Правдивая история неправильного мальчика

      Все началось с обычной, я бы даже сказал, банальной просьбы моей матушки спуститься во двор помочь нашей соседке по лестничной площадке донести сумки с продуктами.       — Мишенька, сходи помоги тете Свете, сам знаешь — она уже старенькая, ей тяжело одной!       — Блин, ма, ты не вовремя! — возмущаюсь, не отрываясь от игры. Я знаю, что тетя Света уже старенькая и ей тяжело после смерти мужа, но почему именно сейчас, в субботу утром? Ненавижу, когда отвлекают! Мне есть чем заняться, у нас потная катка в онлайн-шутере: бо́льшую часть команды уже вынесли, противник попался задротистый и люто нагибает; теперь исход сражения зависит только от нас. Последний раунд, нервы на пределе, но и чувства никто не отменял.       — Осторожно, слева! — орет в микрофон виртуальный напарник с красноречивым ником «Нагибатор_228». У него очень чистый, красивый юношеский дискант, слушал бы и слушал. Ради игры с ним я и остался рвать жопу в этой слабенькой команде, хотя давно мог найти кого-нибудь получше, с моим-то опытом.       Жаль, я не могу ответить сладкоголосому ангелочку — микрофона нет, да и стыдно общаться, когда предки дома. Зато могу написать во внутриигровом чате, какой он классный — уж это-то мне по силам! Сажусь в укрытие и берусь за дело, а под руку опять раздается:       — Миша! Я кому сказала!       — Мам, у меня онлайн-игра, понимаешь?! Это не «Симс», здесь нет паузы и долбаных соранений! — психую, не попадая по клавишам, текст получается с опечатками. Приходится переписывать — не хочу выглядеть безграмотным тупицей перед столь прелестным созданием.       — Ты чего встал, Шепард? Але-е-е, — беспокоится соратник. Он волнуется, ждет, прикрывает меня, пока я строчу благодарочку, это так мило. Игра игрой, но мне хочется узнать его поближе. Заявка в друзья отправлена еще сорок минут назад, и до сих пор тишина. Это напрягает. Я хочу дружить с ним, общаться вне игры, может, даже встречаться, если он из моего города… Найти юного, девственного, послушного мамкиного «нагибатора» и самому чувственно и ласково нагнуть его — это моя тайная страсть и мечта всей жизни. Не все же одной порнухой удовлетворяться, хочется и самому попробовать…       То, что мне нравятся мальчики, я понял еще в детском садике, когда впервые взялся за ручку со своим лучшим другом Антоном — прямо на глазах у воспиталок во время дневной прогулки. Их тогда чуть инфаркт не хватил; с диким воем нас моментально оттащили друг от друга, как будто мы сделали что-то ужасное; крепко отшлепали и пожаловались родителям.       — Ябедничать нехорошо. — Я показал особо злющей воспиталке язык, за что был оставлен без молока и печенья на полдник. С Антоном поступили так же — «для профилактики».       Родители никак не отреагировали на жалобу: они были слишком заняты собой и своими проблемами. Этот случай только укрепил нашу дружбу, а заодно пробудил в нас дух бунтарства — мы всячески старались насолить обидевшим нас воспиталкам: нарушали тихий час, отказывались от манки, прятали игрушки и прятались сами, заставляя их изрядно поволноваться. Осмелев, мы заходили в своих выдумках все дальше, вплоть до того, что приспособились спать вместе, в обнимку, на одной кровати, и делали так много раз, пока на нас не настучала Алиса — противная племянница одной из воспиталок, вся в свою скандальную тетку.       — Алиска-редиска, ты просто завидуешь, что у тебя нет друга, — сказал ей Антон, кое-как прикрываясь ладошками: в наказание нас заставили стоять в центре игровой в чем мать родила.       — Мальчики должны дружить с девочками, — фыркнула веснушчатая глупышка, гордо вскидывая свои дурацкие банты. Она очень гордилась тем, что по ее доносу двое «неправильных» мальчиков вынуждены позориться перед другими детьми. Она надеялась, что это разрушит нашу дружбу, но у нее ничего не вышло.       — Так иди найди себе мальчика, дурочка! Антошка мой, понятно? — Я крепко обнял своего друга, как не обнимал даже маму. Поняв, что ей ничего не светит, стукачка сконфузилась и ушла, а бдительные нянечки развели нас по разным углам и продержали в голом виде до самого вечера.       Начальство не оценило такие методы воспитания, был большой скандал. С тех пор Алиса к нам больше не лезла, а чуть позже у нас сменился воспитательский состав, и жить стало проще. Мы почти все время проводили вместе: играли, общались, защищали друг друга, экспериментировали, познавали себя и окружающий мир, изучали новые запахи, вкусы, свершали неожиданные открытия, делились тайнами и секретами, совсем как взрослые… Когда пришло время выбирать школу, мы решили, что будем ходить в ту, что напротив детского садика, и попросимся в один класс, чтобы видеться каждый день.       — А как мы найдем друг друга? — спросил Антон, когда мы играли в машинки на нашей излюбленной лавочке под спелой черешней.       Я подумал и ответил:       — Нам помогут волшебные циферки — номера телефонов! Дома спроси у своей мамы, я спрошу у своей, а утром обменяемся!       На том и условились. На другой день Антон неожиданно не пришел в садик. И на следующий день тоже. Он вообще перестал появляться. Одному было очень грустно и тоскливо. Непонятно — почему так, что случилось? Лето заканчивалось, на горизонте уже вовсю маячила школа, а мой лучший друг просто… исчез. Я был в отчаянии и не находил себе места. В последнюю неделю пребывания в садике мне удалось застать его отца в раздевалке. Я подбежал и, волнуясь, спросил про Антона; он хмуро посмотрел на меня и неохотно ответил:       — Нормально все с ним. Просто готовится к школе. Взрослый уже, чтобы ерундой маяться да с кем попало за ручку держаться.       Эти слова глубоко ранили меня, но дружба была превыше всего, поэтому, несмотря на ощутимую неприязнь, я протянул угрюмому папаше Антона маленькую, смятую, пожелтевшую от долгого ношения бумажку с моим домашним телефоном и корявенькой подписью «Миша».       — Пожалуйста, дяденька, я вас очень прошу — передайте это Антону! Мы хотели созвониться, но я не знаю его номера! Пожалуйста, это очень важно!       Он небрежно взял маленький клочок бумаги — самое дорогое, что у меня было, и, глядя в мое доверчивое детское личико, в мои большие светлые глаза, дал слово, что сегодня же вечером передаст послание своему сыну и тот обязательно перезвонит. Воодушевленный обещанием, я караулил у телефона до самой ночи, но звонка так и не дождался…       Требовательный голос матери звучит уже над ухом:       — Так, я не поняла — тебе что, трудно оторваться на пять минут? Никуда твоя игра не денется!       — Сходите сами, че я-то?       — Что?!       — Ничего! Занят я, вот что! Отвяньте!       — Ты как с матерью разговариваешь, ирод? — доносится из зала суровый голос отца, затем в коридоре слышатся его тяжелые шаги, и у меня непроизвольно срабатывает рефлекс детства — ощутимое покалывание в нижней части спины. Ну вот, тяжелая артиллерия подъехала, сейчас начнется… Следить за игрой в такой обстановке категорически невозможно, да и Нагибатор ожидаемо проигнорировал мои любезности, написанные пусть и в спешке, зато от всего сердца. Ясно, он такой же, как и все…       — А ну оторви задницу от стула, бездельник! — рычит отец, по привычке сжимая кулаки. — Просто сделай, что тебе велят, а потом играй в свои дурацкие игры хоть весь день!       — Ладно, ладно, не ори.       Просто… У него всегда все просто. Это у меня все сложно: в тридцатник все еще живу с родителями, впереди никаких перспектив, вместо девушек мечтаю о молоденьких юношах, а те вполне естественно не отвечают на мои знаки внимания, да и не интересны им неловкие подкаты половозрелого неудачника. Единственная отдушина — онлайн-игры, но с этим бывают накладки, вот как сейчас. С уходом Антона из моей жизни я совершенно потерял волю к борьбе, разучился отстаивать свое мнение, с легкостью прогибаюсь под всех и каждого. Дошло уже до того, что мной, взрослым человеком, помыкают собственные родители, используя в качестве лакея! Это уже ни в какие ворота! Еще немного, и я точно свихнусь…       Настроение и так паршивое, а на улице еще мелкий дождь моросит, ветер уныло гоняет осенние листья, навевая тоску. Тетя Света встречает меня аж с тремя огромными сумками, забитыми всяким барахлом по самые ручки; одна висит на соплях, того и гляди оторвется. Ускоряю шаг, чтобы перехватить инициативу.       — Миша, ты? — Бабулька останавливается, близоруко щурится.       — Я, тетя Света, я. Давайте уже сюда свою поклажу.       Трудно скрывать свое неудовольствие, когда делаешь что-то из-под палки, но я стараюсь, ведь тетя Света была добра ко мне, когда я был маленьким: угощала сладостями, дарила мелкие подарки, а ее муж, дядя Гриша, как-то отвозил меня пару раз в школу, чем неплохо поднял мой авторитет среди одноклассников — в те годы не каждый мог позволить себе машину. Их семья была богаче нашей, но это не мешало нам дружить по-соседски. На какое-то время они уехали жить в столицу к своему сыну-бизнесмену, а вернулись лишь в конце прошлого года. Я не вдавался в подробности, но из разговоров родителей понял, что с бизнесом что-то не заладилось, да и устали старики от шумной жизни в мегаполисе, на склоне лет их потянуло домой. Не успели мы привыкнуть к их возвращению, как тут же случилась беда: дядя Гриша умер. С тех пор мои родители делали все, чтобы облегчить жизнь одинокой вдове, и мне как члену семьи тоже приходилось в этом участвовать, хотя и без особого желания.       Двигаемся медленно, не спеша, в размеренном стариковском темпе. По пути обмениваемся дежурными фразами за жизнь-дела-бытовуху, и, конечно же, не обходится без стандартного вопроса про женитьбу. Люди постарше почему-то обожают совать свой нос в личную жизнь; мои, слава богу, таким пока не болеют, иначе я бы точно повесился, но, чувствую, это не за горами. Поудобнее перехватываю острые ручки, больно впивающиеся в кожу, и задаю встречный вопрос:       — А куда это вы, теть Свет, так закупились? К Новому году готовитесь?       Она смеется беззубым ртом. Все, моя жизнь ее больше не интересует, ведь поговорить о себе куда приятнее. Хвала неисчерпаемому человеческому самолюбию!       — Господь с тобой, Мишутка! Завтра приезжает любимый сынок с невесткой и внучком, хочу устроить им пиршество, как в сказке!       — А? С внучком? — Меня охватывает любопытство, воображение само рисует мальчика мечты. — Вы никогда о нем не говорили…       Старушка хитро улыбается, усиливая интригу.       — А вы приходите к нам на ужин всей семьей, заодно и познакомитесь! Уверена, Тимоша очень обрадуется новому другу! Он ведь, как и ты, большой баловник! И сладкоежка к тому же. Он уже совсем взрослый стал, недавно шестнадцать исполнилось, вот и отметим это дело, все вместе. Ну, как тебе, Миш? Придете?       — Конечно придем, тетя Света. Обязательно придем, посидим, познакомимся. Будет весело, — обещаю вмиг пересохшими губами. Что-то подсказывает, что мы с Тимошей быстро найдем общий язык. Должно же мне хоть раз повезти…