Не твой принц

      Уже как месяц с Яном было что-то не то. Это было не громкое «не то», не ссоры и не упрёки, а тихое, ползучее, как туман, безмолвие. Их отношения, некогда наполненные теплом и нежностью, выцвели, будто цветы, которым пришло время.       Лэйн не сразу заметила изменения в парне. Где-то через неделю-две её охватило странное чувство опустошённости. Ян как будто отдалился: не стало тех самых разговоров, тех самых прикосновений. Прикосновения были, но без тепла — ритуальные, автоматические, словно он боялся обжечься или оставить свой след. Их разговоры, когда-то бурные, полные смеха и планов, превратились в обмен короткими, ничего не значащими фразами. — «Как прошел день?» — «Нормально».       В тот вечер воздух был холодным и густым. Ян стоял на балконе, зажав в пальцах сигарету, и смотрел в ночь. Отблеск тлеющего пепла на мгновение осветил его напряжённое, отрешённое лицо. Сзади тихо подошла девушка и, не решаясь нарушить его уединение, мягко коснулась его плеча. Её пальцы почувствовали, как сквозь ткань его любимой водолазки неестественно сжались мышцы.       — Ян... Всё в порядке?       Ничего. Никакой реакции, лишь отстранённый, механический ответ, смешанный с выдохом табачного дыма:       — Да.       Он даже не повернулся. Лэйн почувствовала, как в горле у неё застрял комок обиды и непонятой боли. Она вздохнула и в безнадёжности развернулась и ушла.        — Прости... — едва слышно прошептал парень вслед уже закрывшейся двери.       Ян думал. Его мысли ходили по замкнутому кругу. Он искал слова, которых не существует, — слова, способные безболезненно разорвать любовь. Он представлял себе её лицо: растерянность, боль, недоверие.       Под конец он поймёт, что, ожидая момента, делает ещё хуже. В первую очередь — самому себе. Он понимал, что чувство вины будет преследовать его и после расставания, и сейчас, оттягивая неизбежное, он лишь усугублял его.       Ян никогда не думал, что дело в Лэйн. Она была воплощением всего, о чём он мог мечтать: умная, красивая, добрая. Одним словом — самая лучшая девушка в мире. Для охотника она была всем. Но где-то внутри него, в самой глубине, что-то угасло, потухло, перестало существовать. Появилась какая-то непонятная и неприятная пустота, которая не давала нормально жить. И он ненавидел себя за это, за эту пустоту, потому что понимал — это его пустота, его чувства, и Лэйн здесь совсем ни при чём.       Наконец, докурив очередную сигарету, юноша бросил окурок вниз, на улицу. Через окно он наблюдал, как маленький, едва видимый огонёк догорает до конца и, упав в снег, потухает навсегда...       Выйдя с балкона и подойдя к их спальне, где горел мягкий свет настольной лампы, он облокотился о дверной косяк и посмотрел на девушку, которая, укутавшись в плед, читала какую-то книгу. Она была красивая, хорошая, замечательная, но...       Он видел её совершенство, но больше не чувствовал к нему связи. Это был эмоциональный разрыв — когда интеллектуально ты понимаешь ценность человека, но эмоционально уже отделён от него непроницаемой стеклянной стеной, которую невозможно разбить.       Он прошёл в комнату и, совершая привычные, автоматические действия, подготовился ко сну и лёг рядом с Лэйн.       — Что читаешь? — спросил парень, потому что нужно было сказать что-то, что-то обыденное.        — Про любовь, — и её голос звучал с какой-то невыраженной болью и смутной надеждой.        — Ясно.       И на этом всё. Больше ни слова. Никаких действий. Не так, как раньше, когда он не мог удержаться, чтобы не обнять её, не поцеловать в макушку, не расспросить с искренним интересом о сюжете. Теперь этого не было и никогда больше не будет.       Они не говорили об этом, об их отношениях, о своих чувствах. Теперь — нет. Не было ссор, оскорблений, разбитой посуды, криков. Была тишина. Та самая тишина, которая будет копиться, пока кто-то просто не исчезнет.       Так прошло ещё несколько дней, каждый из которых был похож на предыдущий.        Наступила ночь. Холодная и невероятно тёмная. Лэйн спала, улыбаясь во сне. Охотник даже не представлял, что ей могло сниться. Он присел на край кровати и посмотрел на неё.       «Что я делаю? Зачем?» — лихорадочно проносилось у него в голове. Его пальцы коснулись её волос и осторожно провели по ним. Он думал, что не будет сомневаться, но взгляд юноши упал на свою дрожащую руку.        «Моя принцесса...» — тихо прошептал он. «Прости. Прости, пожалуйста. Но я так больше не могу».       Так он просидел ещё час, обдумывая своё решение. Понимал, что сделает очень больно, но не мог больше оставаться.       Утром она проснулась от непривычной пустоты. Место рядом в кровати было холодным и нетронутым.        — Ян?.. — тихо позвала она, и её голос прозвучал слишком громко в звенящей тишине.       Но никто не отозвался. Квартира была пуста.       Повернув голову, Лэйн заметила на прикроватной тумбочке записку и лежащую на ней веточку камелии — символ восхищения и... прощания.       Слёзы, горячие и солёные, выступили на глазах ещё до того, как она успела что-либо понять. Дрожащими, непослушными пальцами она взяла записку, развернула её и увидела до боли знакомый почерк: «Всё же твоим принцем буду не я, принцесса. Прости».        Он ушёл. Только уже не на день, не в магазин и не на работу, а навсегда, оставив после себя неизгладимый след.