I remember

      «Больно… Как же больно…» Саюри лежала на футоне и не могла открыть глаза, не то чтобы пошевелиться. К тяжелейшей душевной боли, присоседилась ещё и физическая. От каждого вздоха становилось больно, а веки будто весили тонну. «Я всё же смогла… Теперь я его больше не увижу…» — по щеке скатилась одинокая слеза и тут же впиталась в подушку. Всё кончено. Нужно возрождать себя с нуля. С самых низов формируя новые привычки, новые жесты, новые вкусы, новую себя.       Прошло порядком полчаса, прежде чем Саюри смогла открыть глаза и осмотреться. Несомненно, она была в Киото. В горле пересохло, и срочно нужно было что-нибудь выпить, но для этого нужно было ещё встать или хотя бы подать голос. Так как подняться у неё не получилось, она решила использовать второй вариант, но получился лишь хриплый стон, который более походил на предсмертные крики тюленя. — А ведь хотел вчера в Токио поехать, как чувствовал, — на выдохе проговорил Сейджуро. Он всё время, пока Саб спала, караулил её постель. Сей до чёртиков перепугался, когда брат Саюри сказал, что во время грозы она упала и сильно ударилась головой о стол. Когда Мисато приехал за ней, она так и не пришла в себя. — Во-ды… — прохрипела Саюри, продирая эти слова сквозь пересохшее горло. Сейджуро тут же без слов покинул комнату. Прошло совсем немного, как он вернулся со стаканом воды. Поставив его на пол, Сейджуро сел позади Саюри и аккуратно переложил её голову вместе с подушкой к себе на колени. Он взял бокал и, нежно придерживая её голову, стал поить.       Спасительная жидкость тут же обдала горло, от чего Саюри начала кашлять. Акаши отставил бокал в сторону и чуть приподнял голову возлюбленной. — Спасибо… — прошептала Саюри и расслабилась.       Сейджуро же положил её обратно на подушку. Он провёл рукой по волосам Саюри, но тут же отдёрнул. Они лежали так тысячу и один раз, но отчего-то сейчас ему стало то ли не комфортно, то ли страшно, то ли он злился — причём на самого себя. Сейджуро быстро нашёл для себя причину в её вчерашней травме и всё списал на неё. — Не больно?       Саюри лишь молча покачала головой. Ей было стыдно перед Сейджуро, но сердцу не прикажешь, и ничего уже нельзя было поделать. Поставив себя на место Сейджуро, она поняла, что он искренне любит её, иначе бы не сюсюкался с ней сейчас или тогда, в день их помолвки. Саюри ясно понимала, что хотел сделать Сейджуро. Если бы он тогда получил, что хотел, то Дайки был бы уже мёртв. Нужно было оставить всё в прошлом и начинать жить как раньше. Жить вместе с Сейджуро, как было до Дайки. А ведь она была счастливая с Сейджуро, но по сравнению с Аомине это всё не то. Но она сможет забыть. — Почему? — тихо проговорил Сейджуро. Его тихий голос на мгновение дрогнул. Столько было горечи, непонимания и боли в этой заминке.       Неприятные ощущения внизу живота постепенно стали сходить на нет, оставляя после себя лёгкую слабость. А к телу возвращалась прежняя подвижность, но Саюри так и лежала с закрытыми глазами и пыталась унять терзающие чувства. — Я не знаю… — так же прошептала Саюри. Она и вправду не знала ответа на вопрос. Почему она полюбила Дайки? Ведь они совсем не похожи, разве что любовь к баскетболу и стилем игры. Хотя нет. Их связывало фактически одинаковое прошлое. Трагедии, что оставили неизгладимый отпечаток в разуме, и то, как они перебороли этот страх. Но в более простых вещах, бытовых, они были совершенно разные. Саюри чистюля, Дайки же ленивый раздолбай, которому порой было лень выбросить бумагу в урну. Саюри воспитанная и с хорошими манерами, что абсолютно не скажешь о Аомине. Но их объединяло одно — они сходили с ума друг по другу. Сейджуро же был точная противоположность Дайки. Идеальный во всем, так можно кратко охарактеризовать его. И Саюри прекрасно понимала, почему Сейджуро задает такой вопрос. Она бы ответила, если бы сама знала ответ, но любят не за красивую мордашку, не за деньги, не за положение в обществе. Любовь это не супермаркет, где выбираются нужные вещи. Если любят, то просто из-за того, что человек есть. — Я тебя чем-то обидел? — да, Сейджуро было обидно, и он хотел узнать, в чём, собственно, он провинился или может где оступился. Это светлое чувство полностью изменило его. Он перестал думать лишь за себя и для себя, он подсознательно уже делил всё для двоих. Вечер, нужно сообщить Саюри. Свободное время, обязательно провести с ней. Куда-то пойти отдыхать, без неё никуда. Он помнил её маленькой озорной девчушкой с двумя задорными хвостиками. С детства они проводили всё свободное время вместе, да и обучались тоже вместе. Он помнил, как она поддерживала его, когда умерла его мать, он никогда этого не забудет. Когда же она неожиданно уехала, Сейджуро пытался связаться с ней, но тщетно, она не отвечала. И спустя какое-то время он и вовсе забыл про неё. А помогли ему в этом ожесточённые занятия, учёба и баскетбол. Если до поступления в среднюю школу он ещё иногда вспоминал Саюри, натыкаясь на их общие фотографии, то с поступлением в старшую школу ему было не до этого. А после поражения на Зимнем кубке, Сейджуро и вовсе был в смятении, и как раз в этот момент в его жизнь ворвалась она. Словно буря, сметая всё на своём пути и полностью заполняя его разум и сердце. Былые приятные воспоминания о ней усилились во множество раз, и всё это вылилось в одно светлое чувство. Да, он любил по-своему, со всеми странностями, присущими ему. С этой безумной ревностью, желанием всё контролировать и чтобы всё было идеально, но факт остаётся фактом, Сейджуро действительно любил её. Он хотел быть хорошим только для неё и изменить себя только лишь для неё. — Конечно нет. Сейджуро… Просто… Нет, это не просто. Я не могу это объяснить. — Тогда я не понимаю почему? Что не так? Ведь нас столько всего связывает, — Сейджуро провёл ладонью по щеке Саюри, от чего она вздрогнула и, открыв глаза, посмотрела на него. — Не знаю, Сей… Надеюсь, я когда-нибудь смогу оправдать твои надежды. Я буду стараться, — она и вправду надеялась, что когда-нибудь она забудет Дайки и подарит счастье Сейджуро, ведь он тоже был дорог для неё, и во всём, что случилось, Сейджуро не виноват. — Я готов ждать и буду делать всё, чтобы ты полюбила меня, — Сейджуро наклонился и легко поцеловал свою невесту, — я, кажется, уже говорил это, — прошептал он, не отрывая своих губ от её. — Ты говорил это немного иначе, — ей хотелось отстраниться или повернуть голову в бок, но нельзя и ей нужно вновь привыкать к поцелуям и прикосновениям Сейджуро. Забыть жар, исходящий от Дайки, забыть его грубые руки, его шершавые ладони, забыть всё это. Для пущей убедительности, Саюри провела ладонью по щеке Сейджуро, от чего он мягко улыбнулся и вновь поцеловал, но уже настойчивее. — Мне нужно переговорить с твоим отцом на счёт деталей торжества, я позже зайду к тебе, — он аккуратно переложил подушку на футон, а после поднялся на ноги, — сегодня обещают грозу, так что останусь с тобой.       Саюри промолчала на этот счёт. Она не стала говорить, что переборола свой страх, что теперь её не мучают воспоминания о прошлом, что Дайки излечил её. Сейджуро же глянул на свою невесту ещё раз и покинул комнату.       Подойдя к комнате, где обычно проводит всё свободное время Райто-сан, он пропустил управляющую дома, которая выходила из помещения. Женщина поклонилась юному господину и поспешила откланяться. — Каса-сан, принесите Саюри завтрак в комнату, — коротко бросил Сейджуро. На его просьбу та поклонилась и поспешила на кухню. Сей же постучался и, услышав одобрительное «входите», прошёл в комнату. Но как Сейджуро запер сёдзи, он пришёл в немой шок. В изголовье стола по обычаю сидел Райто-сан, по правую сторону сидел Мисато, но Аомине Дайки он тут увидеть никак не ожидал. Дайки сидел спиной к только что вошедшему Сейджуро.

***

      Несколькими часами ранее:       Дайки вышел из вагона синкансена и чуть размял затёкшие мышцы. Как только он узнал адрес, где зарегистрирована Саюри, он тут же помчался на станцию и запрыгнул в вагон до Киото. Он проигнорировал расспросы матери о том, что случилось и куда это её сын летит как угорелый, для него сейчас главным было вернуть её. Путь был не близкий, а Аомине казалось, будто он едет целую вечность. Его лихорадочно трясло, но он твёрдо решил стоять на своём и поговорить с отцом Саюри, во что бы то ни стало. Как ни странно, но на станции было довольно оживлённо, несмотря на удушающую духоту. Жара вкупе с дождевыми тучами создавали тяжёлый и противный воздух. Аомине в Киото был последний раз, когда учился в средней школе, да и нужно было спешить, поэтому он решил воспользоваться такси. Приметив машины, которые припарковались у входа на станцию и ждали, когда же к ним подойдёт долгожданный клиент, Дайки подбежал к первой же. — Здравствуйте, мне нужно вот по этому адресу, — Дайки согнулся пополам, чтобы видеть лицо мужчины, сидящего за рулём, и протянул листочек в окно. Седовласый старик тут же расплылся в довольной улыбке и, отложив газету, взял листок в руки. Однако когда он прочёл адрес, его выражение лица изменилось. Он подозрительно глянул на Дайки, потом опять на адрес, потом опять на Дайки и опять на адрес. — Парень, а тебе чего надо в том районе? — обычная белая майка, протёртые джинсы и подозрительно смуглая кожа, Дайки никак не походил на человека, кто проживает там. У всех свои личные водители и к такси они прибегают очень редко, а тут со станции надо довести до туда, что-то было подозрительно. — Мне очень нужно туда попасть. Деньги у меня есть, — рыкнул Дайки и бесцеремонно залез на заднее сидение. — Если что, то я тебя до туда не вёз, — нервно бросил старик, завёл машину и тронулся с места. Он то и дело поглядывал на странного паренька в зеркало заднего вида, а Аомине в свою очередь отрешённо глядел в окно. Ну никак не укладывалось в голове у таксиста, что такой парень забыл в том районе. Всё же осмелев, мужчина заговорил: — Ну серьёзно, что тебе там нужно? — любопытство просто пёрло через край. — Нужно поговорить с одним человеком, — сухо ответил Аомине, продолжая смотреть в окно на проплывающие мимо многочисленные деревья. Кажется, они выехали за город. — Я работаю таксистом уже двадцать лет, и до этого района у меня были заказы, что по пальцам одной руки можно пересчитать. У тебя какие-то проблемы с тем человеком? — таксист всё продолжал бросать взгляды на Дайки, но тот даже не обращал внимания. — Можно сказать и так, — Дайки вскользь отговаривался от болтливого таксиста, а сам продолжал продумывать, что скажет отцу Саюри. Было страшно, но это нужно было. Он будет бороться за своё и её счастье. — Какой-то ты неразговорчивый! — недовольно протянул старик. — Я не в настроении, — прошипел Дайки и взглянул в зеркало заднего вида, как раз в тот момент, когда таксист в очередной раз поглядывал на Дайки вместо того, чтобы внимательно следить за дорогой. Водитель аж испугался от такого взгляда и моментально притих.       Всю оставшуюся дорогу ехали молча, что дало возможность Аомине хоть чуть-чуть да продумать план действий.       Машина остановилась у массивных кованых ворот, и таксист с раскрытым ртом глядел на чудо сооружения. Забор и вправду впечатлял. Будто это не дом, а крепость. Пока мужчина пытался разглядеть, что скрывалось за этими воротами, Дайки отсчитал сумму, которую показывал счётчик, и, оставив деньги на переднем сидении, покинул автомобиль. Мужчина проверил деньги и тут же уехал от греха подальше, оставив странного паренька у входа в особняк. Дайки мешкал, но в силу своей упёртости и любви к Саюри, он двинул к двери и пытался отыскать звонок или что там у них вместо него. Но не обнаружив ничего «нажимающегося», он принялся высматривать в щели хоть кого-нибудь. — Что вам нужно? — грубый голос откуда-то сверху заставил Дайки вздрогнуть от неожиданности. Он поднял глаза вверх и заметил камеру и два громкоговорителя. — Ямагути Саюри тут проживает? — Аомине сначала решил убедиться, что он не ошибся. — Да, но Саюри-сама не предупреждала о гостях, мне уточнить у неё? — Нет, не говорите ей. Мне нужно поговорить с её отцом. — Эм… — явно мужской голос запнулся и не знал, что дальше предпринимать. Это было в новизну. Чтобы какой-то парень просил поговорить с хозяином, и в списках его не было, — А по какому вопросу, могу я узнать? — Это касается его дочери, — уверенно бросил Дайки и глядел прямо в камеру. — Подождите минуту, — охранник поспешил доложить о странном парне управляющей, а уж она-то направилась к хозяину дома.       Предварительно постучавшись, она зашла. Райто сидел со своим сыном и о чём-то весело разговаривали, попутно выпивая саке. Настроение у обоих мужчин было приподнятое, особенно у хозяина дома. Ещё бы, его дочурка наконец-то выходит замуж за Сейджуро. — Ямагути-сама, у ворот стоит парень, просит с вами поговорить. Говорит, что это на счёт Саюри-сама, — смех тут же стих, а Райто непонимающе уставился на женщину. Мисато так же непонимающе глядел на управляющую, но потом его осенило. — Каса-сан, я разберусь. Не переживай, отец, наверное какой-нибудь проходимец, — Мисато улыбнулся своей обворожительной улыбкой и встал на ноги. Эта улыбка работала со всеми, кроме бдительного Райто. — Нет-нет. Раз он говорит, что на счёт моей дочери, то пусть проходит, мне даже интересно стало, — Райто нахмурил брови и, проверив наличие пистолета под столом, на всякий случай и поправил воротник рубашки. — Я тогда встречу его и провожу сюда, — отец слишком проницательный и понял, что что-то тут не так. Ну Мисато хоть переговорит с этим самоубийцей до его кончины. Может хоть удастся вылезти сухими из этой ситуации, в чём Мисато очень сомневался. Всё, что они сделали с Саюри, могло пойти крахом. «И что ему не сиделось в Токио?» — он быстро спустился по маленькой лестнице и устремился по тропе к воротам. Отворив замок, Мисато взглянул на сумасшедшего и даже не знал, что ему сказать. Он до последнего надеялся, что его догадки ложны, но нет, он казался прав. Дайки же от неожиданности вздрогнул, когда массивная дверь открылась. На пороге стоял уже казалось родной человек. — Здравствуйте, — Аомине уважительно поклонился и только хотел продолжить говорить, как Мисато схватил его за майку и затащил во двор. Грубо толкнув Дайки, Мисато принялся закрывать дверь и, когда с ней было покончено, двинул в сторону дома. — И чего ты встал? — рыкнул он, глядя на Аомине сверху вниз. — Прости, — тихо шепнул Дайки и пошёл следом. Пока Аомине шёл, он рассматривал двор. Идеально подстриженные растения, большой пруд, массивные деревья и изящные беседки. Он будто очутился в древней Японии. — Ты какого хрена приехал сюда? — неожиданно Мисато остановился посреди газонного поля. Тут не было ни камер, ни прослушки. Пожалуй, единственная слепая зона в доме. — Видит бог, я в секунде, чтобы не пристрелить тебя. Саюри тебе всё сказала, зачем ты продолжаешь подвергать себя, а тем более её опасности? — Я хочу поговорить с вашим отцом, — уверенно произнёс Дайки и перевёл взгляд на спину Мисато. Тот неожиданно резко развернулся и хотел было ударить его, но в последнее мгновение сдержал себя и лишь схватил за плечи. — Я бы прибил бы тебя, но тогда отец заподозрит неладное, — прошипел Мисато. Кровь горела в его венах от злости. Он готов был на что угодно, лишь бы защитить сестрёнку. И как бы хорошо он не относился к Дайки и как бы он ему не нравился, всё осталось в прошлом. И сейчас нужно поддерживать ложь. — Ты понимаешь, что ты всё можешь разрушить? Не порть ей больше жизнь и умоляю тебя, молчи про ваши ночные развлечения, — Мисато грубо сжал плечи Дайки и после резко отпустил и продолжил путь. Он молился, чтобы всё обошлось. Аомине лишь промолчал и продолжил идти за Мисато. Плечи неприятно ныли. Хватка у него была не дюжая, да и руки огромные. Если бы он ударил, то простой ссадиной там бы не обошлось, и Дайки мысленно поблагодарил там кого-то свыше за это. Пока они неспешно шли, слишком неспешно для таких высоких людей, словно растягивали время, Дайки всё пытался разложить по полкам всё, что произошло за эти дни. Какого чёрта всё в секунду полетело в бездну, почему их настолько правдоподобная и трепетная любовь превратилась в ничто. Или же ему просто казалось? Если так, то он хотя бы хотел знать причину.       Они петляли в коридорах и когда подошли в одной из дверей, Мисато нехотя открыл её и зашёл внутрь. Он нервно сел на прежнее место подле отца. Дайки же медлил, но, сжав кулаки, переступил порог комнаты. На него тут же бросили оценивающий взгляд. Аомине будто окаменел, он не мог пошевелиться под пристальным взглядом этого мужчины, ему даже дышать было сложно. Но буквально через несколько секунд напряжение будто развеялось, и на лице мужчины заиграла улыбка. — Ты чего стоишь, давай, присаживайся, — Райто указал на место возле себя. Сглотнув ком, что подступил к горлу, Дайки прошёл вглубь комнаты и присел на пол. Почему-то эта комната внушала страх. Длинный стол, полки с катанами, девиз семьи и огромный дракон на всю стену. Дайки слишком хорошо знал этот рисунок. — Господин, что-нибудь нужно? — поинтересовалась женщина, что стояла у двери. — Да, принеси гостю что-нибудь выпить. Что ты будешь? — Воды, если можно, — немного хриплым голосом отозвался Дайки. — Принеси воды, — услышав пожелание, она поклонилась и покинула комнату. На пороге встретив юного господина, женщина так же поприветствовала его и удалилась выполнять и его просьбу.

***

— Аомине? — ошарашенно проговорил Сейджуро и сделал неуверенный шаг вглубь комнаты. Он всё ещё думал, что ему мерещится. Но нет. Услышав свою фамилию, Дайки тут же обернулся и увидел столь ненавистную персону. Желваки тут же задвигались, а губы сжались до тонкой полоски. — Сейджуро, ты его знаешь? — поражённый таким фактом, Райто переводил взгляд то на будущего зятя, то на странного паренька. — Да, мы играли вместе в средней школе, — прошипел Акаши и неотрывно глядел на Аомине, тот в свою очередь не уступал. Сейджуро обошёл стол и сел напротив Дайки. — Вот как! Баскетболист, значит. Хвалю. У меня дети тоже отличные баскетболисты, — проговорил глава дома и налил себе очередную стопку саке. Он заметил искры, что сверкали между Сейджуро и Дайки, и решил посмотреть, чем всё это закончится, кажется, он начинал догадываться, что происходит. Мисато же сидел как на измене и нервно кусал губы. — Что ты тут забыл? — грубо бросил Сейджуро. Ему безумно хотелось разбить этому идиоту лицо, но он сдерживался только из-за того, что тут находился Райто и Мисато. Увидь он бывшего товарища при других обстоятельствах, он был непременно полез в драку. Пусть это не подобающе ему, но это было необходимо, чтобы выплеснуть гнев. — Тебя ещё не спросил. Я пришёл поговорить с отцом Саюри, — фыркнул Аомине и перевёл взгляд на Райто, — здравствуйте, я Аомине Дайки, и я пришёл просить руки вашей дочери.       У всех сидящий в комнате глаза округлились, и весь их вид выдавал шок. Первым оклемался Мисато. — Ты что такое говоришь?! Совсем с головой не дружишь?! — громко бросил он, стараясь образумить Дайки, но, кажется, скоро он выдаст их с потрохами, и всё, что перенесла Саюри, всё будет впустую. — Тише, Мисато, я хочу послушать, что он скажет. Если он шёл сюда с таким намерением, то у него явно были какие-то неопровержимые аргументы. Потому что соваться сюда просто так и просить руки моей дочери, которая уже помолвлена, как минимум глупо, — Райто внимательно глядел в глаза Аомине, и как ни странно, тот также не отводил взгляд. Уже за это можно было дать пареньку медаль. Мисато молился всем известным богам, чтобы этот олух не говорил в качестве аргумента, что он её лишил девственности. Сейджуро же молчал, он старался сдержать гнев, что бурлил в нём. Если бы он сейчас заговорил, то непременно сказал что-нибудь грубое и неподобающее его статусу. — Я люблю вашу дочь, и знаю, что и она любит меня. Я никогда не обижу её и не сделаю больно, — он говорил искренне, от всего сердца, и Райто видел, что этот парнишка не врёт. Ямагути слишком хорошо разбирался в людях. — Любовь это очень хорошо. Это потрясающее чувство, особенно когда твои чувства взаимны. — Райто-сан, позвольте я… — хотел было вставить своё слово Сейджуро, но хозяин дома его перебил: — Подожди, Сейджуро, пускай он сначала выскажется. Хорошо, ты любишь мою дочь и смею предположить, что она отвечает тебе взаимностью, встаёт такой вопрос. Если я дам согласие на ваш союз, то где вы будете жить? — У меня есть квартира в Токио, и я… — Тихо. Я задал только один вопрос и получил на него ответ, лишнего не надо. Теперь следующее. Как ты собираешься обеспечивать мою дочь? — Брошу школу и устроюсь на работу, — мгновенно ответил Дайки. Пока он ехал, он примерно представлял, что у него могут спросить, и это был один из тех вопросов, на которые он подготовил ответ. — Вот как. Знаешь, в нашем мире образование очень много значит, и без него никуда. Хорошо. Ты наверняка строил планы на будущее, что ты планировал? — Мы с Саюри хотим играть в NBA и у нас есть для этого способности. Это наша общая цель. — Да, Кнопка очень хорошо играет. А на счёт тебя я не знаю. Сейджуро, он хорошо играет? — Райто перевёл взгляд на будущего зятя. — Да, — процедил Сейджуро. Он не стал врать. Что касается баскетбола, то тут тем более не стоило что-либо утаивать, Аомине был невероятен. — Ох, если и Сейджуро признал тебя, то ты действительно потрясающий. Что ж, я как-нибудь посмотрю твою игру. — Я буду очень рад, — Дайки склонил голову в уважительном жесте, а потом вновь стал глядеть Райто в глаза. Да, для Аомине было весьма сложно выдерживать такой взгляд, но он справится ради неё. — И всё же. Ты школьник, который потерял голову от любви и готовый бросить всё, лишь бы быть с Саюри. Но подумай, как вы будете жить дальше? Хорошо, первое время всё будет прекрасно, но это прекрасно продлится от силы полгода. Потом начнутся ссоры из-за нехватки средств и прочие бытовые трудности, а не дай бог она ещё забеременеет, то вам будет вообще не до баскетбола. И собственно ваша цель канет в лету. Сейчас моя дочь помолвлена с человеком, с которым ей суждено было прожить всю жизнь. Саюри и её брат родились в ноябре. Мне говорили, что будет два мальчика, но я верил, что у меня родится дочь, так оно и случилось. В нашей семье это великий дар, а всё из-за гена, который отвечает за наш цвет глаз. По преданию, только мужчины из семьи Ямагути имеют такие глаза, но бывают и исключения, такие как моя Кнопка. Что-то я отклонился от темы. Сейджуро же родился месяц спустя, и уже тогда мы с его отцом договорились, что наши дети непременно будут вместе. Пока они росли, они всё время были вместе, это было сделано специально, чтобы сблизить их. Что у нас, несомненно, получилось. Я не понимаю. когда вы успели сблизиться с Саюри? Ведь с апреля месяца Кнопка была с Сейджуро. Они каждые выходные проводили тут и были счастливы. — В августе, — вставил своё слово Сейджуро. — Ах, вот оно как. Воспользовался моментом. Молодец парень, не теряешься, но увы, вы не сможете быть вместе. Я и так потерял сына, и не хочу потерять и дочь. С Сейджуро она будет в безопасности, и я не буду переживать о её жизни в целом. Ты хороший парень. Просто ты замахнулся слишком далеко, — Райто выдохнул и решил промочить горло и наконец-то опрокинул давно налитую рюмку с саке. — Я обещаю, что она будет в безопасности. Я готов сделать всё, лишь бы она была со мной! Потому что я искренне люблю вашу дочь. — У меня в доме стоит лучшая охранная система, и помимо неё на территории ещё находятся около двадцати обученных головорезов, но даже это не остановило убийц пять лет назад. Они пришли за головой моей возлюбленной. А знаешь почему? Потому что она была обычной девушкой, с маленького кафе на окраине Киото. Я туда попал чисто случайно и влюбился без памяти. Теперь-то я понимаю, почему тогда мой отец был против этого брака, — от воспоминания стало снова не по себе и нужно было ещё выпить, что Райто и сделал, — говоришь, любишь её… Знаешь, как я добился признания матери Саюри? Я отказался от своей мечты быть спортсменом, — он поставил на стол рюмку и медленно снял чёрную перчатку с левой руки. Только тогда Дайки понял, почему он сидел в перчатке, вместо кисти у него был механический протез. Райто подвигал механическими пальцами и вновь надел перчатку. — А ты готов отказаться от своей мечты, от баскетбола, чтобы быть с ней?

***

— Саюри-сама, поешьте хоть немного, — пожилая женщина поставила небольшой столик с едой подле девушки, но она даже не повернулась и продолжила лежать на боку. — Госпожа, мне не положено, но кажется, вам будет интересно. Неизвестный парень пришёл в дом, с намерениями поговорить о вас.       Саюри тут же села на постели и чуть поморщилась от боли внизу живота. — Парень? — Да, необычной внешности такой, загорелый…. — но женщина не успела договорить, как Саюри вскочила на ноги и выбежала из комнаты. Она то и дело падала на пол, но упорно продолжала цепляться за стены и всё, что попадалось под руку. «Нет, он не мог так поступить!» — сердце готово было выпрыгнуть из груди от переизбытка адреналина и страха. Из-за этого Саюри почти не замечала боли, что эхом отдавалась в теле. Последний рывок, и она отворила сёдзи в комнату, где сидели мужчины. Все как один уставились на дверной проём. Тут Саюри заметила в руках Дайки вакидзаси*. Она тут же ринулась к нему и, отобрав оружие, откинула его в сторону. — Ты что собрался делать?! — она не на шутку перепугалась, увидев, как Аомине дрожащей рукой держал оружие над кистью. — Если эта цена за то, чтобы быть с тобой, я это сделаю. Верни её! — Дайки был полон решимости. Он даже пожертвует баскетболом ради неё. — Ты совсем с ума сошёл?! И что ты тут делаешь? Я уже всё сказала тебе! — опять этот придурок выводил её из себя, но как же она была рада его видеть. Она подавляла улыбку, чтобы не показать радости. Отрезать себе кисть? Попрощаться баскетболом? Саюри никогда не допустит этого. Дайки живёт им, и она не представляет такого момента, когда он перестанет играть. — Дайки говорит, что любит тебя и просит у меня разрешения на ваш брак. Что скажешь на это, Ямагути Саюри? — абсолютно спокойно проговорил Райто, но внутри него всё кипело от негодования. Дочь пошла против наказа отца, и это раздражало его.       Саюри вздрогнула от такого тона. Но в её глазах загорелся лучик надежды, она желала, чтобы отец продолжил говорить и дал разрешение, но всё это были лишь грёзы. Отец был на пределе и сдерживал свою злость как мог. Саюри краем глаза заметила, как Сейджуро взглядом прожигает дыру в Аомине, а Мисато нервно кусал губы. Нужно было что-то делать. От её ответа зависело многое. Жизнь Дайки, отношения с Сейджуро, их ложь с братом. Саюри понимала, что Дайки ни за что не отступится. Даже после того, как она сказала ему, что ей нужно уйти, он всё равно вычислил и приехал за ней. Он говорил с отцом и тот его не убил на месте, значит всё пока не так плохо, но что, чёрт побери, делать? — Мы обещали быть вместе всегда, — прошептал Дайки и положил свою руку поверх руки Саюри.       Прикосновение любимых рук. Как же ей хотелось утонуть в его объятьях, вновь поцеловать, но тогда всё пойдёт крахом. Нет, она не позволит ему сломать или уничтожить свою жизнь. Она верит, что он сможет прожить счастливую жизнь без неё. Он забудет. Рано или поздно забудет её и всё у него будет хорошо, ведь он сильный. «Прости, Дайки…» — Саюри резко высвободила руку и прижала к себе. Она больше не могла плакать, она выплакала всё, и это было сейчас на руку. — Дайки, езжай домой, — проговорила она, глядя в пол. Её длинные волосы закрывали лицо и не позволяли увидеть его. — Я уйду только с тобой, — Аомине вновь попытался взять её за руку, но она лишь отшатнулась назад. Трое наблюдавших молчали, они ждали, что произойдёт дальше. — Я не хочу идти с тобой, Дайки…       «Хочу… Конечно, я хочу уйти с тобой. Прости меня, любимый… Пожалуйста, прости», — Саюри сжала кулаки и прикусила губу. Нельзя было показывать слабость. — Почему? Мы же… — Аомине был в растерянности. Почему она отказывалась? Почему не хотела уходить с ним? — Дайки, я не хотела говорить тебе правду… — Саюри запнулась, она рушила всё в себе, но она должна сказать эту фразу, она обязана. Сердце обливалось кровью, но всё же она смогла найти в себе силы, — это всё было игра…       «Прости…» — так будет лучше для них обоих. Это был единственный выход, показать отцу, что всё это ложь, что дочь просто играла с этим наивным парнем, который так бездумно влюбился в неё. Она сможет, ведь она сильная. — Не говори так! Ты врёшь. Я знаю, ты любишь меня, Саюри, — Дайки поддался вперёд и хотел было обнять, но она оттолкнула его от себя. — Мне было скучно без Сейджуро, и я нашла развлечение в тебе. И жизнь в светском обществе напрягает, хотелось чего-то простого, как ты. Да, было весело. Спасибо за это.       «Пусть ты будешь ненавидеть меня за это всю жизнь, но я хочу спасти тебя, любимый…» — Саюри нашла в себе силы и взглянула на Дайки. Он был сломлен. В его глазах читалась боль, обида и разрушенные надежды.       «Она играла мной. Просто как игрушкой. Этого не может быть…» — вспоминая моменты, что они провели вместе, он не сомневался в искренности её чувств, но с каждым словом, с каждым её упреком всё это рушилось, оставляя после себя нерастворимый горький осадок. — Дайки, я выхожу замуж за мужчину, достойного меня. Моего статуса и положения в обществе, — если бы она могла плакать, слёзы бы ручьем катились из её глаз, но благо этого не было, и сейчас ничего не препятствовало этой сцены лжи и предательства. «Прости меня, любимый…» — Всё кончено, Аомине Дайки.       Он вздрогнул от последних сказанных ею слов, и в тот момент последнее счастливое воспоминание будто разрушилось и разбилось на миллионы осколков, которые впивались в сердце и душу, заставляя кровоточить. Он сломался. Вся его жизнь была связана с ней. Всё, что он хотел, о чём мечтал, было только с ней, а она всего лишь играла с ним. Каждый день обманывала, глядя в глаза, лишь потому, что ей было скучно. Он медленно перевёл взгляд на неё. Она улыбалась… Всё, что она сказала, было правдой. Она полностью поменяла его, слепила из него другого человека, и сейчас всё порушила, сама же.       «Боже мой, Кнопка… Как же ты его любишь», — Мисато знал, что она лжёт. Всё до единого её слова гнилая ложь. Он готов был уже наплевать на всё и рассказать отцу, как и что было, и что он играл в этом спектакле не последнюю роль, лишь бы не видеть страдания своей сестрёнки. Но надо было держаться, она захотела стать для него предметом ненависти, заставить ненавидеть за то, что играла с ним. Пусть будет так, она всегда была смышлёной девочкой, но никогда не заботилась о себе. — Пойдём, парень, я отвезу тебя до станции, — Мисато встал со своего места и, подойдя к Дайки, взял его под локоть и заставил подняться. — Ты смелый, Аомине Дайки. Я уважаю таких парней, но ты сам всё прекрасно слышал, моя девочка не такая простая, как ты думаешь, — Райто, несомненно, видел, что дочь лжёт и поражался, насколько должны быть сильные чувства, чтобы такое произнести, глядя возлюбленному в глаза. Ему было жаль этих двоих, но было слишком много «но» между ними, и его дочь поступила очень мужественно. Она сама решила взять на себя эту ношу и тем самым спасла этому пареньку жизнь. Теперь-то он не будет до неё домогаться, по крайней мере, Райто на это надеялся. Иначе тогда уже этот мальчик не отвертится за то, что заставил идти дочь против устава отца.       Мисато повёл Дайки к выходу из комнаты, и он кажется будто ничего не замечал вокруг себя, передвигал ногами чисто рефлекторно. — Саюри, тебе надо отдыхать, — Сейджуро присел рядом с невестой и помог ей встать. Он стоял позади Саюри и обнимал её за талию. Улыбка не хотела сходить с лица Сейджуро. Он победил, она лишь его. Гордыня застелила глаза пеленой, и он не замечал того, что Саюри лжёт, то, что она по-прежнему любит Дайки, он сейчас видел лишь сломленного и уничтоженного противника, и это приносило ему неописуемое удовольствие. Мисато уже вывел Аомине из комнаты и повёл в сторону двери во двор, нужно было торопиться, пока ничего плохого не случилось. Саюри же, ведомая Сейджуро, медленно шла в комнату, где недавно отдыхала.       Всё уничтожено, ничего не осталось внутри. Ноги предательски подкашивались, и если бы не Сейджуро, то Саюри бы опять падала на пол. Доковыляв до постели, Саюри с головой накрылась одеялом. Она больше не могла сдерживаться, нужно было как-то выпустить эту боль наружу, и именно в этот момент раздался громкий раскат грома. Слёз не было, нет. Была только боль и крик, что раздирал горло. — Не бойся, Саюри, я с тобой, — Сейджуро лёг позади Саюри и залез под одеяло. Прижавшись к ней, он принялся гладить её по руке, тем самым пытаясь успокоить, как он думал, опять её фобию. Но нет, она уже не боялась, ей просто было больно до скрежета зубов и тошноты. Она сворачивалась в клубок от каждого нового позыва истерики. Она окончательно разрушила себя. Она не боялась, нет, ей было больно…

***

— Приехали, парень.       Дайки не заметил, как его вывели из дома, как посадили в машину и уже довезли до станции. У него всё крутились в голове слова Саюри, он не мог их забыть, они резали его изнутри, уничтожали всю его сущность. «Это была игра… Всё кончено…» — он повторял это про себя снова и снова и не мог поверить в происходящее. — Больше не пересекайся с ней, для тебя же лучше. Удачи тебе, Дайки, — Мисато похлопал его по плечу, заставляя тем самым ненадолго выйти из транса. Нужно было выходить из машины.       Он открыл дверь и покинул салон автомобиля. Холодные струи дождя тут же стали нещадно бить по телу Дайки, но он не обращал на это внимания. Он захлопнул дверь и словно сломанная заводная кукла двинул в сторону входа на станцию. Людей вокруг не было, да и не один нормальный человек не выйдет из укрытия в такой ливень. Впервые за долгие годы он заплакал. Слёзы боли совсем иные, нежели радости или обиды. Эти слёзы выжигают, уничтожают, не оставляя ничего после себя. Они схожи со страхом, но даже он со временем проходит, а вот душевную боль так просто не унять. Разрушилось всё. Разлетелось на осколки. Пошло ко дну. Она уничтожила его полностью, теперь он даже не хотел знать её.              «Всё, что ты говорила, было одной лишь фальшью?..» — правда раздирала Дайки на части, дырявила насквозь, оставляя огромные дыры в душе. Он упал на колени. Дайки глядел на своё размытое отражение в дождевой воде и по-прежнему видел её позади, как она обнимает за шею и нежно целует.       «Ненавижу тебя! Умоляю — исчезни!» — он ударил ладонью по воде, разбрызгивая её. Он стал остервенело бить по тротуару, разбрызгивая воду, лишь бы не видеть её, не видеть её рядом. Он кричал. Закрыв руками лицо, он плакал от боли. Он выл от того, что всё ушло. Ведь она была всем для него.       Они все как один твердили, он не достоин её и она так же.       «Я недостоин… Нет!» — он заставит однажды пожалеть об этом, он станет тем, кто будет более чем достоин её. Он сможет подняться и начнёт с того, что поднимется с колен. Да, он сделает это, он растопчет их, ведь он сильный…       Дайки дошёл до перрона. Опять один. Люди будто вымерли, не было ни души, но оно и к лучшему. Он упёрся лбом об одну из колонн и ударил по ней. Боль в руке эхом отдалась по телу, и это приглушало душевную боль. Он начал бить. Сильно, не заботясь о сохранности своих рук. Кожа давно содралась и раны обильно кровоточили, но Дайки продолжал бить, это успокаивало его.       «Ну почему это ты? Почему это должна быть ты?» — слёзы вновь стали стекать по щекам. Он пытался вытереть их руками, но лишь усугублял ситуацию. Он смешал всё в одно: воду, слёзы и кровь, но ему было не до этого. Почему всё так случилось? Почему он полюбил именно её? Почему она так поступила с ним? С ним и с его чувствами. Она просто взяла и выбросила всё, что он ей подарил, в мусорное ведро, словно надоевшую игрушку. Не важно, полюбит ли он вновь, его сердце уже ничто не спасет. Он надеялся, что сможет быстро забыть её, но всё ещё её образ стоял перед глазами. Любил или ненавидел? Наверное, и то и другое, они никогда не забудет те прекрасные времена, проведённые с ней, никогда не забудет данное обещание быть вместе навсегда. Пусть он пойдёт один по этому пути, но он никогда не забудет её, он будет помнить свою первую и единственную любовь. Даже закрывая глаза, он всё ещё видел их вместе. Все воспоминания о тех прекрасных временах он будет трепетно хранить в своём сердце. Пусть каждый раз это будет приносить боль, и эти дни уйдут в вечность, он никогда не забудет их до самого конца. Он будет помнить…