства, если бы кто-то попросил его сделать это. Просто бы не смог подобрать нужных слов — их в этом мире не существовало.       Он понимал, что разделил с Мирандой какой-то странный и очень интимный момент, гораздо более личный, чем могло бы показаться. Она предложила ему себя в насмешку над его верой в лучшее — Коннор отказался, приложив при этом немало волевых усилий. Он в свою очередь предложил ей нечто большее, чем сам имел — будущее, в которое никто не верил. Она отказалась выбирать вообще. Немой диалог — спор двух противоположностей.       Зато Миранда недвусмысленно напомнила ему, что кровь у них разного цвета.       — Ты чего пришёл? — Линда встретила Коннора с широкой улыбкой. В её ярких голубых глазах по обыкновению плясали озорные огоньки. Где-то в глубине морга играло радио, разбавляя звенящую тишину весёлыми танцевальными ритмами. — Мрачный какой, ужас. Садись.       Линда рукой указала на стул рядом, и Коннор, ни секунды не колеблясь, уселся на него. Мрачный — не то слово. Он чувствовал себя убитым.       — У вас когда-нибудь возникало ощущение, что кто-то упорно толкает вас в пропасть, и каждое принятое решение лишь усугубляет ситуацию? — он задал вопрос, не задумавшись. Линда была, пожалуй, тем единственным человеком, который мог просто выслушать.       — Коннор, детка, это вообще моё пожизненное состояние, — Парк звонко и искренне рассмеялась, откинув с плеч белокурые локоны. Порой она была так восхитительна в своей незатейливой житейской мудрости. — Что стряслось-то?       — Ничего, — Коннор ответил так, как есть. — Ничего не произошло…       Сколько раз ему придётся повторить эту фразу, чтобы самому в неё поверить?       — Мне кажется, я сделал какую-то крупную ошибку, за которую мне придётся очень дорого заплатить, — спустя пять минут молчания медленно произнёс Коннор, собирая в единый комок все свои ощущения. Он прищурился, вспоминая хищное лицо Баррета. А ведь это был только один акционер "Киберлайф" из десятка других таких же Барретов.       — Помнишь, как полтора-два месяца назад ты пришёл сюда, а я тебя спросила, сколько секунд может потребоваться андроиду, чтобы влюбиться? — Линда мило улыбнулась, облокачиваясь на стол. — Ты выпалил какую-то дурацкую фразу о том, что андроиды подобных…       — … чувств испытывать не могут, — Коннор и сам улыбнулся, отведя взгляд. Странно, но ему казалось, что та беседа происходила так давно — почти в прошлой жизни. — Я, очевидно, поторопился с выводами.       — Вот и сейчас не торопись, какие бы выводы ты ни пытался сделать, — предложила Линда ему, даже не пытаясь вникнуть в мучавшую андроида дилемму. — Иногда жизнь сама всё расставляет по своим местам, нужно просто набраться терпения. А у тебя времени, друг мой, хоть отбавляй. Не против, если я налью себе чая, и мы с тобой ещё посудачим?       Коннор пожал плечами, давая понять, что вообще ничего против не имеет. Он с гнетущей тревогой наблюдал за тем, как Линда, потягиваясь, встаёт со своего места, убегает в ближайшую подсобку и, что-то себе напевая под нос, воркует над чайником.       Он наблюдал за уютной суетой Парк пустым взглядом и думал о том времени, которое у него было. Батареи андроидов делались с условно большой ёмкостью и практически неиссякаемым жизненным циклом. Он спокойно мог пережить два-три людских поколения, наблюдая за сменой десятков президентов, взлётом и падением держав, катастрофами, пандемиями, войнами. Время было над ним не властно — как и над любым другим андроидом. В крайнем случае, всегда можно было просто поменять батарею.       Почему-то Коннора этот факт перестал радовать. Он с горечью начинал осознавать, что придёт день, когда в его жизни — такой долгой — не останется никого, кого он любил. Ему когда-нибудь придётся попрощаться с Сумо. Когда-нибудь придётся отправить в последний путь Хэнка и Линду. Детей Линды и, возможно, её внуков. Миранда когда-нибудь станет для него лишь далёким и пустым воспоминанием — яркой забытой вспышкой искренних чувств на заре жизни. Миражом растает боль, не оставив после себя вообще ничего, кроме пустыни. Сколько родных, близких и любимых он успеет похоронить и забыть за свою жизнь?       Он не хотел забывать. Он очень не хотел такого исхода.       «Вам не место среди людей».       Когда Миранда говорила об отношениях между машинами и человеческим родом, она всегда упоминала о времени. Никогда не забывала о том, что подобный путь развития является тупиковым для обоих видов — человек, по её мнению, априори не должен был тратить свои драгоценные секунды на неплодотворные союзы. Машину можно собрать, разобрать, перезаписать, отправить в гибернацию.       С человеком так не получится. Он рождается, чтобы умереть — в этом его сила и его слабость. Об этом она тоже говорила — несколько раз.       Коннор, сглотнув горечь, закрыл глаза, ощущая какую-то неподъёмную тяжесть по всему телу. Его эмоции были просто ошибкой. Системной ошибкой, которая не должна была возникнуть. Он вдруг понял, почему Миллер так упорно и так яростно отрицала свои собственные чувства — которые даже для Коннора уже были вполне очевидны. Почему воздвигала в абсолют невозможность построения любви между двумя видами.       Эмоции приносили с собой боль. И чем сильнее становилось желание, тем больше свирепела боль. Тем длиннее становились проклятые полтора метра непреодолимых обстоятельств.       Коннору захотелось взвыть от захлестнувшего его отчаяния. Он не знал, как поступить, не понимал, какое решение окажется правильным, он злился на то, что был андроидом, понимал, что ему действительно просто не место среди людей, и при этом не мог жить среди своих же собратьев — ему и там места не было. Андроиды его просто боялись.       Он впервые возненавидел тириум в своём теле, возненавидел Камски, впервые разочаровался в собственном рассудке, в своей жизни, в судьбе, которая упорно диктовала ему правила игры, которым Коннор не хотел, не мог подчиняться.       Тяжело вздохнув, он сжал и разжал ладонь — убрав искусственную кожу, вглядываясь в блеск полуполимера, в ладный и математически точно выверенный ход суставов, доведённый до совершенства сотнями инженеров. Идеальный механизм. Коннор грустно ухмыльнулся.       А он бы хотел быть просто человеком. Жить как человек. Как человек дышать.       И любить так, как может любить только человек — словно в последний раз.

***

      Рид разгребал пятое дело — подряд. Фаулера он готов был просто грохнуть. За то, что скидывал ему на стол всякую ерунду микроскопических масштабов: грабёж, избиение малолетних, супружеская ссора, какой-то дикий инцидент с пропавшими кроликами в местном зоопарке. У Рида лопались нервы, слипались глаза и дико урчало в желудке. Вздохнув, он раздражённо поглядел на сидевшего как истукан Хэнка. Андерсон пучил глаза в пустоту перед собой. Ошивающаяся рядом с ним рыжеволосая красотка залипала в телефоне, иногда поигрывая туфелькой на высоком каблуке.       Вечно этому ублюдку везло.       — Срать, — буркнул Гэвин себе под нос и, одним движением приведя папки на столе в идеальный порядок, вздохнул. Ему нужен был перерыв, хотя бы пятиминутный.       Накинув куртку, Рид направился к выходу из участка, собираясь пройтись до ближайшей приличной забегаловки, в которой можно было бы пообедать и отдохнуть. Всё чаще Гэвин думал, что хочет сменить место работы. Детройт ему нравился, он любил свой родной город — но постоянный дождь навевал скуку, проблемы с андроидами сидели уже в печёнках, а душа просила солнца, пляж и выпивку.       Когда-нибудь, когда он будет готов, то просто купит билет из Детройта и уедет, куда глаза глядят. Просто ткнёт пальцем в любое место на карте и свалит, чтобы попытаться начать жизнь заново. Чтобы забыть город треклятых андроидов, наркоты и мафии. Возможно, найдёт себе девушку, которая будет достаточно дурна, чтобы терпеть его непокладистый характер. А возможно, заведёт кота и будет ждать старости, чтобы под конец в одиночестве вышибить себе мозги из револьвера.       Он прошёл целых четыре квартала, погружённый в свои мрачные думы. Не заметил, как ноги вывели его к одной из центральных улиц Детройта. С неба опять начал падать снег — крупный, влажный, сразу тающий снег паскудной серой зимы. Рид, фыркнув, раздражённо остановился на перекрёстке, оглядываясь. Толпа людей, обтекающая его со всех сторон, куда-то спешила.       Стадо безропотных овец, не знающих цели своего существования, не осознающих собственной безвольности и бесполезности. Рид каждый день видел, как люди убивают других людей. Убивают андроидов. Вгрызаются друг другу в глотки, будто бешеные гиены. В людях он находил мало чего прекрасного и порой думал, что человечество заслуживает большого пинка под зад от сил высших.       — Добрый день, детектив Рид! — голос раздался будто бы из-за спины. Гэвин, подпрыгнув от неожиданности, резко развернулся, взглядом отыскивая внезапного собеседника. Глаза остановились на человеке в костюме, что стоял в полутора метрах слева. Высокий, черноволосый, голубоглазый — в очках.       — Вы кто? — Рид, удерживая в себе рвущийся наружу мат, пытался отдышаться. Адреналин кипел в крови после секунды внезапного испуга. — Откуда знаете моё имя?       — Я коллега Миранды Миллер, консультанта "Киберлайф", который в настоящий момент помогает лейтенанту Андерсону в расследовании самоубийств сотрудников корпорации, — мужчина говорил таким ровным и сухим тоном, что Гэвину стало не по себе. Он прищурено вгляделся в лицо незнакомца, пытаясь понять, а человек ли перед ним, собственно, или нет?       — На кой хрен вы ко мне подошли? На улице? Если есть вопросы к Андерсону, он в участке, — Рид психанул и, разворачиваясь, сделал широкий шаг в сторону, собираясь перейти дорогу. Почувствовав вначале толчок, а потом — давление у локтя, обернулся. Очкастый схватил его за предплечье, удерживая.       — Детектив Рид, у меня есть к вам деловое предложение, — мужчина не менялся в лице, позволив себе лишь едва ухмыльнуться. Тонкие губы растянулись, обнажив крупные зубы — от их вида Рида покоробило сильнее, чем от иных трупаков. — Настоятельно рекомендую не отказываться сразу.       — Вы вообще понимаете, что говорите с офицером полиции? — Гэвин выдернул руку из хватки, инстинктивно проверяя табельное. Пистолет приятно грел душу своим весом. — Я могу вас просто посадить на пару суток в изолятор в качестве урока вежливости, мистер… как вас там?       Черноволосый, осторожно стянув с носа очки, отёр переносицу и начал краем куртки полировать линзы. Мимо проплывали ничего не замечающие вокруг себя жители большого мегаполиса — уличный шум почти перекрывал произносимые слова. Рид, хмурясь, вопросительно воззрился на незнакомца.       — Меня зовут Морган Скотт, я работаю на "Киберлайф", — мужчина с улыбкой бешеного пса поднял к Гэвину глаза. В них Рид не увидел ничего, кроме стелящейся поземки безумия. — Я предложу Вам, детектив, выпить со мной по чашке кофе и познакомиться поближе. И, надеюсь, в процессе беседы я смогу объяснить вам подробнее условия сотрудничества, которые корпорация любезно вам предлагает.

***

      Миранда выбирала себе машину. Ходила по салону, разглядывала автомобили без особого интереса, играла пальцами с подвеской, которую получила в подарок. Она не решилась её снять. Не смогла — рука не поднялась. Хотела сорвать, выбросить, убрать с глаз долой. Но — не смогла.       Вот зачем он так?       — Добрый день! Может быть, вам помочь? — консультант вынырнул из глубин салона. Раньше бы Миранду прям на входе встретил дежурный андроид — улыбчивый, деликатный, крайне вежливый. Показал бы каждую модель, рассказал бы о плюсах и минусах, сделал бы финансовый план оплаты. Пояснил бы, что выгоднее, что удобнее.       — Я пока просто осматриваюсь, — Миллер состроила невинное лицо, натягивая свою лучшую улыбку на губы. Ей нужно было произвести правильное впечатление. Она так давно не примеряла на себя роль «избалованной папенькиной дочки», что забыла, как нужно кокетничать в магазине и растопыривать пальцы веером.       — Может быть, вы расскажите мне, для чего вы ищете машину? Семейные поездки? Передвижение по городу? Загородные пикники и кэмпинг? — консультанту едва ли исполнилось двадцать лет. На лице виднелся ещё юношеский пушок. Миранда нежно прищурилась, представляя себе, как бы это дитя выжило в жёстких условиях работы на "Киберлайф".       — Покажите мне самую дорогую машину, какая у вас есть, — Миллер заговорила чуть холоднее, чем хотела бы. Она оглядывалась по сторонам, иногда натыкаясь взглядом на праздно гуляющих между рядов автомобилей людей. Ей нравилась обстановка — холодный воздух напоминал ей воздух в собственном кабинете.       — Прям самый дорогой? — мальчишка, кашлянув, нервно потеребил неаккуратно завязанный на шее галстук. Андроид бы выглядел намного лучше. Андроид бы был идеален — в поведении, во внешнем виде, в речи. Он бы уже вёл Миранду к искомому объекту, на ходу медовым голосом рассказывая о самой дорогой машине салона.       — Да, будьте добры, — Миллер коротко кивнула, выпрямляя плечи. — Мне нужна машина, которая запоминается с первого взгляда.       — Прошу, — консультант, сдвинувшись в бок, рукой пригласил потенциального покупателя пройти вглубь. Костюм-тройка неприлично болтался на тощем теле. Миранда, чувствуя себя на удивление бодро, коротко кивнула продавцу и зашагала в нужном направлении, уверенно выцокивая каблуками по полу звонкий ритм.       Рука снова потянулась к подвеске — голубой треугольный камень задорно сверкал под светом сотен белых ламп. Миранда заставила себя улыбаться ещё шире — сквозь накатывающий на сознание трепет.       Она думала о благотворительном вечере. Вспоминала каждое произнесённое на мероприятии слово. Переосмысливала произошедшее и вновь, раз за разом, возвращалась мыслями к Коннору. Миранду мучило странное тягостное чувство, которое не давало покоя её мыслям, тревожило сердце. Она не сразу поняла, что просто скучает по андроиду.       По обычной механической кукле на тириумном приводе, которую ещё год назад должны были деактивировать и отправить на свалку при иных, более благополучных обстоятельствах.       Она хотела снова увидеть Коннора. Просто чтобы побыть рядом.