Когда демон дышит рядом

– Благословенна ночь! Эхо. Оно прокатилось по каменным стенам церкви, словно раскалывая пространство изнутри. Я не знала, чей это голос, хотя он наводил меня на панику и ужас. Я всматривалась во мрак, как внезапный поток жесткого белого света осветил меня. Его источник мне был непонятен, но что-то точно, так это не свет из окна. Помимо кроваво красного витража за моей спиной их вообще не было. Я стояла за кафедрой и осматривалась по сторонам, не совсем понимая, что я здесь делаю. Я была одета в свою уже привычную церковную мантию. Разве сегодня день службы? Или… она уже закончилась? Особое поручение Шепфамалума? Где Малек и прихожане? Парней тоже не наблюдалось. Внезапно кто–то ударил по клавишам. Орган. Минорные аккорды были по вискам, и создавали совершенно не спокойную атмосферу. Посыпались неразборчивые шепоты, которые доносились эхом. Тут все же кто-то есть? – Одри…Одри…Одри… Я испуганно вглядывалась в темноту, пытаясь увидеть хоть кого-нибудь. Прежде мне не доводилось проводить службу в одиночестве. Воспоминания из детства просто не пускали меня в церкви саму. Казалось, они меня преследовали всю жизнь, и даже после смерти. – Отпусти этот свет! – К чему это лицемерие? Узри истину во тьме! Она вернула тебя к жизни, а свет загубил! Голосов было не несколько, а даже не десять. Их было больше. А вокруг никого. Раздался фанатический смех. –  Где же твоя проповедь? Укажи нам путь к Нему! Стоило мне опустить взгляд, как по кафедре поползли десятки рук, осыпавшихся пеплом. Я в ужасе убрала руки, отходя дальше. – Он разболтался о моей тайне! Разве он заслуживал жить? –  Приведи меня к Нему! Я принес ему в жертву своего котенка Никки! –  Приведи, приведи, приведи…. Голоса настигли меня и с этой стороны. Я в капкане. Мне некуда деваться. Крики, вопли, истерический смех окружал со всех сторон. – Так ничему и не научилась. Нет. Вот этот голос я точно знаю. Обернувшись, я встретилась лицом к лицу со своим отцом. Тем, кем я стала сейчас. –  Тебе дали второй шанс. – Сказал он твердо. –  Шанс на исправление. Даровали такую мощную роль, – я застыла в оцепенении,– нужно было тебя убить. Я пошатнулась, будто бы не знала что он мечтал об этом. –  Но я-то умею исправлять ошибки, – он прищурился, как будто готовясь к нападению, – и сделать это во Имя Его, честь для меня. В руке блеснул атам — ритуальный нож. Руки из теней и пепла окружили меня, не давая сделать и шагу. Я хотела закричать, но в легких закончился воздух. Мое горло крепко сжимали чужие руки, и получалось только хрипеть. Отец шёл ко мне, как хищник, приближающийся к раненой лани. Какофония вокруг оглушала, давя на перепонки, и я почувствовала как они лопаются, и по шее течет кровь. Как она наполняет мои легкие из-за удушья. Как она течет вместо слез. Она была везде. Силуэт моего отца передо мной занес руку, целясь в меня ножом. – Я исполню Его волю. Воздух. Прохладный чистый воздух. Я могла дышать. Меня по-прежнему держали за плечи, но это были не те руки. Эти держали меня крепко, но осторожно, заботливо. Обеспокоенные голубые глаза. Пирсинг в носу. Темные кудри. Давид. За его спиной — наша спальня. Ночь. Снежная Долина. Я облегченно выдохнула. Это был кошмар. Отец мертв. Службы не было. –  Одри, что с тобой? Тебе плохо? Его голос был полон беспокойства, даже немного страха. Я обвила руками его шею и прижалась к нему, прячась от всех и всего. Он сразу же обнял меня в ответ, поглаживая мою спину. –  Кошмар приснился, – получилось хрипло, в горле будто пустыня, – все в порядке. –  И часто они тебе снятся? – с тех пор как мы съехались, ему не доводилось увидеть моих ночных метаний по кровати. –  Они и раньше мне снились, время от времени, до того как… – Я не осмелилась это озвучивать, а Давид прижал меня сильнее, – после воскрешения все чаще и чаще. Он отстранился от меня, и с сочувствующим взглядом заправил мне влажную от пота прядь за ушко. –  Ты мне не рассказывала, – немного с упреком сказал это. Я отвела взгляд, ведь так и было. Но я не считала это важным говорить. –  Это не то о чем бы мне хотелось с тобой говорить, – я поджала губы. Демон тяжело выдохнул, большим пальцем поглаживая мою щеку. –  Я думал, что дал тебе понять, что готов выслушать и решить твои проблемы. Я виновато взглянула в его глаза. Он был серьезен. Я знала, что он всегда готов меня поддержать, но на фоне остальных проблем, мои кошмары казались сущим пустяком, и тлели на их фоне. –  Прости, – пробормотала я ему в шею. Он ласково гладил меня по волосам. Еще недавняя дрожь вовсе прошла в теплых руках Давида. После того как меня воскресили, меня все чаще преследовали сны, вот только к отцу прибавились еще и фанатики Шепфамалума. Мне казалось, что это он посылает их мне. Чтобы не противилась. Преклонилась. –  Что тебе снилось? Ты кричала, – голос мужчины был тихим, одновременно ласковым и серьезным. Я не сильно горела желанием рассказывать подробности сна, но и скрывать от него что-то тоже. –  Отец, как всегда. И служба в церкви. Я там была одна. Без вас точнее, – воспоминания о сне заставили меня поежится, что я пыталась их отогнать. Он лишь молча прижал меня сильнее, гладя спину и волосы. И ему была благодарна за это, рассказывать дальше – все равно, что вернуться обратно в сон. Какое то время мы еще сидели так. Я слушала его дыхание и чувствовала его пальцы. Тепло его тело заставило страх и всю остальную тревогу исчезнуть. Вместо них я ощутила затянувшийся узел внизу. Тонкими пальчиками начала я вырисовывать узоры на его груди и проводить ниже, отчего его дыхание стало глубже и частым. Я поцеловала его в шею. Аккуратно. Почти невесомо. Но этого хватило, чтобы он отстранился и прижался к моим губам. Я позволила углубить поцелуй, положив ладони на его лицо. Мы целовались, изредка отстраняясь набрать воздух, которого так не хватало. Мужские руки заскользили по моему телу, вверх поднимая ночнушку, а потом и вовсе сняв через голову. Оголенной грудью я ощутила холодный металл пирсинга мужчины. Как же он мне нравился. Мои пальцы дошли до резинки мужских штанов, раздевая его. Давид помог мне в этом, немного отстранившись, и вскоре прижал меня к себе, без преграды в виде одежды. Наши тела прижимались друг к другу, как будто сливаясь между собой. Внутри меня все бурлило и горело, вырываясь в моем сбитом и частом дыхании. Мои чувства, моя любовь к нему, осыпались поцелуями на его лицо, шею, губы. Становились касаниями рук, что блуждали по всему мужскому телу. Мне было мало, от чего в горле застрял ком, и глаза защипало. Я сходила с ума. Я хотела большего. Это не было похотью, мне хотелось почувствовать, как наши тела переплетаются, как мы становимся одним целым. Разве такое бывает? Бывает, чтобы кто-нибудь так сильно любил, и нуждался в ком-то? Взглянув на мужчину перед собой, ответ на этот вопрос сам пришел. Да. Можно. И даже взаимно. Я нуждалась в нем. Скучала. Каждую секунду. Каждой частичкой своей души и тела. Мир так сильно против наших отношений, давая нам препятствия в виде Сомнуса, апокалипсиса и моей смерти. Но только мы пишем нашу историю. И мы еще точно не закончили. Мы только начали. Четыре года никак не сказались на чувствах между нами. Они только усилили нужду друг в друге. Я зарылась пальцами в мягкие кудри демона, оттягивая их назад. Мне так этого не хватало. Там. Где темно и пусто. Где одиноко и тихо. Я теперь не сама. Давид бережно опустил меня спиной на кровать, нависая сверху. В голубых глазах уже не было привычного желания. В них светилась нежность и светлая грусть, тоска по совместному прошлому. Прошлому что у нас нагло отобрали. Мужчина улыбнулся, не ухмыльнулся. Это была искренняя улыбка, которую я видела в последний раз, пожалуй, до своей смерти. –  Одри…– он потерся носом о мою щеку, задевая холодным пирсингом – ведьмочка, – прозвище, которое, казалось, вернуло меня назад в агентство, – эти четыре года, – он медленно спускался вниз поцелуями по моей шее, – были сущим кошмаром без тебя… –Я не позволю кому–то снова нас разлучить, – горячие губы касались меня тихими признаниями, зубами покусывая тонкую кожу на ключицах, зализывая языком укусы. Одна его рука сжимала мою грудь, пока другая нежно поглаживала бедро. Я ловила воздух ртом, казалось – в легких его не осталось, а перед глазами все плыло. Тонкие пальцы сжимали простыни, а ноги дрожали от предвкушения. Мой демон опускался все ниже, остановился на животе, рисуя языком узоры понятные только ему. Огонь между нами разгорался все больше и больше, но не давая сгореть в нем, скорее – поддерживать его пламя. Давид поднял на меня взгляд, и в ту же секунду вернулся к моим губам жадным поцелуем. Его пальцы нашли мои, и переплел между собой, размещая наши руки у моей головы. Этот поцелуй был полон совсем не нежности и тоски как до этого, а жажды. Я закинула на него свои ноги, прижав к себе ближе, призывая к действию. Я почувствовала как он усмехнулся сквозь поцелуй, и оторвавшись от меня приподнял мои бедра медленно вошел. Я шумно выдохнула, ощутив его в себе. Дыхание демона стало глубоким и редким, пока он давал мне привыкнуть к нему. Но видимо его выдержка закончилась, и он почти сразу же начал двигаться. Толчки были неспешными, но глубокими. Я знала, что он сдерживает себя. Ради меня и моего комфорта. Все казалось уже таким знакомым, родным. Я притянула его шею для поцелуя, но его рука пролезла под мою спину, подхватив меня, чтобы сесть на кровать самому и усадить меня на него. Руки легли на мужские плечи, а бедра инстинктивно подниматься и опускаться. Я двигалась быстрее, чем Давид до этого. Одной рукой он оперся о кровать, другой держал меня за ягодицы, помогая двигаться. Комнату залили наши тихие стоны и шумное дыхание. Даже в этом ледяном царстве нам удалось разжечь целый пожар, наши тела горели от страсти накрывшей нас. Я царапала плечи и спину демона из-за нарастающего темпа и резких движений. Удовольствие уносило меня куда-то далеко отсюда, ибо я не видела ничего перед собой. Оргазм медленно подкрадывался, но Давид замедлил темп, опаляя своим горячим и тяжелым дыханием мою шею. Когда казалось, что я вот-вот настигну пика, я впилась поцелуем в губы мужчины, заглушая стоны, когда приятная дрожь накрыла нас одновременно. Он обнял меня за талию двумя руками, прижимая к себе. Я уткнулась в его плечо, приходя в себя. Когда у обоих дыхание восстановилось, он пересадил меня к нему на колени по удобнее, раскрыв красные перепончатые крылья. Давид окутал ними нас, создав кокон, закрывая от этого ледяного мрака спальни. Мне невольно вспомнились стены, увы, уже разрушенной “Астреи”, которые успели стать мне домом и теплыми воспоминаниями за время работы там. Я восхищенно посмотрела на крылья, осознавая, что этот демон мой. Я протянула руку, чтобы потрогать пальцем их тонкую кожу, но даже едва ощутимого касания Давид вздрогнул, но их не спрятал. –  Балуешься? – На его губах дрогнула усмешка, с хищным взглядом наблюдая за мной. –  Не думала, что демоны такие чувствительные, – фыркнула я. Мужчина продолжал рассматривать меня, но уже, с какой-то лаской и спокойствием. – Демоны – нет, а вот их крылья – весьма,– он заправил мне за ухо прядь волос, – как минимум мы не чувствительные пока нас не коснется любимая ведьма. Боже, ну что за романтик. Я театрально закатила глаза, но все же улыбку сдержать не смогла. Если бы было возможно, я провела бы каждый момент рядом с ним. С тем, с кем тепло и легко. С кем не страшно глубокой ночью, чьи руки всегда будут тебя крепко держать. С тем, с кем так просто улыбаться и громко смеяться. Для нас правил и законов больше не существовало. Как минимум в этой комнате. В этом интимном и нежном моменте, сонливость легко настигла меня, от чего я положила голову на плечо Давида и прикрыла глаза. От него это не скрылось, и он все еще держа меня, лег на кровать, устраивая меня под своим боком. – Засыпай, Одри, – прошептал он, укрывая нас двоих одеялом, – твой сон под надежной защитой. И я заснула — под тёплые пальцы, бережно скользившие по моим волосам, под крепкие и надёжные объятия. Под мерцание далёких звёзд, под глубокую, спокойную ночь. И под тихие, искренние признания, которые она хранила в своей темноте.