Обреченные. Проклятие крови

Джеймс шел по коридорам с таким видом, будто он уже держал в руках Кубок Квиддича. Ну, почти. Через месяц — матч против Слизерина. Первая серьезная игра сезона. Первая игра, где он выйдет на поле не как Охотник, а как Ловец. После уроков он не пошел в библиотеку, не потащил Лили на прогулку. Он ворвался в гриффиндорскую гостиную, встал посередине зала и, сложив руки рупором, прокричал: — Сбор, команда! Поле! Через пять минут! Кто опоздает — будет весь следующий месяц оттирать бладжеры от слизеринской слюны! Он видел, как Марлин, сидевшая с Лили и другими девчонками, вскочила. Дэйви оторвался от разговора с кем-то из младшекурсников и кивнул. Джейсон Вуд и верткая Сэмми Эбботт уже двигались к выходу. Гарри Эйкен чуть ли не свалился с лестницы, запрыгивая на ходу в мантию. Джеймс подошел к Лили, которая смотрела на него с смесью нежности и легкого раздражения. — Ты придешь? На тренировку? Она подняла бровь. — А у меня есть выбор? — Всегда есть выбор! — он ухмыльнулся. — Можно прийти и поболеть за свою блестящую команду и ее невероятно красивого капитана, а можно пойти учить зелья. Решай сама, что веселее. Она покачала головой, но улыбка тронула ее губы. — Ладно, ладно, я приду. Только чтобы удостовериться, что ты не разобьешь себе голову, пытаясь поймать снитч на лету в пике. — Я же профессионал! — возмутился он, хватая ее за руку и таща за собой. — Эй, Алиса! Мэри! Идете? Нашего вратаря нужно поддерживать, а то он загрустит и пропустит квоффл! Алиса с улыбкой согласилась. Мэри, покраснев, кивнула, украдкой взглянув на Гаджена, который, услышав это, выпрямился так, что стал на полголовы выше. Отлично. План по моральной поддержке вратаря работал. Осталось найти Сириуса. Эта задача, как обычно, оказалась самой сложной. Джеймс обыскал пол-замка, пока не наткнулся на них в одном из переходов у Зала Трофеев. Сириус, прислонившись к стене, заблокировал путь Изабелле Лестрейндж. Он говорил что-то тихо, с той ядовитой ухмылкой, от которой у Джеймса самого зубы сводило. Лестрейндж стояла, выпрямившись в струнку с бледным и абсолютно бесстрастным лицом, но Джеймс, знавший толк в доведении людей до белого каления, видел, как дрожат ее сжатые кулаки по швам. Еще секунда — и она либо швырнет в него заклинание, либо, что более вероятно, попытается проломить ему череп той самой книгой, что она сжимала в руках. — Бродяга! — крикнул Джеймс, прерывая спектакль. — Тренировка! Сейчас же! Сириус медленно повернул к нему голову, не отодвигаясь от Лестрейндж. — Занят, Сохатый. Воспитываю будущее нашего мира. Оно, надо сказать, очень несговорчивое. — Ты сейчас же идешь воспитывать бладжеры, — рявкнул Джеймс, подходя и хватая его за плечо. — Или я использую тебя в качестве тренировочной мишени. Сириус вздохнул с преувеличенной скорбью и отступил от Лестрейндж. — Ладно, ладно. Иду. До скорого, Лестрейндж, — бросил он ей через плечо. — Наше увлекательное обсуждение твоего скверного характера продолжим в следующий раз. Джеймс увидел, как ее глаза на секунду встретились с его взглядом. В них не было благодарности. Было лишь холодное, безразличное презрение ко всему живому, и в особенности — к ним двоим. Затем она развернулась и ушла, не сказав ни слова. — Черт, Сириус, ты что, хочешь, чтобы она тебя при всех прокляла? — проворчал Джеймс, таща друга по коридору к выходу на поле. — А что? Это могло бы добавить остроты тренировке, — философски заметил Сириус, поправляя мантию. — Представь, я летаю, а она с земли швыряется в меня обездвиживающими заклинаниями. Отличная практика уклонения. — Ты ненормальный. — Это ты до сих пор не привык? Они выбежали на поле. Холодный ветер ударил в лицо, пахло мокрой травой и свободой. Его команда уже была там. Лили, Алиса и Мэри устроились на трибунах, закутавшись в гриффиндорские шарфы. Марлин уже разминалась, Гаджен занимал позицию в воротах, стараясь не смотреть в сторону Мэри. Все были на местах. Джеймс вскочил на скамейку для запасных, чтобы все его видели. Ветер трепал его и без того взъерошенные волосы, но он не обращал на это внимания. Он чувствовал, как все смотрят на него — команда, зрители на трибунах, и самое главное — Лили. Он видел ее улыбку, тот особый, теплый взгляд, который она показывала только ему, когда он делал что-то особенно дурацкое или, как сейчас, возвышенное. Он глубоко вдохнул, наполняя легкие холодным воздухом, и заговорил. — Ну что, команда! — начал он, разводя руки, словно пытаясь обнять все поле разом. — Через месяц там, — он махнул рукой в сторону замка, где, по его представлению, прятались слизеринцы, — эти зеленые гады будут думать, что у них есть шанс. Они будут выходить на поле с такими надменными рожами, будто уже выиграли Кубок, просто потому что срут галлеонами! Снизу донесся смех. Сэмми Эбботт фыркнула, а Дэйви хрипло заржал. — Они будут смотреть на нас и видеть… что? — Джеймс сделал театральную паузу, обводя взглядом своих игроков. — Они увидят команду, у которой нет легендарного Картера! Они увидят капитана, который переквалифицировался в ловца! Они увидят охотника, который чуть не сносит им головы, вместо того чтобы обводить! — Он указал на Сэмми, которая только оскалилась в ответ. — Они увидят загонщика, который ненавидит дисциплину! — Сириус, прислонившись к своей метле, отдал ему саркастичный салют. — И они решат, что мы — хаос! — продолжал Джеймс, его голос набирал силу и уверенность. — Что мы — лотерея! Что мы несерьезны! И знаете? — Он снова замолчал, давая своим словам проникнуть в каждую клеточку их мозгов. — Они будут правы! Команда замерла в недоумении. Даже Сириус поднял бровь. — Мы — хаос! — провозгласил Джеймс, ударив себя кулаком в грудь. — Мы — тот ураган, который они не ждут! Мы — тот непредсказуемый вихрь, который сметет их вышколенные, надменные, скучные задницы с этого поля! Он спрыгнул со скамейки и прошелся перед ними, глядя каждому в глаза. — Они готовятся к игре по учебнику. А мы учебник сожгли, пепел развеяли по ветру и написали свой — кровью, потом и этими самыми бладжерами! — Он хлопнул рукой по одному из мячей, лежавших в коробке. — Пусть думают, что я неопытный ловец! Я буду ловить этот снитч так, будто от этого зависит моя жизнь! Потому что так оно и есть! Моя жизнь — это квиддич! — Он бросил быстрый взгляд на Лили на трибуне и криво ухмыльнулся. — Ну, почти. — Пусть думают, что наш загонщик недисциплинирован! — Он указал на Сириуса. — А знаешь что, Бродяга? Будь им! Будь самым недисциплинированным, самым непредсказуемым загонщиком, которого они когда-либо видели! Швыряй эти мячи так, чтобы у них головы лопнули! Чтобы они забыли, как их зовут! Сириус наконец ухмыльнулся по-настоящему, с опасным огоньком в глазах. — Пусть думают, что наша атака — это сборище дикарей! — Джеймс перевел взгляд на Марлин, Джейсона и Сэмми. — А вы докажите им, что дикари — это сила! Что дикари не знают пощады! Вы будете забивать им голы так, чтобы их внуки это вспоминали! — А наш вратарь… — Джеймс подошел к Гаджену и хлопнул его по плечу так, что тот чуть не качнулся. — Наш вратарь — это стена! Не просто стена. Крепость! Утес! И пусть они швыряют в тебя все, что у них есть! Ты будешь стоять! Потому что за тобой — вся Гриффиндорская честь! И, — он понизил голос, кивнув в сторону трибун, — кое-кто очень милый смотрит и верит в тебя. Гаджен покраснел до корней волос и сглотнул, выпрямляясь еще больше. Джеймс отступил на шаг, окидывая всех горящим взглядом. — Они ждут обычной игры. А мы дадим им войну. Мы дадим им спектакль. Мы дадим им такое шоу, что они будут рассказывать о нем своим детям и внукам, как о легенде! За Гриффиндор! За хаос! За победу! Он выкрикнул последние слова, поднимая кулак к небу. И его крику тут же вторил оглушительный рев команды. Даже Сириус кричал с дикой, радостной яростью. Джеймс спрыгнул на землю, и посмотрел на трибуны. Лицо Лили сияло такой гордостью и любовью, что у него перехватило дыхание. В этот момент он был готов хоть на снитче, хоть на дракона. Он подмигнул ей, схватил свою метлу и взмыл в воздух: — Биты в руки, ублюдки! Покажем им, с кого небо взяло пример, когда создавало грозу! Воздух свистел в ушах Джеймса, когда он пикировал вниз, едва не цепляя плечом за одну из стоек ворот. Он не видел снитч, но чувствовал его — крошечную, быструю вибрацию в воздухе где-то слева. Джеймс рванул в сторону, метла под ним взвыла от напряжения. — ЭЙ, ПОТТЕР, С УМА СОШЕЛ? — проревел снизу Гаджен, отбивая очередной квоффл, кинутый Марлин с такой силой, что тот засвистел. — ТЫ ЖЕ ЧУТЬ НЕ ВРЕЗАЛСЯ В МОИ ВОРОТА! — ЭТО ТРЕНИРОВКА, РАССЛАБЬСЯ! — крикнул ему в ответ Джеймс, не отрывая глаз от пустоты, где только что мелькнула золотая искорка. Внизу бушевало настоящее сражение. Марлин пронеслась как вихрь, обвела воображаемого охотника и с мощным щелчком отправила квоффл в левое кольцо. Гаджен, несмотря на свои габариты, метнулся в сторону и выбил мяч кончиками пальцев. — ДАВАЙ, ДЭЙВИ! — крикнула ему с трибуны Мэри, и огромный вратарь, покраснев, замер на месте, будто его парализовало. — ОБСТАНОВКА, ДЭЙВИ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — взревел Джеймс, проносясь над ним. — НА ИГРЕ ТЕБЯ ДЕВЧОНКИ ОТВЛЕКАТЬ НЕ ДОЛЖНЫ! Сириус парил чуть поодаль, наблюдая за полем с скучающим видом. Внезапно, без всякого предупреждения, его бита со свистом опустилась, и бладжер рванулся не в сторону условного противника, а прямо в спину Джеймсу. Джеймс, чувствуя удар воздуха за спиной, инстинктивно кувыркнулся через голову. Бладжер пролетел в сантиметрах от его пятки. — БРОДЯГА, ТЫ ЭТО СЕРЬЕЗНО? — завопил он, выравнивая метлу. — ТЫ ХОТЕЛ НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТИ! — парировал Сириус, уже целясь вторым бладжером в Сэмми. — ТРЕНИРУЕМСЯ В РЕАЛЬНЫХ УСЛОВИЯХ! Сэмми, вместо того чтобы уворачиваться, с диким криком рванулась навстречу летящему мячу и ударила его своей клюшкой так, что тот полетел обратно в Сириуса. Тот едва успел отбить его. — ВОТ ЧЕРТ! — рассмеялся Сириус. — ВОТ ЭТО ДА! ТАК ДЕРЖАТЬ, ЭББОТТ! Джеймс снова устремился в погоню за снитчем. Он видел, как Джейсон Вуд пытался выстроить хоть какое-то подобие атаки, но его передачи постоянно перехватывала неугомонная Сэмми, которая действовала по принципу «вижу мяч — бью по мячу». Марлин, видя это, просто отлетела подальше и ждала, когда хаос принесет ей шанс на точный удар. Гарри Эйкен, их второй загонщик, был похож на разъяренного шершня. Он не уворачивался от бладжеров, посылаемых Сириусом, а принимал их на свою биту, отбивая с такой силой, что его самого отбрасывало назад. — ЭЙКЕН, ТЫ ЖЕ СЕБЯ УБЬЕШЬ! — крикнул ему Вуд. — НЕ ВАЖНО! — прохрипел в ответ Гарри, отбивая очередной снаряд. — ГЛАВНОЕ — ИХ! Джеймс снова пикировал. На этот раз он был уверен. Золотое крылышко мелькнуло прямо перед ним, у самого низа центральной стойки. Он рванул вперед, вытянув руку. Ветер завывал. Он почти чувствовал холодный металл на кончиках пальцев… И тут тень упала на него. Сириус, с той же небрежной ухмылкой, спикировал прямо на него, пересекая его траекторию. — НЕ ЗАБЫВАЙ О БЛАДЖЕРАХ, ЛОВЕЦ! — прокричал он, проносясь в сантиметре от его головы. Джеймс инстинктивно дернул метлу вверх, и снитч исчез. Он развернулся к Сириусу с таким негодованием, что готов был сам швырнуть в него этой битой. — ТЫ… — РЕАЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ, СОХАТЫЙ! — напомнил ему Сириус, уже улетая атаковать Марлин. — СЛИЗЕРИНЦЫ ТЕБЕ ЦВЕТОЧКИ ПОДНОСИТЬ НЕ БУДУТ! Джеймс провел рукой по лицу, сметая пот. Он был зол, взвинчен, но, черт возьми, он был жив как никогда. Марлин забила наконец гол, пробив через воображаемую защиту. Гаджен парировал удар. Сэмми и Вуд устроили гонку за квоффлом, чуть не сталкиваясь друг с другом. Сириус палил по всем подряд, смеясь как маньяк. Он снова взмыл вверх, сканируя поле. Его взгляд на секунду зацепился за трибуны. Лили смотрела на него, прикрыв рукой глаза от солнца, и улыбалась. — ЛАДНО! — заревел Джеймс. — ДАВАЙТЕ ЕЩЕ РАЗ! БРОДЯГА, ПОПРОБУЕШЬ СНОВА МЕНЯ СБИТЬ, И Я ИСПОЛЬЗУЮ ТВОЮ ГОЛОВУ ДЛЯ ТРЕНИРОВКИ УДАРА! Джеймс впился глазами в пространство перед собой, пытаясь снова поймать тот неуловимый золотой проблеск. Его мышцы горели, легкие горели, но он улыбался. Это был тот самый кайф, ради которого он жил. — ВУД! — проревел он, заметив, как тот снова пытается сделать пас Марлин через все поле. — ПЕРЕСТАНЬ ВЫСТРАИВАТЬ ЭТИ ГЛУПЫЕ СХЕМЫ! ШВЫРЯЙ ЕЙ ВСЛЕПУЮ, ОНА ВСЕ РАВНО ПОПАДЕТ! Джейсон Вуд, выглядевший слегка ошарашенным всем этим хаосом, кивнул и с силой запустил квоффл в общем направлении Маккиннон. Та, даже не глядя, на лету поймала его, развернулась и с резким щелчком отправила мяч прямо в верхний угол ворот. Гаджен, отвлеченный на секунду тем, как Мэри поправляла шарф, лишь беспомощно проводил его взглядом. — ОЧЕНЬ ХОРОШО! — саркастично прокричал Джеймс, пролетая над вратарем. — ПРОДОЛЖАЙ В ТОМ ЖЕ ДУХЕ, ДЭЙВИ! ПУСТЬ ОНИ ДУМАЮТ, ЧТО МЫ ТРЕНИРУЕМСЯ БЕЗ ВОРОТ! — ДА ЗАТКНИСЬ, ПОТТЕР! — рявкнул Гаджен, красный от злости и смущения. Тем временем Эбботт и Вуд устроили собственный адок. Они снова оба ринулись за одним квоффлом, не сбавляя скорости. — МОЙ! — просипела Сэмми, пытаясь вырваться вперед. — МОЙ! — хрипло ответил Вуд, толкая ее плечом. В результате они столкнулись. Метлы с треском переплелись, и оба игрока кубарем полетели вниз, с грохотом приземлившись на мягкую траву поля. Квоффл тем временем спокойно пролетел мимо. — ВСТАВАЙТЕ! — заорал Джеймс, не останавливаясь. — НА ИГРЕ ВАС ТАКЖЕ БУДУТ СБИВАТЬ! ОТРАБАТЫВАЕМ ПАДЕНИЕ! Сэмми, отряхиваясь, тут же вскочила на ноги. Вуд поднялся медленнее, потирая плечо. Сириус, наблюдавший за этим цирком, медленно подлетел к Джеймсу. — Знаешь, — сказал он задумчиво, — может, нам стоит нанять колдемедика на постоянной основе? Для экономии времени. — ЗАТКНИСЬ И БЕЙ! — отрезал Джеймс, его глаза продолжали сканировать поле. — Я НЕ ВИЖУ ДОСТАТОЧНО СВИСТА И ЛЕТЯЩИХ ОБЛОМКОВ! — Как пожелаешь, капитан, — Сириус развернулся и запустил бладжер прямо в Эйкена, выбив у того биту. — ЭЙ! — возмутился Эйкен. — РЕАЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ, ГАРРИ! — парировал Сириус. — ВСЯКОЕ БЫВАЕТ! Джеймс снова рванул вниз. На этот раз он был почти уверен. Маленькая золотая мушка металась у самой земли, рядом с ограждением. Он пикировал, почти лег на метлу, вытянув руку. Джеймс уже чувствовал, как крылышки снитча щекочут его пальцы… И тут тень. Опять. Но на этот раз это был не Сириус. Это была Марлин, которая на полной скорости неслась за квоффлом. Их траектории пересеклись с идеальной точностью. — ЧЕРТ! — выругались они хором. Джеймс резко дернул метлу на себя, Марлин сделала невероятный кульбит в воздухе. Они разминулись буквально на волосок. Снитч, конечно же, исчез. Джеймс, отдышавшись, посмотрел на Марлин. Та, перевернувшись в воздухе, уже летела дальше, как ни в чем не бывало. — МАККИННОН, В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ Я ТЕБЯ СНИМУ С МЕТЛЫ ЗА ТАКОЕ! — крикнул он ей вслед. — ПОПРОБУЙ! — не оборачиваясь, бросила она в ответ. Сэмми и Вуд снова сцепились из-за бладжера. Гаджен орал на кого-то. Сириус смеялся, как ненормальный, и швырял бладжеры куда попало. Джеймс парил высоко над полем, позволяя метле слегка покачиваться на ветру. Он пропустил весь этот шум мимо ушей — крики Вуда, пытающегося навести порядок, дикий смех Сириуса, хриплые возгласы Эйкена. Он сузил глаза, фильтруя все, кроме одного — крошечной, быстрой, золотой вспышки. И он увидел не мимолетное мерцание, а четкий, ясный проблеск. Снитч завис почти на самой верхней стойке гриффиндорских ворот. Ага, попался, маленький ублюдок. Джеймс не рванул с места — это была бы ошибка. Вместо этого он плавно развернул метлу, делая широкий круг, набирая высоту. Он видел, как Сириус заметил его маневр и ухмыльнулся, понимая, что дело пахнет жареным. — ЭЙ, ВСЕ! — проревел Сириус, привлекая всеобщее внимание. — СМОТРИТЕ, НАШ ЛОВЕЦ РЕШИЛ, ЧТО ПОРА ЗАКАНЧИВАТЬ! ДАВАЙТЕ УСЛОЖНИМ ЕМУ ЗАДАЧУ! И весь ад вырвался на свободу. Сириус запустил бладжер прямо в траекторию Джеймса. Марлин, поняв, что игра окончена, швырнула квоффл в его сторону, просто чтобы добавить хаоса. Сэмми и Вуд, забыв про свою драку, устремились к нему, желая помешать. Даже Гаджен покинул ворота и полетел навстречу, размахивая руками. — ОСТАНОВИТЕ ЕГО! — орал Сириус, смеясь как ненормальный. — НЕ ДАЙТЕ ЭТОМУ САМОВЛЮБЛЕННОМУ ПРИДУРКУ ПОЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ ГЕРОЕМ! Джеймс видел все это боковым зрением. Бладжер, свистящий слева. Летящий квоффл справа. Двух сумасшедших, несущихся на него лоб в лоб. И огромного вратаря, перекрывающего ему путь. Он ускорился. Пронесся так близко к бладжеру, что тот свистнул у него над ухом. Квоффл пролетел в сантиметре от его плеча. Он сделал резкий доворот, буквально проскользнув между Сэмми и Эйкеном, которые, не успев затормозить, с грохотом столкнулись друг с другом позади него. Гаджен, не ожидая такой прыти, попытался схватить его, но Джеймс крутанулся в воздухе волчком, проскочив у него под мышкой. И тогда между ним и снитчем оставалась лишь чистая прямая. И Сириус. Который, предвидя это, уже ждал его, паря прямо перед стойкой с самым самодовольным видом на свете. — НЕ ПРОЙДЕШЬ, СОХАТЫЙ! — крикнул Сириус, широко раскинув руки, блокируя весь путь. Джеймс не сбавил скорости. Он не стал пытаться облететь, а направил метлу прямо на Сириуса. — СВЯТОЙ МЕРЛИН, ОН СЕЙЧАС УБЬЕТСЯ! — донесся снизу чей-то крик. Кажется, Вуда. В последний возможный момент, когда столкновение казалось неминуемым, Джеймс рванул ручку метлы на себя. «Нимбус» взмыл вверх почти вертикально. Он пролетел над самым плечом Сириуса, перевернулся в воздухе и, все еще в полете, вытянул руку. Его пальцы сомкнулись вокруг маленького, холодного, отчаянно бьющегося металлического шарика. Тишина. Джеймс медленно выпрямился на метле, все еще держа в руке снитч. Он перевел дух и посмотрел на Сириуса, который развернулся и смотрел на него с нескрываемым уважением и дикой ухмылкой. Джеймс поднял руку со снитчем над головой. Поле взорвалось. — ДА КАК ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО, УБЛЮДОК? — заревел Сириус, подлетая к нему, и схватил за плечи, тряся так, что тот чуть не слетел с метлы. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ! — орал Гаджен, парируя воображаемые атаки. — ОН С УМА СОШЕЛ! — ЭТО БЫЛО ОФИГЕННО! — визжала Сэмми, уже вскочившая на ноги. Марлин просто медленно аплодировала, все еще сидя на метле, с редкой улыбкой на лице. Джеймс спустился на землю, его ноги немного подкашивались. Он разжал ладонь, и золотой снитч с жужжанием расправил крылышки и улетел обратно в свою коробку. — Вот так, — сказал он. — Вот так мы и будем их рвать. Вопросы? Но его взгляд уже искал и нашел единственного человека, чье мнение имело для него значение в этот момент. Лили стояла на трибуне, все еще улыбаясь. Она что-то говорила Алисе, жестикулируя, вероятно, описывая его безумный трюк. Джеймс не стал терять ни секунды. Он вскочил на метлу, рванул с места и за долю секунды оказался прямо перед ней на трибуне. Не давая ей опомниться, Джеймс перегнулся через перила, перевернулся в воздухе вниз головой и, повиснув вверх ногами схватил ее за лицо обеими руками. Изначально это должен был быть быстрый, победоносный поцелуй. Но Лили, застигнутая врасплох, издала звук протеста и уперлась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Она смеялась, и он чувствовал, как ее губы растягиваются в улыбке под его губами. — Джеймс! — попыталась она выговорить, но он только глубже поцеловал ее, уже не в силах остановиться. Ее руки, которые сначала отталкивали его, теперь вцепились в его мантию, чтобы он не упал вниз головой. Наконец он оторвался, все еще вися вниз головой. Кровь прилила к лицу из-за давления, но он ухмылялся как сумасшедший. — Видала? — выдохнул он, глядя на нее перевернутым взглядом. — Идиот, — выдохнула она в ответ с сияющими глазами. — Ты чуть не убился! — Но поймал снитч! — Поймал снитч, — она покачала головой, все еще держась за его мантию. — И чуть не задушил меня на радостях. Дэйви Гаджен, воодушевленный общей эйфорией и, видимо, примером своего капитана, подлетел к трибуне, где сидела Мэри. Он приземлился перед ней и неуклюже смотрел. — Мэри, — все вокруг на секунду замолкли. — Ты… ты хочешь пойти со мной в Хогсмид в следующие выходные? Мэри, которая, пыталась провалиться сквозь каменные ступени, покраснела так, что ее лицо почти слилось с цветом гриффиндорского шарфа. Она не смотрела на него, уставившись в свои колени, и кивнула так быстро, что это можно было и не заметить. Но заметили. Команда взорвалась новым взрывом восторга. — ДЭЙВИ! ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ! — завопил кто-то. — НАКОНЕЦ-ТО! — проревел Джеймс, все еще вися вниз головой. — МОЛОДЕЦ, ГАДЖЕН! — крикнула Алиса, хлопая в ладоши. Гаджен стоял, глупо ухмыляясь, а Мэри, казалось, вот-вот потеряет сознание от смущения, но с счастливой улыбкой. Джеймс наконец перевернулся и спрыгнул с метлы рядом с Лили, обнимая ее за плечи. Он окинул взглядом свою команду, и взгляд упал на Сириуса. Тот стоял поодаль, прислонившись к стене у выхода с поля. К нему подошла Эмили Вейн. Она что-то оживленно ему говорила, жестикулируя, явно под впечатлением от тренировки. Но Сириус смотрел куда-то поверх ее головы с откровенной, почти физической скукой. Он не улыбался, а ждал, когда она закончит. Контраст был разительным. Здесь — ликующий Гаджен, смущенная Мэри, восторженная команда. Там — Сириус, стоящий в одиночестве посреди этого веселья, с каменным лицом, в то время как одна из самых красивых девушек школы пыталась привлечь его внимание. — Смотри, — тихо сказал Джеймс Лили, кивая в сторону друга. Лили посмотрела и нахмурилась. — С ним все в порядке? — Не знаю, — честно ответил Джеймс. — Что-то явно не так. Джеймс стоял, обняв Лили, наблюдая за уходящим Сириусом, когда дверь у выхода с поля с грохотом распахнулась. И на пороге появились они слизеринцы. Их тренировка, видимо, была следующей. Они выходили строем, как будто на парад, а не на тренировку. Впереди шла Люсинда Толкэлот — их капитан и главная охотница. Высокая, с высокомерно поднятым подбородком и идеально уложенными волосами. За ней, переваливаясь с ноги на ногу, следовал Чарльз Эйвери, один из их загонщиков, с тупой, агрессивной ухмылкой на лице. Рядом с ним — другой загонщик, какой-то костлявый тип, чье имя Джеймс никогда не мог запомнить. За охотниками шли двое — девушка с бледным, невыразительным лицом и парень, который старался копировать холодную осанку Толкэлот, но получалось у него это жалко. Вратарь — Филипп Нотт. Он шел, засунув руки в карманы мантии с привычной скукой. И замыкал шествие… — Ну конечно, — громко вздохнул Джеймс, отпуская Лили. — Смотрите, кто у нас ловец. Принц Тьмы лично соизволил посетить поле. Регулус Блэк. Он шел, не глядя по сторонам, выглядя так, будто собирался не на тренировку, а на похороны, и был главным траурным распорядителем. Слизеринцы выстроились напротив них, создавая живую стену из зеленого и серебряного. Эйвери, как и ожидалось, не заставил себя ждать. Он сделал шаг вперед, окинув гриффиндорцев презрительным взглядом. — Ну что, Поттер, гриффиндорские щенки уже наигрались? Устали? Можно нам теперь на поле, пока вы не наследили? Джеймс отпустил Лили и сделал несколько шагов вперед, навстречу непрошеным гостям. — Эйвери, — сказал Джеймс с сладкой улыбкой. — Как поживает твоя спина? Все еще болит после того, как Марлин в прошлом матче прокатила по тебе своим квоффлом? Марлин, стоявшая рядом, фыркнула. Эйвери нахмурился. — Смейся, смейся, Поттер. В этот раз все будет иначе. — Конечно, — парировал Джеймс. — В этот раз тебе придется падать еще чаще. Мы натренировались. Люсинда Толкэлот холодно окинула их взглядом. — Поттер, освободите поле. Ваше время вышло. Не заставляйте нас ждать. — Никуда мы не торопимся, Толкэлот, — ответил Джеймс, засовывая руки в карманы. — Место нам нравится. — Тебе бы, Поттер, меньше болтать и больше сосредоточиться на своей новой роли. Ловец… — Нотт медленно осмотрел Джеймса с ног до головы, — …это тебе не в охотники играть. Здесь нужны мозги, а не просто желание везде сунуть свой взъерошенный чуб. — Не переживай, Нотт, — парировал Джеймс. — У меня их хватит, чтобы обвести вокруг пальца не только тебя, но и твоего новоиспеченного ловца. — Он перевел взгляд на Регулуса, который все это время стоял неподвижно, словно его вообще не касалось происходящее. — Что, Блэк-младший, братец не научил тебя, как правильно проигрывать? Регулус не дрогнул. Его серые глаза встретились с взглядом Джеймса. — Моя семья и мои способности не должны тебя беспокоить, Поттер, — произнес он ровным, ледяным тоном. — Лучше позаботься о том, чтобы твоя команда не развалилась на части при первом же серьезном столкновении. Вы выглядите как группа цирковых акробатов, а не как команда по квиддичу. — А вы выглядите как похоронная процессия, — вступила Марлин, подлетая к Джеймсу на метле. — Может, вам сначала репетицию провести, а потом уже на поле выходить? А то вдруг, не дай Мерлин, кто-то улыбнется и нарушит ваш мрачный настрой. Эйвери зарычал и сделал шаг к Марлин, но Толкэлот резким жестом остановила его. — Хватит. Мы здесь не для того, чтобы опускаться до их уровня. — Она бросила последний уничижительный взгляд на гриффиндорцев. Сириус, который, к удивлению Джеймса, развернулся и медленно пошел обратно к полю, услышав голоса. — Брат, — произнес Регулус ровным тоном, без приветствия. Сириус остановился в паре метров от него, и засунул руки в карманы. — Регулус, — ответил он с той же ледяной вежливостью. — Пришел посмотреть, как играют настоящие волшебники? Будешь брать автографы? — Я пришел тренироваться, — отрезал Регулус. — В отличие от некоторых, я предпочитаю делать, а не красоваться. — Уверен, ты будешь очень стараться, — Сириус ухмыльнулся. — Как всегда. Мамочка будет гордиться. Напряжение между братьями стало почти осязаемым. Даже Эйвери на время заткнулся. Люсинда Толкэлот, видимо, потеряв терпение, резко шагнула вперед. — Хватит болтать. Убирайтесь с нашего поля. Джеймс посмотрел на нее, потом на свою команду и улыбнулся, подняв руки в знак капитуляции. — Ладно, ладно. Не кипятись, Люсинда. Мы уходим. — Он сделал паузу и обвел взглядом всех слизеринцев. — Не шалите, нам на следующей неделе еще тут играть. И, — он специально задержал взгляд на Регулусе, — берегите своего ловца. На нашем поле летают довольно опасные бладжеры. Мало ли что. Гриффиндорцы начали собирать свои вещи, но делали это медленно, бросая слизеринцам ядовитые взгляды. Те, в свою очередь, разминались с преувеличенной небрежностью, демонстративно игнорируя их. Именно в этот момент Сириус направился прямиком к своему брату. Регулус как раз поправлял перчатку, стоя в стороне от остальных. — Что ты задумал, Регулус? — Сириус встал перед ним. — Зачем ты к ней подкатываешь? Какая у тебя цель? Регулус медленно поднял глаза с холодной ухмылкой. — Не твое дело, Сириус. Может, мне просто нравится ее общество? Оно, надо сказать, куда приятнее, чем твое. — Ее общество? — Сириус фыркнул. — Или это папочка велел следить за сестренкой Лестрейндж и ты так увлекся? — А ты что, ревнуешь? — мягко спросил Регулус. — Боишься, что я отобью у тебя единственную забаву, которая не убегает, когда ты начинаешь нести чушь? Тем временем на другом конце поля вторая охотница слизеринка, держа руки на бедрах, язвительно говорила с Марлин: — Надеюсь, в день матча ты хотя бы волосы причешешь, Маккиннон. А то твои метания по полю и так достаточно отвлекают, не надо еще и видом пугать. — Не переживай, Флинт, — парировала Марлин. — Я позабочусь о том, чтобы единственным, что будет мелькать у тебя перед глазами, была моя спина, когда я буду забивать тебе гол за голом. Чарльз Эйвери, этот тупоголовый бык, о чем-то говоря с Ноттом. Он громко расхохотался, оглядывая взглядом их команду, останавливаясь на Лили, которая стояла рядом с Джеймсом, а затем перебежали на Марлин и на Мэри, тыча толстым пальцем в их сторону: — Смотри, Филл, паттерн вырисовывается! На каждого идиота-гриффиндорца по грязнокровке! Гаджену — шлюха Макдональд, — он кивнул на Мэри, которая побелела. — Блэку — конченая Маккиннон, — он указал на Марлин, та замерла, как гончая, учуявшая дичь. — А Поттеру — самая элитная грязнокровка Э… Он не успел договорить. Не успел выдохнуть фамилию. Мир для Джеймса сузился до лица Эйвери, его ухмыляющегося рта, из которого готово было вылететь самое грязное оскорбление в адрес Лили. Он рванулся вперед, и кулак со всей силы, вложенной в него годами тренировок, врезался Эйвери прямо в челюсть. Раздался глухой, сочный хруст. Эйвери с грохотом рухнул на землю, но на этом все не закончилось. Это было только начало. Дэйви, который секунду назад смущенно переминался с ноги на ногу, увидев, как Эйвери назвал Мэри шлюхой, взревел. Он ринулся на ближайшего слизеринца — того самого костлявого загонщика — и повалил его на землю, начав молотить по нему своими кулачищами. Поле взорвалось хаосом. Кто-то из слизеринцев бросился на помощь Эйвери. Джеймс, отшвырнув первого противника, уже схватился со вторым. Вуд и Гарри, забыв про всякие правила, вступили в драку с охотниками Слизерина. Сириус, услышав начало фразы Эйвери, рванулся было вперед, но его схватили. Сэмми Эбботт и одна из запасных девушек вцепились в него сзади, а Джейсон Вуд и Гарри Эйкен, отцепившись от своих слизеринцев, встали перед ним грудью. — НЕТ, СИРИУС! — орал Вуд, пытаясь удержать его. — ТЕБЯ ВЫШВЫРНУТ ИЗ КОМАНДЫ! — ОТПУСТИТЕ МЕНЯ, Я ЕГО УБЬЮ! — рычал Сириус, вырываясь. На трибунах поднялся визг. Лили, Алиса и Мэри кричали, пытаясь докричаться до дерущихся. — ДЖЕЙМС, ХВАТИТ! — кричала Лили, но Джеймс уже не слышал ничего, кроме звона в ушах и гула крови. Он видел, как Гаджен сидит верхом на своем противнике и продолжает его избивать. Видел, как Марлин, с диким воплем, вцепилась в волосы слизеринке и таскала ее по земле. Видел, как Нотт, с холодным выражением лица, оттаскивал своего игрока от драки, не вмешиваясь лично. Чей-то кулак врезался Джеймсу в висок. Мир на секунду поплыл, и в глазах посыпались искры. Он ответил локтем в живот нападавшему, почувствовав, как тот согнулся с хриплым выдохом. — ЭЙ, СЛИЗКИЙ УРОД, ЭТО МОЯ НОВАЯ МАНТИЯ! — проревел он, отскакивая от брызг чьей-то слюны с кровью. Гриффиндорцы, подстегнутые оскорблением и первой кровью, дрались с яростью, слизеринцы, сначала ошарашенные, теперь отчаянно отбивались. Джеймс увидел, как Гаджен, сидя теперь верхом на Эйвери, методично долбил его головой о землю. — ДЭЙВИ, ХВАТИТ! — крикнул он. — ТЫ ЖЕ ЕГО ДО СМЕРТИ ЗАКОЛОТИШЬ! — ОН НАЗВАЛ ЕЕ ШЛЮХОЙ! — рявкнул Гаджен, не прекращая своего занятия. — Я ЗНАЮ! НО МЫ НЕ ХОТИМ УБИЙСТВ! ТОЛЬКО ИНВАЛИДНОСТЬ! Рядом Марлин и слизеринка катались по траве, напоминая двух дерущихся кошек. Они царапались, рвали друг на друге мантии и рычали что-то неразборчивое. Волосы слизеринки были растрепаны, а у Марлин из носа текла кровь. — МАККИННОН, ПОПРОБУЙ ЕЕ ЗАДУШИТЬ, А НЕ ПРОСТО ИСПОРТИТЬ ПРИЧЕСКУ! — прокричал Джеймс, прежде чем ему пришлось уворачиваться от летящего в него Нотта. Тот, видимо, решил, что наблюдать со стороны уже недостаточно. Джеймс встретил его ударом в челюсть. Нотт отлетел назад, пошатнулся, но не упал. Его холодные глаза сузились, и он снова пошел в атаку, на этот раз применив какой-то грязный прием, пытаясь ударить Джеймса коленом в пах. — О, СЕРЬЕЗНО? — взревел Джеймс, блокируя удар. — ТЫ ЖЕ ЧИСТОКРОВНЫЙ АРИСТОКРАТ! ТЕБЕ ЛИ ТАК ОПУСКАТЬСЯ? Тем временем Сириус все еще пытался вырваться. Вуд и Эйкен висели на нем с багровыми от напряжения лицами. — ОТПУСТИТЕ! Я ВСЕГО ЛИШЬ ХОЧУ ПОГОВОРИТЬ С НИМ! — орал Сириус, его взгляд был прикован к Регулусу, который стоял в стороне, скучающе наблюдая за дракой. — ТЫ ЕГО УБЬЕШЬ! — вопил Вуд. — Я НА ЭТО РАССЧИТЫВАЮ! Джеймс отбил еще один удар Нотта и оглядел поле. Картина была сюрреалистичной. Дерущиеся тела, летящая слюна с кровью, крики, вопли девушек. Он увидел, как Эйвери, которого наконец отпустил Дэйви, чтобы заняться другим загонщиком, приходил в себя, и попытался встать. Джеймс рванулся к нему, оттолкнув по пути какого-то слизеринского охотника. — НУ ПРИВЕТ, БЫЧАРА! — крикнул он, нависая над ним. — ТЫ ТАК И НЕ СКАЗАЛ, КАКУЮ ИМЕННО «Э…» Я ЗАСЛУЖИЛ? ДАВАЙ, ЗАКОНЧИ ФРАЗУ! МНЕ ИНТЕРЕСНО! Эйвери, с окровавленным ртом и диким страхом в глазах, попытался отползти. Джеймс схватил его за воротник мантии. — НУ? ЭВАНС? ЭТО ТЫ ХОТЕЛ СКАЗАТЬ? — он тряхнул его так, что у того затряслась голова. — ГОВОРИ ЖЕ, УБЛЮДОК! СКАЖИ ЭТО ПРИ МНЕ! — Я ТЕБЕ РОЖУ СЛОМАЮ! — рычал Эйвери, пытаясь придушить его. — ПОПРОБУЙ, ДЕРЬМО СЛИЗЕРИНСКОЕ! — выкрикнул Джеймс, вгоняя ему колено в живот. — СИРИУС, НЕТ! — снова донеслось до него. Джеймс мельком увидел, как его друг, наконец вырвавшись из объятий Гарри и Вуда, не побежал в драку. Нет. Он пошел к Регулусу. Спокойно. Целенаправленно. Регулус, все это время стоявший в стороне с тем же отстраненным видом, наконец изменился в лице. Он выпрямился, увидев приближающегося брата. — Ты, — сказал Сириус, останавливаясь перед ним. — Ты знал, что этот ублюдок Эйвери хочет сделать. Ты стоял и ждал. — Я не могу контролировать то, что говорит Чарльз, — холодно ответил Регулус, но его рука потянулась к карману мантии, где, Джеймс знал, лежала палочка. — Врешь, — Сириус бросился на него. Но Регулус был быстрее. Он не стал драться кулаками, выхватил палочку и рявкнул: — Инсекимкулус! Из кончика его палочки вырвался рой огромных, мерзких жуков и устремился на Сириуса. Тот отпрянул, отмахиваясь, но насекомые облепили его, впиваясь в кожу. — ТВАРЬ! — закричал Сириус, сдирая с себя жуков и пытаясь достать свою палочку. Джеймс, увидев это, с новой силой рванулся, чтобы отбросить Эйвери и помочь другу. Но в этот момент над полем прозвучал оглушительный, знакомый всем свисток. И ледяной, полный бешенства голос, который мог принадлежать только одному человеку. — НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЬ! Профессор Макгонагалл стояла на краю поля с бледным лицом, и горящими, за линзами очков, глазами. Рядом с ней с полнейшим отвращение на лице, стоял профессор Слизнорт. Драка замерла на мгновение, как по команде. Гаджен замер с поднятым кулаком. Марлин и слизеринка разлепились. Даже Сириус перестал сражаться с жуками, которые тут же испарились. Джеймс, все еще сидя верхом на Эйвери, тяжело дышал. Он посмотрел на Макгонагалл, потом на окровавленное лицо под собой, потом на свою команду. Ну. Кажется, их ждет очень, очень долгий разговор. Джеймс медленно поднялся с Эйвери, с которого, похоже, уже сошло все веселье. Он стоял, тяжело дыша, чувствуя, как капает кровь из его разбитой брови. Он окинул взглядом поле боя. Картина была живописной. Гаджен сидел на своем противнике, Марлин и слизеринка стояли, отряхивая траву и грязь с мантий, с ненавидящими друг друга взглядами. Сириус, весь в укусах и царапинах от жуков, яростно вытирал лицо рукавом, глядя на Регулуса. Остальные — Нотт и Толкэлот — злобно уставились на гриффиндорцев. Гарри, Вуд и Сэмми ответили им тем же. И тут его мозг наконец заметил то, что стояло за спиной у Макгонагалл и Слизнорта. Толпу. Целую толпу учеников, которые, видимо, сбежались на шум. Ближе всех, конечно же, были когтевранцы. С их вечным стремлением к знаниям, даже если эти знания — как правильно оторвать кого-то. И в их центре… «О, великолепно», — мысленно простонал Джеймс. Изабелла Лестрейндж стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на всю эту сцену. Но на ее лице не было ни отвращения, ни страха. Ее губы были плотно сжаты, но плечи мелко подрагивали. А в ее огромных глазах стояли такие неподдельные, чистые слезы смеха, что она едва могла дышать. Она смотрела прямо на Сириуса, на его изодранную в клочья мантию и лицо в укусах, и явно пыталась изо всех сил не разрыдаться от хохота. — ПОТТЕР! — Макгонагалл подошла так близко, что он почувствовал ее ледяное дыхание. — ОБЪЯСНИТЕ СЕЙЧАС ЖЕ, ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ! — Мы… тренировались, профессор, — выдавил Джеймс, чувствуя себя идиотом. — Тренировались? — ее голос достиг такой высоты, что, казалось, вот-вот разобьются стекла в замке. — Вы называете это тренировкой? Это похоже на бойню! На самое позорное проявление насилия, которое я видела за все свои годы в Хогвартсе! — Минерва, дорогая, успокойся, — залепетал Слизнорт, нервно потирая руки. — Мальчишки… они же все такие вспыльчивые… Наверное, просто не поделили мяч… — Мяч? — взревела МакГонагалл, поворачиваясь к нему так резко, что тот отпрянул. — Гораций, вы только посмотрите на них! Они искусаны, избиты, разорваны в клочья! В этот момент к ним подбежали Римус и Питер. Римус, увидев Сириуса, замер с выражением ужаса на лице. — Сириус, что случилось? — тихо спросил Римус, осматривая повреждения. — Ничего, — прошипел Сириус, не отрывая взгляда от Регулуса. — Просто семейная разборка. С участием насекомых. — МНЕ НУЖНЫ ОБЪЯСНЕНИЯ! — снова рявкнула МакГонагалл, привлекая всеобщее внимание. — ОТ КАЖДОГО! НАЧИНАЯ С ВАС, ПОТТЕР! КТО НАЧАЛ ЭТО… ЭТО БЕЗОБРАЗИЕ? Джеймс посмотрел на Эйвери, который пытался незаметно отползти. Потом на Лили, которая смотрела на него с таким разочарованием, что ему стало физически больно. Потом снова на Лестрейндж, которая, поймав его взгляд, наконец не выдержала и рассмеялась, прикрыв рот рукой. Отлично. Нас сейчас вышвырнут из команды, возможно, исключат, а любимая игрушка Сириуса валяется со смеху. Идеальный конец и так прекрасного дня. — Эйвери, — хрипло сказал он, указывая на него. — Он начал. Он оскорбил… — он запнулся, не желая произносить имя Лили вслух перед всеми, — …неприлично оскорбил нескольких девушек. — ЛЖЕШЬ! — тут же взвыл Эйвери, прижимая окровавленную тряпку к лицу. — Они первые напали! Гриффиндорские дикари! Начался всеобщий гвалт. Все кричали, обвиняя друг друга. Макгонагалл закрыла глаза, словно молясь о терпении. Джеймс стоял под леденящим душу взглядом Макгонагалл, пытаясь придумать хоть какое-то правдоподобное оправдание, кроме «он хотел назвать мою девушку грязнокровкой, и я сломал ему лицо». Вокруг стоял гул голосов — слизеринцы орали про «гриффиндорских дикарей», его команда парировала обвинениями в «змеином подколоде».Но сквозь весь этот шум он уловил странный звук. Тихий, сдавленный, похожий на удушающий кашель. Он повернул голову и увидел то, что заставило его забыть о гневе профессора на секунду. Сириус, все еще с исцарапанным в кровь магическими жуками лицом, смотрел не на Регулуса, не на МакГонагалл, а в сторону толпы когтевранцев. Его взгляд был прикован к одной фигуре. К Лестрейндж. Она давилась от смеха, смотря прямо на него, на его разорванную мантию, на лицо в волдырях, и явно находила это самым веселым зрелищем в своей жизни. Джеймс увидел, как лицо Сириуса меняется. Изначальная ярость медленно уступала место ошеломленному, почти оскорбленному негодованию. Он, Сириус Блэк, мастер сарказма и насмешек, был объектом чьего-то откровенного хохота. И не кого-то, а ее. Лестрейндж. — Ты… — начал Сириус. Все взгляды, включая взгляд Макгонагалл, устремились на него, а затем на Изабеллу. Та, пойманная на месте преступления, попыталась выпрямиться и сделать свое обычное каменное лицо, но это не удалось. Уголки ее губ предательски дергались. — Что такое, Сириус? — холодно спросил Регулус, привлекая внимание обратно на себя. — Тебе не нравится, когда над тобой смеются? Как неожиданно. — Мистер Блэк! — прошипела МакГонагалл. — Вы хотите добавить что-то к этому беспределу? Сириус проигнорировал ее. Он все еще смотрел на Изабеллу. — ВЫ СЛЫШИТЕ МЕНЯ, БЛЭК? Голос Макгонагалл вернул всех к реальности. Сириус медленно перевел взгляд на профессора, но Джеймс видел, что его внимание все еще краем приковано к смеющейся Лестрейндж. — Я жду объяснений, мистер Блэк! — продолжала Макгонагалл. — Ваша палочка была извлечена! Вы применяли заклинания против другого ученика! — Он применил их первым, профессор, — ровным голосом ответил Сириус, кивая в сторону Регулуса. — Инсектикулус. Очень остроумно. — Он лжет. — тут же вступил Регулус, все так же безупречный, если не считать легкой пыли на мантии. — Я защищался. Он напал на меня без предупреждения. — Да что ты, змееныш?! — рявкнул Сириус. — ХВАТИТ! — закричала МакГонагалл так, что у Джеймса зазвенело в ушах. — Я вижу достаточно! Обе команды! В кабинет директора! Сейчас же! Остальные — по своим гостиным! Немедленно! Толпа зрителей зашепталась, разочарованно загудела. Проходя мимо, Джеймс услышал обрывки фраз: — …Поттер его так отделал… — …а Гаджен того слизеринца чуть не убил… — …думают, им все можно… — …а видел, как Лестрейндж над Блэком хохотала? Сириус снова резко повернул голову в ее сторону. Его глаза сузились. Он смотрел на нее с таким интенсивным, сконцентрированным вниманием, будто пытался сжечь ее на месте одним лишь взглядом. — Мистер Блэк, я сказала, в кабинет! — напомнила МакГонагалл, хватая его за рукав. Сириус позволил ей повести себя, но его взгляд до последнего момента был прикован к Лестрейндж. На его лице Джеймс увидел не просто злость, а обещание того, что этот смех ей еще аукнется. Шествие в кабинет директора напоминало похоронную процессию, если бы на похоронах все покойники были перепачканы грязью, кровью и непрерывно кипели от ярости. МакГонагалл шла впереди. Слизнорт семенил сзади, что-то беспокойно бормоча себе под нос. Джеймс шел между Сириусом и Гадженом. Гаджен все еще тяжело дышал, и он бросал на Эйвери такие взгляды, что тот, несмотря на свое состояние, предпочитал идти подальше. — Позор, — шипела МакГонагалл, не оборачиваясь. — Абсолютный позор для ваших факультетов. Драка. Как последние магловские хулиганы. Марлин шла, высоко подняв голову, как будто ее вели на эшафот за правое дело. Сириус был мрачен и молчалив, но Джеймс видел, как его пальцы нервно барабанят по бедру. Регулус, черт побери, даже сейчас выглядел так, будто просто направлялся на скучную лекцию. Они подошли к каменной гаргульи, охранявшему вход. — Ириска, — отчеканила МакГонагалл, и горгулья ожила, отпрыгнув в сторону, открывая винтовую лестницу. Поднимались молча. Только скрип ступеней и тяжелое дыхание Гаджена нарушали тишину. Дверь распахнулась сама, бесшумно ударившись о стену. За столом, освещенным мягким светом, сидел Дамблдор. Руки сцеплены, взгляд из-за полумесяцев очков — не привычно серьезный. Феникс Фоукс на своей жердочке тихо щелкнул клювом. — Профессор МакГонагалл, профессор Слизнорт, — мягко произнес Дамблдор. — И… компания. Входите. Они втиснулись в кабинет, заняв все свободное пространство. МакГонагалл начала свой отчет. Она описала все, что увидела: массовую драку, применение заклинаний, общую дикость происходящего. Слизнорт пытался смягчить удар, бормоча что-то о «мальчишеской горячности» и «спортивном азарте», но один взгляд Дамблдора заставил его умолкнуть. Дамблдор выслушал все, не перебивая. Потом его взгляд медленно обвел каждого из них. — Я разочарован, — сказал он наконец. — Глубоко разочарован. Во всех. В ваших капитанах, которые должны были быть примером. В ваших игроках, которые забыли, что такое честная игра и простое человеческое достоинство. Он сложил пальцы и посмотрел на них поверх очков. — Очки будут сняты. Со всех участников. С Гриффиндора — сто очков. Со Слизерина — пятьдесят. — Пятьдесят? — не выдержала Макгонагалл. — Но… — Они были спровоцированы, Минерва, — мягко прервал ее Дамблдор. — Но физическое насилие, особенно с применением палочек, не может оставаться безнаказанным. Что касается команд… Джеймс почувствовал, как у него похолодело внутри. — Матч между вашими факультетами состоится, как и планировалось. Но тренировки для обеих команд отменяются на две недели. Начинаются они… прямо сейчас. В кабинете пронесся гул возмущения. Джеймс почувствовал, как у него сжалось сердце. Две недели! Это была катастрофа! — Кроме того, — продолжил Дамблдор, и его голос стал тверже, — все участники сегодняшнего… инцидента… лишаются права посещать Хогсмид до конца месяца. На этот раз возмущение вырвалось наружу. — Но, профессор! — начал было Джеймс. — Без возражений, мистер Поттер. И, наконец, каждый из вас получит по две недели обязательных отработок с мистером Филчем. Я полагаю, он найдет, чем занять ваши… кипящие энергией руки. Джеймс стоял, переваривая приговор. Две недели без тренировок. Месяц без Хогсмида. Две недели каторги с Филчем. Это был полный провал. Абсолютный крах всех его планов. Он посмотрел на Толкэлот. Та стояла с таким же опустошенным и злым выражением лица. Их взгляды встретились, и в них вспыхнула новая, свежая ненависть. Они оба проиграли. И они оба знали, кто виноват. — На этом все, — сказал Дамблдор. — Вы можете идти. И пожалуйста… постарайтесь добраться до своих гостиных, не устроив по пути новый потоп. Они вышли из кабинета в гробовом молчании. Лестница медленно опустилась. Как только они оказались внизу, между командами снова пробежала искра. — Довольны, Поттер? — шипя, спросила Толкэлот. — Из-за твоего хамства мы все остались без тренировок. — Из-за моего? — взорвался Джеймс. — Из-за твоего бычарого загонщика, который не может держать свой грязный язык за зубами! — Это не конец, — холодно сказал Регулус, глядя на Сириуса. — Вы за это заплатите. Сириус ничего не ответил. Он просто повернулся и пошел прочь по коридору. Гриффиндорская гостиная встретила их не веселым гамом, а гробовой тишиной, которая разорвалась, как только они переступили порог. Казалось, весь факультет собрался здесь, затаив дыхание. А потом все заговорили разом. Римус и Питер тут же прорвались к ним сквозь толпу. — Что случилось? — тихо спросил Римус, оглядывая их потрепанные лица. — Мы… — Драка! — выпалил Питер, глаза у него были круглые от возбуждения и страха. — Все говорят, была драка! Настоящая! К ним подбежали близнецы Пруэтт с любопытством. — Правда, что ты сломал Эйвери нос, Поттер? — выпалил Фабьен. — А Гаджен того вообще в больницу отправил? — добавил Гидеон. — Говорят, Блэк в жука превратился! Это правда? Джеймс отмахнулся от них, как от назойливых мух. Его взгляд метнулся по залу, выискивая один-единственный рыжий хвост. И он нашел ее. Лили стояла у камина, скрестив руки на груди. Ее поза была такой же прямой и несгибаемой, как у Макгонагалл, а на лице — буря. Джеймс направился к ней, и толпа расступилась перед ним. — Лилс… — начал он, пытаясь ухмыльнуться, но получилось только криво. — Не смей так меня называть, — отрезала она. — Никогда. — Слушай, я… — Что, Джеймс? — она сделала шаг вперед, и он невольно отступил. — Что ты можешь сказать? Что ты защищал мою честь? Что ты герой? — Он хотел тебя оскорбить! — выпалил Джеймс, уже сам начиная злиться. Почему она не понимает? — Эйвери! Он собирался назвать тебя… ты знаешь кем! — И что? — ее голос зазвенел. — И что, Джеймс? Мир перевернулся бы? Рухнул бы Хогвартс? Из-за одного слова какого-то тупого слизеринца ты должен был бросаться на него, как дикое животное? — Да! — крикнул он, теряя над собой контроль. — Да, должен! Я не позволю никому так говорить о тебе! Никогда! — О Мерлин, — она закатила глаза с таким презрением, что ему захотелось сквозь землю провалиться. — Какой же ты… ребенок. Ты думал о последствиях? Хотя бы на секунду? — Я думал о тебе! — НЕТ, ТЫ ДУМАЛ О СЕБЕ! — выкрикнула она. — Ты думал о своем гребаном эго! О том, какой ты крутой парень, который может всем морды бить! Ты не подумал о команде! Ты не подумал, что из-за твоей выходки их всех накажут! Ты не подумал, что Мэри, которая ни в чем не виновата, теперь не сможет пойти в Хогсмид с Гадженом, потому что ты не смог сдержать свои кулаки! Она указала на Мэри, которая стояла в стороне, вся в слезах, а Алиса пыталась ее утешить. Гаджен мрачно смотрел в пол, сжимая кулаки. — Ты не подумал, — голос Лили снова стал тихим и смертельно опасным, — что из-за твоего геройства мы с тобой тоже не пойдем в Хогсмид. Целый месяц. И знаешь что? Мне это сейчас вообще не важно. Потому что я сейчас смотрю на тебя и вижу не того парня, в которого влюбилась. Я вижу того же самого зазнайку Поттера, который всегда решает все кулаками! Ее слова ударили его больнее, чем любой кулак Эйвери. Он стоял, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как гнев и обида душат его. — Я пытался измениться для тебя, — пробормотал он хрипло и по-детски обиженно. — Очевидно, недостаточно хорошо, — холодно ответила она. — Мне нужно побыть одной. Не ходи за мной. Она развернулась и пошла к выходу из гостиной. Портрет закрылся за ней с тихим щелчком. Джеймс стоял посреди гостиной, чувствуя на себе десятки взглядов — сочувствующих, осуждающих, любопытных. Ему нужно было уйти. Сейчас же. Он резко развернулся и направился к лестнице, ведущей в спальни, но путь ему преградила Эмили Вейн. Она выглядела взволнованной, ее глаза бегали по залу. — Джеймс, ты не видел Сириуса? — спросила она, пытаясь заглянуть ему в лицо. — С ним все хорошо? Я слышала, там была драка, и он… — Пошла нахер, Вейн, — рявкнул Джеймс, отталкивая ее плечом и не сбавляя шага. У него не было ни сил, ни желания разговаривать с какой-то подстилкой, которая вечно вилась вокруг Сириуса. Он влетел в их спальню, хлопнув дверью так, что стекла в окнах задребезжали. Римус и Питер проскользнули внутрь следом. Сириус сидел на своей кровати, спиной к ним. Он уже скинул изодранную мантию, и теперь Джеймс видел следы от укусов на его шее и руках. — Ну что, — начал Джеймс, срывая с себя собственную грязную мантию и швыряя ее в угол. Его злость, не нашедшая выхода в разговоре с Лили, снова закипала. — Поздравляю нас. Мы герои. Мы защитили честь наших девушек, проиграли войну и остались без квиддича, Хогсмида и с кучей отработок. Идеальный день. Сириус не обернулся. — Знаете, что самое лучшее? — продолжал Джеймс, начиная расхаживать по комнате. Он не мог остановиться. — Лили. Моя собственная девушка. Та, ради которой я все это, по сути, и устроил, встречает меня не как героя. Нет. Она читает мне лекцию о последствиях! Говорит, что я эгоистичный ребенок! Что я не изменился! Он с силой пнул ногой ночной столик, и тот с грохотом упал. — Представляете? Я защищаю ее честь, а она… она обвиняет меня в том, что я подвел команду! Как будто я один во всем виноват! Как будто этот ублюдок Эйвери не спровоцировал все это! Римус стоял молча с пониманием. Питер притих на своей кровати, стараясь быть незаметным. — Она хочет, чтобы я изменился? — Джеймс остановился посреди комнаты, разведя руки. — А что, собственно, я должен был сделать? Вежливо попросить его не оскорблять мою девушку? Предложить чаю и обсудить его проблему с воспитанием? Я сделал то, что должен был сделать! Любой нормальный парень на моем месте поступил бы так же! Он ждал ответа. Поддержки. Хоть какого-то знака, что Сириус его понимает. Но Сириус медленно повернул голову. — Заткнись, Сохатый, — тихо сказал он. Джеймс замер. — Что? — Я сказал, заткнись, — повторил Сириус. — Мне похуй на твои проблемы с Эванс. У меня своих полно. Джеймс смотрел на него, не веря своим ушам. Его лучший друг. Его брат. Тот, кто всегда был на его стороне, всегда смеялся над его выходками, всегда подставлял плечо. — У тебя своих полно? — с вызовом переспросил Джеймс. — Каких? Того, что твой брат-слизеринец вызвал у тебя аллергию на жуков? Или того, что твоя Лестрейндж чуть не сдохла со смеху, глядя на тебя? Сириус резко встал с кровати. Его лицо исказилось. — Не упоминай ее. — Ой, а что такое? — язвительно протянул Джеймс. — Задел за живое? Не понравилось, что над тобой посмеялись? Добро пожаловать в клуб! Похоже, сегодня у всех девушек отличное чувство юмора! Сириус сделал шаг к нему. — Предупреждаю, Поттер… — Или что? — Джеймс тоже шагнул навстречу, их груди почти соприкоснулись. — Ты проклянешь меня жуками? Или побежишь жаловаться мамочке? Ой, прости, ты же с семьей не общаешься. Остается только дуться в углу. Они стояли нос к носу, дыша друг на друга, как два быка перед схваткой. Римус беспокойно смотрел на них. Питер съежился. Потом Сириус резко выдохнул, и вся напряженность из него ушла. — Иди к черту, — тихо произнес он, развернулся, лег на кровать лицом к стене и замер. Джеймс стоял, все еще готовый к драке, но противник исчез. Его гнев остался без цели. Он посмотрел на Римуса, который молча покачал головой, и на перепуганного Питера. Черт. Черт возьми. Он провел рукой по лицу, смахивая пот и прилипшую траву. Комната была тихой, если не считать тяжелого дыхания Питера. — Бродяга, — тихо сказал Джеймс. Тот не ответил. — Сириус, — повторил он громче. — Прости. Я… Я был мудаком. Сириус не двигался. — Я знаю, что у тебя свои проблемы, — продолжал Джеймс, подходя к его кровати. — И я не должен был на тебе срываться. Просто… Лили… и это наказание… все это дерьмо сразу… Римус молча подошел и поднял опрокинутый ночной столик, поставив его на место. Сириус медленно перевернулся на спину, и посмотрел в потолок. — Она смеялась, — тихо произнес он. — Надо мной. Над этой ситуацией. Эта сучка еще пожалеет. Джеймс сел на свою кровать напротив, с облегчением опуская голову на руки. — Да, я видел. Это было… — А Регулус… — Сириус сжал кулаки. — Этот ублюдок. Он знал, что Эйвери собирался сделать. Он стоял и ждал, когда все взорвется. — Он всегда все просчитывает, — мрачно заметил Римус, устраиваясь на своей кровати. — Это его стиль. Он не полезет в драку сам, но обязательно подложит свинью. Питер, видя, что гроза миновала, осторожно подобрался поближе. — А что… что он хотел сказать? Эйвери? Джеймс и Сириус переглянулись. — Он начал перечислять, — сказал Джеймс, снова чувствуя прилив гнева. — «На каждого идиота по… маглорожденной. Гаджену — шл… Макдональд, Блэку — конченая Маккиннон, а Поттеру — элитная грязнокровка Э…» На «Э» я его и остановил. — «Эванс», — тихо закончил Римус. — Вот оно что. — Да, вот оно что, — Джеймс с силой выдохнул. — И да, я знаю, что, возможно, перегнул палку. Но, черт возьми, я не мог просто стоять и слушать это! — Никто и не говорит, что должен был, — сказал Сириус, все еще глядя в потолок. — Просто… теперь у нас нет тренировок. И нет Хогсмида. И Филч. Они помолчали, осознавая тяжесть наказания. — А что с Лили? — осторожно спросил Римус. Джеймс горько усмехнулся. — Она назвала меня эгоистичным ребенком. Сказала, что я не думал о команде, только о себе. И… — он замолчал, — …сказала, что я не изменился. В комнате снова повисла тишина. — Ну, — первым нарушил молчание Сириус. — А ты изменился? Джеймс посмотрел на него. — Что? — Ты изменился? — Сириус повернул голову с знакомым насмешливым блеском в глазах. — По-настоящему? Или ты просто притворяешься для нее? Потому что старый Джеймс Поттер как раз и вломил бы Эйвери в рыло за такое. Новый — что, промолчал бы? Джеймс хотел сразу ответить «да», но слова застряли у него в горле. Он подумал о своей злости, о мгновенной, животной реакции. О том, как он полез в драку, не думая ни о чем. — Я… не знаю, — честно признался он. — Вот видишь, — Сириус снова уставился в потолок. — Может, она и права. Не во всем, конечно. Она слишком драматизирует. Но зерно истины есть. — Спасибо, что поддержал, — саркастично буркнул Джеймс. — Я всегда тебя поддерживаю, придурок, — парировал Сириус. — Но поддерживать — не значит всегда говорить, что ты прав. Иногда ты ведешь себя как конченый идиот. Как, впрочем, и я. — И я, — тихо добавил Питер. Все на секунду замолчали, а потом неловкость разрешилась коротким, хриплым смешком Джеймса. За ним фыркнул Сириус. Римус улыбнулся. — Ладно, — Джеймс поднялся и начал расхаживать по комнате, уже не в злости, а в поисках решения. — Итак. Ситуация дерьмовая. У нас нет тренировок. Но матч не отменили. Значит, мы должны тренироваться сами. Тайком. — Дамблдор сказал «никаких тренировок», — напомнил Римус. — Он сказал, никаких официальных тренировок, — поправил его Джеймс с хитрой ухмылкой. — Он не говорил, что мы не можем просто… случайно встретиться на поле и погонять мяч для развлечения. Сириус наконец сел на кровати с ухмылкой. — Мне нравится, как ты думаешь, Поттер. Нарушать правила с самого первого дня. Некоторые вещи никогда не меняются. — А с Лили? — снова спросил Римус. Джеймс вздохнул, улыбка с его лица исчезла. — С Лили… я не знаю. Дам ей остыть. Потом попробую поговорить. Извиниться. Снова. — А мы? — Питер посмотрел на Сириуса. — Что мы будем делать с… с Лестрейндж? Сириус снова лег, закинув руки за голову. — С Лестрейндж… — он протянул слова. — Я еще подумаю. Но она еще пожалеет. Обещаю. Впервые за весь вечер Джеймс почувствовал, что что-то сдвинулось с мертвой точки. Они были в дерьме. Глубоком. Но они были в нем вместе. И пока они были вместе, они могли выкопать себя оттуда. Или, по крайней мере, устроить такую баню тем, кто их туда загнал, что все позавидуют.