Значения слов здесь медленно тонут

Если бы кто-нибудь сказал Кенме, что он встретит себя из будущего, и самый важный совет, который он себе даст, будет звучать как: «Откладывай деньги и вместо обедов купи крипту», — Кенма бы мысленно окрестил этого кого-нибудь сумасшедшим и пошел своей дорогой. Но. — Откладывай деньги и вместо школьных обедов купи крипту, — говорит ему кто-то, кто как будто бы очень сильно на него похож, но вместе с тем и не похож совершенно. — Ага. Кенма глупо кивает и рассматривает чужое (?) лицо с таким скептицизмом, что мало не покажется никому. — Что? — бровь вопросительно изгибается, и Кенма думает, до чего же изящно и естественно это выглядит. Совсем не так, как он привык наблюдать в зеркале. — А ты типа часто встречаешься со своими версиями из разных времен? Не выглядишь удивленным. — С чего бы мне удивляться? Ты точно такой, каким я себя помню. Хотя, знаешь, должен признать, осветляться, чтобы не привлекать к себе внимание, было не самой умной нашей идеей. Выглядишь вызывающе. — А ты... Кенма не знает, что ему сказать. Другой он выглядит как самый нищий человек на свете в этой толстовке и спортивных штанах с дыркой на колене. Но все же что-то подсказывает Кенме, что он совсем не бедный. — ...как обычно, — в итоге заканчивает он, не находясь с определением лучше. — Некоторые вещи со временем не меняются. Тут ты прав. Взрослый Кенма поправляет выбившуюся из пучка прядь и вынимает из кармана телефон, запуская игру. — А что еще не меняется? Кроме очевидной любви к играм. Оторвав взгляд от экрана, взрослый Кенма смеривает его, мелкого, долгим, стремительно темнеющим взглядом, и снова утыкается в игру. — Я не могу тебе сказать. — Потому что это повлияет на мое будущее? И если я буду знать, чем все закончится, я пойду другим путем, а значит, никогда не стану тобой, а значит, тебе некуда будет вернуться? — Ты слишком часто смотрел «Эффект бабочки». Взрослый Кенма смешливо фыркает и всматривается в его, обычного Кенмы, лицо, что-то выискивая. — Что? — Пока еще не знаю. Не могу понять. — Кстати, а ничего, что мы сейчас разговариваем? Вроде бы это одно из правил путешествий во времени: ты-из-будущего и ты-из-прошлого не должны встречаться в одной вселенной. Кенма хмурится и окидывает взрослую версию себя слишком уж недовольным взглядом, безмолвно интересуясь, зачем он к нему подошел, зачем заговорил и какую цель вообще преследует? Но взрослый молчит, совсем ничего не отвечая. А потом предлагает: — Давай помогу завести кошелек под крипту. — Это не ответ. Кенма вздергивает подбородок и смеривает старшего Кенму взглядом «не думай, что можешь себя заболтать». Тот улыбается одними уголками губ и кивает. Да, в самом деле, а чего он еще ожидал от себя? — Ничего не случится. Ты забудешь обо мне после того как поспишь. Главное, чтобы никто другой нас не увидел вместе. Кенма все еще сверлит старшего себя недоверчивым взглядом, но почти моментально отвлекается на телефон. Что там за игра? Какая-то новая? Какая-то, которая еще не вышла? Кенма ненавязчиво делает шаг ближе, потом еще один, потом еще, заглядывает в экран и так и остается стоять, широко и неверяще распахнув глаза. — Серьезно? — в конце концов бормочет он, чувствуя себя максимально обманутым. — Думаешь, люди будущего перестали играть в змейку? Или что ты с годами ее разлюбил? — Я, вообще-то, ее и не любил. Взрослый Кенма смеется, не стесняясь, в голос, и вот это уже совсем не похоже на обычного Кенму. Зато немного похоже на Куроо. Кенма понимает, что ему нельзя спрашивать про конкретные аспекты будущего, но ему все равно интересно, поэтому он старается обобщить: — Ты счастлив? Там, в будущем. — Был бы счастливее, если бы начал раньше откладывать деньги с обедов. Это не прямой ответ. Это либо нежелание все испортить, либо капитуляция. «Нет, я не счастлив, и ты не будешь». На месте взрослого себя Кенма бы сказал именно это. Но, видимо, что-то в нем с годами все-таки изменилось, потому что вместо язвительного плевка он спрашивает: — А ты сейчас счастлив? Нечестно. Они могут перебрасывать друг другу наводящие вопросы, как мяч через сетку, и никогда друг у друга не выиграть. — А ты не помнишь, был ли ты счастлив? Пас. — Я помню себя. Но спрашиваю у тебя. Пас. — И, по-твоему, это называется невмешательством в мое будущее? Пас. — Я всего лишь хочу кое-что понять. Пас. — Что? Аут. — Не опоздал ли я с некоторыми важными словами. Очко. Кенма вздыхает и пожимает плечами. — Ладно, покажи, как сделать этот твой кошелек. И посмотрим, хватит ли мне уже отложенных денег на покупку первой крипты. — Та игра, на которую ты копишь, кстати, ужасно тебя разочарует. Кенма закатывает глаза. — Ты врешь, лишь бы заставить меня купить крипту! — Может быть. А может, и нет. — Но... ты же сказал... — Это не вмешательство. Поиграешь ты в нее или нет, не имеет для будущего никакого значения. Я всего лишь экономлю твои время и деньги. Взрослый Кенма прячет телефон со змейкой обратно в карман толстовки, садится за комп, врубает питание, дожидается загрузки экрана и запускает несколько разных программ, чтобы создать суперзащищенный кошелек. Кенма наблюдает за происходящим из-за его плеча, трет пальцами скулу и запоминает последовательность действий. — Я думаю, ты пришел как раз за этим. Чтобы изменить мое будущее. Пас. — Даже если и так, ты мне потом «спасибо» скажешь. Пас. — Разве ты не знаешь, что, чем сильнее вмешивается, тем хуже результат? Пас. — Ты все-таки слишком часто смотрел «Эффект бабочки». Но на самом деле будущее нельзя изменить. К сожалению. Аут. — Но ты бы хотел? Очко. — Да. — Мне жаль. Взрослый Кенма пожимает плечами и кидает на свежесозданный кошелек пару биткоинов. Откуда он их берет — неясно. Возможно, переводит со своего счета. Хотя это и не должно работать. Ведь в прошлом его счета еще не существует. Или уже существует? Кенма запутался и понимает, что у него начинает невыносимо болеть голова. — Ну вот, готово. Посмотрим, как через несколько лет ты разбогатеешь. Главное, продай их, когда будет спрос, не жадничай. Иначе в итоге пососешь, прямо как я. — Разве ты не богат? — Некоторые лишние деньги есть. Но могло бы быть лучше. Теперь будет. Кенма ловит взгляд взрослого себя в отражении монитора и говорит еще одну волне очевидную вещь: — Надеешься, если изменишь все, то никогда не вернешься туда, где сейчас оказался? — Я же сказал, будущее нельзя изменить. Что бы я тебе ни сказал, что бы ты ни сделал, ключевые моменты все равно случатся. И ты окажешься именно там, где должен оказаться. — Много раз пробовал? Поэтому не удивляешься при встрече с очередной версией себя? — Ты догадливый. — Конечно, ведь я — это ты. А что если? Убить. — Даже не думай. Не получится. — Даже если ты сейчас проткнешь меня ножом? Или я тебя? А если я раню себя, у тебя появятся шрамы? Тебе будет больно? А... — Слишком много вопросов. Ты можешь попробовать, но это в итоге нам ничего не даст. Ни тебе, ни мне. Лучше ложись спать. Взрослый Кенма выпроваживает себя поменьше в постель, а сам что-то пишет на листке бумаги. Кенма уверен, что это номер электронного кошелька, но не успевает об этом спросить, сонливость делает веки свинцовыми, едва он только касается головой подушки, а усталость придавливает тело к постели. Кенма засыпает, оставив разбирательство с лучшей версией себя на потом. Если бы кто-нибудь сказал Кенме, что он встретит себя из будущего, и самый важный совет, который он себе даст, будет звучать как: «Постарайся чаще выбирать себя», Кенма бы мысленно окрестил этого кого-нибудь сумасшедшим и пошел своей дорогой. Но. «Пока еще не стало слишком поздно, постарайся чаще выбирать себя. И не забудь докупать крипту (⁠　⁠･⁠ω⁠･⁠)⁠☞».