Да придёт царствие

      Жил ребёнок, который в четыре года все ещё не умел разговаривать.       Мать ни разу не произнесла его имени и ни разу не посмотрела ему в глаза. В доме повисла тишина, словно его никогда и не существовало.       Он не мог говорить, но мог кричать. Это казалось успехом, потому что в тот день мать посмотрела на него.       Однако через секунду она отвернулась.       После этого он начал плакать, потому что это привлекало ее внимание.       Но каждый раз, когда она приходила, он не получал ни объятий, ни поцелуев. Всё, что он получал — это болезненные пощёчины.       Но он продолжал это делать. Только так он мог быть рядом с матерью.       Позже, день за днем, к нему приходила его мать.       Но она причиняла ему невыносимую боль. Сначала это были лишь пощёчины, затем в ход пошли шланг и пылесос — она била его всем, что оказывалось у неё под рукой.       Больше всего он боялся ножа. Он видел, как она вонзала нож в тушку рыбы, которая безжизненно лежала на доске. Похоже, она считала его такой же рыбой. Этим же ножом она провела длинный разрез по его ноге. От боли он закричал. Не умея говорить, он мог лишь громко плакать. Всё его тело сжалось, из ноги сочилась красная жидкость, оставляя на полу узкие следы при каждом движении.       Мать с явным отвращением щёлкнула языком. Она отбросила нож и пошла за шваброй. Уборка ей не нравилась, поэтому она перестала использовать нож и вернулась к избиениям, как раньше.       Ребёнок вспоминал рыбу и лезвие, рассекающее плоть и задавался вопросом — почему рыба не чувствовала боли? Однажды она снова принесла рыбу домой, и он, сжавшись в углу, наблюдал за ней. Рыба ещё была жива. Когда мать бросила её в раковину, та так отчаянно забилась, что вода брызнула ей в лицо. Мать выругалась и потянулась за ножом. Один удар, затем ещё один.       Рыба больше не двигалась. Значит, рыба была такой же, как он.       Мать причиняла ему всё больше боли, новые раны накладывались на старые, пока всё его тело не покрылось ссадинами. Он не знал, где именно болит, понимал только, что боль повсюду.       Он больше не хотел, чтобы она приближалась к нему.       В ту ночь она спала крепко. Он прокрался на кухню и стал искать нож, которым она обычно пользовалась.       Вернувшись в спальню, он увидел, что мать лежит неподвижно, глаза закрыты, дыхание ровное.       Его маленькие руки сжали нож и подняли его вверх. За мгновение до того, как лезвие могло вонзиться в неё, она проснулась.       Нож вырвали у него, его с силой оттолкнули. Она схватила своё привычное оружие и с рычанием двинулась вперёд.       — Я должна убить тебя. Я должна убить тебя.       Охваченный паникой, он выбежал из комнаты.       Он не знал, куда идти и побежал к стиральной машине.       Он забрался внутрь и молился, чтобы она его не увидела.       Издалека доносилась песня. Она напевала её на ходу. Она любила эту песню и слушала её каждый день.       Вскоре пение раздалось прямо над его головой.       Он зажал рот рукой, боясь, что она услышит его дыхание. Он был наивным шестилетним ребёнком и не понимал, что его мать играет в кошки-мышки.       Женщина заглянула в барабан, зловеще улыбнулась и нажала кнопку запуска.       Ребёнок услышал лишь один сигнал. Машина затряслась. Он попытался удержать равновесие. Вода хлынула внутрь и промочила его насквозь.       Тряска усилилась. Он держался до конца, зная, что если отпустит, то его швырнет на барабан.       Он больше не хотел причинять боль.       Внезапно все прекратилось.       Кто-то открыл дверцу стиральной машины и вытащил его мокрое тело.       Он увидел, как его мать в наручниках ведут к машине. Она повернулась к нему, указала на него пальцем и начала рыдать.       Он вспоминал это, понимая, что каждое слово было для него проклятием на смерть.

***

      — Как тебя зовут? — спросил полицейский.       Он не умел разговаривать, так как же он ответить? Он никогда не слышал, чтобы мать называла его каким-либо именем.       Офицер покачал головой, вывел его и передал женщине. Она была похожа на его мать, но полнее.       — У тебя нет имени?       Он кивнул.       — Отныне тебя будут звать Мун Чжо.

***

      Женщина попросила его позвонить матери. Она знала, что он не умеет разговаривать, поэтому старательно учила его произносить каждое слово.       Медленно он начал разоваривать. Когда он впервые позвал маму, она выглядела такой счастливой, что дала ему конфету.       Он не любил сладкое.       Женщина сказала, что здесь она няня, но только он и близнецы — ее дети.       Новая мать ему понравилась больше прежней.

***

      Мун Чжо исполнилось десять лет.       Хоть он был еще ребенком, он уже многое понимал.       Он знал, что в приюте есть директор, который растратил все деньги. Из-за него приют в скором времени развалится.       Этот день наступил быстро. Детей разделили и отправили в разные дома.       Однако мать взяла его и близнецов за руки и сказала, что они пойдут в другое место.       Это место называется „Эдемский сад”

***

      Мун Чжо забрали из школы. Мать объяснила, что здесь его будут обучать доктрине — вещам, более ценным, чем школьные знания.       Ему это не нравилось, но ради нее он отступил.       Он почувствовал, что взгляд Святой Матери на него был странным.       Она часто прикасалась к нему и ему это не нравилось.       Она сделала комплимент его внешности, но он лишь отвернулся.       Она ему не нравилась.

***

      Заметив его непокорность, она решила его наказать.       Сначала та отвела его одного в молельную комнату, заставила часами стоять на коленях перед статуей и читать непонятные ему отрывки.       В следующий раз, когда она его позвала, Библию брать с собой уже не требовалось.       Она попыталась погладить его по голове. Он отвернулся, но она крепко схватила его за плечи.       — Не бойся. Я здесь, чтобы помочь тебе. Чтобы очистить тебя.       У него была лишь одна мать, и эта женщина — не она.       Она начала раздеваться: принялась снимать одежду и с него.       Он в ужасе оттолкнул её и бросился прочь. Она не была Святой Матерью. Она была демоном в человеческом одеянии.       Он рассказал матери о случившемся, однако она ему не поверила.       Он думал, что со временем она поймет, что с этим местом что-то не так.       Он решил, что ему нужно уйти первым. На улице он вызовет полицию и спасёт её, и близнецов.

***

      Мун Чжо не удалось сбежать и его поймали.       Святая Мать отхлестала его плетью. Когда рука устала, она остановилась, чтобы потереть запястье.       Удар за ударом. Она наносила один удар за другим, и его белая рубашка окрасилась в багровый цвет от крови.       Даже его родная мать никогда не причиняла ему такой боли.       На этот раз он думал, что умрёт.       Но тут всё остановилось. Он услышал, как кто-то вбежал. Это была его мать.       Она упала на колени перед женщиной и сквозь слезы умоляла сохранить ему жизнь.       Она просила и просила, пока слова не запутались. В ушах стоял глухой гул.       Мун Чжо наблюдал, как лужа крови растекается по полу и пропитывает его ладонь.

***

      Он пролежал прикованным к постели два месяца.       Его мать так сильно переживала, что не спала до полуночи. Он лежал на спине, не в силах пошевелиться от боли. Она не упрекала его и даже сказала, что хотела бы, чтобы он сбежал.       Она объяснила, что даже если он бросит вызов Господу, он всё равно её сын. Как бы ни была сильна её вера, даже если ему придётся страдать, она встанет против всего.       Он заплакал.       С этого момента он понял, что больше не сможет проявлять неповиновение.

***

      После этого Святая Мать больше не уделяла ему внимания.Но он сам подошёл к ней, и с помощью нескольких простых уловок вновь привлёк её интерес.       Он называл её матерью.       Он знал, чего хочет. Достаточно было немного поуговаривать Святую Мать, и она сразу же выполняла его просьбу.       Сначала он просил лишь чуть больше хлеба и молока для своей матери и близнецов, потом — книги и комиксы, к которым детям здесь не разрешалось прикасаться.       Однажды он указал на Джэ Хо и сказал, что тоже хочет учиться в школе. Она отказала. Сколько бы уловок ни придумывал Мун Чжо, ничего не выходило.       Тогда он решил предложить своё тело в качестве платы.       Ему снова разрешили ходить в школу. Только там он чувствовал себя настоящим человеком. Он считал, что сделка того стоила.       Он не сожалел об этом.       Наступили летние каникулы. Мун Чжо не радовался, ведь это значило, что ему придётся проводить целые дни в этом мнимом раю.       От встреч со Святой Матерью его начинало подташнивать.       Она не отпускала его от себя и позволяла уйти лишь по крайней необходимости.       В тот день ей нужно было принять новоприбывшую семью. Мун Чжо подумал, что им, должно быть, не повезло, раз какая-то тёмная сила заставила их поселиться здесь. Он увидел женщину с большой сумкой впереди и двух мальчиков, которые неуверенно шли позади.       У младшего были большие, как у оленя, глаза и маленький ротик, напоминающий клюв цыплёнка.       Мун Чжо не любил детей, но это лицо запомнилось ему сильнее остальных.

***

      Этого ребенка звали Чон У.       Ему не было любопытно. Он просто подслушал.       Они сказали, что его отец погиб в результате несчастного случая и им троим некуда было идти, поэтому они и приехали.       Святая Мать сказала, что старший брат Чон У страдает умственными отклонениями, и даже нахождение мальчика в медицинском кабинете было излишним.       Он посмотрел в окно. Дети играли в футбол во дворе. Чон У сидел один в углу и не хотел ни с кем разговаривать.       Чон У, Чон У, Чон У.       Имя само собой всплыло в его голове.       Сегодня Чон У устроил неприятности.       Все знали, что толстяк — маленький тиран, который издевается над малышами. Мун Чжо знал об этом, но не вмешивался. Он никогда не был праведником или кем-то в этом роде.       Чон У тоже. Он просто отказывался следовать правилам хулиганов.       Милый нарушитель правил.       Чон У был избит. Он думал, что ещё несколько ударов заставят мальчика подчиниться.       Он ошибался.       На мгновение эти глаза запечатлелись в моем сознании.       Ты нежно украла мое сердце и никто не знал об этом.       У Мун Чжо не было веры.       Но когда Чон У поднял окровавленный рот и посмотрел на него. Он понял, что его вера пришла.

***

      Чон У был прекрасен даже во сне.       Мун Чжо уходил в школу на рассвете, а когда возвращался, то Святая Мать приглашала его к себе. Он не мог поговорить с ним, поэтому приходил только ночью.       Но Чон У всегда спал.       Он просил его проснуться, однако мальчик упрямо держал глаза закрытыми.       Чем дольше он это делал, тем больше Мун Чжо хотел поддразнить его.       Каждую ночь он приходил и стоял возле кровати Чон У. Прошло три года, и он не уставал от этого.       Это ощущалось как сон, сотканный из тумана.       Я делал маленькие шаги по узкой тропинке.       Первое чувство поднималось, как тихий прибой.

***

      Мун Чжо пролистал реестр Святой Матери и нашел день рождения Чон У       Он видел, как одноклассник праздновал в школе его. Он получил столько поздравлений и подарков.       Он хотел, чтобы у Чон У были такие же подарки и поздравления.       Поэтому той ночью он попросил встретиться с ним наедине.       Чон У смотрел в недоумении. Его красивое лицо теперь было омрачено упрямой чертой.       Мун Чжо достал подарок, который спрятал за спиной. Чон У вздрогнул, затем с небольшой радостью принял подарок, но робко признался, что забыл, как писать.       Он без колебаний сказал, что поможет.       Чон У был умен. С небольшой помощью он легко научился писать.       Он почувствовал горькое желание поддразнить его.       Он не ожидал, что Чон У оттолкнет его. Он не стал идти за ним. Он только смотрел, как фигурка убегает обратно в общежитие.       Ты растопил мое сердце нежным словом       И ушел с улыбкой.       Свет был так ярок, что ослеплял.       Впервые он почувствовал такую радость.       В этот момент, казалось, открылся другой мир.       Я собрал всю свою смелость и медленно подошел к тебе.

***

      Святая Матерь была одержима им.       Она обняла его тело, прошептав, что совсем скоро они будут вместе. Жители Эдема поддержали это, и он будет стоять рядом с ней, чтобы править этим местом.       Мун Чжо задумался: не промыла ли она столько мозгов, что промыла и свой собственный.       Если бы он и смог быть с кем-то —это был бы Чон У.

***

      Чон У в последнее время чувствовал себя плохо, тк Джин У умер.       Мальчику не разрешали ходить в школу, как, например, Мун Чжо, поэтому он не знал, что такое эпилепсия. Джин У умер из-за припадка.       Мун Чжо был в ярости, желая рассказать Чон У правду. Но, видя, как тот плачет, он не мог этого сделать. Он остался рядом, чтобы утешить.       Еще чуть-чуть, и он поможет Чон У увидеть всю алчность этого места.

***

      Мун Чжо верил, что как только Чон У узнает правду, тот покинет это место вместе с ним.       Мун Чжо извлек урок из прошлого раза. Он подготовился тщательно. Также тот должен был обеспечить безопасность Чон У.       Но его мать все поняла.       Они поссорились. Она сказала, что отныне он должен звать ее госпожой Ом, потому что каждый раз, когда Святая Мать слышала, как Мун Чжо называет ее мамой, она злилась.       Её слова сделали ему больно, как будто его сердце растоптали. Однако он всё ещё верил, что как только они сбегут, всё изменится.       Сегодня вечером он должен был увезти Чон У, так как завтра должна была состояться церемония совершеннолетия, и он не смел думать о том, что может произойти.       Чон У до сих пор ничего не понимал. Он старался объяснить, но тут появилась его мать.       Ом встала на колени, умоляя его не сбегать, потому что она и двое его братьев, сестер будут убиты Святой Матерью.       Мун Чжо долго размышлял в молчании, затем вздохнул. Возможно, ему действительно стоит остаться.

***

      С того дня Мун Чжо больше не видел снов.       Ему казалось, что он уже мёртв, только без могилы, которая могла бы его прикрыть.       Заметив вдалеке Чон У, игравшего с песком рядом с маленькой девочкой, он подумал, что, возможно, если бы мальчик вырастет, так ничего и не узнав, состарится, заболеет и умрет в этом аду, так и не осознав, что это ад, это могло бы быть своего рода милосердием.       Но местные демоны не собирались его оставлять в покое.       Первой появилась Святая Мать, которой он теперь наскучил и которая искала новые впечатления.       Чон У стал красивее и было очевидно, что он привлёк её внимание.       Когда он в первый раз крикнул на Чон У, мальчик, должно быть, испугался.       Глядя на женщину под ним, развратную и умоляющую о его члене, Мун Чжо чувствовал отвращение.       Она наклонилась для поцелуя, однако тот лишь рассмеялся и прижал руку к ее рту.       Чон У всё ещё был снаружи. Он не хотел, чтобы тот услышал.

***

      Этот секретарь явно искал ранней гибели.       В ту ночь мать прибежала к нему и сообщила, что тот мужчина запер Чон У в классе. К счастью, он успел вовремя, хотя Чон У был испуган.       Его любимый дрожал так сильно, что, что бы он ни говорил, мальчик мог только кивать. В тот момент он понял, что так и не отпустил ситуацию.       Тот, кто открыл мне весь мир.              Кто наполнил усталую душу сияющими красками.       Клянусь, я буду любить тебя, пока мир не рухнет.       Он поднял взгляд на окровавленную статую Иисуса, думая, что все, кто посмеет осквернить Чон У, должны быть убиты.

***

      Мун Чжо вернулся к прежнему состоянию. Ему хватало одного лишь вида Чон У каждый день, чтобы чувствовать себя удовлетворённым.       Его мать сказала, что Чон У вёл себя хаотично, потому что не хотел, чтобы девочка уходила.       Мун Чжо улыбнулся и назвал Чон У очаровательным.       А вот девушке повезло меньше.       Святая Мать хотела, чтобы она исчезла.

***

      Мун Чжо обрадовался, когда Чон У сказал, что хочет встретиться с ним. Он не предполагал, что это нужно было лишь для того, чтобы он передал письмо девушке.       Мун Чжо ревновал, размышляя — есть ли ему место в сердце Чон У?       Даже если нет, это не имело значения. Он сам себе там место найдёт.

***

      Мун Чжо подумал, что должен поблагодарить Джиын. Он не знал, была ли это неистовая страсть или нет, но каждый раз, когда он был с Чон У, желание нарастало в нём. Каждый раз, когда Чон У плакал от обиды, это лишь укрепляло его решимость сломать его ещё сильнее.       Аромат и движения того, кто заставил меня сожалеть о своём уходе.       Очарованный я, терялся перед этими белоснежными дикими цветами.       Они выросли у моих ног — такие прекрасные, но такие колючие.

***

      Чон У не знал, что Мун Чжо может выходить наружу. Хотя ему всегда было не по себе, в итоге он смирился со всем, что происходило.       Они делали это так часто, что рано или поздно у них должен был появиться ребёнок. Мун Чжо хотел, чтобы Чон У родил ему ребёнка.       Я сжимал руку, оставаясь рядом с тобой.       С сердцем, ошеломлённым и околдованным.

***

      Чон У превратился из упрямого в безрассудного.       Чем более диким он становился, тем сильнее Мун Чжо любил его до одержимости.       Они занимались сексом на кровати Святой Матери.       Чон У спросил: «Ты с той старухой тоже этим занимаешься?»       Мун Чжо считал, что только тогда, когда он занимается сексом с тем, кого любит, это действительно имеет значение.       Поэтому он ответил: "Нет."       Мун Чжо поднёс свой большой член к губам парня, лежавшего под ним. Чон У подозрительно посмотрел на него. Парень ничего не сказал, но его взгляд молча спрашивал: «Ты правда думаешь, что я справлюсь?»       Мун Чжо лишь улыбнулся. С терпеливым упорством он добивался, чтобы Чон У открыл рот, обучая, направляя, не обращая внимания на то, сколько это займёт времени, ставя его комфорт превыше всего.       Стройные пальцы Чон У начали обхватывать его член. Казалось, он колебался, поэтому просто приоткрыл рот и слегка пососал кончик.       И вот Мун Чжо почувствовал робкие прикосновения. В основном действия Чон У были неуклюжими — у него не было опыта. Но в чём-то каждая неловкая деталь была невыносимо соблазнительной, словно опасная игра «тяни — отпускай».       Он протянул руку, чтобы погладить лицо Чон У. Лицо было небольшим, но черты — удивительно крупными. Особенно глаза. Казалось, они занимали почти половину лица. Тёмные зрачки были огромны и светились, словно в них осыпались тысячи падающих звёзд каждый раз, когда Мун Чжо вглядывался в них.       Тонкий нос и полные, надутые губы, покрытые влагой, мягко сияли. Бледная, безупречная кожа была гладкой, без единого пятнышка или шрама. Чон У был, без сомнения, идеален, как произведение искусства.       Достаточно идеален, чтобы Мун Чжо жаждал быть единственным, кто сможет его разрушить.       Он попросил Чон У открыть рот.       Чон У послушно сделал это, его большие круглые глаза непроизвольно расширились.       — Не позволяй зубам касаться, — напомнил Мун Чжо.       Чон У пытался следовать наставлениям, но его передние зубы немного задели Мун Чжо. Тем не менее это только сильнее взбудоражило его.       Его рука сжала щеки парня, пытаясь ввести член как можно глубже. Чон У тяжело застонал. Дугой рукой Мун Чжо скользнул по нижней части тела Чон У, которая была настолько влажной, что капли собирались в маленькую лужицу на белой простыне. Прекрасный член парня тоже был эрегирован и требовал внимания.       Мун Чжо стал двигаться во рту Чон У. Сначала он был нежным, давая тому привыкнуть, но затем рот Чон У стал выделять слюну, делающую движения плавнее, и скорость увеличилась.       Каждый раз, когда он входил, Чон У стонал — член был так глубоко в нем. Он крепче сжал руку, а глаза его постепенно помутнели.        Стон.       — Милый.       Слюна стекала и скапливалась под подбородком, на шее. Стоны и тошнота, издаваемые Чон У смешивались с джазовой музыкой из проигрывателя, как симфония с небес.       Это было всё, о чём когда‑либо мечтал Мун Чжо.       Кроме свободы.       С каждым шагом я погружался все глубже.       Мне казалось, что я теряю себя, но все равно мне хотелось утонуть в тебе.       Мы принадлежим друг другу.       Даже если этот мир рухнет, я всё равно буду любить тебя.       Эти двое совершили такие постыдные вещи, даже не удосужившись снять распятие, висевшее над кроватью.

***

      Джэ Хо родился с серебряной ложкой во рту.       Его мать погубила множество жизней, чтобы создать подобие Эдемского сада и обеспечить сыну беззаботное детство, оплаченное потом и кровью других людей.       Джэ Хо никогда не приходилось чем-либо жертвовать, но он всегда получал желаемое.       Та девочка была всего лишь игрушкой.       Однако Джэ Хо, похоже, дорожил этой игрушкой больше обычного.       Он хотел взять в жёны маленькую Джиын, сделать её своей супругой.       В одну из ночей, когда Джэ Хо не было дома, Святая Матерь увела Джиын на задний двор. С того дня ее никто не видел.       Конечно, Чон У не знал ничего об этом. Он продолжал отправлять ей письма с неизменной верой.       Все письма, которые он писал, и ответы, которые получал, просматривал Мун Джо. Их переписка напоминала диалог на разных языках — слова, которые так и не находили отклика в сердцах.       Хотя это была правда, Мун Джо пожалел, что произнёс её вслух, ведь Чон У рассердился на него.       Однако, поразмыслив, он решил, что это всё же лучше, чем видеть, как Чон У погружается в отчаяние, узнав, что Джи Ын ушла навсегда.

***

      Чон У сообщил ему, что ждёт ребёнка. Мун Джо был настолько счастлив, что чуть не подпрыгнул от радости. Он столько раз представлял себе этот момент, но когда он наступил, его сердце чуть не разорвалось от счастья. Но его охватила печаль, потому что Чон У сказал, что не хотел, чтобы Мун Джо узнал об этом.       — Я всегда был рядом с тобой, милый.       Чон У всегда считал, что он лжёт, но Мун Джо мог поклясться перед Богом, что никогда не обманывал его.       Мечта, которую он уже считал утраченной, вновь ожила, наполненная страстью.       Мун Джо снова ощутил тягу к внешнему миру.

***

      Святая Матерь понимала, что не сможет вечно существовать, просто заманивая людей в Райский сад.       После того случая она отправила своих детей за границу. Она больше не хотела, чтобы Джэ Хо связал свою судьбу с кем-то из местных, рождённым в нищете.       Она начала с нескольких деловых предприятий, и музыкальные диски оказались самым перспективным направлением. В то время культура CD только проникала в страну, и она основала дистрибьюторскую компанию, назвав её "Новый Эдем"       Новый Эдем быстро превратилась в «золотую жилу», став крупнейшим музыкальным дистрибьютором в стране.       Всё зашло гораздо дальше, чем Мун Чжо мог себе представить. Теперь просто перелезть через забор и сбежать было недостаточно. Поэтому он обратился к матери с просьбой присмотреть за Чон У на некоторое время. Ему нужно было сопровождать Святую Мать в музыкальный магазин, который она только что открыла в Сеуле. Открытие магазина проходило в самом оживлённом районе города, где покупатели выстраивались в длинные очереди, чтобы сделать покупки.       Святая Матерь обняла его, заявив, что это их основание.       Мун Чжо лишь слабо улыбнулся.       Он принадлежал только ей. Именно он однажды сломает его.

***

      Во время пребывания в Сеуле Мун Чжо втайне собирал финансовые отчёты компании. Эти документы вместе с доказательствами, которые он добыл в Райском саду, могли бы положить конец всему, если бы их передали полиции.       Он сохранил все доказательства на карту памяти и спрятал её в Discman, который планировал подарить Чон У.       Чон У пережил тяжёлые времена; его слабое тело стало ещё бледнее и истощённее.       Это глубоко ранило Мун Чжо.       Мать отчитала его, сказав, что, оказавшись на свободе, он должен будет компенсировать мальчику всё в десятикратном размере.       В ту ночь он встал на колени перед Чон У словно заблудшая душа, которая наконец увидела свет во тьме.        — Ещё немного, — умолял он.       — Потом мы уйдём отсюда.       — Все трое.

***

      В те дни Святая Матерь была занята расширением своего бизнеса, поэтому Мун Чжо проводил большую часть времени рядом с Чон У       Чон У закончил читать «1984» и почти понял, как на самом деле устроено это место.       — Значит, я — Джулия, а ты — Уинстон?       — Нет. Мы не такие.       Ведь Уинстон предал Джулию, а Мун Чжо никогда бы так не поступил. Ради Чон У он готов на всё. Даже если ему придётся остаться здесь, Чон У должен выжить и вырваться во внешний мир.

***

      Бесполезный секретарь, оказавшийся мёртвым, в итоге пригодился. Полиция получила заявление о пропаже человека и начала расследование в Райском саду.       Поскольку он исчез без следа почти полгода назад, было высоковероятно, что его убили.       Святая Матерь прикрыла рот рукой, словно не могла поверить словам полиции. Она утверждала, что ничего не знает. Райский сад — это место, куда возвращаются верные агнцы, святилище, где подобное не могло произойти.       Полицейские были поражены и спросили:       — Этот человек — преступник, насильник, который причинял вред несовершеннолетним и был вынужден носить браслет на лодыжке шесть лет. Как такой человек может служить Богу здесь?       Она ласково улыбнулась и ответила:       — Как только кто-то становится частью Эдема, все его грехи прощаются. Если он совершит новые злодеяния, судьба накажет его сама. Здесь и сейчас остаются только хорошие люди.       Мун Чжо не решался показаться, боясь, что малейшее прикосновение вызовет бурю. Вместо этого он попросил мать достать карту памяти из дискмен Чон У и передать её полиции.       Она действовала осторожно, но Святая Матерь всё равно её поймала.       Её связали и забили до смерти.       Мун Чжо был свидетелем всего этого. Он опустил голову, не в силах смотреть, но не мог закрыть уши. Сначала его мать кричала от боли, потом тише, пока не стихла совсем.       Подчинённый сказал: «Ом мертва».       Мун Чжо унял дрожь в руках, когда Святая Матерь встала перед ним, всё ещё сжимая окровавленный молоток.       Он поднял на неё глаза и, превозмогая горе, улыбнулся:       — Она посмела предать тебя, мама. Смерть — это то, чего она заслуживала.       Святая Матерь оскалилась в демонической ухмылке, приподняв его подбородок головкой молотка:       — Мун Чжо прав. Здесь и сейчас остаются только хорошие, верно?

***

      Дык Чон и Дык Со покончили с собой.       В течение трёх дней его мать и двое младших братьев исчезли.       А теперь его возлюбленный держал над ним нож и говорил, что хочет его убить.       Мун Чжо больше не мог сохранять спокойствие. Он крепко прижал Чон У к себе и молча пролил слёзы.       В его голове была лишь одна мысль: Мы сможем это сделать.       Он и Чон У смогут это сделать.       Они вдвоём разорвут это проклятое место и уйдут вместе.       После того как он всё объяснил, Чон У понял. Простил то, что он сделал.       Тот, кто открыл передо мной целый мир.       Наполнил мою тусклую душу яркими красками.       Клянусь, я буду любить тебя, пока этот мир не рухнет.       Я не хочу просыпаться от этого сна, возлюбленный мой.       Ты — мой, и я принадлежу тебе.       Я всегда буду любить тебя, даже если придёт конец света.       Чон У был его спасителем.       Пока шло расследование полиции, он и Чон У скучали и играли в игры.       Святая Матерь была в ярости: ей и так приходилось иметь дело с полицией, не говоря уже об этом.       Хотя у Мун Чжо были веские улики, полиция могла обвинить её лишь в уклонении от уплаты налогов и распространении развращающих учений. В случае осуждения ей грозил всего два или три года. Со своим огромным состоянием она могла просто заплатить и выйти на свободу.       Мун Чжо знал, что этот конкретный офицер не хотел, чтобы она так легко ускользнула. Поэтому они приходили в Сад Эдема день за днём, словно пытаясь её спровоцировать, заставить проявить слабость.       Чон У видел их, но не знал, что делает Мун Чжо.       Всё повторилось, как это было с его матерью.       Чон У заметили.       Прежде чем Святая Матерь в ярости успела решить покончить с Чон У, Мун Чжо вовремя появился.       С виду он казался спокойным, но ещё мгновение назад его сердце едва не выпрыгнуло из груди.       Тело Чон У было покрыто слоем цементной пыли, уголок губ был запачкан кровью, а рука всё ещё лежала на животе, прикрывая ребёнка, которого они носили.       Снова Чон У плакал из‑за него.       Ты говорил правду — он был величайшим обманщиком в этом мире.       И снова он причинил боль тому, кого любил.

***

      Хён Сок в ярости подошёл к Мун Чжо и потребовал сказать, где прячется Чон У.       Затем его голос стал тише, почти шёпотом:       — Неужели Святая Матерь узнала, что это Чон У тайком выносит эти грязные журналы? Что ты с ним сделал?       — Чон У в безопасности.       Такая невозмутимость вывела Хён Сока из себя. Он рванулся вперёд и схватил его за воротник.       — Как, чёрт возьми, я могу в это поверить?! Его нет уже больше недели! Говори правду, иначе я убью тебя!!       Мальчик, конечно, не был соперником для Мун Чжо. В мгновение ока его обездвижили, вывернув запястье за спину.       — Шш, Даже если я умру первым, я вернусь призраком и буду преследовать вас всех!!!       Мун Чжо рассмеялся, толкнул его, и тот упал на пол. Он присел перед мальчиком, который хватался за грудь и задыхался, и мягко произнёс:       — Я никогда не позволю, чтобы с Чон У что-то случилось. Потому что я люблю его. И он носит моего ребёнка.       Хён Сок уставился на Мун Чжо, забыв даже моргать.

***

      Полиция сообщила Мун Чжо, что арестует Святую Матерь во время церемонии дня рождения, чтобы та не смогла сбежать.       Мун Чжо был в восторге. Ему не терпелось увидеть Чон У и рассказать ему эту новость.       Пока все готовились к церемонии, он тайком отправился на встречу с Чон У.       Каждый день он следил за состоянием Чон У и понимал, что причинил мальчику такую боль, что тот готов был умереть.       Мун Чжо сделал вид, что говорит подчинённым, будто смерть Чон У перед церемонией создаст проблемы.       Но на самом деле это был кошмар, которого он боялся больше всего на свете.       Мун Чжо думал, что если кому-то и суждено умереть, то пусть это будет он — ведь он готов принять смерть сам, только бы не видеть, как Чон У уходит из этого мира у него на глазах.       Он хотел рассказать Чон У обо всём, что происходит снаружи, но, увидев, в каком жалком состоянии его возлюбленный, запертый в темноте, не смог вымолвить ни слова.       Он мог только шептать:       — Прости меня, милый.       — Прости меня. Прости меня.       Он погрузился в слабое дыхание Чон У, отчаянно умоляя, чтобы тот не покидал его.       Тогда у нас будет счастье, которое нам суждено.

***

      Церемония прошла с небывалым размахом.       Святая Матерь восседала на огромной цветочной колеснице, медленно двигавшейся вперёд, окружённая почти тремястами людьми с большими лентами, которые тянулись длинной дорожкой.       Мун Чжо в официальном смокинге стоял и наблюдал за ней в конце дороги.       Но прежде чем она успела добраться до него, завыли полицейские сирены, эхом разнесясь по воздуху.       Святая Матерь запаниковала, схватилась за своё просторное платье и выпрыгнула из экипажа. Она и её близкие последователи схватились за руки, пытаясь найти путь к бегству.       Мун Чжо больше не обращал на них внимания. Он развернулся и поспешил к складскому помещению за классом.       Чон У всё ещё был там.

***

      Мун Чжо вломился в комнату и бросился к Чон У. Мальчик ещё не до конца понимал, что происходит, прищурился и поднял на него глаза.       Он тяжело дышал, лицо его было в поту, но глаза сияли.       — Мы свободны. милый.       — Полиция уже здесь. Всё кончено. Я вытащу тебя.       Но внезапно появилась Святая Матерь. Он проворчал про себя, думая, что же ещё потребуется, чтобы наконец избавиться от этой чёртовки.       Женщина поливала пол маслом и несла сумбурный бред, но он не обращал на неё внимания.       Единственное, чего он хотел, — удостовериться, что Чон У безопасности.       Увидев искру в её руке, он ринулся вперёд.       Чон У послушался и выбежал на улицу.       Остались только он и обезумевшая женщина, сцепившиеся в схватке. Последними усилиями она пыталась удержать его; Мун Чжо боролся с ней, пока не понял, что пламя уже охватило все выходы.       Он взглянул на морщинистые руки, вцепившиеся в его ногу, и со звериным гневом наступил на них.       Он сорвал с стены выброшенный деревянный крест и медленно пошёл к женщине.       После пронзительного крика она безвольно рухнула на пол.       Мун Чжо стал над ней, по губам скользнула улыбка.       Когда-то он считал, что позволить этой женщине умереть было бы слишком просто и потому сделал всё, чтобы прожить ей жизнь, хуже смерти.       Теперь же он с горечью сожалел, что не убил её сразу.       Было бы по‑другому?       Сжимая крест крепко в руках, он рубил им снова и снова по её телу. В считанные мгновения белое свадебное платье окрасилось в алую краску.       Капли крови плеснули и на его лицо.       Внезапно снаружи раздался крик Чон У.       Пусть ты лишь иллюзия,       Пусть исчезнешь в тот же миг, как я открою глаза,       Я никогда не отпущу тебя,       Никогда — на всю вечность.       Он жаждал броситься к тому, кого любил.       Но стены огня удерживали его.       В тот миг у него, казалось, остановилось сердце. Он увидел, как Чон У плачет, и он больше не знал, как заставить его перестать.       Поэтому он просто стоял. Уголки губ его играли усмешкой.       В конце концов, ему всё же не суждено было достичь небес.       Я у тебя, ты у меня — я буду любить, пока не придёт царствие небесное.