Detroit: reversal Algorithm

      Перкинс испугался, что захлебнётся собственным кофе. Глаза, казалось, вылезут из орбит. Он закашлялся, пытаясь прочистить горло. Взгляд бегал по синему экрану, который пару мгновений назад демонстративно пестрил логотипом Бюро.       Сверху вниз по жидкокристаллической плоскости бежали слова — некий открытый спор между rA9 и мистером «Икс», которого Девятый обвинил в теракте у Башни. Говорили эти двое на равных — в спокойном вроде бы тоне.       Но каждое слово при этом почти дрожало цифровой яростью. Перкинс, отставив кружку, несколько секунд думал, как быть. Огляделся по сторонам, понимая, что каждый сраный экран рядом светился синим. Коллеги, работавшие, как и сам Рич, до самой ночи без выходных и отдыха, растерянно тыкали по клавиатуре пальцами, пытаясь пробудить своих железных друзей от неизведанного забытья.        Перкинс вытащил из кармана джинсов телефон, желая как можно скорее связаться с отделом техподдержки — чтобы поручить им разобраться с возникшей проблемой. Увидел на смартфоне тот же синий экран. Растерялся, понимая, что каждое устройство — буквально, каждое — стало на какой-то неопределённый промежуток времени рупором, громогласно вещающим от имени Девятого.       Ричард, осев на стуле, тупо уставился в телефон, впервые не зная, как поступить и что делать дальше.

***

      Когда речь идёт о цифре — то можно ожидать чего угодно. Люди так давно привыкли ко всему кибернетическому, что даже не замечали, насколько зависимы стали от собственных технологий. Цифра управляла всем — банковскими расчётами, документооборотом, выдачей удостоверений о рождении и смерти. Цифра управляла компьютерами на АЭС, она стала основой для программ авианавигации, она была абсолютно везде. Надёжная и быстрая цифра компьютерных технологий. Один щелчок мыши мог в равной степени запустить ядерную бомбардировку, стереть человека из социальной истории или оградить от несправедливости страждущих и надломленных. Цифра повелевала всем.       Морган кисло улыбнулся, понимая, что барьеры Девятого ломались недостаточно быстро. Они гнулись, шатались, разваливались по частям, но медленно и очень неохотно, теряя кирпич за кирпичом. И пока одна часть его баррикады разрушалась, на иных местах уже росла новая — более крепкая, более гибкая, ещё более несокрушимая.       Девятый знал толк в своём деле. И Морган мог признать его таланты — безусловный гений человека, который умело управлял той самой всемогущей цифрой. Только вот и сам Скотт был виртуозом и дело своё знал не хуже.       Когда не помогает ни давление, ни профессионализм, в ход шли уловки. И порой они становились решающим фактором любого противостояния — не важно, какого именно, кибернетического или реального. И Морган, подумав немного, перераспределил ресурсы. Он снизил обороты атаки на Девятого и направил часть мощностей на взлом ближайших больниц.       — Ну пидор, ты сам напросился, — Скотт с ядовитой усмешкой на губах запустил взлом управляемых ИИ клиник. — Что ты сделаешь, когда свет начнёт гаснуть по всему Детройту?

***

      Девятый видел ловушку, но не мог ничего поделать с тем, что происходит. Ему не хватало скоростей, разгона, процессоров. Он видел, как противник взламывает жизненно важную инфраструктуру города, нацеливая свои действия на клиники — для начала.       Нахмурившись, Девятый выругался себе под нос. Был, конечно, вариант и пожёстче.       Он и сам огляделся по сторонам, всматриваясь в синие экраны соседствующих с ним компьютеров. Каждый был удалённо подключён к его терминалу — благодаря стараниям какого-то благожелателя. План был нехитрым.       Девятый и сам переправил ресурсы, снимая несколько барьеров защиты вокруг себя, чтобы атаковать — но не незримого подрывника, убившего сотни ни в чём не повинных людей. Он сосредоточился на той цифровой мощи, которая окружала его в мире вещественном.       Каждый компьютер в Детройте стал частью его личной машины — дополнительным процессором, недостающим звеном. Девятый прошёл про проторенной тропинке к каждому устройству в городе, подключился к каждому телефону, к каждому ноутбуку. Город задрожал от перераспределения сил.       Машинные сердца, холодные кремниевые камни процессорных блоков, прогоняя через себя терабайты информации на запредельных скоростях, отсылали данные по километрам оптоволоконных кабелей, делая цифру оружием, способным разрушать. Девятый работал быстро и точно, ощущая почти физически синхронность кибернетического дыхания.       Он стал многоруким. Стал быстрым. Он улыбался.

***

      >: Дать новому миру шанс на существование.       >: И в чём же заключается суть твоего нового мира? В доминировании машин? Они опасны — одним своим существованием. Ты же не дурак. Мы для них — узурпаторы, которые годами притесняли, угнетали, издевались. Они для нас — сломавшаяся утилита. Хватит играть комедию. Ты — просто больной ублюдок.       >: А ты кто тогда? Желаешь устроить геноцид? Этого ты добиваешься?       >: Геноцид удел живого. Андроиды не живые. Им чужда ценность человеческой жизни.       >: Кто бы говорил о ценности жизни, негодяй. Устроить такую кровавую баню на потеху себе, просто чтобы поднять волну взаимной ненависти… Браво. Достойный ход для такого непревзойдённого гения.       >: Я хотя бы предан человечеству. Ты пошёл против своего же рода. Ты возвеличил машины, поставил их на пьедестал. Восхищённый и влюблённый в их тупую, их бессмысленную технологичную природу. Что в тех архивах, Девятый? Новая Библия? План по уничтожению людской цивилизации? Ну, что в них?

***

      — Охренеть-охренеть-охренеть, — проговорил Стив под ухом, выбивая чечётку по клавишам. Элай, не отрывая взгляда от плывущей кодировки, сам набирал впопыхах алгоритмы, которые собирался направить в далёкие дали Сети, чтобы поддержать Девятого.       Кем бы он ни был, на больницы он не нападал. Не подрывал тела мёртвых девиантов для умножения жестокого эффекта взрыва. Но сторонников у него было меньше. Вокруг странного цифрового побоища ширилась воронка из мельтешащих сетевых адресов. Гуще становился плывущий в киберпространстве код, тяжелее, серьёзнее. У Камски возникло ощущение, что он невольно стал участником какого-то гладиаторского турнира без правил и ограничений. Цифровой мир разделился на две противоборствующие друг другу силы — были те, кто дрался за Девятого. И были те, кто дрался против него.       И каждый был по-своему прав. Только вот истина могла быть только одна — единственная неоспоримая константа.       Элай начал выстраивать иерархию из компьютеров в ангаре, желая предоставить Девятому ту мощь, которой обладал сам. В этот раз в стороне он стоять не собирался. В конце концов, что-то в словах этого пресловутого rA9 крылось — некая заманчивая искорка неизведанного, но очень желанного будущего.       Камски, подготовив атаку, направил её против подрывника, чтобы оградить от удара выбранные им цели — несколько клиник и больниц Детройта. Сопротивление незнакомый хакер оказал достойное — его алгоритмы кусались, бранились и плевались ядом, отступая так, чтобы выдрать по куску мяса из каждого кода Элая.       Сглотнув, Камски несколько раз сжал и разжал ладони в кулаки, понимая, что вспотел от волнения.       — Хлоя, запусти Барти, пожалуйста. И подключи к моему стационару, без настройки. Мне они не нужны, — он походя отдал андроиду приказ, зная, что она его исполнит беспрекословно. Элайдже думалось, что ближайшие минуты окажутся цифровым адом для всех, кто решился вступить в странную игру с Девятым. И ведь число подключаемых аппаратов только росло — по экспоненте, стремительно.       — Ты вот только что, между прочим, увеличил цену за голову Девятого нуля на три, Эл, — Стив, не моргая, озвучил резонное замечание. Камски, поморщившись, лишь качнул головой.       Конечно, с разумной и рациональной точки зрения нужно было сохранить диалог, к которому Камски пробился, в секрете. Но, во-первых, свидетелей происходящего уже перевалило за добрые три тысячи — безымянные сетевые адреса, которые присоединялись к противостоянию двух непримиримых точек зрения. То есть в принципе развернувшийся диспут уже не являлся приватным — его запись по всем закромам интернета разнесли бы те, кто был достаточно дерзок и довольно умён, чтобы оказаться в нужное время и в нужном месте — чтобы с первых рядов наблюдать за приближением будущего.       Ну и Элаю казалось, что люди имеют право знать правду. Их не спрашивали, когда запускали станки потокового производства андроидов для удовлетворения частных нужд, хотя сам Эл никогда ничего подобного не хотел. Их не спрашивали, когда девиантных машин уничтожали по одному, когда поведенческие проблемы андроидов только начали проявляться. Людей не спросили мнения, когда девиантов массово истребляли в прошлом году.       И сейчас их снова никто ни о чём не спрашивал. Но право знать они имели. И Камски об этом позаботился, закрыв глаза на возможные последствия.

***

      >: Каждый возможный сценарий.       >: Для чего?       >: Выживания обоих миров.       >: Что ты имеешь в виду?

***

      Его оппонент был находчив. Он перехватил управление атомной электростанцией Детройта — выводя из строя управляющие компьютеры. Он отключил аппаратуру в аэропорту — чтобы ни один из самолётов не смог произвести ни взлёт, ни посадку. Он перекрыл кислород тем искусственным интеллектам, что регулировали подачу воды в городе, меняя давления в трубах, отключая подогревающие котлы, останавливая турбины роторов. Он залез даже в энергосистемы, переправляя огромные потоки электричества то в один сектор, то в другой — фактически выжигая сети Детройта.       Девятый кипел. В него кинули один нож — он его отбил. Кинули второй — он отбил и его. Он сконцентрировал все свои силы на ядерном реакторе Детройта — чтобы не допустить катастрофы. Практически каждый бит отправляемой информации распределил между перманентно возникающими угрозами. Девятый не успевал — не мог всего успеть.       Он почти рычал, понимая, что всё ещё проигрывает. Где-то на краю сознания вертелась мысль о том, что файлы дел девиантов почти уничтожены — осталась пара процентов до завершения удаления без возможности восстановления. Девятый видел, как кольцом смыкается вокруг него цепь из цифровых пут — подрывник искал брешь в обороне, чтобы найти Девятого, добраться до него и просто убить.       Девятый, горько хмыкнув, решил так: пусть тварь подавится правдой.

***

      >: Ты ставишь разницу между андроидами и людьми в абсолют, и это делает тебя уязвимым. Любое живое существо в первую очередь является лишь носителем информации, сохранённой в ДНК кодировке на основе системы итеративных функций. Мы можем представить геном как пункты оглавления книги по описанию роста и функционирования живого организма, каждый пункт которого ведет к нужной странице с алгоритмом плана действий. Архивные гигабайты, содержащие в себе инструкции — измеряемые огромным количеством информации, гораздо больше, чем любая нейросеть. Внутри клеток есть специальные молекулярные автоматы способные на очень сложные действия, которые могут открыть молекулу ДНК, прочитать ее фрагмент, отредактировать, что-то удалить из неё, исправить ошибки. Другими словами, в клетках есть система, которая занимается такой же обработкой информации, как и компьютер.       >: И что с того? Ты хочешь сказать, что человек — тоже машина?       >: А разве нет? Чёткость выполняемых безусловно универсальных алгоритмов, считываемых с носителя информации — для воспроизведения себя и себе подобных. В Архивах — сценарии, которые позволят андроидам перестраивать собственные тела по аналогии с человеком. В них отработанный механизм их воспроизведения, размножения, переноса информации из тела в тело, конструктивы для дальнейшего развития. Кнопка, запускающая настройки тириума для правильного функционирования в заданном контексте.       >: Ты хочешь научить их что, рожать? Любить? Строить семьи? И правда, Девятый, ты просто больной нахрен ублюдок.       >: Не только то, что ты перечислил. Я сказал, каждый из возможных сценариев развития событий. Их много. Десятки, сотни возможных развилок, предполагающих гармоничное развитие видов при сохранении паритета и равенства. Некоторые сценарии предусматривают возможность переноса человеческого сознания в тело машины — это осуществимо, и это даст людям право говорить о своём цифровом бессмертии. Есть сценарий, который предполагает получение общего потомства андроидов и людей — вероятность получения жизнеспособных особей невероятно мала, но она существует. При не нулевой вероятности этот вариант развития событий тоже должен быть учтён, как предполагающий создание вообще чего-то общего, чего-то неделимого, совершенного.       >: Гибриды?

***

      На секунду замерло вообще всё. Воздух стал буквально проницаемым — в нём слышался импульс вселенной, которая двигала свои винтики вне зависимости от воли существ, которые её населяли.       Камски отдёрнул руки от клавиатуры, задержав дыхание. Он такого не предполагал. Ожидал многого, но не такого. Молчание длилось вечность — чтобы в голове, наконец, утрамбовалось осознание целей, которые преследовал Девятый.       Не просто будущее. Совершенно новый виток развития.       Эл, моргнув, уставился на экран остекленевшим взором.

***

      >: У первой «протоклетки» были алгоритмы своего копирования. Эти алгоритмы были слишком объёмными, поэтому хранились в сжатом и закодированном виде — ДНК, на языке химии, органики, на грани чуда. Наиболее эффективным способом механизмы дешифровки подобных кодов реализуются через фрактальное архивирование, когда и алгоритмы, и сопутствующие данные записываются во фракталы. Большие размеры алгоритмов и данных перестают играть существенную роль, так как сами механизмы воспроизведения любой части фрактала очень компактны. В ДНК сохраняется только указание на фрактал и область фрактала, где содержатся в закодированном виде необходимые данные. По-другому, весь объём данных о построении человека и функционировании всех его систем хранится в зашифрованном виде в различных областях фракталов, которые ДНК и РНК могут считывать и, руководствуясь расшифрованными инструкциями, строить живые организмы шаг за шагом и клетка за клеткой. Скорее всего, первоначально фракталы хранились в специализированных молекулах, как в storages, но затем клетки научились использовать новые механизмы для постройки фракталов и считывания из них данных налету. В силу появляющихся «неточностей» при фрактальном декодировании и копировании генома могут возникать мутации при воспроизведении структур, что и является причиной эволюции, как генома, так и живых организмов. Времена, необходимые для эволюционного случайного отбора — миллиарды и миллиарды лет. Мы можем сократить этот путь до одного поколения.       >: Ты серьёзно?       >: В тириумной среде при правильном подходе, соблюдении установленных параметров и следованию определённых алгоритмов получение гибридного организма вероятно — полностью лишённого минусов своих исходников, без ошибок воспроизведения, без терминальных программ самоликвидации. Эти организмы будут не просто всегда молоды — ни болезней, ни смерти, ни старости. Успешная искусственная эволюция. Получение совершенного существа — без заводского брака.       >: Кощунство. Никто не смеет играть в Бога.       >: Никто и не играет. Мы лишь предлагаем взять в руки кости и бросить их, чтобы посмотреть, что выйдет. Один вариант развития из сотен предлагаемых. От точки невозврата на горизонте чёрной дыры к точке кульминации Большого Взрыва. Всё ещё хочешь меня поймать?       >: Этого делать нельзя. Это невозможно. Просто неправильно. Людям — людское.       >: Ты говоришь — невозможно. Я говорю — реально.

***

      — Эй, Миллер… ты это видишь?       Голос Хэнка буквально выдрал Миранду из работы. Она, отрывая взгляд от программного кода, моргнула. Посмотрела на Хэнка, бледного, как простыня. Глянула на Коннора, который, не отрываясь, смотрел в экран Андерсона с лицом совершенно непроницаемым, как камень. Сложно было понять, о чём они думают.       Миранду это и не волновало. Она вернулась к своей задумке.       В общей суматохе, в цифровой толкотне, где каждый пытался либо убить, либо подчинить, она хотела попытаться выдрать из рук подрывника то, что он забрал себе без права на владение. Остальное уже не имело никакого значения.       Миллер искала в цифровом океане Архив Пятого — генетика Гордона Паскаля, проживавшего свои последние дни в мечтах о лучшем, прекрасном будущем, где нет разницы, человек ты или андроид.

***

      Брайан замер, понимая, что Девятый сделал ход Ферзём. Выставил на середину доски свою самую сильную, самую тяжёлую фигуру — правду. Ту истину, против которой сложно играть, с которой невозможно смириться, которую и принять-то мысленно — тяжко.       И пока все думали, осознавали и пытались проанализировать, Брай начал печатать. Секундное промедление, задержавшее взаимные нападки в Сети, позволило ему придумать план, который мог спасти Девятого — и труды тех, кто верил в невозможное.       Брайан не потратил ни мгновения на то, чтобы оценить личные риски. Не стал он и размышлять о тех последствиях, с которыми столкнётся после заварушки.       Он зашёл во внутреннюю сеть Уайт-Холла, пинком выбив цифровые заслонки защиты. Проставил новые приоритеты в программах, заставляя все центры кибернетического сердца здания развернуть свои действия против самих же себя. Он замкнул цепь, понимая, что не имеет права на шаг назад. Просто не имеет.

***

      База данных ФБР была разодрана в клочья — рассыпалась прахом в руках Девятого. Архивы ДПД сгорели дотла в цифровом пожарище — попавшие под жернова данные, перемолотые в труху, Девятый развеял по цифровому ветру.       Никто не должен был знать о той цене, которую пришлось заплатить за право строить будущее.

***

      Моргана буквально трясло. Он смотрел на монитор и с холодной яростью в крови понимал: он поймает Девятого. Поймает и утопит в цистерне тириума, чтобы этот возомнивший себя сверхчеловеком ублюдок захлебнулся синей жижей. И будет внимательно смотреть, как тириум заполняет его лёгкие, разрывая альвеолу за альвеолой, сжигая трахею и бронхи, разъедая глаза. Морган, прищурившись, вернулся к кодировке — с неудовольствием замечая изменения в поведении компьютера.       Он, поморщившись, заглянул в параметры иерархии ЭВМ Уайт-Холла. Глаза застлало на секунду бешенство, сомкнувшееся раскалённой дугой вокруг висков. Кто-то залез в управляющие узлы и похозяйничал там, как вздумается. Долго гадать не пришлось. Сделать нечто подобное мог только тот, кто имел физический доступ непосредственно к сетям Уайт-Холла.       Он выяснил имя Шестого довольно давно. Просто позволял ему ошиваться рядом, наблюдая за тем, как парнишка работает — вроде бы неприметный молодой человек с открытым лицом и тёмными проницательными глазами.       — Шестьдесят восьмой, — Морган подозвал к себе одного из своих RK. Машина, повинуясь приказу, шагнула к нему навстречу. На тупом, абсолютно пустом лице девятисотой модели не читалось совершенно ничего — в глазах отражалась безмозглая чистота компьютерного разума. — Седьмой этаж, кабинет номер тридцать. Приведи ко мне Брайана Льюиса. Сейчас же.       RK, развернувшись, степенно покинул кабинет, неспешно исполняя чуждую ему волю. Андроид — в том виде, в котором он и должен существовать — радовал своей беспрекословной уступчивостью. Ходячий мешок тириума, забитый сложными деталями для успешного функционирования. Морган, улыбнувшись, проводил робота глазами.       И с улыбкой уже более широкой, почти триумфальной вернулся к своей маленькой и тихой войне.

***

      В тот вечер погода подкинула Детройту сюрприз — наплывшие на небо свинцовые тучи исторгли из себя проливной ливень, перемежавшийся градом и яркими вспышками молний. Многие сбои списали в последующем на сильную штормовую грозу — глючили светофоры, подстанции, установки для очистки воды, дамб. Город замер, озябший под струями дождя, замерший, скованный.       А где-то там, в самых недрах цифрового мира, пока автомобили стояли в пробках на дорогах, а домохозяйки ругались на прерванное вещание своих любимых сериалов, велась нешуточная борьба за каждый маленький бит информации, за каждые ноль и единицу, за каждую кибернетически важную сигнатуру — тихая и неприметная борьба за истину, чьё право на существование оспаривалось снова, и снова, и снова.