Беспричудный Вдохновитель

Ненависть — слово, которое несёт в себе огромный вес. Вспомните убитого горем влюблённого, который обнажил свою душу перед первой любовью, но столкнулся с отказом. Подумайте о человеке, который наблюдал, как его мечты ускользают, в то время как его друг добивается успеха. Вспомните того, кто потерял всё, что когда-то было ему дорого. Эти люди испытывают грубую, инстинктивную ненависть, что течёт по их венам. Но что насчёт меня? Потерял ли я всё, чувствую ли я ненависть? Нет, потому что у меня нет ни мечты, ни способности любить, что делает эти эмоции неприменимыми к моему существованию. И всё же, я жажду понять это сильное чувство. Ненависть питает стремление человека или ведёт к его окончательной гибели? Возможно, первоначальные успехи служат обманчивым эликсиром, который заставляет человека пить этот яд, пока он не поглотит его, оставляя дух в руинах. Я увидел эту ненависть в глазах огненно-волосого блондина по имени Каччан и, соответственно, страх в глазах Деку. Какие странные имена или, возможно, прозвища у них. Тот парень называл его Каччаном, что, как я предположил, было сокращением от «Ка-бум». Учитывая степень проявленных эмоций, можно предположить, что они враждуют друг с другом с давних пор. Его дрожь была похожа на дрожь листа, что тоже было странно. Его проявление силы было непреодолимым, когда он сокрушил «нулевого» робота. Такой парень, обладающий огромной силой, также подвержен сильному страху. Как кто-то настолько сильный может быть так напуган? Это была загадка, которая меня заинтриговала. Неужели Каччан сильнее его или просто громче? Его голос был как дрель, пронзая мои уши каждым словом. Его голос был как мегафон, заставляя меня мечтать о берушах. — Эй, ты там, сзади, проснись! — Голос Айзавы-сэнсэя резко вывел меня из транса. Он метнул в меня кусок мела. Я инстинктивно повернул голову ровно настолько, чтобы он пролетел мимо меня. Он вздохнул, его глаза впились в мои, когда я извинился: — Простите, сэнсэй. Он бросил на меня взгляд, который мог убить, а я пробормотал: — Простите, сэнсэй. — Он закатил глаза, сказав: — Не извиняйся, будь внимательнее в следующий раз. И перестань мечтать о своей пассии. — Весь класс разразился смехом, а я продолжал смотреть на него, чувствуя раздражение. Большое спасибо, сэнсэй, за то, что заставили меня что-то почувствовать. — Хм, поскольку это первый день, я спущу это с рук. Слушайте внимательно, немедленно отправляйтесь на площадку. — Он застонал и потянулся, небрежно начиная уходить, но парень-мотор, похоже, имел кое-какие вопросы. Он вскочил со своего места и строгим тоном спросил: — Сэнсэй, вы, возможно, забыли о церемонии открытия? — А если и забыл? Это бессмысленно и пустая трата времени. А теперь поторопитесь и наденьте свои костюмы. Его голос затих, когда он потащил ноги из комнаты, прикрывая рот рукой, чтобы подавить очередной зевок. За последние пять минут он зевнул уже трижды. Я оглянулся, когда остальная часть класса встала со своих мест и направилась в раздевалку. Деку и Урарака шли впереди, весело болтая, в то время как Момо тащила за собой розовая девушка, которая просто светилась от волнения. Я задержался, позволяя всем пройти мимо, и выглянул в окно. Там я увидел, как сэнсэй сидит на травяном поле, отдыхая и ожидая нас. Я изменил направление и направился к нему. Лёгкий ветерок коснулся моего лица, когда я вышел на пустое поле, где он сидел. — Погода довольно хорошая, — небрежно заметил я, пытаясь нарушить тишину. Он обернулся с удивлённым выражением лица, его брови взлетели вверх. Он поднялся на ноги и посмотрел на меня суровым взглядом, его глаза пронзили мои. — Разве я не сказал ученикам надеть свои костюмы? — спросил он холодно, его голос сочился разочарованием. Я быстро вытащил плащ из своей сумки и накинул его на плечи. Это была простая красная куртка, которая доходила чуть выше колен. Это было единственное, что я мог себе позволить, и единственное, что мне было нужно. У меня не было ни причуды, чтобы хвастаться ею, ни поддерживающего снаряжения, чтобы её усилить. У меня был только плащ, чтобы согреться в холодном февральском воздухе. — Это всё, сэнсэй, — пожал я плечами. Он сидел на мне удобно. — ...Я... неважно. Жди своих одноклассников. — Он вздохнул и встал рядом со мной, внутренне ворча. — Сэнсэй, могу я вас кое о чём спросить? — Он повернулся ко мне с лёгким любопытством. — Выкладывай, проблемный ребёнок, — его голос был едва ли мягким. — Почему директор позвал такого обычного парня, как я, в свой кабинет? — спросил я, и его выражение лица изменилось со скуки на лёгкий страх и беспокойство. Он застонал, как пятидесятилетний старик, переживающий экзистенциальный кризис, и выдал: — Удачи тебе, парень, я и не думал, что могу чувствовать жалость. — Он странно усмехнулся, наблюдая за моей реакцией. — Значит, вы ничего не знаете? — спросил я с сожалением, размышляя, не стоит ли мне получить информацию от него другим способом. Его лента работает, как пояс в фильме «50 оттенков серого»? Может, я заставлю Полночь... Ладно, неважно. — Даже если бы я знал, со всеми этими камерами, которые постоянно работают, я могу гарантировать, что не выбрался бы живым, если бы что-то об этом сказал, — пробормотал он в конце. — Идеальный ответ, Айзава. Ты же не хочешь, чтобы твою зарплату урезали вдвое. Резкий голос раздался из ближайшего громкоговорителя, и взрыв смеха завершил передачу. Это было определённо что-то, и я увидел, как Айзава сглотнул. — Я понимаю, сэнсэй, и могли бы вы держать в тайне тот факт, что я беспричудный, пока это не будет раскрыто всем? — Хм... хорошо, они всё равно узнают об этом рано или поздно... хааа... уаааа. — Его зевок был прерван болтовнёй, доносившейся со стороны, когда мои одноклассники выстроились один за другим. — О, Аянокоджи-кун. Ты уже здесь? — Девушка, которую укачало, решила помахать мне вместе с тремя другими моими знакомыми. Я кивнул в ответ, а Изуку, не говоря ни слова, поспешно занял ближайшее ко мне место. — П-привет, э-э, ты не надел свой костюм? — Он спросил меня, а я посмотрел на него и постучал по своему красному плащу. — П-постой, это всё? Э-э, тебе не нужна дополнительная защита? Мы же будем г-героями. Может, твоя причуда суперсильная! Или, может, она основана на разуме, или, может, на крови? Или она сжигает одежду? Или для неё нужен телесный контакт? Может... — Его бормотание продолжалось, а я вздохнул, слишком уставший, чтобы иметь дело с этим ураганом фаната причуд. Хотя было интересно узнать, что кто-то так же любопытен к причудам. Джиро заняла место рядом со мной, слегка подняв руку, ожидая чего-то... но чего? Я посмотрел на её руку, которая затем двинулась вперёд ко мне... Неужели она хочет меня ударить? Я не думаю, что сделал что-то не так? Если она это сделает, это вызовет переполох и разрушит мои шансы на тихую и спокойную жизнь. Мне придётся её остановить. — Пожалуйста, не бейте меня. Если я сделал что-то не так, я исправлю это, — сказал я, глядя прямо на неё. Её вспомогательные провода пришли в полное замешательство, когда они коснулись моей руки, и она сказала: — Чувак, ты оставил меня с висящей в воздухе рукой. Я просила «пять», а ты даже не потрудился? И с чего бы мне тебя бить? — Она говорила о чём-то, что называется «дай пять». Я понятия не имел, что это такое, поэтому я молчал, пытаясь придумать способы расшифровать это. «Пять» и «вверх»... она подняла руку... а в руке пять пальцев... так что... Я поднял руку и помахал ею в воздухе: — Прости, Джиро, вот... то самое «дай пять», о котором ты просила. Она ошеломлённо посмотрела на меня, а по классу прокатился смешок. Многие смотрели на меня с полным недоверием и замешательством. Даже глаза Айзавы-сэнсэя уставились на меня с лёгким оттенком сожаления. Какой же он странный человек. — Ты ведь понимаешь, что такое «дай пять», верно…? — спросила она медленно, но с осторожностью и любопытством. — Простите, но я не знаю, что это такое, я просто скопировал вас, — я всё выболтал, и в классе раздались небольшие вздохи. Но глаза Джиро смотрели на меня с недоверием. — Эм... ладно... чувак... просто подними ту руку, которую поднимаю я, и хлопни по ладоням. Вот и всё, не нужно напрягаться из-за этого. — Она сделала это снова, и я поднял свою руку и... Хлоп. — Видишь, это не так уж и сложно. Я даже не понимаю, как ты не знаешь, как давать «пять», — сказала она себе, вздохнув. Я просто пожал плечами, не желая отвечать на этот вопрос, когда Айзава-сэнсэй заговорил: — Прекратите свою бессмысленную болтовню. И… — Он посмотрел на свои часы и снова заговорил, на этот раз более серьёзно: — Прошло двенадцать минут, и более ста человек уже могли бы умереть к этому времени. Аянокоджи, для тебя — более пятидесяти. Нам придётся поработать над этим. А пока, добро пожаловать на ваш тест на определение причуды. Переполох распространился по всему пространству, так как все начали строить догадки шёпотом. Я наблюдал, как в Каччана полетел мяч, который он рефлекторно поймал, прежде чем он попал ему в лицо. Точность захвата… этот парень определённо не был обычным в плане физических данных. — Какого хрена... — Каччан, казалось, собирался взорваться, но жестокий голос Айзавы пресёк это. — Заткнись и встань на переднюю линию. Ты набрал наибольшее количество баллов. Итак, как далеко ты мог бросить мяч в средней школе? — А, дайте подумать... наверное, около 190. А что? — Каччан грубо ответил Айзаве-сэнсэю, а тот не обратил на это внимания. — Тогда встань в круг здесь и сделай это, используя свою причуду. Каччан сделал шаг вперёд, оттянул назад ногу так глубоко, как только мог, и, потея, выругался, а затем отправил мяч в полёт. Как только он приземлился, планшет Айзавы издал «динь». Он повернул его, чтобы показать результат — 304,2 метра. — Более 300 метров?! — воскликнул парень с молнией в волосах. — Круто! — Мы можем использовать свои причуды?! Это будет так весело! — воскликнула розовая девушка. У Айзавы блеснул взгляд, когда он усмехнулся: — О, вы думаете, что это всё весело и всего-навсего игры? Что ж, давайте сделаем это ещё веселее, не так ли? Вы будете соревноваться друг с другом в восьми физических испытаниях, чтобы определить ваш потенциал. Тот, кто придёт последним, будет признан не имеющим никакого потенциала и будет исключён. Бледный оттенок покрыл лица будущих героев, когда Айзава высказал эту угрозу. Это была законная угроза, и вполне разумная. Должен ли я тоже вести себя удивлённо и испуганно? Может, мне заплакать? Ладно, не будем так амбициозны. Может, нахмуриться. Я попытался выгнуть уголки рта в полумесяц, но, кажется, это не получалось без огромного усилия. Мои брови не участвовали в этом, и Айзава-сэнсэй быстро заметил: — Похоже, не все испуганы. Аянокоджи, прекрати играть. Ты не собираешься на «Оскар для Героев». Не то чтобы ты его выиграл, после того как Увабами снова заберёт трофей. Перестань выглядеть таким подавленным, если вы все не можете справиться с этим элементарным препятствием, то быть героем будет лишь мечтой. — Он проворчал, и все, казалось, посмотрели на меня с жалостью, увидев мою отчаянную попытку выглядеть грустным. Следующие слова, которые он сказал, пронзили всех, как нож: — Так что пора собирать вещи и уходить, гораздо лучше быть затворником, чем лежать мёртвым в переулке, облепленным москитами. Мрачный сценарий, который он предложил, заставил всех содрогнуться. А та самая жизнерадостная девушка снова пожаловалась на абсолютную несправедливость испытания, на что Айзава, казалось, огляделся и указал на меня: — Эй, ты, да... ты... ответь на её вопрос. Ты ведь не был этим обеспокоен. — Сэр... я был... — Скажешь это директору, как только я отправлю тебя туда. Я вздохнул, когда повернулся к классу, чтобы ответить на вопрос. То, что на меня смотрело так много глаз, не было чем-то необычным, но это не значит, что мне нравилось такое внимание. Я оставался равнодушным, объясняя: — Ты... как тебя зовут? — Очако Урарака! — Да, Урарака, ты же хочешь быть героем? — Да! Больше всего на свете! — Хм, ты знаешь уровень смертности среди героев? — Н... нет... почему это имеет значение? — А почему не должно? Если ты выбираешь конкретную карьеру, знать её плюсы и минусы — это обязательное условие. Позволь мне просветить тебя. После войны между обладателями причуд и беспричудными, после войны причуд, злодеи вышли из хаоса, а причуды были слабыми и несовершенными. Смертность среди героев составляла около 10,23%, и, пропуская немного вперёд по времени. После опустошения, вызванного террористической группой в 2001 году, уровень смертности достиг небывалого максимума в 13,45%. И сейчас, когда причуды развиваются и становятся сильнее с каждым поколением, то же самое происходит и со злодеями. А герои и мирные жители платят за это. Уровень смертности сейчас составляет 31%. Ты знаешь, что это значит, Урарака? Это значит, что из нашего класса в 30 учеников 9 из них умрут ещё до того, как они выпустятся. Как тебе это нравится? Ты собираешься умолять злодеев пощадить их? Проявить милосердие к тем, кто усердно работал три года? — Э-э... да... — Быть героем — это просто быть достаточно неординарным, чтобы быть в состоянии преодолеть несправедливость. Жизнь несправедлива, особенно для нас. И мне было бы гораздо лучше, если бы я не видел мёртвого тела кого-то, кого я знаю. Я бы предпочёл, чтобы они выбрали гораздо более безопасную работу. Разве все не согласны? Моя речь вызвала множество реакций, но консенсус был в том, что я человек с циничным образом мышления. — Я-я думаю… что он пытается сказать… это... мы должны сделать всё возможное... чтобы стать лучшими, чтобы он мог стоять рядом с нами, сражаясь со злом и защищая то, что правильно. Разве не так, Аянокоджи-кун? Ты хочешь, чтобы мы были «Плюс Ультра»! — Изуку сделал всё возможное, чтобы выйти из своей скорлупы и придать истории другой оборот. Некоторые из них приняли это и без колебаний закричали «Плюс Ультра». Действительно, очень наивные. Парень со шрамом на лице, казалось, был очень задумчив и погрузился в свои мысли, а Айзава-сэнсэй глубоко вздохнул и нахмурился, позволяя переполоху утихнуть. — Да, хотя это могло быть сформулировано менее практично, но он прав. Делайте всё возможное или идите домой. Это правило, которому вы все должны следовать. Тесты были относительно простыми, в основном включали базовые физические упражнения, и я прошёл их все довольно нормально... да, абсолютно нормально. Я определённо не был ни первым, ни последним. Я отслеживал результаты каждого и делал всё возможное, чтобы достичь идеального среднего результата. Здесь причуды у всех были совершенно разными, и я кое-что понял: это Изуку Мидория и Кацуки Бакуго... а не те странные имена. Это сделало мою теорию о том, что они знакомы с детства, ещё более твёрдой. Хотя некоторые использовали свои причуды довольно хорошо для 1 или 2 из экзаменов, ни один не мог использовать свою причуду во всех из них. Какая трата, если я могу так сказать. Тенья Иида пронёсся мимо всех в забеге на пятьдесят метров, его двигатели на икрах принесли ему победу. Минета проскакал свой путь к вершине в событии «из стороны в сторону», используя свои фиолетовые шарики как трамплины. Тест на силу хвата был для меня катастрофой. Я спросил Одзиро, который позже раздавил динамометр своим хвостом, набрав колоссальные 500 килограммов, каков был средний показатель. Он солгал мне и сказал, что это 120, хотя на самом деле это было всего 60. — Вау, даже без использования своей причуды?! ТЫ НАБРАЛ 120! ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЭТО ТАК ПО-МУЖСКИ! — Киришима, казалось, был странно взволнован, а я холодно кивнул, пытаясь избежать постоянно наблюдающих глаз Айзавы-сэнсэя. Самой впечатляющей и универсальной была причуда Момо, способная создавать что угодно из воздуха, что заставило меня беспокоиться о благосостоянии экономики страны. Финальным событием был тот же бросок мяча, на этот раз Урарака просто выстрелила им, отключив гравитацию и заставив аппарат издать жужжащий звук, означающий «бесконечность» в космосе. Наконец я вышел на сцену, и мне протянули мяч, который показался довольно лёгким. Я почувствовал змеиное ощущение позади себя, от которого я увернулся вправо, наблюдая, как шарф метнулся в меня. Я повернулся и увидел, как глаза Айзавы-сэнсэя изучают меня. — Перестань сдерживаться. Это крайне неуважительно по отношению к твоим противникам. Делай всё возможное, как будущий герой и ученик старшей школы Юэй. — ...Хорошо, — согласился я, наблюдая, как взгляды снова впиваются в меня, а шёпот говорит о том, что все гадают, какая у меня причуда. Я никому, кроме Момо и Айзавы-сэнсэя, не говорил о своей причуде или её отсутствии, так что было понятно, почему они задавались вопросом. Я сделал глубокий вдох и прикинул расстояние, задаваясь вопросом, как далеко я смогу бросить. Я начал с того, что поднял ногу и повернул тело вбок. Я держал мяч за спиной согнутым локтем и крепко сжатой рукой. Я перенёс вес с одной ноги на другую. Так я готовился к броску. Затем я вынес маховую ногу вперёд и поставил её на землю. Корпус и таз повернулись вперёд, а бросающая рука была приведена в положение максимального внешнего вращения плеча. Локоть вытянулся примерно до 120 градусов сгибания, что было фазой сгибания. Я ускорил бросающую руку вперёд, внутренне вращая плечо и выпрямляя локоть. Запястье щёлкнуло и выпустило мяч с высокой скоростью. Он выстрелил из моей руки, и показания были ошеломляющими — 150 метров. Это был всего лишь один из десяти лучших результатов, но это было разумно, так как не многие могли использовать свои причуды достаточно эффективно, учитывая вид спорта. Глаза Айзавы сузились, когда он проворчал: — Следующий, и хорошая работа, Аянокоджи. — Это было шоком. Не многие получали от него какие-либо комплименты. Был ли я, возможно, любимчиком учителя? — Ух ты, это было так круто! А-Аянокоджи-кун, ты действительно сдерживался? — спросил Мидория в волнении. Я пожал плечами, ответив: — Вовсе нет. Ты пойдёшь следующим, готов? — Я... я... думаю. Я не знаю. — Мидория, ты не сломаешь себе руку. Айзава — такой человек, который вышвырнет тебя, если ты это сделаешь. — Ты только что использовал имя сэнсэя без суффикса? Э-э... неважно. Но... что я могу сделать, это всё, что у меня есть... — Он начал жалобно плакать, когда я подтолкнул его. — Будь изобретателен, это ведь твоя причуда, ты её хозяин... а не наоборот. И, похоже, мои слова подействовали… в его глазах появилась решимость, так как даже Айзава-сэнсэй слегка усмехнулся, увидев, что парень повредил только палец, а не всю руку. Это привело к тому, что сумасшедший Бакуго снова устроил ещё одну истерику, когда причуда Айзавы-сэнсэя… которая нейтрализовала… другую причуду, вступила в игру. Это была очень увлекательная причуда, по сути, вызывающая беспричудность. Как полезно. Лидерская доска была составлена, и я сидел на удобной 15-й позиции. Я почувствовал удовлетворение, когда часы пробили 11 утра... Незу... Я беру свои слова обратно.