Шёпот далеких звезд

07.11.1971

      После дня рождения Сириуса, у Джеймса появляется новая одержимость. Еще на уроках полёта все гриффиндорцы поняли, что в следующем году к команде по квиддичу присоединится новый игрок. Поттер с нетерпением ждал первой игры Гриффиндор-Слизерин в первое воскресенье ноября.       Нынешний капитан команды шестикурсник Брайн Браун был на взводе, потому что, во-первых, это был его первый год, как капитана, а во-вторых, половина его команды состоялась из третьекурсников, которых они набрали в прошлом году. Гидеон и Фабиан нынешние загонщики, играли всего в одной против Пуффендуя в прошлом году, когда только попали в команду, а на месте ловца у них тоже третьегодка, который никогда не играл до этого. Фрэнк Лонгботтом. Парень был немного зажат, общался в основном с Хенвиком Бенджи из Когтеврана, также Фрэнк изредка даёт списать домашку близнецам Пруэтт. Сириус мало замечал его в гостиной. В основном он видел только, как Гидеон и Фабиан стоят на коленях перед ним, моля о помощи. За этим гостиная Гриффиндора наблюдала минимум раз в неделю. А одна из девочек их однокурсниц, Алиса, сказала, что предыдущие два года, они могли устраивать такой концерт каждый день. И она думает, что в какой-то момент они просто перестали делать свою домашку вообще, накапливая долги перед преподавателями.       Сириусу было их не жаль. Они лодыри. Он же успевает делать домашнее задание и готовить розыгрыши. Джеймс тоже. Да и вся их компания учится хорошо. Даже Питер, не жалуется, а у него часто возникают вопросы по поводу домашней работы.       Вставать так рано утром, Сириусу не хотелось, спустя два месяца к нему, наконец, пришёл стабильный сон. Кошмары почти прекратились, а когда назревает бессонница, Сириус вытаскивал мародеров на ночные вылазки или залазил к Ремусу за полог. Но теперь на часах семь утра, на дворе воскресенье, а он стоит и мерзнет под ноябрьским солнцем на хорошо продуваемом поле для квиддича.       — Мы даже не играем, Джеймс, зачем мы на тренировке?       — Поддержать командный дух, — воинственно кивнул Поттер, сталкивая задремавшего Петтигрю со скамейки, — не спи, Питер, на смерть замерзнешь.       Сириус наложил на всех согревающие чары:       — Поспи, Питер. Не все так одержимы квиддичем.       — Ты ранишь меня в самое сердце, — воскликнул Джеймс, помахав рукой Брауну, что собирал команду вокруг себя, — я уже сказал Брайну, что в следующем году мы придём к нему на пробы в команду.       — Ты что! — воскликнул Сириус, так громко, отчего задремавшие Ремус с Питером чуть не упали со скамейки, схватившись друг за друга.       — Ты говорил, что у тебя есть метла Нимбус-100, — как будто это очевидно говорит Поттер, — это уже значит, что ты любишь квиддич.       — Не люблю, — фыркнул, опровергая Сириус, — я сломал свою в прошлом году, и в этом мать купила мне метлу, как похвалу за образцовое поведение.       — И что в ее понимании образцовое поведение? — подал голос зевающий Люпин, протирающий глаза.       — Я так и не понял, — Блэк пожал плечами, — я просто делал вместе с ней покупки в Косом Переулке и она сама зашла в «Всё для квиддича».       Ремус покивал сам себе, как будто пришёл к какому-то выводу, но уже не выглядел таким сонным.       — Игра начнётся через четыре часа, а Брайн зарезервировал поле всего на час, чтобы подготовить новичков в команде, — снова о своем Джеймс, объясняя какие у них шансы в этом году и как сильно их команде нужны хорошие игроки.       — Я попробую, Джеймс, — фыркнул Сириус, поставив в разговоре точку. Игроки Гриффиндора сели на метлы и начали тренировку.       Сириусу правда нравилось летать, он чувствовал ветер в волосах, ноги не касались земли, и создавалась ощущение свободы. Это именно то чего ему не хватало, но вот сама игра. Спорт это очень круто и все такое, но просто не его. Слишком много правил и дисциплины, а также мало свободного времени.       Сразу с тренировки мародеры пошли на завтрак. День как будто не мог быть еще хуже и у дверей большой зала, стоял Северус, вместе с Эваном Розье. Сириусу не нравился ни первый, ни второй. У Эвана была адекватная сестра — Пандора, одногодка Регулуса, милая девочка себе на уме. Сириус пару раз танцевал с ней на балах и разговаривал на отвлеченные темы. А сам Эван не был столь приятным человеком. Лучше многих, с этим Блэк спорить не будет. Также он приходился двоюродным братом Белле, Цисси и Меды, что тоже не даёт ему хорошей биографии. Их общая тётка Друэлла была не менее сумасшедшей, чем ее старшая дочь.       Проходя мимо, Сириус кивнул Эвану, не в силах проигнорировать знакомого, хоть и слизеринца. Все же он действительно не настолько плох, если общается с полукровкой, пусть и Снейпом. Розье тоже кивнул ему и хотел продолжить диалог со Снейпом, но у того были другие планы:       — Нам ждать, что ваша шайка сорвёт матч по квиддичу? — произнес он с язвительной улыбкой, — неужели храбрые львы испугались и решили заминировать поле?       — Отстань, Нюниус, — прошипел Джеймс. На что на что, а про квиддич при Поттере лучше не упоминать.       — Мы просто смотрели на тренировку, — вступил в диалог дипломатичный Ремус, — Джеймс и Сириус в следующем году будут пробоваться в команду.       — Мозгов не хватает ни на что другое, кроме глупого спорта, — фыркнул своим большим носом Снейп, но был перебит Эваном:       — Я тоже. Посоревнуемся на поле, — кивнул на прощание Розье, направившись в Большой зал. У Северуса не доставало поддержки, поэтому пришлось ретироваться:       — Слизерин уделает вас. С этой командой у Гриффиндора нет шансов.       Джеймс сжал кулаки и хотел вступить в спор, но Ремус не дал этого сделать ни ему, ни Сириусу, рвущемуся в бой.       — Все узнаем на поле.       На этом и разошлись, а после завтрака, Джеймс сразу потащил всех обратно на поле, где занял места в первом ряду. Каждый ученик с факультета действительно пришёл, даже Эванс, воротившая нос от метел на уроках полётов, пришла поддержать Гриффиндор, заняв места сразу за мародерами.       Игра была напряженной. Джеймс комментировал матч всем рядом сидящим, вместо пятикурсника Адама Питерса, магглорожденного студента Пуффендуя. В какой-то момент, Маккиннон даже дала ему подзатыльник, чтоб он заткнулся. Игра шла уже полтора часа, когда в небе появился снитч. Счёт был сорок против двадцати в пользу Гриффиндора, а ловец красно-золотых первым заметил снитч, и победа была уже у них в кармане. Вот только Адриан Селвин, ловец Слизерина, сел Фрэнку на хвост, не отставая, не давая выровнять метлу так, чтобы дотянуться до заветного золотого мячика. Погоня продолжалось так долго, что Гриффиндор успел заполучить еще десять очков, забив квоффл в кольцо. Фрэнк отвлёкся на счёт, буквально на секунду, когда ему в спину влетел бладжер и пока он падал вниз, Селвин успел поймать снитч.       Победа первого матча этого года досталась факультету Слизерин, к величайшему разочарованию Джеймса, квиддичной команды и всему Гриффиндору. Это был толчок под дых для нового состава, а главное для упадка духа всего факультета.       — Я не могу в это поверить! — стонал Поттер, лежа на холодной трибуне. Остальные болельщики уже разошлись по замку, а Джеймс в трауре разлегся и не хотел никуда уходить. — Гриффиндор не должен упустить кубок по квиддичу.       — Не упустит, — возник рядом хмурый Гидеон, — мы не знаем как, но Селвин что-то провернул в воздухе, — серьезно произнес Пруэтт. Видеть его без брата было действительно непривычно, и Сириус был удивлен его необычно спокойному поведению. — Фабиан повел Фрэнка в больничное крыло. У него что-то со зрением. Он видит, но все как будто смещено немного влево. Он сломал шкафчики в раздевалке.       — Слизеринцы жульничали, — заключил Ремус.       — Неудивительно. — фыркнул Джеймс, сложив руки на груди.       Сириус действительно не ожидал подобного. Все детство ему твердили, что чистокровные волшебники лучше магглорожденных и полукровок во всем. Они по праву своего рождения выше остальных. Так если они настолько превосходят их, то зачем пользоваться столь низкими способами для победы?       — Заклинания на зрения достаточно сложно использовать невербально, что уж говорить о беспалочковой магии, — задумчиво произнес Ремус.       — Большинство слабых заклинаний корректировки зрения действуют медленно, — сказал Джеймс. Он знает об этом разделе медицинский чар очень много. Раньше он действительно комплексовал из-за очков и искал способы улучшить свое зрение, что, к сожалению, сделать у него не получилось, из-за того, что эта черта переходит из поколения в поколение в его роду.       — Но у Фрэнка зрение хорошее, — понял Сириус его ход мыслей, — а если на здорового мага наложить лечебное заклинание, то возникнет обратный эффект. — Получается, Фрэнка заколдовали перед матчем? — спросил Питер.       — Кто был рядом с Фрэнком?       — Вся команда, он с самого утра был с нами, — произнес Гидеон, вспоминая, — он отходил к Алисе перед игрой. Хотел попытать удачу.       Сириус вопросительно посмотрел на Пруэтта, но решил не брать в голову его слова, все-таки есть гораздо более важное дело.       — Алиса бы точно этого не сделала, а значит, кто-то встретился ему по пути, — заключил Ремус. — Если найдем кто, то сможем проверить его палочку на наличие заклинаний.       — И нам это ничего не даст, — вздохнул Сириус, понимая, что даже если они вычислят жулика, то со стопроцентной вероятностью это слизеринец, а значит либо чистокровный, либо под опекой чистокровного и ему никто и ничего сделать не сможет.       — Мы можем наказать его сами, серьезно говорит Ремус. На его лице появляется этот невероятный прищур, от которого у Сириуса появляется самая дикая и щенячья улыбка. Он практически виляет хвостом. Когда Люпин проявляет инициативу в пранках, они запоминаются надолго.       — Я узнаю, кто это был, — заявляет Гидеон, вмешиваясь в начинающиеся рассуждения о пранке.       — Присоединяйтесь с Фабианом к нам, — внезапно заявляет Сириус, отчего Джеймс теряет челюсть. Он смотрит на Блэка, как на предателя, что замечает Пруэтт.       — Мы с Фабианом больше по показательным представлениям, — придумывает отговорку Гидеон, стараясь не смотреть на хмурое выражение лица Поттера. — Узнаю, кто проклял Фрэнка и передам информацию вам. Считайте за наш вклад.       Сириус кивает, замечая странное поведение своего друга. Джеймс демонстративно отворачивается от Сириуса, вступая в мозговой штурм вместе с Ремусом и Питером. Блэк не смотрит вслед уходящему Гидеону, он сосредоточен на реакции Джеймса, не понимая, что произошло.       — Сосредоточимся на зрении, — говорит Ремус, тоже замечая, что с Поттером что-то не так. — Повторить выходку слизня слишком скучно, но что вы скажите о галлюцинациях? — хитро улыбаясь, спрашивает Люпин. Мародеры отзеркаливают его улыбку, направляясь в библиотеку.       Мадам Пинс встречает их подозрительным взглядом, уже заметив тенденцию, что в что-то случается в Хогвартсе, после того, как эта компания приходит к библиотеку, но пока больше ничего не произошло и доказательств у нее никаких нет.       — Есть сглаз, который сводит с ума, — заявляет Питер, сразу направляясь к полке с легкими проклятиями. Видимо он уже читал эту книгу, потому что безошибочно достает ее и открывает на нужной странице. На верхней части страницы, извилистым шрифтом, было выведено «Сглаз легкого умопомешательства» Сириус и Ремус изучают страницу, разбираясь, как работает проклятье. Человеку, на который накладывают сглаз, кажется, как будто все понемногу меняется. Процесс еле заметный и очень медленный. Чем дольше сглаз держится на жертве, тем сильнее становится эффект.       — Просто наложить сглаз скучно, — решает Джеймс.       — А придумывать новое заклинание времени мало, — заключает Ремус, — надо преподнести урок, как можно быстрее, чтобы слизень понял, за что его прокляли.       — Мы можем наложить несколько заклинаний, — вносит свою лепту Сириус, все еще обеспокоенно смотря на Джеймса.       — Главное, случайно не сделать из него калеку, — вмешивается Питер, — я не хочу, чтобы меня отчислили. Мародеры кивают, соглашаясь.       — Тогда на каждого человека одно заклинание, — решает Ремус, обыскивая свои карманы в поисках маггловского блокнота и ручки, которые он использует для их экспериментов.       — Первый «Сглаз легкого умопомешательства», — точно решает Джеймс, отбирая у Ремуса блокнот и ручку.       — Следующим можно сделать заклинание неуклюжести, — предлагает Сириус, — если ему будет казаться, что окружающая обстановка меняется, то сбив его ориентацию в пространстве мы усилим эффект.       Ремус, кажется, восхищается Сириусом. Его янтарные глаза зажглись восторгом, когда Люпин представил эту картину. Джеймсу тоже понравилась эта идея. Он записал ее, кивая головой.       — А чтобы закрепить эффект, можно использовать заклинание медленной слепоты, — предлагает Ремус, — но нужно сделать так, чтобы зрение начало падать не сразу, а через время.       — Тогда можно просто наложить на него заклинание через какое-то время, — предлагает самый логичный вариант Питер и Сириус начинает смеяться, потому что ни он, ни Джеймс и ни Ремус об этом не подумали.       — Молодец Пити-Бой, — ухмыляется Сириус, смеясь и ловя взгляд прогневанной библиотекарши. Мадам Пинс грозно на них смотрит, но ее взгляд темнеет еще больше, когда к компании четырех обалдуев, присоединяются еще два. Близнецы Пруэтты, идут без своих привычных улыбок на лице. Они необычайно серьезны.       — Мальсбер встретился Фрэнку по пути в раздевалку, — хмуро говорит Фабиан. Мародеры кивают, принимая свою жертву.       Этот план не требует долгой подготовки. Ремус и Сириус накладывают на Мальсбера первые два заклинания по пути на ужин. Они специально лавируют среди потока студентов, Джеймс громко разговаривает и шутит, чтобы привлечь к собственной персоне, как можно больше внимания. Первая часть плана готова. Мальсбер начинает вести себя странно уже к середине следующего дня. Он ходит нервный, постоянно оглядывается и даже подрался со своим товарищем по факультету и команде по квиддичу Флинтом. Не друг, потому что слизеринцы не знают такого слова. Вечером мародеры снова идут следом за Мальсбером, который практически бежит с ужина. Ремус, как единственный человек отягощенный моралью снимает с него сглаз, оставляя неуклюжесть, прежде, чем наложить ослепляющую порчу. Слизеринец полностью слепнет к концу третьего дня и оказывается в больничном крыле с истерикой, прямо посреди урока по чарам. Мародеры узнают об этом за ужином, получая пять от Гидеона, Фабиана и вышедшего из больничного крыла Фрэнка. Лонгботтом благодарит их, даже не читая лекцию о благородстве и морали.       Пока Сириус улыбаясь, рассказывает Гидеону, как они в итоге все это провернули, Джеймс смотрит на него озабоченно и немного хмуро. Блэк замечает это, отрываясь от разговора с Пруэттом, переводя все внимание на Поттера, когда приходит видение.       — ТЫ мой лучший друг! — восклицает Джеймс практически в истерике. Он старше, чем сейчас на несколько лет и в отличии от Сириуса стоит в форме гриффиндорской квиддичной команды. — Ты все свободное время проводишь с ним! Гидеон то. Гидеон се. Тошнит уже.       — Ты ревнуешь, Джеймс? — Сириус слышит собственный обеспокоенный, тоже на грани слез голос. — Ты мой лучший друг, Джейми. Ты, а не Гидеон. Я ни за что не променяю нашу дружбу. Просто Гидеон…       Видение обрывается на самом интересном, но Сириус не может заглянуть еще раз в будущее. Сейчас он находится в Большом зале и объяснять, почему взорвался Гриффиндорский стол, ему не хочется.       — Джеймс, ты мой лучший друг, — шепчет Сириус. Он начинает понимать, почему Поттер ведет себя так странно. — Гидеон крутой, но ты круче.       Блэк подмигивает своему другу, ловя задорную улыбку Поттера. Джеймс расслабляется рядом с ним и тревога утихает.