Импульс

***

      Чёрт, чёрт, чёрт...       В груди пульсирует тупая боль. Лестер знает это чувство не понаслышке. Лёгкие разрываются и рёбра ломаются от скрипящего, дроблящего каждую косточку давления. Воздух кончается, оставляя на языке привкус металла, а на глазах — ощущение ублюдского жжения.       Он делает вздох и жмурится. Сжимает челюсти до боли, почти чувствуя, что та вот-вот хрустнет от напряжения. А потом выдыхает рвано, устало, и шагает быстрее.       Блядство.       Воспоминания роятся и мелькают перед глазами, возвращая его к одному и тому же: к тому, когда всё пошло наперекосяк. К чёртовой, и, казалось бы, безобидной игре в «Правду или действие».       Смех, нервозные взгляды, тупые шутки — идеальное разбавление атмосферы во время апокалипсиса. До того момента, пока Ноа, ни с того ни с сего, не осмелел и не выбрал «действие». И Анна, сияя и предчувствуя зрелище, дала идиотское задание: поцеловать того, кто ему нравится.       За последние месяцы он и Ноа сильно сблизились. Они говорили обо всем в перерывах между шутками. Ноа рассказывал о своём прошлом до апокалипсиса, а Лестер — о том, какими мудаками были его родители.       Они делились друг с другом многим. Ночами Ноа пробирался к нему в постель, потому что снова просыпался от вязких кошмаров, связанных с культистами или Амиром. И Лестер обнимал его так крепко, что болело тело. Но Ноа никогда не жаловался и прижимался к нему в ответ.       Или вот, на обедах Ноа сам осторожно подкладывал Лестеру те редкие сладости, что им выдавали, потому что знал, что Лестер их любит. И всегда тихо. Без лишних слов.       Лестер думал, что между ним с Ноа особая связь. Но он чертовски боялся всё испортить, поэтому всегда отшучивался, когда Ноа хотя бы немного уводил разговор в сторону его ориентации.       Он не хотел обжечься. Не хотел сжигать его тоже.       Но, конечно, Лестер мечтал. Днями и ночами думал, что, может Ноа когда-нибудь испытает к нему то же самое, что и он.       А когда Анна дала это действие, он окрылился.       Сердце тогда почти остановилось. Он даже не успел сделать вдох или позволить надежде полностью появиться в груди, как Ноа уже шагнул вперёд и коснулся губами Лэйн. Не его...       Во рту появляется привкус металла. Резко качнув головой, Лестер отчаянно пытается прогнать воспоминания, но они появляются так чётко, словно он до сих пор сидит там, смотрит на эту картину и просто улыбается. Как дебил. Чтобы никто не понял, что на самом деле в тот момент вокруг его шеи обвязали петлю и лишили кислорода.       Он захлопывает дверь в комнату чуть сильнее, чем хотелось. Кусает губу до крови, садится на кровать и сжимает волосы в руках.       — Да на что ты вообще надеялся?..       Пугается сам себя. Закрывает рот, чтобы успокоиться, и судорожно выдыхает. И в этот же момент слышит, как дверь тихо открывается.       На пороге появляется Ноа собственной персоны. Спокойно закрывает дверь и обычной походкой идёт на свою кровать. А Лестера тошнит от его спокойствия. Лестера тошнит от себя.       — Ты мог бы не хлопать дверью так сильно в следующий раз? — язвительно говорит тот.       У Лестера в душе камни, на лице — серость, а в голове — маты. Ему тут откровенно херово, а его тут упрекают.       — Ты слишком нежный, — выходит с хрипом. Он отворачивает голову и отвечает: — Сквозняк это.       — Сквозняк так не бьёт, Лестер.       — У меня особенный сквозняк, Ноа, — раздраженно вырывается из горла.       Тот фыркает и замолкает.       Тишина давит. Воздух между ними становится вязким, как густой дым. Ещё чуть-чуть, и можно услышать, как через две комнаты скрипит кровать.       Ноа откидывается на локти и бросает взгляд из-под очков.       — Ты сегодня странный.       Голос его странно выжидающий. Лестер от такого хочет выругаться или того лучше послать парня.       — Какой ты наблюдательный.       Слова падают между ними, как камни в воду. С такой же тяжестью, но быстрым затишьем.       Ноа вздыхает и приподнимается, решая что-то для себя. Делает пару шагов к нему и оказывается слишком близко.       Лестер поднимает голову. На секунду ловит этот пронзительный, прямой и анализирующий взгляд. И становится ещё хуже.       Он хочет сказать хоть что-то язвительное. Оттолкнуть, пошутить, отвернуться. Но молчит и не двигается. Не в этот раз.       Ноа смотрит долго, пристально. Слегка склоняет голову набок, заставляя дыхание сбиться — жест слишком фамильярный для такого, как он.       — Знаешь, — тихо, почти не двигая губами шепчет он, — если бы давали награду за чрезмерную палевность, ты бы занял первое место.       Лестер моргает в недоумении. Слова выходят грубее, чем планировал:       — Что?       Ноа делает ещё шаг, наклоняясь к нему, и теперь между ними остаётся только общее дыхание. Слова моментально теряются. В комнате ощущается напряжение, раскалившееся до предела.       — Ты палишься. Так сильно, что даже не замечаешь этого сам.       — Да что ты, черт возьми, несёшь… — едва выдавливает из себя Лестер.       Чужие пальцы медленно скользят по его скуле. Кожа моментально покрывается мурашками, и он замирает.       — Ты дрожишь сейчас, — хмыкает Ноа, наклоняясь ещё ниже. — От обиды. От злости. От недопонимания.       Лестер облизывает пересохшие от волнения губы. А Ноа усмехается. Сверкает своими тёмными глазами из-под очков, подцепляя те ногтем, и убирает их в сторону. Внезапно бархатно смеётся, и этим же голосом заводит в ловушку:       — Ты такой дура-ак…       Чужие губы накрывают его, и Лестер дёргается, моментально застывая, но ему не дают подумать. Ноа с нажимом проводит рукой по его шее, упирая большой палец в кадык, и кусает его нижнюю губу, вырывая стон. Проводит кончиком языка по зубам Лестера, заставляя того плавиться от жара, и смеётся в поцелуй.       Играет. Ноа с ним играет.       Его вторая рука скользит по внутренней стороне бедра Лестера, и тот задыхается, отрываясь от поцелуя.       — Хватит, — хрипит он. — Перестань играть с мной. Не смешно. Это очередное тупое действие от Анны — заставить тебя трахнуть меня?       — Разве я похож на того, кто выполняет такие задания? — с сарказмом отвечает Ноа, выгибая бровь. Но ухмылку с губ не убирает, и ладонью скользит по его груди вниз, заставляя Лестера задыхаться.       Чужие пальцы даже сквозь ткань горячее огня. Лямка серой майки скатывается с плеча Лестера, и Ноа с излишней медлительностью ведёт языком по его коже, спускаясь к бицепсу. Игриво кусает ткань, стягивая её ещё ниже. Лишь когда затвердевший от возбуждения сосок становится видно, он останавливается и смотрит хищно, второй рукой накрывая явное возбуждение парня.       Лестер неконтролируемо дергает бёдрами в его ладонь и сдавленно стонет, откидывая голову назад. Ощущает, как зубы Ноа с трепетом покусывают его сосок, и закатывает глаза.       От Ноа пахнет дешёвым мылом, чистыми вещами и чем-то солёным. Когда все эти запахи смыкаются в одно и ложатся на Лестера, тот хватает воздух через зубы, издавая свист.       А после кладёт свои руки на ягодицы Ноа, сжимая их, и чувствует блядскую дьявольскую улыбку на своей коже…       — Как думаешь, Лест, почему Анна и Лэйн всё время вместе?       — Что? — он смотрит на него через туманный взгляд и сбивчиво шепчет, не успевая прийти в себя.— При чем тут они?.. Не знаю, Ноа. Я не…я не знаю.       — Подумай.       — Сложно думать, когда мой член упирается в твою ладонь, знаешь ли.       Ноа хохочет. Намеренно давит на его пах, вырывая новый тонкий стон, и наклоняется ниже.       — Лэйн нравятся девушки, Лестер. Они с Анной встречаются. — Он почти мурлыкает: настолько сильно ему нравится то, что происходит. — А мне нравишься ты.       Лестер задыхается. Сглатывает так громко, что отдаёт в ушах. Смотрит на Ноа с широко распахнутыми расфокусированными глазами и хрипит:       — Нравлюсь? Тебе?       — Мхм…       Остальные слова теряются в воздухе, когда Ноа вновь целует его. Но теперь Лестер тоже возвращается в строй и отвечает на поцелуй с таким же пылом. Слышит первый стон Ноа и окончательно сходит с ума, ловко переворачивая его под себя, роняя на скрипучую кровать. Ножки той издают жалостливый вой и тут же замолкают.       Очки летят на пол. Ноа хочет возмутился, но Лестер целует его шею, посасывает и оставляет засос на молочной коже. Чувствует, как чужие руки впиваются в его плечи, и медленно давит зубами по шее вниз. Рукой тянет замочек его поло вниз, открывая ключицы, и прижимается к одной из них губами. Языком скользит по впадинке, пробуя чуть солоноватый вкус Ноа, и прикрывает глаза, неожиданно ощущая себя настолько правильно, что не хочется отрываться.       Руки Ноа забираются под его майку, очерчивая рельефы. Затем, словно передумав, выныривают и ложатся на бицепсы. Пальцами скользят по округлым мышцам, тянутся вниз к локтю и спускаются по запястью, обхватывая его. Лестер, лаская ключицы языком, боковым зрением наблюдает за каждым действием. Его дыхание перехватывает, когда Ноа — Ноа! — ведёт его пальцы к своему рту, и, обхватив фаланги указательного и среднего своими фантастическими губами, обсасывает их.       — Мать твою… — хрипом выходит из горла, когда тот закрывает глаза, с наглым и самым сексуальным видом проходясь языком между его пальцев.       Лестер давит на челюсть Ноа, вынуждая открыть рот пошире, и убирает пальцы, заменяя их на свой язык.       В воздухе витает запах возбуждения, который разгорается только сильнее.       Лестер целуется искусно. Глубоко, страстно, но при этом спокойно и медленно. Склоняет голову набок, чтобы удобнее устроиться, и нежно оттягивает нижнюю губу Ноа зубами, совсем немного посасывая её.       Он коленом разводит ноги парня в разные стороны, и бёдрами прижимается к его. Твёрдый пах касается такого же твёрдого. В горле обоих застревает стон.       Поставив руки по обе стороны от головы Ноа, Лестер смотрит в его глаза и тяжело дышит. Берёт себя в руки, чтобы выдавить:       — Ты понимаешь, что мы творим, да?..       — Ага, — хрипит тот, чуть прищуривая глаза, чтобы мутный силуэт стал чётче. — Я не против, если ты об этом.       — Это я уже понял, — усмехается Лестер, на секунду приподняв голову вверх, чтобы сделать глубокий вдох, возвращая голове ясность, но выходит хреново. Снова смотрит на Ноа и шепчет: — Ты мне тоже нравишься.       Очаровательно краснея, тот отводит взгляд, но руками сжимает его талию и немного улыбается, думая, что Лестер не видит.       Но он видит. Видит румянец, видит, как шея парня покрывается мурашками, и это только сильнее тянет его вперёд. Он медленно скользит большим пальцем по щеке Ноа, и замечает, как тот затаивает дыхание.       Ноа прикусывает губу, пытаясь сохранить хоть какое-то самообладание, но тёмный, голодный, почти отчаянный взгляд выдаёт его с головой.       Лестер тихо и низко смеётся от этого вида, совсем немного склонив голову набок.       — Если бы ты только видел себя сейчас…       Ноа дергает его к себе резким движением, от которого Лестер теряет равновесие и падает на локти, всё так же находившиеся по обе стороны от его головы. Теперь между ними почти не остаётся воздуха: только горячее, рваное дыхание, смешивающееся друг с другом.       — На себя бы посмотрел, — выдыхает тот голосом чуть ниже обычного. — Выглядишь, как секс-модель.       — О, а ты, значит, знаешь, как они выглядят?       — Ревнуешь? — фыркает Ноа с усмешкой. — Не надо. Ты сам чувствуешь, какая у меня реакция на тебя.       Эти слова пробирают Лестера до мурашек. Внушающий бугорок прижимается к нему через штаны, и он правда чувствует. Наклоняется ниже, едаа касаясь носа Ноа своим. Затем чуть поворачивает голову и целует линию челюсти, заставляя того глухо и сдержанно застонать, рефлекторно приподняв бёдра к нему навстречу.       Мурашки летят по телу со стремительной скоростью. Ни одна из реакций не ускользает от них.       Лестер прижимается к Ноа всем телом, чувствуя, как тот выгибается в ответ. Его пальцы скользят по талии парня чуть ниже, чем нужно, задерживаясь на открытой полоске кожи.       Ноа резко втягивает воздух, пальцами вцепляясь в Лестера так, что тому становится трудно дышать. Он открывает тёмные, затуманенные глаза, глядя на него с искрой, которая заставляет потерять остатки самообладания.       — Скажи, если надо остановиться, — хрипло шепчет Лестер, но сам прекрасно понимает, что Ноа это всё начал, и остановиться никогда не захочет.       Словно в подтверждение, тот подается вперёд, хрипев прямо в ухо:       — Даже не думай.       И Лестер правда больше не думает.       Его бёдра качаются вперёд. Один раз. Второй. Он ловит губы Ноа своими и начинает потираться об него через одежду то чуть сильнее и медленнее, то слабее и быстрее. И каждый стон заглушает губами. Чуть суховатыми, припухлыми, манящими губами…       В коридоре раздаётся шум. Они оба замирают и ругаются под нос, когда слышат голос Дмитрия и Донован, которые проходят мимо их комнаты и переговариваются о чём-то.       Ноа нетерпеливо елозит бёдрами, и Лестер тихо шипит от движений.       — Замри.       — Не могу я… — шёпотом ругается Ноа.       — Знал бы я, что ты так давно хочешь меня, трахнул бы тебя ещё в Ротк…мх!       Его рот накрывают рукой, и он замирает сначала от удивления, а потом ухмыляется и слабо целует ладонь парня, глядя в его глаза.       Затем сам закрывает его рот, и они медленно продолжают трение, не сводя глаз друг с друга.       Коридор постепенно затихает, и когда голоса Дмитрия и Донован исчезают за поворотом, тишина в комнате становится почти оглушающей.       Ноа всё ещё дышит быстро, неровно, продолжая смотреть на него туманными глазами. Никто из них не убирает ладони.       Лестер смотрит на него снизу вверх, больше не сдерживаясь. Медленно, намеренно проводит губами по центру ладони Ноа, затем ниже, до основания большого пальца. Не целует. Только обдаёт горячим дыханием и оставляет влажные следы.       Ноа резко втягивает воздух через нос. Пальцы его сгибаются, чуть впиваясь в щеку Лестера. Он чувствует, как внизу живота всё скручивается тугим узлом. Приглушённо шепчет в ладонь что-то похожее на: «Чёрт возьми…» и прикрывает глаза.       Лестер приподнимает бёдра, скользив взглядом по лицу Ноа. Затем прижимается чуть ближе, проверяя, выдержит ли тот ещё.       И Ноа выдерживает.       Более того, тянется навстречу с небывалой жадностью. Его бёдра двигаются инстинктивно, ищут плотности, соприкосновения, и Лестер выдыхает приглушённо, почти срываясь. Чувствует, как ослабевает ладонь на лице, и шепчет:       — Если ты продолжишь, я либо сдохну, либо кончу уже через пару минут…       — Быстро ты, — хрипло отвечает Ноа, ощущая, как сам ходит по грани, и голос его звучит как приказ на грани нежности. — Кончай. Я тоже скоро.       — Боги, блять, у меня не было секса три года…       — Мхм…       Бёдра двигаются ещё интенсивнее. Лестер сильнее закрывает его рот ладонью, заглушая звуки, которые начинают вырываться у обоих. Его пальцы ложатся вдоль щеки Ноа, а большой гладит подбородок.       Ноа зажмуривает глаза сильнее. Поворачивает голову, касаясь губами его ладони, и от этого жеста всё внутри сводится к судороге, а внизу живота натягивается мощный узел.       Лестер чувствует, как это проходит по нему волной. Он наклоняется ближе, и их лбы соприкасаются, а дыхание смешивается быстро и рвано. Движения становятся медленнее, но плотнее и требовательнее.       Ноа приоткрывает веки, и в его взгляде обжигающее желание, от которого у Лестера перехватывает горло.       «Смотри на меня, — означает этот взгляд. — Только на меня».       И они смотрят, рвано дышав в ладони друг друга. Продолжают двигаться медленно, настойчиво и горячо, вплетая друг в друга каждое движение, каждый выдох и взгляд, плевав и на апокалипсис за окном, и на то, что будет завтра.       Сегодня были только они. Только этот долгожданный, идеальный момент друг для друга.       На штанах появляются влажные пятна. Они подумают об этом позже, когда придут в себя. А сейчас Лестер с нажимом проводит твёрдым пахом по чужому, и не останавливается, когда видит, как Ноа — Господи, этот Ноа… — закатывает глаза и выгибается в спине так сильно, что слышится хруст. Его носки натягиваются, и пятки скользят по постели, а в ладонь раздаётся приглушённый стон.       Ноа кончает первым, несмотря на сказанное ранее. И Лестер — чтоб его — считает, что это самое красивое, что он видел в своей жизни.       Он делает ещё пару движений, продлевая оргазм парня, а после медленно останавливается и убирает ладонь.       Взгляд у того туманный, щёки ещё краснее, чем обычно, а губы припухшие, влажные и покрасневшие. Лестер наклоняется к ним и коротко целует, улыбаясь сквозь рваные вдохи, когда слышит тихое фырканье.       — Всё хорошо? — Голос хрипит от возбуждения. В штанах до боли тесно.       — Да. — Ноа кивает меэду вдохами, всё ещё пытаясь разглядеть его без очков и прийти в себя. — Ты успел?       — Нет.       Парень смахивает пот со лба, задумчиво глядя на него. Затем, всё ещё тяжело дышав, осторожно садится и тянет руки к поясу штанов Лестера, звякнув пряжкой.       Тот кусает губу, но приподнимается, чтобы Ноа расстегнул его ширинку и стянул с него вещи. Маленькие пальцы медленно пробегают по бёдрами Лестера, прежде чем окончательно стянуть штаны и боксеры разом. Во рту Ноа моментально становится сухо и вязко одновременно. Футболка Лестера задрана наверх наполовину, обнажая красивый торс, и всё в нём такое пропорциональное, что Ноа просто необходимо коснуться его в каждом месте. Даже эту родинку на бедре...       От резкого холода член Лестера болезненно дёргается, и он тихо мычит, садясь на постель. Но когда Ноа, подвинувшись к нему, задумчиво ведёт пальцами по его члену, внутри него что-то ломается и он громко стонет, тут же прикрывая рот рукой.       Ноа замирает. Смотрит в глаза Лестера, а потом, улыбнувшись уголком губ, медленно наклоняется ниже и сначала несколько раз целует внутреннюю сторону его бедра, — и родинку обязательно, — а потом обхватывает твёрдый член ладонью и на пробу скользит вверх и вниз. Идёт туго. Слишком сухо, несмотря на то, что естественной смазки выделилось уже прилично.       — Ноа…       Приглушенный голос впервые такой умоляющий. И это, кажется, становится отправной точкой здравомыслия Ноа, потому что в следующую секунду он тянется ещё ближе и ведёт языком по голове члёна, задевая уздечку.       Тонкий стон моментально заполоняет комнату. Лестер запрокидввает голову назад, сжимая в руках одеяло позади него. И Ноа отчего-то ухмыляется.       — Я думал, твои богатенькие дамы научили тебя не быть таким чувствительным в постели.       Когда Лестер смотрит на него, Ноа замолкает. Потому что даже без очков видит, как глаза парня блестят, а припухшие губы приоткрываются, позволяя ему дышать через рот. Потому что волосы Лестера спутаны, и часть прилипает к важному лбу. Потому что…потому что это Лестер. Сейчас перед ним, открытый и уязвимый.       — Ноа, — шепчет он после нескольких тяжёлых и глубоких вздохов, облизывая губы. — Я ни одну из них не хотел так, как хочу тебя.       У Ноа сносит крышу. Он смотрит вниз и берёт член Лестера в рот, толкая его в свою щеку. Слышит быстрый вскрик и скулёж, а потом ощущает руку в своих волосах, которая направляет его.       Вкус Лестера нельзя назвать ни приятным, ни противным. Но он старается, потому что хочет показать всё. Хочет доказать что он мечтает о Лестере точно так же.       По комнате проносятся хлюпающие звуки. Челюсть затекает, а уголки губ трескаются. Да и пусть.       Стоны сверху подначивают на большее. Ноа старается взять глубже и почти давится, но вовремя расслабляет горло и помогает себе ладонью. Свободной рукой ласкает мошонку, перекатывая её пальцами, ощущая чужое тепло. Выпускает изо рта член, чтобы кончиком языка покружить по венам сверху вниз. Чувствует, как Лестер в блаженстве чуть сильнее сжимает его волосы, и, получая одобрение, оттягивает крайнюю плоть пальцами, снова припадая кончиком языка к уздечке.       Лестер почти кричит. Сжимает его между бёдер и тут же отпускает, чтобы Ноа смог двигаться дальше. Его грудь тяжело вздымается, голова запрокидывается назад. В комнате стоит запах секса, пота и жара. И это невероятное сочетание вместе с движениями Ноа доводит его до края совсем скоро.       — Близко! — предупреждает он в стоне.       Ноа слышит и отодвигает голову, но работает рукой дальше. И через мгновенье Лестер взрывается на сотни частиц, кончая в его ладонь со сдавленным звуком, пока волна жара окатывает его тело.       — О, боже… О, боже…       Он весь трясётся. Падает спиной на кровать и закрывает глаза, пальцами цепляясь за постельное белье.       Понаблюдав за ним, как за чем-то невероятным, Ноа осторожно отодвигается и встаёт на дрожащие ноги, чувствуя приятную истому. Его голова кружится от эмоций. От того, что это наконец-то произошло.       Он берёт очки с пола и идёт к своей тумбе, одной рукой вынимая оттуда пачку сухих салфеток. Вытирает ладонь и идёт к Лестеру, присаживаясь возле него. Другой салфеткой бережно вытирает семя с его тела, не забывая губами коснуться всех тех мест, которых хотел, когда видел, как Лестер ходит по комнате после душа в одном полотенце или вообще без него.       Тот приоткрывает один глаз. Губы чуть поднимаются, превращая выражение лица в ленивую, по-кошачьи довольную улыбку. Он тянет руку вперёд, ласково очерчивая большим пальцем травмированную кожицу Ноа.       — У тебя уголок губы треснул.       Уши Ноа предательски краснеют, но он только фыркает, стараясь звучать беззаботно:       — Заживёт.       — Могу поцеловать, — с мягким смешком шепчет Лестер, и Ноа обожает каждую секунду того, когда он такой.       — Целуй тогда.       И Лестер целует.       Не так, как раньше. Не с голодом, не с порывистостью.       Он опирается на локти, тянется к нему и касается его губ с такой нежностью, что у того сердце срывается на быстрый ритм. Очки не снимает, потому что они почти не мешают. С ними даже приятнее.       Ноа буквально тает от него, чувствуя, как мышцы расслабляются одна за другой, как дыхание становится глубже и спокойнее. Нежность Лестера — такая редкая, драгоценная и почти невозможная — накрывает его полностью, пробираясь под кожу.       Когда их губы наконец отрываются, Лестер проводит ими по линии его челюсти, затем медленно целует его за ухом в место, где кожа особенно тонкая. Шепчет там, дразня дыханием:       — Мне понравилось.       Ноа открывает глаза. В голосе у него привычное ворчание, но звучит оно удивительно мягко:       — Ещё бы не понравилось.       Лестер хохочет. Смех вибрирует у Ноа под руками, и тот не может не улыбнуться. Лестер тянет его к себе, притягивая так, будто хочет спрятать от всего, и с теплом улыбается.       — Так ты заранее спланировал свой план с Анной и Лэйн, да?       Он медленно снимает с него грязные вещи. Смотрит на лицо Ноа, когда проводит руками по его телу. С восхищением отмечает, как тот совершенен в своей простоте, и не выдерживает, касаясь губами родинки на подбородке, а затем и едва заметных веснушек на щеках, которые раньше никак не мог разглядеть. Но теперь Ноа близко. И его хочется запечатлеть на картине и хранить у сердца.       — Может быть, — шёпотом отвечает тот, слегка улыбаясь. — Подло, но зато теперь мы не бегаем друг от друга.       — С тобой страшно иметь дело, — хохочет он. — Я почти поверил, что ты влюблён в Лэйн. Кажется, мне нужно внимательнее смотреть за всем отрядом, а не только за тобой. Хотя ты самая главная заноза в моей заднице.       В каждом движении Лестера — восхищение, не скрытое ни на каплю. Он не спешит, давая себе время рассмотреть каждую линию тела, каждый изгиб, собирая их в памяти как нечто бесконечно ценное.       — И ты меня любишь, — с ухмылкой говорит Ноа.       — О, определённо люблю. И твою эту флиртующую сторону тоже очень люблю.       Ноа не смущается, но определённо плавится по каждым катанием Лестера. Осторожно тянется к нему, и, обнимая его за шею, слышит, как Лестер тихо напевает себе какую-то мелодию под нос, закрывая глаза.       Он слушает этот мотив, прижимаясь ближе. И думает о том, что, если у нежности действительно есть звук, то он звучит именно так.       — Значит, понравилось?       — Когда ты вёл себя, как кошка? Не сомневайся. Но кто надоумил?       — Анна.       — О, боже. Я теперь её должник.       Они оба смеются. А затем, потянувшись за ещё одним поцелуем, окончательно расслабляются на постели и с трепетом переплетают пальцы друг друга. Небольшая ладонь Ноа идеально умещается в твёрдой руке Лестера, и от этого на душе становится ещё теплее.       — Я тоже.       — Что? — улыбается Лестер, зарываясь носом в его макушку.       Ноа прикрывает глаза. Когда с него стягивает очки и убирают на тумбу, зевает и шепчет в шею:       — Люблю тебя.       По телу обоих прокатываются импульсы счастья и любви. Лестер целует его висок и с улыбкой закрывает глаза.       Может быть «Правда или действие» не такая уж и идиотская игра…