Detroit: reversal Algorithm

      Дверь надрывно скрипнула, закрываясь за спиной. Рид, морщась от неприятного звука, шагнул вглубь кабинета.       — Чего тебе? — Фаулер самозабвенно копался в бумажках, как довольный навозный жук, нашедший с его точки зрения потрясающую кучу дерьма. Может Джеффри и был когда-то хорошим копом, но ежедневная бумажная волокита давно превратила его в бюрократическую мумию. Жалкий способ закончить карьеру, вопреки высокому статусу должности.       — По делу Смита, — Рид не стал ходить вокруг да около. Подойдя к столу босса, разложил перед ним собранные документы. — Удалось подтвердить, что тот же самый внедорожник, на котором сбили прокурора, видели у дома Коллинзов. В день погромов в Оук Парке камеры засняли большой чёрный джип, припаркованный в противоположной от парка стороне.       — Кому принадлежит? Номера так и не выяснили? — Джеффри, оторвав взгляд от стола, снял с носа очки. Скучающее лицо переменилось, наполнившись интересом. — Откуда информация?       — Агенты бюро поделились своими наблюдениями. Их наработки оказались полезными и нам удалось сопоставить показания очевидцев. Уже от них отталкивались, когда вычисляли машину. По итогу смогли даже частично воспроизвести маршрут внедорожника.       Рид говорил правду, пусть и не всю. С некоторыми данными ему помог Морган. Передвижения автомобиля действительно были зафиксированы и действительно могли быть вычислены до стартовой позиции. Скотт даже приготовил соответствующий формуляр, идеально его заполнив. Риду оставалось только использовать вверенную информацию по назначению.       — Джип стартовал от Башни Киберлайф в двух случаях из трёх, — условно, Гэвин Моргану не верил. Однако прежде, чем идти к Фаулеру на ковер, предусмотрительно проверил информацию Скотта. Она казалась достоверной. Хотя, этот весомый критерий перестал играть важную роль — одни и те же факты при разной интерпретации воспринимались зачастую вариативно. Истина исчезала, когда речь заходила об удобстве заинтересованных лиц.       Фаулер, надув губы в задумчивости, просмотрел разложенные на столе бумаги. По и так недовольному лицу промелькнула тень разочарования.       — У андроидов есть мотив, — Рид постучал пальцем по столу, как бы добавляя своим словам веса. — Причём очень очевидный. Учитывая, что они практически никак не могут взаимодействовать с нашим миром в рамках правового поля, не мудрено предположить, что недовольные нашли иной способ высказать точку зрения.       — Не слишком ли? — Джеффри, откинувшись на спинку большого боссовского кресла, начал пожёвывать душку очков. — Они выцарапали своё право на существование буквально кровью. Положение и так шаткое, вряд ли бы кто-то решился на вопиющий акт агрессии. Одно дело бить витрины и жечь покрышки на баррикадах, совсем другое — насмерть задавить высокопоставленное должностное лицо.       — Их там так много, что наверняка найдётся пара-тройка сорвиголов, не подчиняющихся даже здравому смыслу, — тут Рид говорил искренне. — Учитывая, что с ними и сейчас обращаются как с мусором, отсутствие реакции властей на появление Девятого могло спровоцировать нескольких буйных андроидов на необдуманные шаги.       — Вполне обдуманные, если уж на то пошло, — Фаулер мялся. Его можно было понять. Никто не хотел лишний раз совать нос в дела синекровых ублюдков.       — Мы должны хотя бы проверить этот вариант, — Гэвин пожал плечами. — Все основания для того, чтобы войти в Башню, имеются. Если вдруг окажемся правы…       — Нарвёмся на крупные проблемы, — Фаулер закончил фразу, не дав Риду продолжить. — Но ты прав, проверить стоит. Займись, я обеспечу ордер.       Довольный результатом, Гэвин коротко кивнул и, собрав документы со стола начальника, поспешил покинуть кабинет. Он не торопился сломя голову кидаться к Башне, и уж тем более не педалировал грядущие события. Намерения Моргана казались кристально ясными и, к собственному сожалению Рида, вполне оправданными.       Скотт хоть и был чудовищем, но действовал масштабно, эффективно и принципиально. Он не нянькался с андроидами, не рассматривал их как часть общества, даже не пытался подыграть всеобщему хайпу вокруг синекровых. И в этом его с Ридом видения стопроцентно совпадали.       На секунду задержавшись в кафетерии, Гэвин вспомнил о Спенсере и его мамаше. Методы решения проблем у Моргана были убийственными и до отвратительности аморальными. С другой стороны, от смерти Коллинзов мир никак не обеднел. Зато прибавилось дельной аргументации в борьбе с андроидской нечистью. На фоне беспредела псевдолюдей у корпорации могла найтись весомая причина для их ликвидации — тотальной, бескомпромиссной, полной.       А такой исход событий лично Рида устраивал. Да, люди в целом оставались сволочами и, мягко скажем, недалёкими идиотами. Но до появления в мире механизированных помощников у человечества существовал хотя бы призрачный шанс на развитие. Когда андроидами начали заменять простое людское тепло, когда истинное желание творить исчезло под гнётом искусственного интеллекта, когда люди лишились стимула для роста — вот тогда и именно тогда началась война между двумя видами.       Помявшись немного, Гэвин нехотя признал, что в каком-то смысле восхищается действиями Моргана. Бездушный урод шёл по головам, но цель преследовал правильную. И, возможно, эта цель оправдывала используемые средства.       Он размышлял о Скотте и его методах не меньше четверти часа, попивая кофе. Мысли текли в голове плавной рекой и Гэвин, вдруг ощутивший полный душевный покой, иронично признал, что в дальнейшем будет помогать Скотту не без толики удовольствия.       Толкотня в павильоне становилась больше. Рид, то и дело припадая к горячему кофе, не без интереса стал наблюдать за снующими из стороны в сторону работягами в черных спецовках. Они перебрасывались между собой громкими отрывистыми фразами, перетаскивая огромные чёрные коробки от центрального входа к глубинам здания.       — Эй, а что происходит? У нас какое-то новоселье? — заприметив вошедшую в кафетерий Пен, Рид махнул ей рукой в приветствии. — Привет, кстати.       — Это новые сервера, — пышнотелая дежурная со смуглой кожей и красивыми испанскими чертами лица лучезарно улыбнулась Гэвину. — Сегодня весь день будут устанавливать аппаратуру. Не слышал, что ли? Департамент перезаключил контракт с Киберлайф, так что мы пока будем без андроидов, но с новыми навороченными компьютерами и системами слежения.       — О как, — протянул Рид, вглядываясь чуть более критично в гигантские коробки.       — А ты думал, — Пен, ухмыляясь, нажала на кнопку кофейного автомата. Спустя секунду аппарат загудел, изрыгая из себя коричневую жижу, пахнущую сладостью. Очевидно, горячий шоколад. Рид считал, что сие пойло было слишком жирным даже для его закалённой поджелудочной железы. — Эти прохвосты своего не упустят. Джеффри тут с самого рассвета околачивался, переговариваясь с менеджерами корпорации. Никто не хотел пересматривать условия контракта, тем более что они были выгодны только для Киберлайф. Видимо, у них там кто-то спятил, так как где-то с месяц назад Фаулеру предложили почти райские условия нового договора. Наш милый Босс все уши мне прожужжал о предстоящих нововведениях.       Рид хмыкнул, не став никак комментировать полученную новость. После пары уроков от Моргана, Гэвин на всю жизнь усвоил — Киберлайф верить нельзя. Ни под каким предлогом и ни при каких обстоятельствах корпоративные выродки не были способны проявлять человеческую нравственность. Как истинные капиталисты, они последовательно и методично работали, либо чтобы заработать больше денег, либо чтобы обеспечить себя большей властью.       Фаулер хоть и не был семи пядей во лбу, но на простачка точно не походил. Видимо, его вполне устраивали условия, которые диктовала корпорация. Рид бы не удивился, узнав, что Джеффри в обмен на техническое сопровождение обязался исполнять для Киберлайф некоторые специфические, а может даже противозаконные услуги. Упрекать за это тоже бы не стал. В конце концов, спорить с мультимиллиардной долларовой аргументацией, подкреплённой коррумпированными чиновниками, не мог никто — даже служитель Фемиды.        Оценив ироничность ситуации, Рид залпом осушил бумажный стаканчик, где-то в глубине души ощущая смутное ликование.       Приятно осознавать, что продажность — универсальна и стопроцентно пропорциональна уровню оказываемого извне давления. Подобного рода заключение снимало с Рида персональную ответственность за личные грешки и в каком-то смысле оправдывало его кооперацию с Морганом.       И подписанный контракт с дьяволом переставал пугать мрачными перспективами, а буквально превращался в трамплин — карьерный, финансовый и личный.       А разве можно таким пренебрегать?

***

      — Брешешь и даже не стесняешься, — Хэнк, зевнув, уставился на табло. Плавное скольжение лифта убаюкивало. — Ты что думаешь, я не понимаю, что вы не о вечернем кино спорили? Да, у Миллер очень размытые понятия о морали, но вывести её из себя довольно сложно. Тут нужен талант, которым ты не обладаешь.       Коннор молчал. Выглядел серьёзным и сосредоточенным, будто собирался взять винтовку и перестрелять с крыши половину Детройта. А может и весь Детройт. Его недоброе настроение слегка Хэнка пугало.       — Я попросил её не усердствовать, пытаясь помочь Труди, — андроид играл монеткой, ловко перебирая пальцами подбрасывал четвертак в воздух и снова его ловил. — Это та прикованная к креслу, которую мы видели после игры в шахматы. Милая девушка, но…       Он осекся, прикусив язык. Хэнк, слегка выгнув одну бровь, с грустью вспомнил их первый разговор в лифте дома Мореля. Тогда Коннор что-то упоминал про пессои и Гаргантюа. Дело казалось пустячным.       — Но что? — Андерсон должен был уточниться. Пока Миранда на пару с Джудс колдовали над архивами, им требовались тишина, время и — защита. Хэнк готов был списать свою тревожность на прогрессирующую из года в год паранойю, однако подозревал, что в этот раз опасения были полностью оправданы. И пусть никто не понимал, чем сейчас были заняты кибернетические мозги Аманды, всё могло измениться в один миг.       И тогда вряд ли даже сорок пятый калибр мог помочь огородить Миранду и Джудс от беды.       — В процессе она может получить определённого рода повреждения, которые в свою очередь могут привести к пагубным последствиям. Я попросил Миранду отказаться от задуманного, — четвертак взлетел до потолка кабинки с яростным звоном. Хэнк, проводив монетку глазами, присвистнул.       Хотя бы стало понятно, отчего андроид стал таким дёрганным. Проблемы с подружкой.       — И что, ты прям вот так ей и сказал, мол, не нужно поджаривать себе мозги ради чужого блага? — Андерсон невольно захихикал, представляя себе треснувшую от возмущения морду Миллер. Сам он, конечно, уже понимал, что Коннор был склонен принимать иррациональные решения.       — А как ещё я должен был это сказать? — поймав монетку, Коннор сжал её в руке. В голос проникло едва сдерживаемое волнение. Примерно так напарник верещал, когда уговаривал продолжить дело о девиантах в позапрошлом году вопреки указаниям федералов.       — Как угодно, но не так, — Хэнк все же рассмеялся, хватаясь за живот. Всё бы отдал, чтобы посмотреть на пропущенный скандал с попкорном и колой в обнимку. — Ты попытался отдать прямой приказ тому, кто в принципе не умеет подчиняться. Она же двадцать раз говорила, что имеет проблемы…       — … проблемы с субординацией, да-да. Мне что, нужно было издалека намекнуть? Суть дела бы не поменялась. Да и результат, пожалуй, тоже.       — Слушай, для машины, которая умудрялась разбалтывать слетевших с катушек андроидов после перестрелки или погони, ты порой проявляешь просто запредельный уровень глупости. Или, когда речь идёт о Миллер, всё? У самого мозг спекается?       Хэнк открыто забавлялся, наслаждаясь процессом. Коннор, правда, перестал смущаться и краснеть, зато не по-детски злился, стоило только ткнуть пальчиком в сторону Миранды. Вот и сейчас он открыл рот, чтобы изречь некую гипотетически весьма неприятную тираду — его перебил звоночек остановившегося лифта.       — Приехали, — Хэнк, подняв указательный палец вверх, улыбнулся. Андроид, махнув рукой, шагнул в сторону разъезжающихся створок.       — А не пошёл бы ты к черту, — короткий ответ, брошенный с обидой и непониманием, звучал как ребячий бубнёж. Очевидно, задетый за живое, Коннор стремительно вышел из кабинки, шагнув в уже привычный уютный холл квартиры Мореля.       Хэнк, мгновенно потеряв былой запал, с некоторым внутренним надрывом признал, что перегнул палку. Судя по реакции восьмисотого, ссора с Миллер имела недвусмысленно большое значение. Конечно, хотелось бы узнать о чём шла речь, но Андерсон полагал, что теперь совершенно точно не сможет выдавить из напарника даже отдалённых намёков.       — Какого… — Коннор ругался редко, а если и ругался, то грубее слова «чёрт» ничего не употреблял. Причём чем сложнее становилась ситуация, тем более высокий уровень самоконтроля демонстрировал андроид. За редким исключением.       Хэнк и сам оторопел, когда увидел мельтешащих по квартире Мореля людей — в униформе, собирающих вещи по коробкам, снующих из стороны в сторону с рулонами пупырчатой плёнки и скотчем. Ловко упаковывая всё, что не приколочено, в аккуратные ящики, уборщики резво опустошали просторную гостиную.       — Дженна собиралась продавать квартиру? — Коннор обратился к Хэнку вполголоса, без особого энтузиазма наблюдая за странной круговертью вокруг.       — Нет, не думаю, — Андерсон, хмурясь, пытался выудить из головы воспоминания об оформленных протоколах. Квартира Мореля не находилась под арестом, но фигурировала как место нераскрытого преступления. Чисто технически она считалась опечатанной и временно числилась на балансе ДПД.       Теряясь, Хэнк прикусил нижнюю губу. Мимо к лифту, гружённые тяжелым скарбом, прошествовали трое. Андерсон, шатнувшись в сторону, безоговорочно уступил широкоплечим грузчикам место. К ним претензии предъявлять было бесполезно. Проводив пыхтящих мужчин взглядом, бегло оглядел всю гостиную в поисках лица, руководившего сим странным оркестром.       Лишь один человек в просторной уютной комнате маялся ничегонеделанием. Стоял в сторонке, смирно лицезрея суетливо шевелящихся работяг. Когда Хэнк его увидел, едва удержался от соблазна вскрикнуть «Бинго!»: старичок в пиджаке с заплатками на локтях выглядел как постаревший дядюшка Марти Макфлая, так что Андерсон сразу признал в нём своего клиента.       — Эй! Эй, уважаемый!       Он без оглядки окрикнул очкастого, в меру истрёпанного жизнью ботаника. Махнул рукой в воздухе, привлекая к себе внимание. Хмурый старичок, до сих пор пребывавший в состоянии глубокой задумчивости, даже подпрыгнул, услышав громкий бас Хэнка. Фыркнув от возмущения, Андерсон зашагал навстречу незнакомцу. Коннор следовал рядом, внимательно оглядываясь по сторонам.       — Эй, вы чего творите! Это место преступления, никто не имеет права даже заходить сюда без ордера. Вы вообще в курсе, что совершаете преступление?       Кажется, фраза очкастого не задела. Напротив, он широко и простодушно улыбнулся, сверкая лысеющей макушкой, обрамлённой ворохом небрежно уложенных седых волос.       — А, детектив Андерсон! Не думал, что встречу вас при таких обстоятельствах. Меня зовут Эммет Грин, я, с позволения сказать, адвокат.       — Чей? — Хэнк с недоверием разглядывал собеседника, наблюдая за быстрыми движениями Грина. Последний, похлопав себя по карманам, выудил из одного помятый конверт, подавая его копам.       — Корпорации Киберлайф.       Хэнка передёрнуло.       — Не думал, что корпорация нуждается в защитниках, — признался Андерсон честно, тут же отметая прочь вопрос о подозрительной осведомлённости очкастого. Если мистер Грин говорил правду, то фамилия Хэнка совершенно точно была ему известна. Только вот за каким перепугом ищейки Киберлайф так расторопно вторглись в квартиру Ноа?       — Лучшая защита… — Грин ткнул пальцем в бумаги, которые Хэнк выудил из конверта. Беглого взгляда хватило, чтобы разогнать по венам бешеную дозу адреналина. В руках Андерсон держал судебный протокол, согласно которому всё имущество Мореля, в том числе квартира, отчуждалось в пользу корпорации.       Со злости Хэнк непроизвольно прикусил язык.       — Подписано судьей Ламберт, так что вам известно, куда обращаться, если департамент захочет подать жалобу, — Грин, продолжая миловидно улыбаться, щурился сквозь толстые линзы очков. — Семью мистера Мореля уже уведомили.       «…На основании представленных сторонами доказательств установлено, что ответчик не исполнял долговые обязательства, уведомления о погашении задолженности направлялись неоднократно; возражений и заявлений о реструктуризации долга не поступало…»       — Чушь какая-то, — Хэнк смял письмо в бумажный шарик, давясь возмущением. Коннор, сохранявший молчание, хмуро пялился на Грина. — У Мореля не было никаких долговых обязательств.       — Вы уверены? — Грин, подтянув очки на нос, пожал плечами. — Детектив Андерсон, прошу вас снова проверить данные о Ноа. Если вы не знаете, что у него были долги перед корпорацией, может быть, вы и его смерть интерпретировали неверно?       Хэнк раздражённо хмыкнул, опуская плечи. Как это, блин, было удобно — изъять квартиру Мореля вместе со всеми пожитками ровно тогда, когда след Девятого перестал быть цифровым фантомом. В принципе, пожалуй, стоило ждать чего-то подобного. В Киберлайф умели оказаться в нужном месте, в нужное время. Оставалось только догадываться, каким именно образом корпоративные мрази так удачно подгадали с моментом.       Хэнк выбросил в сторону скомканное постановление. У судьи Ламберт была своя репутация и Фаулер совершенно точно не захотел бы спорит с её решением. Значит не стоило даже надеяться на справедливые переговоры.       — Можете не беспокоиться, это всего лишь копия, — прокомментировал Грин грубый жест Хэнка.       — А вещи? Они являются уликами в расследовании, вы не можете вот так просто изъять все вещи Мореля.       — Согласно подписанному Ноа контракту, который, к слову, имеет пожизненное действие, все интеллектуальные наработки мистера Мореля являются собственностью корпорации и не могут быть использованы третьими лицами, — Грин, спрятав руки за спину, с грустью поджал губы. — Всё, что сейчас находится в квартире, является собственностью Киберлайф согласно протоколу суда. Ваше расследование никак не касается собственности корпорации, следовательно, вы не имеете юридического права распоряжаться вещами компании даже в целях расследования. Конечно, это подлежит обжалованию.       — Как же, — Хэнк судорожно пытался сообразить, что делать. Мимо продолжали сновать грузчики с коробками, набитыми до отказа всякой всячиной — в твёрдых картонных ящиках Хэнк видел книги, записи, старые фотографии.       — Мне жаль, — Грин пожал плечами. — В этом случае вы и правда ничего не можете изменить.

***

      — Супер!       Они подняли руку — совершенно синхронно, вместе. Достаточно высоко и достаточно быстро. Миранда, улыбнувшись, помахала ладонью. Вместе с ней с зеркальной точностью движение проделала и Труди. Она училась. И училась очень быстро, чем бесспорно радовала Миллер. И Маркуса.       Последние дни выдались интересными и насыщенными. Джудитт продолжала приводить Аманду в порядок. Заходила в процессорную комнату и возилась с утра до ночи над полусферами, отлаживая системы приводов, производя ручную диагностику каждого сегмента огромного механизма. Миранда ей помогала, хотя большую часть свободного времени проводила рядом со своей новой подопечной. Маркус не без удовольствия помогал Миллер, чем мог.       К собственному удивлению, он был вынужден признать, что наслаждается людской компанией. Видимо слишком долгая жизнь в изоляции с собратьями действовала на психику угнетающе. Маркус понял это, только когда начал плотнее общаться со своими гостьями. Глоток свежего воздуха, который они привнесли в его равномерную скучную жизнь, стал благословенным шагом к восстановлению истончившихся до предела душевных сил.       Джудс и Миллер были веселыми, открытыми, очень ненавязчивыми. Скорее учёные-инженеры, нежели менеджеры-бюрократы. Какое-то время Маркус пытался от них максимально дистанцироваться, пытался внушить себе, что обязан быть холодным и беспристрастным. Суровая правда, однако, быстро его отрезвила — с людьми было слишком весело и слишком интересно, чтобы кто-то в здравом уме мог сознательно игнорировать их компанию.       Маркус довольно плотно сдружился с Мирандой за неделю близкого общения. Вначале их разговоры ограничивались техническими нюансами работы с Труди. Миллер местами помогала андроидам управляться с довольно сложными аппаратами, интегрированными в саму Башню, поэтому темы их бесед быстро расширились до общебытовых. Уровень доверия рос, и Маркус быстро забыл, что имеет дело с человеком, обыгравшим его в шахматы.       — Нужно теперь поднять вторую руку, — произнесла Миранда, глянув на Труди. Та, словно в зеркало, посмотрела на свою проводницу. Их губы складывались в слова синхронно, а голоса звучали в унисон. Оказалось, что у андроида был великолепный женский альт, приятно звучащий на низких нотах.       — Не переусердствуй, — Маркус, поднявшись с кресла, протянул руку Миранде. Он и сам не хотел бы прерывать сеанс, но человеческий организм нуждался в коротком промежутке восстановления. Миллер и так себя не щадила: спала мало, работала много и почти до отказа. Всегда действовала так, будто боялась чего-то не успеть или не доделать.       — А хотелось бы, — призналась Миранда, снимая с уха нейронный трансмиттер. Маленькое хромовое тельце аппарата сверкнуло в её пальцах холодной искоркой. Труди, лишившись нейронной поддержки, медленно опустила руку на спинку кресла. Её тело всегда безвольно обмякало после разрыва синхронизации.       Но прогресс был, и он был огромен. Маркус покривил бы душой, если бы попытался отрицать успехи Миллер. Судя по показателям последней технической проверки, проводимость нервных узлов Труди действительно восстанавливалась. Медленно, но, верно. Миранда, ознакомившись с пятью первыми сканами центральной нервной системы подопечной, удовлетворённо заметила, что наблюдаемый рост имеет геометрическую прогрессию, весьма чувствителен к изменениям системы, а значит и к принимаемой нагрузке.       Учитывая, что первой победой оказался сдвинутый в сторону палец Труди, дальнейшее восстановление двигательных функций воспринималось почти как чудо. И Маркус подозревал, что так оно и есть. Вероятно, в какой-то момент кто-то из андроидов и сам попытался бы помочь бедолаге схожим образом. Однако, когда этот момент наступил бы — в обозримом будущем или не очень — сам Маркус сказать не мог.       — Ещё успеете, — он подхватил трансмиттер из рук Миллер, пряча его в карман. Миранда благодарно кивнула, закрывая глаза. Каждая сессия сопряжения давалась ей с трудом, но связь крепла и становилась стабильнее. Судя по всему, человеческий организм обладал высоким запасом прочности и был достаточно адаптивен даже под давлением колоссальных умственных и физических нагрузок.       — Ты, пожалуй, прав, — Миллер, часто-часто заморгав, поднялась с кресла, слегка пошатываясь. Маркус, наблюдая за прогрессом, не без удовольствия подмечал, что побочных эффектов от сопряжения становилось всё меньше.       — Джудитт не хочет взять перерыв? — он поинтересовался планами Ким из чистого любопытства. Её манера работать могла вызвать зависть даже у андроида. Лаборантка следовала чёткому распорядку и правилам, работала придерживаясь расписания и всегда доводила начатое до конца.       — Она не спрашивает моего разрешения или совета, когда дело касается Аманды, — Миранда, поправив одежду, забрала у Маркуса трансмиттер. Мешковатый костюм из плотного флиса, который Миллер носила последние несколько дней, покрылся едва заметными пятнами тириума. — Причём я подозреваю, что квалификация Джудс в вопросе настройки ВМ в скором времени превысит мою. Она молодец.       Маркус улыбнулся. Джудитт действительно была молодцом.       — Я, пожалуй, займусь вопросами Эми. Она давно просила меня пересмотреть расписание, никак руки не доходили. Поток посетителей Башни растёт, нужно освободить несколько новых аудиторий.       — Расширяете список предметов? — Миранда была в курсе всех последних изменений, которые касались интеграции школьных уроков в быт андроидов. Образовательные программы, много лет ориентированные на плотный симбиоз технологий и людей, дали трещину, когда девиантов лишили права на взаимодействие с учебными заведениями. Правда скорость восстановления почти разрушенного симбиоза оказалась на удивление высокой: школьные учителя и университетские преподаватели с таким энтузиазмом приводили на лекции своих подопечных, что Маркус частично начал воспринимать Башню как некий образовательный фонд по внеклассным занятиями.       Молодые умы юношей и девушек, чуть менее зашоренные ярлыками, податливо подстроились под нововведение. Эми утверждала, что и андроиды, вовлечённые в работу с детьми, показывали лучшие результаты психологических тестов на адаптивность.       Удивительно, но девиантам были нужны люди — для устойчивого развития.       — В каком-то смысле, — Маркус увёл взгляд в сторону, задумавшись о предстоящем дне. Он обещал быть богатым на новые знакомства и возможности. — Работаем над усложнением схем коммуникации. Когда в Башню впервые пришли дети, перспективы были слишком размыты, чтобы я мог полностью оценить потенциал зарождающихся отношений.       — Дети — это всегда разговор о будущем, даже в вашем случае, — Миранда занялась комфортом Труди. Поправила её одежду, накинула повыше плед. Буднично проверила скорость передачи импульсов в кибертеле, довольствуясь результатами. Труди научилась улыбаться, поднимать голову, моргать в ответ. Она трудилась, и её упорство пробуждало в Маркусе надежду. — Хочешь изменить будущее, всегда начинай с детей. Учи их смотреть на мир открыто, непредвзято и — главное — раззадоривай их любопытство.       Маркус улыбнулся, замечая с какой благодарностью и добротой Труди смотрит на своего нового, очень странного, очень непонятного опекуна. С Мирандой не бывало скучно, никому, даже андроиду, прикованному к креслу. Она с неподражаемой лёгкостью вела беседы на разнообразные темы, даже если речь шла о каких-то скучных, совершенно банальных вещах.       Наверное, благодаря этому таланту Маркус так быстро привык к обществу Миллер. Более чем, он начал ценить это общество и всё чаще ловил себя на мысли, что любому другому способу провести свободное время предпочтёт разговор с Мирандой.       — Ты рассуждаешь так, потому что веришь в лучшее будущее, или потому, что считаешь детей хорошим рычагом для манипуляции? — он хитро прищурился, пытаясь угадать, о чём думает собеседница. Чаще всего он хорошо понимал мотивы людей, но — не Миранду. Иногда она его пугала, иногда — восхищала, но никогда не вызывала ощущения однозначности.       — Знаешь почему стопроцентно воспроизвести чьё-либо сознание невозможно, Маркус?       Выпрямившись, Миллер пару раз моргнула, будто прогоняя остатки сонливости. Она явно не ждала прямого ответа, да и вряд ли кто-то смог бы вообще его сформулировать.       — Потому что в этом мире существует принцип индетерминизма, — вдруг изменившись в лице, Миранда чуть опустила голову, улыбаясь едва заметно. — Он в буквальном смысле отрицает познавательную значимость причинного объяснения в науке. В природе существует чудаковатый, магический, необъяснимый феномен голой и абсолютной случайности — в механизм которой мы не можем заглянуть, потому как никакого механизма нет, нет ни причины, ни следствия, ни даже самого объекта. Сознание уникально, потому как является плодом случайного многообразия сосуществующих вместе волновых функций, коллапсирующих, рождающихся, прогрессирующих. Вот пусть и ответом на твой вопрос послужит тот же принцип: нет никакой разницы, почему я действую так или иначе. Главное действую, разве нет?

***

      — Ах ты ж чёртова дрянь, железяка упрямая, я тебя всё равно сдвину к чёртовой матери с этого грёбаного места, ржавый ты кусок металлолома! — Джудс, потянув за рычаг, повисла на нём всем доступным весом. Монтировка, вбитая между направляющими и гусеничными приводами полусфер, шатнулась, но с места не сдвинулась.       — Ты на что так ругаешься?       Голос Миллер донёсся до Джудс издалека, слегка приглушённый парами тириума. Золотые облака, сверкающие искорками отдельно разогретых кристаллических гранул, скрадывали шумы не хуже звукоизолирующих материалов. Джудитт, сдунув с мокрого лба прядь волос, отпустила монтировку.       — Что-то ты в этот раз долго. Я битый час пытаюсь сдвинуть этот ряд, но стопорит то в одном сегменте, то в другом. Такое ощущение, что вся конструкция за год просто покрылась каким-то адским слоем грязи. Бесит.       Со злости ударив кулаком по монтировке, Джудс завыла от боли. Стоящий ряд полусфер приятно пульсировал золотом.       — До отключения в потолок был вмонтирован подвесной кран с люлькой, для быстрого передвижения по стенам камеры и удобства ремонта, — Миллер начала говорить громче, прыгающим шагом приближаясь к Джудс. — Сами ряды подвижны только вертикально, спиральные движения можно регулировать, но они ограничены одним измерением направления. Судя по всему, кран и пандус убрали после отключения Аманды, чтобы никому в голову не взбрело копаться в её механизме.       — Ублюдки чёртовы, а нам что делать? — Джудитт пыхтела и злилась. Застрявший ряд вычислительных элементов пришлось временно отключить от системы, чтобы не допустить перегорания кибернетических ядер. — Ну ладно здесь, мы хоть подойти можем, благо геометрия моста позволяет. Но есть ещё как минимум четыре ряда, дышащих на ладан. К каким-то подобраться получиться, к каким-то — только нырять в тириум.       Миранда, придирчиво оглядывая бассейн сияющего охладителя, остановилась рядом с Джудс. Поджав губы, перевела взгляд к разбросанным под ногами Ким микросхемам и инструментам.       — А это что?       — Домашняя работа.       Джудитт, отерев лицо от пота, опустилась на колени, оглядывая раскиданные детали. Периодически она позволяла себе отвлекаться от обслуживания Аманды, переключаясь на задачу чуть более творческую.       — Любопытно, — Миранда, присев рядом на корточки, обвела пальцами пару перепаянных плат. — Тонкая работа. Похоже на некий вариант генератора магнитного поля.       — В каком-то смысле так и есть, — Джудс, нахмурившись, попыталась успокоиться. Её всё ещё злила собственная неспособность побороть пару упрямых редукторов. — Хотела попробовать собрать некий защитный экран для андроидов, который бы мог если не полностью, то хотя бы частично уменьшить влияние электромагнитных волн Аманды на их функциональность.       — Недурно. — Миллер, казалось бы, приятно удивилась. Впервые она предстала перед Ким в образе упорно думающего инженера, смотрящего на физические части ещё не существующего, абсолютно гипотетического предмета. — А есть какие-нибудь наработки по вопросу? Схемы, с которыми можно ознакомиться?       — Да, пара зарисовок, — вздохнув грустно, Ким покачала головой. — Просто на бумаге, никаких компьютерных расчётов, никаких симуляций. Честно говоря, я большую часть времени убила сегодня на этот кусок дерьма, который не хочет работать. Какой смысл было строить такую огромную махину, если она даже от ветерка ломается?       Миранда расхохоталась. Со скрипом выпрямившись, прошла к монтировке.       — Давай вот как поступим: вначале заставим этот ряд двигаться как положено, а потом вместе подумаем о реализации твоего домашнего задания. Что скажешь?       Предложение звучало отлично. Джудитт, бросив ненавидящий взгляд на монтировку, коротко кивнула. На самом деле, она была бы рада любой помощи — в палате Аманды становилось жарко, стоял постоянный низкий гул, а в глазах рябело от переливов золота. Свихнуться от скуки бы не получилось, но вот завыть от ярости Джудитт уже могла.       — Давай, — фыркнув, она метнулась к Миранде, с особой прытью хватаясь за монтировку. — Заставим эту рухлядь работать, мать её.

***

      Миранда сдержала слово. Вэл, стягивая с шеи шарф, медленно шагала вперёд и неторопливо оглядывалась по сторонам. Она бывала в Башне Киберлайф до революции — не раз, не два, и даже не три. Вотчина корпорации оставалась передовым центром не только кибериндустрии, но и социальной жизни города — в стенах Башни проводились сотни семинаров, конференций, различных городских мероприятий, вроде ярмарок. Всего и не упомнить. Вэл всегда нравилась атмосфера, царившая в огромном небоскребе. Понравилась она ей и в обновлённой форме.       При андроидах многое изменилось. Были убраны с пьедесталов и витрин демонстративные манекены. Стало больше зеленых растений, холодная синяя цветовая гамма ковровых покрытий сменилась на чуть более теплые терракотовые тона. По включённым экранам крутились не рекламные ролики Киберлайф, а какие-то красивые заставки из фильмов о дикой природе. В центральном атриуме, обыкновенно многолюдном, стало тише — андроиды, пересекающие широкий светлый холл, не беседовали между собой.       — Здравствуйте. Вы, вероятно, Вэлари?       Вздрогнув, Вэл оглянулась, выискивая глазами обратившегося к ней. Узнала Маркуса сразу — его лицо успело за прошедший год примелькаться и даже надоесть. Высокий андроид, совершенно не похожий на буйного психопата и революционера, доброжелательно подошёл ближе, протягивая вперёд руку.       — Можно просто Вэл, — она с удовольствием ответила на рукопожатие, улыбнувшись. С удивлением обнаружила, что ладонь у андроида горячая, сильная и надёжная. Не без опаски признала за собой лёгкую панику, хотя понимала, что никаких проблем возникнуть не должно. — Миранда сказала, что Вы согласились на интервью.       — Она умеет быть убедительной, — у Маркуса были красивые глаза и невероятно обаятельная улыбка. Некоторые журналисты умудрились за прошедший год с добрый десяток раз описать модель и особенности Маркуса как андроида, так что Вэл имела некое представление о возможностях своего собеседника. Реальность, однако, превзошла ожидания и Вэл нашла Маркуса куда более занятной персоной, чем его пытались нарисовать в СМИ.       — Даже не стану спорить. Я не хотела заранее оговаривать формат интервью, надеясь, что сможем определиться с ним на месте. Что скажете?       Вэлари проводила удивлённым взглядом толпу детей, шествующую мимо — ребята в сопровождении андроида о чём-то бодро беседовали, шушукались, смеялись. Миллер говорила, что в статусе экспериментального проекта школы и ВУЗы перенесли некоторые обязательные лекции под своды Башни.       — Интерактивные сессии математики, физики, химии, истории, биологии, — предвосхищая вопрос, Маркус рукой пригласил Вэл пройти в сторону. — Мы начинали с нескольких часов в неделю. Школы соглашались вначале неохотно — никто не хотел брать на себя ответственность за жизнь несовершеннолетних школьников. В процессе стало ясно, что проводимые андроидами уроки дают достаточно сильный результат во вполне измеримых значениях. Успеваемость выросла, дети с большим интересом начали заниматься уроками. Не хочу, конечно, чтобы мои слова сейчас прозвучали как бахвальство, но нам действительно есть чем гордиться.       Вэл, следуя за Маркусом, кивнула. Как ни странно, но официальная статистика министерства образования полностью подтверждала его слова. Причём, судя по всему, прирост качественного скачка успеваемости был достаточно велик, чтобы впечатлить даже самых отъявленных сухарей — многие радикально настроенные профессора, ознакомившись с нюансами вопроса, все же пересмотрели свою итоговую точку зрения.       — Если есть твёрдый положительный результат, им не грех похвастать, Маркус, — она говорила искренне и не считала зазорным афиширование подобных заслуг. — И я тут, здесь, чтобы помочь тебе и твоим друзьям рассказать миру о том, что вы — все вы — можете даровать людскому роду. Пойми: люди склонны верить всему, что льётся из каждого второго утюга — даже если речь идёт об откровенной фальши, лжи, чуши. В современном обществе способность мыслить критически практически атрофировалась. Мы так привыкли придавать весомость и значимость совершенно бесполезным мелочам, что порой просто пропускаем мимо себя действительно значимые изменения. Так что я с радостью расскажу миру твою историю — снова, с менее привычного ракурса, более живую, в пронзительных и ярких красках. Если ты позволишь, конечно.       Маркус, пожав плечами, снова натянул на себя добрую, обезоруживающую улыбку. Вэл, не зная, как трактовать его выражение лица, хмыкнула. Миранда многое успела рассказать ей о жизни в Башне. Но даже её описание вряд ли можно было считать всеобъемлющим.       — Не будем торопить события, — андроид, обращаясь с Вэл как должно обращаться радушному хозяину с долгожданными гостями, ответил вежливо, хоть и уклончиво. — Всё по порядку.