Забыть нельзя, вернуться (не) возможно

      Утро было пасмурным, Чимин перевернулся на спину, потянулся, зевнул и открыл глаза.       «Интересно, во сколько вернётся Шуга?» — омега встал с кровати, прошлёпав в кухню, замер на пороге. За столом сидел альфа и пил кофе.       — Ты давно пришёл? Я не слышал, — Чимин прошёл к плите, налил себе чаю и уселся за стол.       — Часа два назад, — ответил Юнги, сделав глоток из своей кружки и прикурив сигарету, он поднялся из-за стола к окну. — Не захотел тебя будить, открыл дверь своим ключом, — альфа улыбнулся. — Хотел прилечь рядом, ещё поспать, но подумал, что испугаю тебя, сонного, вот и сижу в кухне, — он затянулся и выпустил порцию дыма. — Зато написал новую песню, — альфа протянул исписанный листок. — Посмотри, неплохо получилось.       Чимин пробежал по листку глазами, непроизвольно глубоко вдыхая аромат альфы, он был чистый, никакого постороннего запаха не было. Омега, сам не понимая почему, выдохнул с облегчением: Юнги не провёл эту ночь с Субином.       — Да, здорово… осень, любовь… А мы пойдём выступать сегодня, Юнги?       — Зови меня Шуга, мне так привычней.       — Хорошо.

***

      Теперь Шуга и Чимин выступали вместе. Их узнавали, ждали этих небольших концертов. Чимин не только пел, он начал танцевать под музыку, которую сочинял альфа. Шуга серьёзно занимался музыкой, на ноуте он записывал минусовки, сбрасывал их на флешку. Так что пел и танцевал омега не только под аккомпанемент гитары — из переносной колонки звучала полноценная инструментальная мелодия. Они продолжали жить вдвоём: вдвоём выступали, вдвоём ходили за продуктами, готовили еду, ели, смотрели дорамы, но после альфа уходил и приходил утром. Посторонних запахов на нём не было, но его мятный аромат начинал возбуждать омегу. Чимину снились мокрые сны с Юнги в главной роли, иногда омега просыпался среди ночи от сильного возбуждения, как мог, удовлетворял себя сам, после перестилал постель, отправляя грязное бельё в стирку, и укладывался досыпать. Он часто созванивался с Тэхёном, тот консультировал его по интимным вопросам, интересующим омегу всё больше и больше.       — Чимини, соблазни уже его сам, если он мышей не ловит, — советовал Ким. — Я же тебя учил, как это делается. Это для твоего здоровья нужно, ты же понимаешь.       — Понимаю, Тэхёни, понимаю, — улыбался омега, слушая друга. — Но ничего не могу сделать. Знаешь, он относится ко мне, как старший брат, — Чимин готовил ужин, резал овощи, придерживая телефон у уха плечом. — Я не могу пожаловаться, он добрый, внимательный, заботится обо мне, он хорошо готовит и меня учит, я теперь много блюд могу приготовить, приезжайте с Чонгуком, я вас угощу, — хвалился Чимин.       — А где он сейчас, твой хвалёный старший брат? — не унимался Тэхён.       — Он в магаз пошёл, за вкусняшками, мы забыли их купить, — объяснил Чимин. — Ой, Тэхёни, я сейчас переключусь на громкую связь, мне нужны обе руки, — Пак нажал на динамик и отложил телефон на стол.       В кухне зазвучал приятный голос друга:       — Хорошо, слушай: вот как только он придёт, сразу начни его соблазнять, ты же красавчик, птенчик! Построй ему глазки, улыбнись, помурлыкай, в конце концов, сядь к нему на колени, обними, приласкай, а там и в коечку.       — Что ты, Тэхёни, я так не смогу. От него нет намёка даже на объятья, не то чтобы на секс. А я уже помираю, он мне каждую ночь снится, — Чимин в это время перевернул кусочки бекона, выключил готовый рамён. — Может, я просто не в его вкусе, — закончил омега и протянул руку за телефоном.       — Ты в моём вкусе, Чимина, — раздался сзади тихий голос альфы. — Очень даже в моём. Просто я боялся тебя испугать… боялся, что уйдёшь после…       Омега резко развернулся, испуганно уставился на альфу, прижимая телефон к уху.       — Он нас слышал? — громко прошептал Тэхён. — А может это и к лучшему, детка, — хихикая, заключил стилист.       — Я перезвоню, Тэхёна, — Чимин сбросил вызов, опустил голову, пряча вмиг покрасневшие щёки. — Юнги, прости, мы тут с Тэхёном болтали…       Альфа не дал ему договорить, он обошёл стол и остановился напротив, подхватил подбородок омеги своими пальцами, приподняв его голову, заглянул прямо в глаза и тихо заговорил:       — Я боялся, что это я не в твоём вкусе. Ты всегда такой сдержанный. Но ты мне сразу понравился, Чимин, как только я тебя впервые увидел там, в переходе, я влюбился, как подросток, — Юнги выдохнул. — Поэтому сразу и пригласил тебя к себе. А тут ещё Субин нарисовался, мы с ним ругаемся в последнее время, я устал, — Юнги не отводил взгляд. — Я предлагал ему расстаться, остаться просто друзьями, мы дружим с детства, наши родители… — тут Юнги осёкся и начал заново: — Наши отношения себя изжили, мы давно с ним не спим. Ты же и сам это знаешь.       — Тогда куда ты уходишь каждый вечер? Я не слышу на тебе посторонних запахов… — омега прикусил язык: что, если альфа подумает, что он его обнюхивал?       — Я ночую у соседа, — Шуга улыбнулся, глядя в распахнутые от удивления глаза омеги. — Чтобы быть рядом, если вдруг Субин снова заявится.       — А-а-а, — протянул Чимин, не зная, что и сказать.       — Я могу тебя сейчас поцеловать? — в глазах Юнги засветилась надежда.       — Да, наверное, — прошептал Чимин.       Внутри омеги всё замерло, он боялся сделать вдох, что бы не спугнуть альфу, которого хотел уже много дней и ночей. Пак зажмурился и слегка вздрогнул, когда почувствовал губы Юнги на своих.       Альфа дарил ему поцелуи-бабочки, которые порхали от плотно прикрытых губ омеги по его щекам, к зажмуренным глазам. Шуга целовал и ждал, когда тот расслабится, перестанет бояться его прикосновений, почувствует нежность, ответит взаимностью.       А Чимина накрывало возбуждение, оно волной поднималось в душе и заполняло его всего, омега вдыхал усилившийся в разы аромат мяты, и ему нравилось это переплетение с его собственным жасминовым. Ароматы не перебивали, а дополняли друг друга.       Глубоко вдохнув, омега шумно выдохнул и, приоткрыв рот, задышал часто, хватаясь пальцами за рубашку на груди альфы. В голове всё кружилось, а в ушах стоял шум. Чимин испугался, что упадёт, распахнул глаза и встретился взглядом с потемневшими от желания глазами альфы.       — Я хочу тебя, Чимини, — омега не услышал, а прочитал слова по губам Шуги.       Ладони альфы обхватили бока пошатывающегося омеги, обожгли через футболку, но добавили уверенности.       — Я тоже хочу тебя, — прошептал Чимин, его голос слегка дрожал, но звучал уверенно.       Юнги понял, что омега говорит не на эмоциях, не в период течки, когда ему физически нужен альфа и он ничего больше не соображает. Сейчас Чимин отдавал отчёт своим желаниям и словам.       — Маленький мой, — прошептал Юнги, подхватывая Чимина на руки и разворачиваясь, на ходу выключая недожаренный бекон, шагнул вместе с ним в сторону кровати.       Уложив омегу на покрывало, Юнги навис сверху.       — Чимина, ты не будешь жалеть… после? — альфа внимательно смотрел в поплывшие глаза младшего. — Ведь вернуться назад мы уже не сможем.       — Я ничего не знаю о тебе, Юнги, — Чимин моргнул и продолжил: — Но я люблю тебя, очень, — закончил он совсем тихо и, прикрывая ресницы, облизал пересохшие губы.       — И я люблю тебя, птенчик…       Юнги приблизился и накрыл его губы своими. Целовал мокро, страстно, по-собственнически проникая языком в рот омеги. Затем отстранился, стащил с Чимина футболку и приник губами к одному из сосков, лаская его языком и губами, второй сосок обводил по ореолу большим пальцем.       Омега задыхался от непривычных обущений, он и предположить не мог, насколько приятны могут быть желанные ласки альфы. Чимин впился пальцами в плечи Шуги и не ощутил на них ткани, Юнги был уже без рубашки. Когда он её снял, Чимин не заметил.       — Юнги-и-и, — простонал Пак. Он хотел всего и сразу.       — Да, маленький, — Шуга умостился между его ногами, сильно прижался к телу омеги, а тот незамедлительно подался бедрами вверх, потираясь своим возбуждением о живот альфы.       Трусы омеги намокли от обильно выделяющейся смазки, ему было неудобно, мокро и стыдно, но он с ума сходил от желания. Не раскрывая глаз, Чимин попросил:       — Раздень меня, альфа, там мокро… — он не закончил фразу, дыхание сбилось, щёки горели от стыда и желания, а тело подрагивало, просило больше прикосновений, просило близости и любви.       Шуга отстранился, улыбнулся, услышав недовольный выдох-стон Чимина, быстро сбросил с себя джинсы и трусы. Склонившись над омегой, расстегнул его джинсы и легко стащил их с попы и ног младшего. Тот стыдливо закрыл лицо ладонями.       — Меня ещё никогда не раздевал альфа, — прошептал Пак, а Юнги уже стягивал с него кружевные трусы.       — Я знаю, малыш, — прошептал альфа. — Ты такой красивый, Чимина, само совершенство! — Шуга пожирал его глазами, проходясь ладонями от щиколоток и выше. Он завёл ноги омеги себе за спину и плавно опустился на его живот, упираясь руками в кровать. Стараясь не придавливать омегу своим весом, альфа наклонился и прошёлся горячим мокрым языком от одного соска к другому, после подул на них, вызывая у Чимина тихий стон, трепет тела и мурашки. Правой рукой он провёл от колена по бедру омеги, продолжая выцеловывать его грудь, огладил упругую ягодицу, немного сжал, слушая ответные стоны наслаждения, слетающие с приоткрытых пухлых губ.       — Птенчик, ты такой отзывчивый, такой горячий, — прошептал Юнги.       Он придвинул пальцы к влажному входу омеги и, продолжая нашёптывать всякие нежности, начал оглаживать тугие сжатые мышцы, успокаивая и расслабляя омегу. Закрыв его рот поцелуем, альфа сильнее нажал на колечко мышц, скользнул пальцем внутрь, заметил, как дернулось под ним тело.       — М-м-м, — замычал омега в губы.       — Ш-ш-ш, маленький, я не спешу, всё хорошо, — отстранился и прошептал Юнги, приблизившись к уху омеги и обжигая кожу горячим дыханием. — Или мне остановиться?       — Нет, только не останавливайся, — услышал альфа горячий шёпот у своего уха. — Я просто боюсь немного.       — Не бойся, — Юнги убрал палец, приподнялся и Чимин почувствовал холодок, пробежавший по его груди и животу. Он не открывал глаз, слушая шуршание рядом, ощутил, как место пальца заменило что-то большое и твёрдое. — Не зажимайся, малыш, всё будет хорошо, — повторил Юнги. — Я надел презерватив.       Альфа толкнулся вперёд и почувствовал, как член туго проникает внутрь омеги. Чимин стонал, жмурился, инстинктивно пытался ускользнуть от напора альфы. Но тот, придерживая омегу за плечи, уверенно толкался вперёд до тех пор, пока не проник на всю длину. Юнги замер, целуя щёку омеги и ощутил на своих губах солёный вкус.       — Малыш, ты плачешь? — альфа приподнялся на локтях, обхватил ладонями щёки младшего и принялся целовать, слизывая каждую его слезинку. — Маленький мой, птенчик, прости, я поспешил. Больно?       — Угу, немного, — ответил Чимин и всхлипнул. — Теперь больно не будет? — спросил он, приоткрывая глаза.       — Не будет, — улыбнувшись, ответил Юнги. — Теперь будет хорошо.       Он двинулся, вышел наполовину и толкнулся обратно.       — Ахм! — выдохнул Чимин, прикусывая губу.       — Всё хорошо? — Шуга приподнялся, обеспокоенно заглядывая в лицо омеги.       — Да, нормально, непривычно только, — подтвердил Чимин. — И туго, — добавил он и улыбнулся.       — Да, я знаю, птенчик, — Юнги улыбнулся в ответ и двинулся уже смелее.       Нашёптывая нежности, альфа поступательно двигался в среднем ритме, давая Чимину привыкнуть к своему размеру и наполненности. А омега, осмелев и поняв, что боли больше не будет, отдавался альфе со всей страстью и открытостью.       Юнги почувствовал, как задрожал под ним омега и понял, что тот кончает. Он не стал больше сдерживаться и ускорившись, быстро пришёл к разрядке. Опустившись на расслабленное тело, альфа поцеловал Чимина в уголок приоткрытых губ и прошептал:       — Спасибо, детка, это был самый лучший день в моей жизни.       — Но я же ничего не знаю и не умею, — тихо возразил Чимин.       — Ты просто ещё не понял, что ты знаешь и что умеешь, любовь моя, — прошептал Юнги, снова целуя омегу.