Связанные болью

Ему снилась тьма. Глухая, вязкая, без начала и конца. Но она не пугала, напротив, в ней было что-то тихое, мирное, она успокаивала и убаюкивала своей бесконечностью после долгой боли. Потом, где-то вдалеке, вспыхнула крошечная искра. Мельчайший огонёк, золотой, совсем крохотный. Он рос, трепетал, словно маленькое сердце, едва колыхаясь. Став больше и крепче, из него потянулись тонкие золотые нити, струясь по пространству, касаясь невидимых стен, заполняя пустоту мягким сиянием. Они обвивали Егора, согревали его, наполняли спокойствием и лёгким трепетом. А потом свет ослепил, резкий, почти физический, и Линч сдавленно выдохнул. Он чувствовал холод плитки под телом, ломоту в конечностях, горечь во рту. Под щекой что-то мягкое и тёплое дышало и отчаянно брыкалась, пытаясь сбросить его. - Линч. Линч, мне тяжело. Пауза. - Линч, блин! Мне тяжело говорю. Голос. Хриплый, раздражённый. Такой настоящий, что сердце Егора вздрогнуло. Он приоткрыл глаза. Мир плыл, всё двоилось, но... - Что? Какого? Что за нахрен? - выдохнул он, резко поднимаясь. Пятясь, он не мог оторвать взгляда от фигуры, медленно шевелящейся на полу. Джон. Его Джон. Дышащий, живой, покрытый, грязью, пылью, кровью, но живой. - Джон...Это...это сон? - Какой, к чёрту, сон, - прохрипел тот, опираясь о стену. Голос дрожал, перескакивая на кашель. - Я пить хочу, принеси мне воды, пожалуйста. Линч моргнул. Он всё ещё не верил. - Где твои клыки? - Не знаю. Выпали, блин. От сухости во рту. И тогда сон окончательно рассеялся. Реальность ударила в грудь, горячо, больно. Джон жив. Дышит. Говорит. Шутит. - Джон, ты жив? - прошептал он, боявшись спугнуть чудо. А потом, сорвавшись с места, бросился к нему, сжал его за плечи, как утопающий хватается за воздух. - Ты жив! Джон! Ты жив! Он прижался к нему, лицом к шее, ощущая пульс, этот драгоценный стук под кожей. И в этот миг Линча прорвало. Вся боль, усталость, весь ужас последних часов вырвались наружу рыданиями. Голос сорвался, дыхание стало рваным, он дрожал всем телом, сжимая Джона в крепких объятиях. - Я...я думал, что потерял тебя... - выдавил он сквозь хрип, слова тонули в слезах. - Блин, Линч, - простонал Джон, - мне больно, осторожнее, чёрт возьми. Но Егор только сильнее уткнулся в его шею. - Я знаю. Я знаю. - Голос был тихим, ломким. - Я больше не отпущу тебя. Никогда, слышишь? Джон, никогда. Ты мой. Мой. Он говорил и сам не замечал, что плачет, слёзы текли сами, смывая усталость, страх, боль. Мир снова дышал. И в этом дыхании, в каждом ударе чужого сердца билось его собственное. Егор не отпускал. Казалось, если он ослабит хватку, Джон исчезнет, растворится в воздухе. - Твой-твой. Всё...всё, я в порядке. - хрипло сказал Джон, чуть отстраняясь, но пальцы Линча по-прежнему вцепились в его плечи. - Только голова гудит, как будто поезд проехал по ней. - Это нормально, - Егор всхлипнул и усмехнулся, быстро вытирая ладонью мокрое лицо. - Выглядишь паршиво, но уже лучше, чем раньше. - Спасибо, мать твою, на добром слове, - фыркнул Джон, опираясь на пол. - А теперь, будь добр, помоги подняться. Линч подхватил его под локоть. Движения давались тяжело, у обоих дрожали руки, ноги подкашивались. Выйдя из клетки, Егор не услышал после себя шаги и обернулся. Джон стоял у входа, не решаясь переступить порог. - Всё хорошо? - в голосе поскользнуло волнение. - Я хочу попробовать докоснуться. - Джон нерешительно приблизил руку к прутьям и обхватил ладонью. - Не жжётся. - Восхищенно произнёс он. - Мы все проверим. - Егор подошёл в писателю, положив свою ладонь поверх его и сделав резкое движение перекинул руку Джона через свое плечо, а своей правой сжал его талию. - Ты чего творишь? - взвизнул писатель. - Я же сказал, что не отпущу. - Улыбнулся Линч. - Помогу тебе выбраться, ты едва на ногах стоишь. - Да не маленький я, поднимусь сам. - Ага. Чтобы ты от ватных ног скатился кубарем по лестнице? Обойдёшься. - Да не скачусь, блин, отпусти меня! - Размечтался.

***

Вместо обговорённой недели наблюдений и проверок, в течение которых они должны были остаться у Винсента, Джон выдержал лишь два дня. - Я больше не могу здесь находиться. Я хочу домой, - Умолял Джон Винсента и Линча. Егор не стал спорить. Он понимал это состояние слишком хорошо. Это место напоминало о смерти, о той ночи, когда он чуть не потерял Джона. Он и сам не горел желанием более оставаться здесь, лицезрея каждое утро кресты и склепы, а ещё больше, самого Винса. Только София, шумная, солнечная, вечным “дядя Джон, смотри!” немного смягчала углы этого места. Однако на утро третьего дня Линч и Джон, собранные, стояли около машины. Винс протянул Егору руку, долго держал её, прежде чем отпустить: - Если хоть малейшее отклонение, сразу звоните. Без геройства, ясно? София подбежала к Джону, протянув ему рисунок, смятую бумагу с двумя человечками и огромным солнцем. - Это вы. Чтобы не грустили. Он улыбнулся. - Спасибо, крошка. Мы не будем. Когда ворота кладбища закрылись, они оба вдохнули впервые за долгое время.

***

Вопрос в том, что Джон имел в виду под словом "дом" даже и не стоял, и ближе к вечеру машина, проезжая ворота, припарковалась возле дома Линча. - Добро пожаловать домой, - тихо сказал Егор, открывая дверь. - Как будто я и не был эти две недели, - Джон улыбнулся, и эта улыбка впервые за много дней выглядела по-настоящему живой. - Ну что, закажем крылышки? Я страшно голоден.

***

Следующие четыре дня прошли как в зыбком сне. Без суеты, без слов. Мир словно взял паузу, позволив им снова научиться дышать. Утром они пили кофе, молча, каждый со своей стороны стола, но их молчание было тёплым. Днём Джон читал, развалившись на кровати, а Егор работал за компьютером, иногда взгляды пересекались, и хватало этого короткого обмена. Иногда Джон засыпал, и Егор, проходя мимо, машинально прикрывал его пледом, осторожно, боясь разбудить. Вечерами они возвращались к старому ритуалу: просмотру фильмов. Когда Джон засыпал прямо на плече Егора, а тот не шевелился, лишь слушал его ровное дыхание. Такое родное. Связь между ними, хрупкая, золотая, становилась крепче. Она пульсировала где-то под кожей, едва ощутимо, но ощутимо достаточно, чтобы не дать снова разойтись. Они оба изголодались по этому чувству, чувству единения, спокойствия и безопасности, и не торопились к разговору, словно понимали, что для начала надо немного излечиться, укрепить свою связь, залечить душевные и физические раны. Джон это понимал как никак. Хоть тесты и показывали, что он излечился от проклятия, фантомная жажда крови еще преследовала его. Он пил воду литрами, и всё равно внутри оставалась сухость, тянущая, мучительная, к счастью хоть на саму кровь не тянуло. Сон был беспокойным. Он засыпал почти под утро, а ночью сон был поверхностный, опять же последствия проклятия и ночного ритма жизни вампиров. В эти ночи он оберегал сон Линча, походу не только Джона преследовали тени недавних событий. В первую ночь писатель не на шутку перепугался. Он привычно прижался лбом к груди Егора, охваченный кольцом его рук, засыпая под стук его сердца. Уже почти провалившись в сон, он почувствовал, что привычный ритм сбился, а руки судорожно сжимали его тело, с макушку ударило сбивчивое дыхание. Линч как будто задыхался. Тело сгорбилось, пальцы судорожно вцепились в плечи Джона, грудь ходила неровно. Писатель почувствовал это почти мгновенно, связь отзывалась болью, словно кто-то тянул за невидимую жилу между их сердцами. Он перехватил тело Егора, обнял и прижал к себе. - Тише...дыши. Это сон, только сон. Я здесь. - Его голос дрожал, но был мягким, почти шёпотом. Он гладил его по волосам, чувствуя, как напряжённое тело постепенно расслабляется, как дыхание выравнивается, а сердце успокаивается. Когда Линч снова уснул, Джон долго ещё лежал, слушая этот ритм живого сердца, ритм их двоих. Наутро Егор ничего не помнил. И Джон не стал напоминать. Разговор, он знал, ещё впереди. Но пока можно просто быть рядом. Просто дышать. Просто жить.

***

- Подъём, приятель, новый день! - бодро воскликнул Линч, раздвигая шторы. В комнату ворвалось осеннее солнце, золотое, щедрое, почти праздничное. Пыль в воздухе заиграла, как крошечные искорки. - Да чтоб тебя! - Джон зашипел, мгновенно зажмурившись и отползя подальше от солнечных лучей. - Линч, ты с ума сошёл?! - Эй-эй. - Егор рассмеялся, опускаясь рядом на кровать. - Всё в порядке, ты же больше не вампир. Забыл, что ли? Джон моргнул, ошарашенно оглядываясь. Несколько секунд он просто сидел, пытаясь вспомнить, чего испугался, а потом хрипло усмехнулся: - Точняк… забыл. Линч улыбнулся, хихикнув. Проснувшись сегодня утром, он впервые за долгое время осознал, что счастлив. Джон идёт на поправку, страх и опасность остались позади. Он позволил себе просто радоваться, без оглядки и страха, что всё это иллюзия. - Давай вставай, перекусим крылышками и поедем к Лили и Лукасу, они уже задолбались спрашивать, когда мы приедем. Давай, двадцать минут, а я пока соберу посуду. - Сказал Линч и скрылся в проёме. - Двадцать минут! - Двадцать минут, понял! - крикнул ему вслед Джон, потягиваясь, лениво улыбаясь в потолок. Солнце ласково касалось его лица, живого, человеческого и от этого становилось хорошо, почти по-детски.

***

Когда Джон вошёл на кухню, Егор уже складывал контейнеры в пакет из-под «Пятёрочки». Писатель задержался в проёме. Свет падал на Егора, очерчивая профиль, усталый, но спокойный, с той едва заметной мягкостью, которая появлялась у него только дома. Он что-то тихо напевал себе под нос, и уголки губ чуть приподнимались в улыбке. Джон вдруг поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Всё казалось будто во сне: их утро, этот дом, эта обычность. После всего, что было, видеть Егора вот так, живого, смеющегося, с ореолом солнечных лучей, застрявшие в его волосах. Это было чудом. Линч обернулся, почувствовав взгляд, и расплылся в широкой, настоящей улыбке: - Эй, чего завис? Ты готов? Садись за стол.

***

- Вот ты где. На солнышке решил погреться? - Голос Линча вырвал Джона из задумчивости. Он присел рядом, открыл банку газировки, и в воздухе раздалось короткое «пшш». Несколько секунд они просто сидели, глядя вдаль. Ветер шевелил сухие листья, на крыльце пахло пылью, металлом и чем-то домашним. Между ними повисла тишина, но она не была привычно спокойной, а настороженной. Та самая, из которой обычно рождаются слова, которые ты боялся произнести вслух. - Слушай, я... - начал Егор. - Слушай, Линч... - одновременно сказал Джон. Оба замолчали, переглянувшись. Егор усмехнулся, приглаживая волосы. - Ну... ты первый. - Нет, давай ты первый, - отмахнулся Джон, хмуро улыбаясь. Линч вздохнул, глядя куда-то вдаль. - Да я просто...хотел спросить, как ты. - Да нормально, - Джон криво усмехнулся. - Чуть не помер. Они оба рассмеялись. Смех вышел неловким, но напряжение чуть отступило. - Так а ты? - спросил Егор, поворачиваясь к нему. - Ты ведь тоже хотел что-то сказать? - Да. - Джон потер ладони, будто собираясь с духом. - Так, это самое. Я поблагодарить тебя хотел, за спасение моей жизни типа. Тебе не хило пришлось попотеть. - Брось, приятель, - тихо сказал Линч, глядя на него с улыбкой. - Ты бы сделал то же самое. - Так-то да... - кивнул Джон. Пауза снова легла между ними, на этот раз тяжёлая, почти осязаемая. Он знал, что если не скажет сейчас, потом уже не сможет. - И ещё. Я хотел извиниться. - Голос его дрогнул. - За эту историю с Болтоном, что он мне сказал, я от тебя это скрыл. И...за то, что не рассказал про связь. Он поднял глаза и встретился с внимательным, серьёзным взглядом Егора. - Я не говорил не из-за того, что тебе не доверяю или что-то типа того, я...я просто...переживал за тебя. У нас и так работа нервная, а тут ещё и я со своей смертью и связью. Линч некоторое время молчал. Потом чуть подался вперёд и положил ладонь поверх его руки. - Знаешь, Джон...когда я всё это узнал, я действительно злился. На тебя, да. Но ещё больше на себя. - Он слабо усмехнулся. - Я был ослеплён своими убеждениями о Соулмейтах. Не видел очевидного, как мы менялись, как между нами всё закручивалось. Я был идиотом. И своими словами оттолкнул тебя. На три года. - Ты не мог знать, - тихо возразил Джон. - Ты говорил всё это не своему Соулу, а другу. Если бы я не молчал, всё могло бы быть иначе. - Может, - кивнул Линч. - Но вина всё равно осталась. Лили сто раз говорила, что я ошибаюсь, а я не слушал. Он замолчал, будто собирался с мыслями, и Джон, поколебавшись, всё-таки решился, слишком долго это сидело в нём занозой. - Линч... - тихо начал он и глубоко вдохнул. - Я не хочу, чтобы между нами были секреты. После истории с Болтоном и связью я понял, тайны нас разрушают, и… - он запнулся. - Меня тревожит одно. Что с тобой произошло, пока ты искал лекарство? Егор поднял взгляд, в котором скользнула тень непонимания. - Что ты имеешь в виду? - Твои кошмары, - ответил Джон, чуть дрогнув голосом. - Почти каждую ночь ты дергаешься, что-то шепчешь. Не знаю, помнишь ли ты это...но видеть тебя таким больно. Скажи мне, пожалуйста. Линч отвёл глаза. Губы поджались в тонкую линию. Он не хотел поднимать эту тему, не хотел говорить ничего, он хотел унести эту тайну с собой в могилу, похоронить глубоко в сердце. - Пожалуйста, Линч… - голос Джона стал мягче. - Я хочу тебе помочь, как ты помог мне. Я вижу, как тебе тяжело и хочу, чтобы ты смог двигаться дальше. Он долго молчал, понимал, что Джон имеет право знать. - Я...Сам путь за лекарством не был чем-то из ряда вон. Было тяжело, да, но не это главное. - Он опустил взгляд. - Важно то, что случилось после. Пальцы нервно сжались. Джон перехватил руку и накрыл его ладонь своей, чуть сжал. - Когда я ввёл тебе лекарство твоё тело начало сопротивляться. - Егор тяжело сглотнул. - И в какой-то момент оно... просто не выдержало. Тишина стала звенящей. Джон замер, боясь услышать то, что последует. - Ты умер, Джон. - Егор произнёс это почти шёпотом. - И наша связь...оборвалась. Эти слова легли на грудь камнем. Он смотрел на Егора и в его нарочитом спокойствии во взгляде, чувствовались страх, боль и скорбь. Джон не представлял, что чувствует человек, потерявший своего Соулмейта. Он и думать об этом не хотел. Особенно в их случае, когда связь только начала крепнуть и её оголенные нити передавали боль особенно ярко и сильно. Он не выдержал. Подался вперёд и прижал Линча к себе, крепко, отчаянно. - Прости... - шептал он, зарываясь лбом в плечо. - Прости, что я заставил рассказать, что заставил тебя пройти через это. Прости, что я умер. - Всё в порядке, Джон. - Егор обнял его в ответ, прижимая к себе, покачивая, будто успокаивал ребёнка. - Всё уже позади. Джон отстранился, не глядя, быстро провёл рукой по лицу, смахивая слёзы. Егор перехватил его пальцы и переплёл их со своими. Его ладонь была тёплой, крепкой. - Несмотря на все, что произошло, несмотря на всю боль, что я испытал, я понял одно. Мне плевать, связала нас сама Судьба или просто случайность, главное, что связала. - Он чуть улыбнулся, глядя прямо в глаза Джону. - И я рад, что мой Соулмейт - это ты. У Джона перехватило дыхание. Что-то сжалось в груди, горячее и светлое. В глазах защипало. Он не отвёл взгляда, просто смотрел на Егора, как будто видел его впервые: живого, близкого, своего. Линч смущённо улыбнулся и раскрыл руки. Джон медленно придвинулся и прильнул к нему. Мир будто на секунду стих. Остался только стук сердца, ровный, уверенный, уже ставший таким привычным для его слуха. - А насчёт слов Болтона, - прошептал Егор в его волосы. - Мы со всем разберёмся, приятель. И с апокалипсисом, и с этой чёртовой фиолетовой землёй. Думаю, это всё бред собачий и мы обязательно найдём выход. Джон хихикнул, отстраняясь. - Знаешь, мне кажется в нашем случае немного странно называть меня "приятелем". - А как мне тебя называть? - хмыкнул Линч. - "Зайка"? "Котик"? - Линч, что за чёрт... - Джон скривился, но глаза смеялись. - Может, "дорогой"? Или "милый"? - Это ещё куда ни шло... - Хм. Я придумал. - Егор наклонился близко, очень близко, обняв за талию. Голос стал тише. - Ты мой Соулмейт, Джон, мой милый Соул... Джон коснулся его щеки ладонью, чувствуя под пальцами лёгкую щетину. - А ты мой, - прошептал он, взгляд задержался на его улыбке. - Ты позволишь? - Спрашиваешь ещё? И в следующую секунду расстояние исчезло, Линч сам прильнул к губам своего Соулмейта. Поцелуй вышел неловким, будто это их первый поцелуй в жизни, но почти сразу, пришла мягкая, дрожащая уверенность. Тепло переползло из губ в грудь, пробежало по телу, вспыхнуло под кожей. Мир растворился, оставив лишь их дыхание, пульс, и золотое сияние той самой связи, что тихо ожило между ними, откликаясь на прикосновение. Егор сжал ладонь Джона, осторожно, трепетно, прижимая её к своей груди, чувствуя биение своего волнующегося сердца. Они, наконец, позволили себе отпустить всё: страх, вину и боль. Когда они отстранились, дыхание обоих сбилось, лбы коснулись друг друга. - Вау. - выдохнул Джон, улыбаясь сквозь дрожь, - Давай теперь так делать почаще. - Да хоть сейчас. - Линч было потянулся снова, но Джон мягко остановил его, коснувшись губ пальцем. - Теперь моя очередь, - сказал он, тихо, с тем самым тоном, от которого у Егора всегда перехватывало дыхание. И, не дав тому ответить, сам потянулся вперёд, уверенно, легко, с улыбкой, срывая поцелуй теперь точно своего Соулмейта.