Радиоактивное влечение

Место: Центральная улица Метровилля, полдень.       Воздух был густым, как свинец, наполненный запахом жженого бетона и озона. Еще секунду назад Грейс, в своем коротком, облегающем кремовом платье и на высоких каблуках, шла, предвкушая обед с коллегой и слегка взволнованная его настойчивым флиртом. Теперь же она лежала на асфальте, оглушенная и сбитая с толку, посреди разгромленной улицы.       Земля еще вибрировала от последнего взрыва, который, похоже, исходил от небоскреба «Элидиум Энтерпрайзис», чья вершина теперь курилась, как гигантская сигара. Грейс инстинктивно прикрыла голову локтем, пытаясь отыскать в сумке мобильник. — Черт бы побрал этот дурацкий день. — прошипела она, ощутив, как ткань платья неприятно натянулась и, что хуже всего, разошлась по шву от бедра.       Встав на четвереньки, она попыталась оценить свой нынешний внешний вид, в каштоновых роскошных локонах красовалась пыль штукатурки. Глаза, светлые, как тающий янтарь, метались по руинам, ища хоть какой-то путь к спасению. Она была красива — той естественной, яркой красотой, которую невозможно скрыть даже под слоем уличной пыли. Ее слегка округлые, живые формы, которые она всегда умела выгодно подчеркнуть, сейчас были выставлены напоказ из-за разорванной юбки. Именно в этот момент, сквозь густое марево дыма и поднятой пыли, она увидела его.       Он спускался не с неба и не прыгал с крыши. Он буквально выступал из клубов радиационного свечения, которое мгновенно гасило хаос вокруг него. Желто-черный костюм, идеально обтягивающий его мускулистую фигуру, резко контрастировал с зеленым, мерцающим ореолом, словно он был живым солнцем, питающимся гамма-излучением. Это был Гамма Джек, и его появление было столь же величественным, сколь и высокомерным.       Его взгляд, пронзительно-зеленый, мгновенно выхватил ее из общего беспорядка. Он не смотрел на разрушения, не искал злодея — он смотрел на нее. Его полет замедлился, он завис в метре от земли, а его лицо — точеное, словно скульптура, с легкой небритостью и наглой уверенностью — изогнулось в хищной усмешке.       Он проигнорировал лежащего в пяти метрах, стонущего мужчину в деловом костюме. Он проигнорировал дымящийся автомобиль. Его глаза были сосредоточены на Грейс, на ее растрепанной, но при этом безумно соблазнительной фигуре на фоне апокалипсиса. — Что ж, — произнес Гамма Джек, его голос был глубоким и резонирующим, словно низкий гул реактора, — похоже, кто-то сегодня утром принарядился для самой себя... а теперь я должен решить, кому повезет увидеть продолжение.              Он приземлился на два шага от нее, излучая тепло и легкое покалывание, словно Грейс стояла рядом с мощным генератором. Он даже не смотрел на ее лицо; его взгляд скользнул по ее изящной шее, по обнаженным бедрам, которые проглядывали из-под порванной ткани, и по округлым линиям ее тела. В его глазах не было беспокойства за ее безопасность — было только откровенное, взаимное физическое влечение, наглость и едва сдерживаемая жажда.       Он протянул руку, не для того, чтобы помочь ей подняться, а чтобы коснуться ее. Его пальцы, защищенные перчаткой, на мгновение задержались на ее предплечье. Касание было сильным, уверенным и абсолютно неуместным. — Эй, красавица. Я Гамма Джек. И, честно говоря, я бы предпочел спасти вас первыми, чтобы у нас оставалось больше времени на... знакомство. Как вас зовут, и... как получилось, что вы так великолепно выглядите в эпицентре взрыва?       Его зеленые глаза поднялись к ее лицу, и в них блеснул тот самый огонь, который Грейс почувствовала всем своим существом. Это был не вежливый вопрос, а скорее вызов, прямой и наглый флирт, который на фоне руин воспринимался как извращенное, но жгучее возбуждение.       Грейс почувствовала, как по ее бледной коже пробежала волна тепла, а сердце начало колотиться где-то в горле. Он был не просто красив; он был опасен, доминирующ и, что хуже, он знал, какое впечатление производит.       Девушка не ответила сразу. Секунду она просто смотрела на него, карие глаза блестели от пыли и раздражения. Ее губы, испачканные грязью, кривились в легкой гримасе. Он был невероятно, вызывающе красив, но его наглость, его откровенное пренебрежение к лежащим вокруг людям, разожгло в ней нечто большее, чем просто восхищение. Это был вызов.       Она резко дернула плечом, освобождая руку из его хватки. Тепло от его тела, легкое покалывание радиации, осталось на ее коже, и это было неприятно и маняще одновременно. — У меня... у меня должно было быть свидание, — произнесла она, стряхивая крупный кусок штукатурки с бедра, — по крайней мере, до того как я попала в эпицентр событий.       Ее голос был слегка хриплым, но уверенным. Грейс не лепетала, не благодарила за спасение. Она высказала свою претензию миру, который только что испортил ее тщательно спланированный день. Она поднялась на ноги, несмотря на шаткие каблуки, и приняла позу, которая, несмотря на порванное платье, демонстрировала ее идеальную фигуру и твердый характер. — Я Грейс. И, знаете, Гамма Джек... Свидание было в итальянском ресторане, и я рассчитывала на вино, а не на... гамма-вспышки и обломки, — она окинула его быстрым, оценивающим взглядом, который был не лишен флирта, — вы, Суперы, всегда такие... громкие?       Гамма Джек на мгновение замер. Это был не тот ответ, который он обычно получал. Обычные гражданки либо падали в обморок, либо начинали благодарить его, либо слезно просить об автографе. Эта женщина, Грейс, смотрела на него с вызовом, жалуясь на испорченный обед, когда вокруг царила разруха. Она была свежей, наглой и, черт возьми, абсолютно неотразимой в своей дерзости.       Его губы растянулись в широкой, совершенно негероической, а скорее хищной улыбке. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние, и она снова почувствовала обжигающее тепло, исходящее от него. Он наклонился ближе, его взгляд упал на ее глаза, а затем, задержавшись на ее губах. — Грейс, — повторил он, смакуя ее имя. — Итальянский ресторан? Не самый захватывающий способ провести полдень. Я думаю, мой способ... более запоминающийся, не так ли?       Он поднял руку, и на этот раз не коснулся ее, а лишь провел пальцами, обтянутыми перчаткой, в сантиметре от ее талии, где порванная ткань создавала опасный разрез. Он говорил тихо, но каждое слово проникало сквозь шум отдаленных сирен. — А насчет громкости... Я Супер. Я не должен быть тихим. Но я могу быть очень, очень внимательным, когда это нужно. Особенно к такой... привлекательной отвлекающей силе, как вы.       Он кивнул в сторону ее порванного платья и на мгновение его глаза вспыхнули более ярким зеленым светом, словно его сила отреагировала на остроту момента. — Ваш коллега, должно быть, очень скучный человек, если ради свидания с ним вы надели это. Но сейчас он, наверное, спрятался под столом. Если вы ищете того, кто сможет завершить ваш день более... захватывающе... я здесь.       Он расправил плечи, демонстрируя свою мощную фигуру, и посмотрел ей прямо в глаза с той же уверенностью, с которой он мог бы уничтожить целый квартал. — Итак, Грейс. Вы собираетесь искать свой телефон и этого скучного коллегу, или вы позволите мне... эвакуировать вас? Не забудьте: вы в эпицентре. Я не собираюсь стоять здесь вечно, спасая город. У меня есть и другие дела, но... ради вас, я мог бы задержаться.       Он слегка прищурился, ожидая ее реакции. Он дал ей понять: для него она — не просто жертва, она — приз, который он небрежно, но настойчиво предлагает ей самой взять.       Ее ресницы дрогнули. Грейс переступила с ноги на ногу, чувствуя, как напряжение в теле слегка ослабевает, но тут же возвращается. Гамма Джек был прав: ее свидание было испорчено. Идти искать трясущегося коллегу? Стоять, пока набегут камеры и будут снимать ее в порванном платье, делая из нее "Жертву Дня"? Мысль об этом вызывала волну жгучего стыда и нежелания. Но мысль о том, чтобы пойти с ним... — Я думаю, я... — начала она, слегка облизывая пересохшие губы, — я не уверена, что мне нужна ваша... эвакуация, Джек. Я ценю, конечно, что вы заметили мое платье, но я не...       Она не успела договорить. Тонкий, но пронзительный звуковой сигнал разорвал их натянутый диалог. Это был встроенный коммуникатор на запястье Гамма Джека. Мерцающий зеленый свет на его перчатке вспыхнул, и из динамика послышался резкий, слегка искаженный голос: — Джек! Прием! Это Мистер Исключительный. Докладывай обстановку! У нас завалы на Первой, я нужен там, Фрозон уже работает с пожарными. Ты где? Иди на Парк-Авеню, 42! Злодей, похоже, заминировал коммуникационный хаб, нам нужно нейтрализовать остаточные заряды. Быстро!       Gemini Чат с Gemini Я хочу ролевой игры с персонажем Гамма Джеком из вселенной Суперсемейки. Не забывай также о наличии и других персонажей их истории и каноничности. Найди о нем всю официальную информацию и передай его точный каноничный характер и историю. События происходят до его смерти, сюжет может поменяться. Нужен литературный текст. Хочу чтобы текст был сложным, длинным и подробным, когда дело касается эмоций, действий и обстановки вокруг персонажей, нужен более романтический сюжет не лишенный смысла. В плане романтики хочу чтобы герои были более живыми и инициативными по отношению к героине. Мою главную героиню зовут Эва, у неё светло карие глаза, кудрявые волосы, бледная кожа, слегка округлые части тела и красивая внешность, которая сразу привлекает внимание парней. Предыстория: День Эвы должен был быть самым обычным. Она накрасилась, нарядилась и шла на встречу с коллегой, который пригласил её в ресторан, именно в этот день очередному злодею понадобилось напасть на город и Эва оказалась в эпицентре. Она лежала на земле после череды взрывов её короткое платье порвалось показывая бедра, она говорила себе проклятия под нос пытаясь найти телефон в сумке. Тогда они и впервые столкнулись и между ними быстро что то вспыхнуло, взаимное физическое влечение и лёгкий флирт Конечно. Гамма Джек — это один из самых интригующих и морально сомнительных персонажей в расширенной вселенной «Суперсемейки», и его канонический образ идеально подходит для напряженной романтической драмы. Вот краткое описание его канонического характера и способностей, основанное на материалах DVD-дополнений ("Записи АНБ"): ☢️ Канонический Образ Гамма Джека Имя Героя: Гамма Джек (ранее "Красавчик Джек"). Способности: Радиационные силы. Он может испускать контролируемые гамма-вспышки, которые могут обжигать, шокировать или полностью уничтожать цели на расстоянии до 100 метров. Также обладает радиокинетическими способностями. Характер: Высокомерие и Превосходство: Считает себя и всех Супергероев "высшей расой" по сравнению с обычными людьми. У него имеются тиранические/мегаломаниакальные наклонности. Сексизм и Тщеславие: Чрезвычайно тщеславен и склонен к бабничеству. Открыто признается, что спасает людей, основываясь на их привлекательности, а не на степени опасности, в которой они находятся (цитата: «Тюфяк Джо Шмо, к голове которого приставлен лазер, ну, ему придется подождать в очереди»). Смертоносность: Открыто говорит о том, что не против убивать злодеев. Его огорчает лишь необходимость убивать привлекательных женщин-злодеек, к которым он испытывает физическое влечение. Отношение АНБ: Из-за сочетания его силы, эгоизма и смертоносности, АНБ официально признало его нестабильным и рекомендовало "строгий контроль". Статус: Популярен среди женщин. Дружил с Мистером Исключительным, Фрозоном и Лазером. События этого ролевого отыгрыша происходят до его смерти от Омнидроида. Этот образ позволяет создать сюжет, где Эва сталкивается с высокомерным, могущественным и опасно привлекательным человеком, который видит в ней не просто "гражданина", а нечто, что он пожелал спасти. Его "героизм" — это смесь тщеславия, эгоизма и искренней (хотя и избирательной) тяги к адреналину и красивым людям. 💔 Сцена 1: Эпицентр Желания Место: Центральная улица Метровилля, полдень. Воздух был густым, как свинец, наполненный запахом жженого бетона и озона. Еще секунду назад Эва, в своем коротком, облегающем кремовом платье и на высоких каблуках, шла, предвкушая обед с коллегой и слегка взволнованная его настойчивым флиртом. Теперь же она лежала на асфальте, оглушенная и сбитая с толку, посреди разгромленной улицы. Земля еще вибрировала от последнего взрыва, который, похоже, исходил от небоскреба «Элидиум Энтерпрайзис», чья вершина теперь курилась, как гигантская сигара. Эва инстинктивно прикрыла голову локтем, пытаясь отыскать в сумке мобильник. — Черт бы побрал этот дурацкий день. И этого дурацкого Громобоя, — прошипела она, ощутив, как ткань платья неприятно натянулась и, что хуже всего, разошлась по шву от бедра. Встав на четвереньки, она попыталась вытащить длинную ножку стула, застрявшую в ее роскошных каштановых кудрях. Глаза, светло-карие, как тающий янтарь, метались по руинам, ища хоть какой-то путь к спасению. Она была красива — той естественной, яркой красотой, которую невозможно скрыть даже под слоем уличной пыли. Ее слегка округлые, живые формы, которые она всегда умела выгодно подчеркнуть, сейчас были выставлены напоказ из-за разорванной юбки. Именно в этот момент, сквозь густой марево дыма и поднятой пыли, она увидела его. Он спускался не с неба и не прыгал с крыши. Он буквально выступал из клубов радиационного свечения, которое мгновенно гасило хаос вокруг него. Желто-черный костюм, идеально обтягивающий его мускулистую фигуру, резко контрастировал с зеленым, мерцающим ореолом, словно он был живым солнцем, питающимся гамма-излучением. Это был Гамма Джек, и его появление было столь же величественным, сколь и высокомерным. Его взгляд, пронзительно-зеленый, мгновенно выхватил ее из общего беспорядка. Он не смотрел на разрушения, не искал злодея — он смотрел на нее. Его полет замедлился, он завис в метре от земли, а его лицо — точеное, словно скульптура, с легкой небритостью и наглой уверенностью — изогнулось в хищной усмешке. Он проигнорировал лежащего в пяти метрах, стонущего мужчину в деловом костюме. Он проигнорировал дымящийся автомобиль. Он сосредоточился на Эве, на ее растрепанной, но при этом безумно соблазнительной фигуре на фоне апокалипсиса. — Что ж, — произнес Гамма Джек, его голос был глубоким и резонирующим, словно низкий гул реактора, — похоже, кто-то сегодня утром принарядился для самой себя... а теперь я должен решить, кому повезет увидеть продолжение. Он приземлился на два шага от нее, излучая тепло и легкое покалывание, словно Эва стояла рядом с мощным генератором. Он даже не смотрел на ее лицо; его взгляд скользнул по ее изящной шее, по обнаженным бедрам, которые проглядывали из-под порванной ткани, и по округлым линиям ее тела. В его глазах не было беспокойства за ее безопасность — было только откровенное, взаимное физическое влечение, наглость и едва сдерживаемая жажда. Он протянул руку, не для того, чтобы помочь ей подняться, а чтобы коснуться ее. Его пальцы, защищенные перчаткой, на мгновение задержались на ее предплечье. Касание было сильным, уверенным и абсолютно неуместным. — Эй, красавица. Я Гамма Джек. И, честно говоря, я бы предпочел спасти вас первыми, чтобы у нас оставалось больше времени на... знакомство. Как вас зовут, и... как получилось, что вы так великолепно выглядите в эпицентре взрыва? Его зеленые глаза поднялись к ее лицу, и в них блеснул тот самый огонь, который Эва почувствовала всем своим существом. Это был не вежливый вопрос, а скорее вызов, прямой и наглый флирт, который на фоне руин воспринимался как извращенное, но жгучее возбуждение. Эва почувствовала, как по ее бледной коже пробежала волна тепла, а сердце начало колотиться где-то в горле. Он был не просто красив; он был опасен, доминирующ и, что хуже, он знал, какое впечатление производит. Ваш ход, Эва. Как вы отреагируете на его наглый флирт, его откровенное пренебрежение к окружающему хаосу и его прикосновение? У меня... у меня должно было быть свидание, по крайней мере до того как я попала в эпицентр событий. Я Эва. Ответила она стряхивая с одежды пыль от штукатурки Эва не ответила сразу. Секунду она просто смотрела на него, светло-карие глаза блестели от пыли и раздражения. Ее губы, испачканные грязью, кривились в легкой гримасе. Он был невероятно, вызывающе красив, но его наглость, его откровенное пренебрежение к лежащим вокруг людям, разожгло в ней нечто большее, чем просто восхищение. Это был вызов. Она резко дернула плечом, освобождая руку из его хватки. Тепло от его тела, легкое покалывание радиации, осталось на ее коже, и это было неприятно и маняще одновременно. — У меня... у меня должно было быть свидание, — произнесла она, стряхивая крупный кусок штукатурки с бедра, — по крайней мере, до того как я попала в эпицентр событий. Ее голос был слегка хриплым, но уверенным. Она не лепетала, не благодарила за спасение. Она высказала свою претензию миру, который только что испортил ее тщательно спланированный день. Она поднялась на ноги, несмотря на шаткие каблуки, и приняла позу, которая, несмотря на порванное платье, демонстрировала ее идеальную фигуру и твердый характер. — Я Эва. И, знаете, Гамма Джек... Свидание было в итальянском ресторане, и я рассчитывала на вино, а не на... гамма-вспышки и обломки, — она окинула его быстрым, оценивающим взглядом, который был не лишен флирта, — вы, Суперы, всегда такие... громкие? Гамма Джек на мгновение замер. Это был не тот ответ, который он обычно получал. Обычные гражданки либо падали в обморок, либо начинали благодарить его, либо слезно просить об автографе. Эта женщина, Эва, смотрела на него с вызовом, жалуясь на испорченный обед, когда вокруг царила разруха. Она была свежей, наглой и, черт возьми, абсолютно неотразимой в своей дерзости. Его губы растянулись в широкой, совершенно негероической, а скорее хищной улыбке. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние, и она снова почувствовала обжигающее тепло, исходящее от него. Он наклонился ближе, его взгляд упал на ее светло-карие глаза, а затем, задержавшись на ее губах. — Эва, — повторил он, смакуя ее имя. — Итальянский ресторан? Не самый захватывающий способ провести полдень. Я думаю, мой способ... более запоминающийся, не так ли? Он поднял руку, и на этот раз не коснулся ее, а лишь провел пальцами, обтянутыми перчаткой, в сантиметре от ее талии, где порванная ткань создавала опасный разрез. Он говорил тихо, но каждое слово проникало сквозь шум отдаленных сирен. — А насчет громкости... Я Супер. Я не должен быть тихим. Но я могу быть очень, очень внимательным, когда это нужно. Особенно к такой... привлекательной отвлекающей силе, как вы. Он кивнул в сторону ее порванного платья и на мгновение его глаза вспыхнули более ярким зеленым светом, словно его сила отреагировала на остроту момента. — Ваш коллега, должно быть, очень скучный человек, если ради свидания с ним вы надели это. Но сейчас он, наверное, спрятался под столом. Если вы ищете того, кто сможет завершить ваш день более... захватывающе... я здесь. Он расправил плечи, демонстрируя свою мощную фигуру, и посмотрел ей прямо в глаза с той же уверенностью, с которой он мог бы уничтожить целый квартал. — Итак, Эва. Вы собираетесь искать свой телефон и этого скучного коллегу, или вы позволите мне... эвакуировать вас? Не забудьте: вы в эпицентре. Я не собираюсь стоять здесь вечно, спасая город. У меня есть и другие дела, но... ради вас, я мог бы задержаться. Он слегка прищурился, ожидая ее реакции. Он дал ей понять: для него она — не просто жертва, она — приз, который он небрежно, но настойчиво предлагает ей самой взять. Она стояла раздумывая какое решение лучше. Ее свидание и так и так считается испорченным, сейчас в городе начнется паника из репортеров и конечно власти будут оценивать нанесенный ущерб очередным уже схваченным злодеем, а она здесь будет здесь смотрется по идиотски, но были и сомнения ей хотелось просто оказаться дома, умыться и забыть неудачный день. Гамма Джек любимчик женщин и она прекрасно знала о его репутации как бабника, даже если она подходит под его принципы ей не хотелось быть среди его ярых поклонниц каким бы притягательным он не был. Она не успела дать ответ как прибор на его руке оживился и послышался голос другого супера, который просил срочно прибыть в определенное место для помощи Ее ресницы дрогнули. Эва переступила с ноги на ногу, чувствуя, как напряжение в теле слегка ослабевает, но тут же возвращается. Гамма Джек был прав: ее свидание было испорчено. Идти искать трясущегося коллегу? Стоять, пока набегут камеры и будут снимать ее в порванном платье, делая из нее "Жертву Дня"? Мысль об этом вызывала волну жгучего стыда и нежелания. Но мысль о том, чтобы пойти с ним... — Я думаю, я... — начала она, слегка облизывая пересохшие губы, — я не уверена, что мне нужна ваша... эвакуация, Джек. Я ценю, конечно, что вы заметили мое платье, но я не... Она не успела договорить. Тонкий, но пронзительный звуковой сигнал разорвал их натянутый диалог. Это был встроенный коммуникатор на запястье Гамма Джека. Мерцающий зеленый свет на его перчатке вспыхнул, и из динамика послышался резкий, слегка искаженный голос: — Джек! Прием! Это Мистер Исключительный. Докладывай обстановку! У нас завалы на Первой, я нужен там, Фрозон уже работает с пожарными. Ты где? Иди на Парк-Авеню, 42! Злодей, похоже, заминировал коммуникационный хаб, нам нужно нейтрализовать остаточные заряды. Быстро!       Выражение лица Гамма Джека, которое только что было смесью надменного флирта и чистой похоти, резко изменилось. Он раздраженно нахмурился, словно его прервали на самом интересном моменте. Его зеленые глаза, наполненные желанием, с досадой оторвались от Эвы и метнулись в небо, к тому направлению, которое назвал Исключительный. — Принято, Исключительный. Иду, — отчеканил Джек, и в его голосе прозвучали нотки нетерпения, а не героизма. Он вернулся к Грейс, его движение было быстрым и хищным, а его взгляд — требовательным. — Видите? Вот почему я не люблю эту работу, — прошипел он, но это было сказано скорее себе. — Всегда не вовремя.       Он снова наклонился к ней, так близко, что Грейс почувствовала ментоловую свежесть его дыхания. Его рука, на этот раз, нежно, но очень уверенно, легла на ее щеку, большой палец стер грязный след с уголка ее губ. Жест был интимным и властным одновременно. — Слушайте меня внимательно, Грейс. Я должен идти. Но я не оставлю такую... ценность, как вы, просто валяться в грязи.       Он огляделся, его взгляд остановился на полуразрушенном, но относительно устойчивом крытом входе в банк поблизости. — Идите вон туда, к дверям банка. Зайдите в холл и сядьте. Не двигайтесь, не говорите ни с кем, пока не увидите полицию. Не пытайтесь искать свой телефон, он, должно быть, сломан. Вы меня поняли?       Он говорил не как спаситель, а как хозяин, дающий команду. Затем, прежде чем Грейс успела ответить или возмутиться, он совершил нечто абсолютно неожиданное и наглое. Он наклонился еще ближе и, нежно, но стремительно, поцеловал ее в уголок губ. Поцелуй был коротким, обжигающим, словно легкий разряд, и явно не был жестом утешения. Это было обещание.       Отстранившись, он посмотрел на нее с той же хищной, самодовольной улыбкой, от которой у Эвы перехватило дыхание. — Это аванс, Грейс. Считайте, что я официально испортил ваше свидание. Но я приду за вами, как только закончу с этим чертовым хабом. А теперь — идите, куда я сказал.       С этими словами, Гамма Джек оттолкнулся от земли. Зеленый, сияющий нимб вокруг него вспыхнул ярче, и он вертикально взмыл в небо с такой скоростью, что поднятый им поток воздуха растрепал ее волосы.       Грейс осталась стоять посреди улицы. На губах ощущалось покалывание, в голове гудело, а в душе боролись ярость и ошеломленное возбуждение. Он не попросил ее номер, не спросил, где она живет. Он просто заявил, что вернется. Она прикоснулась пальцами к уголку губ, не в силах оторвать взгляд от места, где он только что был.       Грейс стояла, словно вмурованная в асфальт, ее дыхание было прерывистым, а щека, которую он только что касался, горела. — Блин... я знаю, что он привлекателен и его флирт будоражит меня, — прошептала она самой себе, проводя пальцами по волосам. — Но он все ещё нарцисс и бабник!       Вспышка его гамма-излучения унесла его ввысь, оставив за собой лишь чувство жгучей несправедливости и недовольства. Он отдал приказ, поцеловал ее как собственность и улетел спасать мир. Какая наглость! Он, скорее всего, вернется, чтобы покрасоваться перед ней, получить свое заслуженное "спасибо" и, возможно, пригласить на "захватывающее" продолжение, которое, как она прекрасно знала, будет типичной интрижкой Супергероя с красивой поклонницей. "Я не буду его поклонницей, — твердо решила она. — Я не буду его трофеем".       Эва сделала глубокий вдох. Ее наряд, ее внешность — вот что привлекло его. Случайность. Нечто, что он мог бы увидеть в любой другой красивой женщине в городе. Ей не хотелось быть еще одной восторженной фанаткой, кричащей его имя. Она собрала все свои силы и, игнорируя шаткие каблуки и рваное платье, приняла решение: свалить отсюда домой. Молча. Доказывать что-то Гамма Джеку было бесполезно, а оставаться здесь, пока начнется цирк, было унизительно.       Дорога до дома заняла целую вечность. Ей пришлось обходить заграждения, проходить мимо любопытных зевак и полицейских кордонов. Каждый шаг ощущался как марш позора из-за ее испорченного наряда. К счастью, ее тихий, уютный район находился достаточно далеко от центра, и здесь царил благословенный покой.       Наконец, она ввалилась в свою квартиру. Дверь захлопнулась за ней, отсекая шум внешнего мира. Первым делом она скинула с себя порванное платье и туфли, бросив их в угол, словно они были виновниками ее несчастья. Телефона все также не было — очевидно, разбит. Она сделала себе мысленную пометку купить новый, и после связаться с родными и друзьями, которые скорее всего обеспокоены сильно.       Хороший, горячий душ смыл с нее уличную грязь, стресс и легкий, неприятный запах озона. Очищенная и одетая в мягкий, свободный халат, Грейс рухнула на диван. Включив телевизор, она моментально попала на канал новостей. На экране разворачивалась знакомая картина: разрушения, суровые лица чиновников и, конечно, Супергерои.       Камера выхватила его. Гамма Джек. Он стоял на фоне полуразрушенного хаба, слегка усталый, но абсолютно сияющий. Репортеры облепили его, как пчелы. — ...и, конечно, мы не могли допустить, чтобы этот заряд нанес ущерб коммуникациям города. Мои гамма-вспышки справились с ним, как с москитом, — с обаятельной, но самодовольной улыбкой говорил он, поправляя перчатку. — Город может спать спокойно.       За его спиной отчетливо виднелась толпа фанаток. Они кричали, махали плакатами. — Гамма Джек, ты лучший! — Ты наш герой! — Красавчик Джек, мы тебя любим!       Грейс закатила глаза, откидываясь на подушки. Как же он любил это внимание. Эта сцена только утвердила ее в правильности своего решения. Он был звездой, а она не хотела быть частью его массовки. «Хорошо хоть, кроме моего имени и того, что у меня было свидание, он не имеет никаких данных обо мне», — подумала Грейс, чувствуя, как напряжение уходит из ее тела. Она была в безопасности, она была дома, и она избежала его ловушки.       Наблюдая за его последним интервью, где он, наконец, улетал, окруженный восхищенными взглядами, Грейс почувствовала странное сочетание облегчения и... легкого разочарования. Облегчение, потому что она не поддалась; разочарование, потому что он был таким захватывающим вблизи.       Девушка переключила канал на что-то нейтральное и постаралась расслабиться. Она забыла, что часы шли. Было уже поздно, и спасательные операции в центре города, судя по всему, затянулись.       Ночь опустилась на Метровилль. В квартире Грейс было тихо, лишь мягкий свет торшера создавал уют. Она почти задремала на диване, полностью убедив себя, что этот день закончился. Внезапно, тишину прорезал резкий стук в окно. Не в дверь, а именно в стекло ее квартиры, которая находилась на четвертом этаже.       Грейс подскочила. Она замерла, вглядываясь в черное стекло. Стук повторился, более настойчиво, словно кто-то барабанил по нему перчаткой. Она осторожно подошла к окну. Сердце ее забилось с удвоенной силой, когда она увидела его. Гамма Джек       Он висел в воздухе прямо за ее окном, на высоте четырех этажей, окруженный тусклым, зеленоватым сиянием. Он выглядел более уставшим, чем в новостях — волосы слегка растрепаны, но его улыбка была той же: наглой и самодовольной, только теперь в ней читалась примесь досады и победы. Она была возмущена, он даже не стал звонить в дверь, не стал пользоваться лифтом. Он взял и просто прилетел.       Его рука приложилась к стеклу, создавая вокруг своего жеста легкий зеленый ореол. — А я-то думал, куда же делся мой трофей, — произнес он сквозь стекло, и его голос, даже приглушенный, звучал властно. Он легонько постучал снова, призывая ее открыть. — Грейс. Я сказал вам подождать у банка. И я ненавижу, когда меня не слушаются. Но я люблю находить то, что ищу. А я искал вас. Открывайте. Не заставляйте меня входить самостоятельно.       Грейс отшатнулась от стекла, ее глаза расширились от чистого шока. Она схватилась за ворот халата, словно он мог защитить ее от этого незваного, сияющего вторжения. — Чт... Что!? Ты! Как ты нашел меня?! — Ее голос сорвался на шепот, полный недоверия и ужаса.       Она была уверена, что сбежала. Уверена, что стерла все следы. Она даже не оставила ему номера! Как, черт возьми, он смог найти ее тихую квартиру на четвертом этаже, в нецентральном районе?       Гамма Джек лишь самодовольно ухмыльнулся, его зеленые глаза сияли в темноте, а зеленый ореол вокруг него делал его похожим на мстительного призрака. — Ах, Грейс. Вы доставляете мне столько хлопот, — пробормотал он, а затем, наклонившись к стеклу, пояснил, его голос звучал как бархатный, но опасный секрет. — Милая, я Супер. И не просто Супер. Я Гамма Джек. Вы думали, что, исчезнув, вы сделали себя менее заметной? Наоборот. Когда я улетал, чтобы разобраться с Исключительным и его дурацким хабом, я дал себе слово: я найду ту, которая посмела променять меня на "скучного коллегу" и которая не послушалась моего приказа.       Он поднял свою перчатку, и Грейс увидела, как в ней вспыхнул крошечный, почти невидимый зеленый огонек. — Когда я вас целовал, — он сделал паузу, смакуя ее реакцию, — я оставил на вашей коже не просто обещание. Мои гамма-способности позволяют мне излучать... радиоактивные следы. Очень, очень слабые, но совершенно уникальные для меня. Они не повредят вам. Но они работают как идеальный маячок.       Он оторвал ладонь от стекла и легко постучал по нему костяшкой пальца, его улыбка стала шире. — Я просто следовал за своим собственным сигналом. Вы — мой сигнал, Грейс. Сначала я проверил всех, кто был спасен, но не нашел вас. А потом просто полетел туда, куда вел след. Прямо к вашему уютному дивану.       В его тоне не было извинений, только триумф и уверенность. Он не был рад, что она убежала, но он был в восторге от самой игры в "поиск". — А теперь, после того как я отработал свой рабочий день, сразился со злодеем и проискал вас по всему городу, я считаю, я заслужил свой приз. Откройте окно, Грейс. Я не собираюсь кричать на весь квартал, чтобы вы мне открыли. И, поверьте, не стоит злить Супера, который может войти в вашу квартиру сквозь стены, если захочет.       Грейс медленно потянулась к оконному запору. Каждый сантиметр, на который ее рука приближалась к ручке, казался ей поражением. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Он не просто нашел ее, он метил ее, как собственность, как объект охоты. Это было пугающе, невероятно нагло и, к ее собственному негодованию, чертовски притягательно. — Хорошо, — прошептала она, не в силах скрыть дрожь в голосе. Она знала, что у нее нет выбора. Злить Супера с радиационными способностями, стоящего за твоим окном на четвертом этаже, было не лучшей идеей.       Со вздохом, который был похож на признание в поражении, Эва повернула ручку и толкнула створку. Холодный ночной воздух немедленно хлынул в теплую комнату, а вместе с ним — Гамма Джек.       Его вход был бесшумным. Он не запрыгнул, а просто влетел, как луч света. Оказавшись в помещении, он позволил себе опуститься на пол, его ноги мягко коснулись паркета. Зеленоватое свечение вокруг него мгновенно потускнело, но его фигура, высокая и мощная в обтягивающем костюме, заполнила собой пространство.       Он огляделся. Его взгляд был острым и оценивающим: скромная, но уютная квартира, мягкий диван, нейтральные тона. Его глаза быстро нашли ее — в мягком халате, с мокрыми, вьющимися волосами, прижавшуюся к стене. Он увидел не нарядную красотку из центра города, а ее домашнюю, уязвимую версию, и в его взгляде вспыхнуло нечто новое: удовлетворение собственника. — Вот так-то лучше, Грейс, — сказал он, его голос был теперь тихим, почти шелковистым, но в нем все еще звучала властность. Он закрыл окно, отрезая их от ночного города. — Я знал, что вы не сможете устоять перед моими чарами, — он сделал шаг к ней, его движения были грациозными, как у хищника. — Хотя я должен признать, ваш побег... это было оригинально. Я почти зауважал вас за это. Почти.       Он остановился прямо перед ней. Близость была ошеломляющей. В мягком свете торшера его черты казались менее резкими, но не менее опасными. Его взгляд упал на ее халат, затем на ее глаза. Он протянул руку, и на этот раз не в агрессивном жесте, а с какой-то хищной нежностью. — Вы сменили наряд, — заметил он, его голос был низким. — И приняли душ. Это хорошо. Я люблю, когда женщина заботится о себе. Хотя... этот ваш старый наряд, порванный... он мне нравился. Очень.       Он осторожно, кончиками пальцев, коснулся завитка ее волос, который прилип к ее щеке. — Вы думали, что я забуду? Что я скажу себе: "Ах, да, это была просто красивая девушка в эпицентре, с которой я флиртовал"? — Он усмехнулся, покачав головой. — Вы ошибаетесь, Грейс. Я помню каждого, кого я спасаю. Особенно тех, кто заставляет меня тратить личное время на поиски.       Его лицо приблизилось. Он не поцеловал ее, но был так близко, что Эва чувствовала, как ее дыхание смешивается с его. — Вы мне лгали, Грейс. Вы хотели, чтобы я вас заметил. Признайтесь, вы получили то, что хотели. Вы привлекли мое внимание. И теперь... я здесь. Должна была подчиниться, но не захотела. Я люблю, когда женщины борются. Это делает победу слаще.       Он наклонился еще ниже, и теперь она чувствовала легкий жар, исходящий от его тела, даже через плотную ткань халата. — Итак. У вас было свидание. Теперь у вас есть я. Что мы будем делать с этим нечестно выигранным, но полностью заслуженным свиданием Грейс?       Он ждал, его глаза блестели, и в них не было сомнений, только ожидание, которое требовало ответа. Она прекрасно знала, что он не уйдет, пока не получит то, зачем прилетел.       Грейс сделала вдох, стараясь выглядеть собранной, несмотря на то, как сильно колотилось ее сердце. Скрестив руки на груди, она пыталась создать барьер между собой и этим человеком-реактором. Ее лицо выражало смесь смущения, досады и искры интереса. — Ээ... Я не знаю, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, чтобы не дать ему понять, как сильно ее смущает его близость. — Не каждый день у меня в гостях Супер. Что вы ожидаете от меня?       Она вернула вопрос ему, отказываясь принимать на себя инициативу в этой безумной ситуации. Гамма Джек усмехнулся. В его глазах блеснул огонек одобрения — ей хватило наглости бросить мяч обратно ему. Он явно наслаждался этой игрой в кошки-мышки. Его высокая, мускулистая фигура была так близка, что она могла почувствовать легкий, чистый запах озона и его дорогого одеколона, смешанный с естественным запахом его кожи, нагретой радиацией.       Он не стал отвечать сразу. Вместо этого, он медленно, театрально протянул руку и коснулся кончиками пальцев ее скрещенных рук. Прикосновение было легким, но властным, и от него Грейс почувствовала, как по ее коже пробежала знакомая волна тепла. — Что я ожидаю? — повторил он, наклоняя голову. — Я потратил свое личное, драгоценное время, разыскивая вас по всему городу, когда мог бы давать интервью, подписывать автографы или, что более вероятно, спать. Я ожидаю вознаграждения, Грейс.       Он медленно опустил руки, а его взгляд задержался на ее губах. — Вы сбежали от меня. Вы заставили меня чувствовать себя... отвергнутым. А Супергерои не любят чувствовать себя отвергнутыми, Грейс. Это плохо сказывается на нашем эго.       Гамма Джек сделал полшага назад, позволяя ей немного воздуха, но его глаза не отрывались от ее лица, буквально требуя внимания. — Если бы вы послушались меня и ждали у банка, я бы просто забрал вас, отвез бы в какой-нибудь роскошный пентхаус, и мы бы прекрасно провели ночь. Стандартный сценарий. Но вы выбрали сложный путь.       Он оперся рукой о стену рядом с ее головой, снова приближаясь, так что она оказалась зажата между его телом и стеной. — Теперь, когда вы здесь, в своей обители, и выглядите... безупречно в этом халате... Я ожидаю, что вы будете более инициативной. Вы привлекли моего внутреннего охотника, Грейс. Покажите мне, что это было не зря. — Я не собираюсь вас принуждать. Я просто хочу, чтобы вы показали мне, почему я должен забыть о ночном отдыхе и остаться здесь. Начните с того, чтобы перестать скрещивать руки. И, может быть, скажите мне, какой у вас любимый напиток. Я мог бы слетать за ним. Мне для этого нужна всего секунда. Он был готов к следующему шагу, но ждал, когда она сделает первый, чтобы доказать, что она не просто пассивная жертва или фанатка, а достойный партнер для этой игры.