Пойдем со мной

Метью шел в школу с несколько задумчивым выражением лица, не сразу замечал, как светофоры начинали отсчитывать зеленый, не наблюдал за автомобилями и даже ни разу не вспомнил о забытом дома на кухонном столе обеде. Альфред ушел чуть пораньше, оставив на холодильнике милую записку с извинением и оправданиями. И время подумать специально для Метью. Господь, не человек, а ураган, без него вокруг штиль будто. И как к нему относится? Он минует крайнюю от школы аллею, на автомате пересекает широкую светлую дорожку к главному входу. А стоит ли вообще формулировать это отношение? Берется за ручку, впервые за всю дорогу взгляд на секунду возвращается в реальность. С другой стороны, если пустить все на самотек, есть ли шанс, хоть маленький, что получится не как в прошлый раз? Ведь Альфред совсем не простой человек, да и эти человеки, только сложности от них. Он замечает Альфреда у шкафчиков по дороге в математический корпус. Ах, да, коридор бейсболистов, тот самый с кубком и футболками за стеклом. — Альфред, доброе утро. Как ты? — он улыбается, едва заметно, глазами. — Привет. Мы разве знакомы? Прости-прости вчера только… Они не успели договорить, как к нему подошла Мелани с десятком слов и новостей, одновременно увлекая в долгий поцелуй. Моментальное переключение, как будто кто-то выбил центральные двери, все окна, сорвал уродливые плакаты в этой чертовой школе и сейчас выгонит его с пепелища. Он абсолютно не понимал, что сейчас произошло и что такого он упустил за короткий час. Перед глазами, накладываясь на панораму поцелуя Мелани и Альфреда, стоял диван в гостиной, и как рука его переваливается через спинку, тянет его за запястье, останавливая. Издевается. Что за хрень происходит? Уильямс только успевает подумать о тяжелой боли, которая через обратный отсчет начнет душить за горло и вводить в ступор, когда лучше бы бежать. В этот момент у него звонит телефон, Метью уже начинает задыхаться. Срочно, буквально прямо сейчас ему нужно выйти на улицу. Уходит, против толпы, полностью игнорируя, что вот-вот начнется урок. Берет, не глядя на экран: — Метти, только что мимо меня проехала моя собственная машина, за рулем сидел отец. Кажется, я спятил. — Какого черта? Где ты? — он ничего совершенно не понимал, перед ним все еще стоял Альфред с Мелани. Вообще не с телефоном в руках. Не прошло даже и минуты. — «Сиеста». Я действительно не понимаю, что происходит. — Хорошо, я в школе, жду тебя на стоянке. Тебя никто не видел? — Нет, только Камила.

***

Перед ним в очередной раз поставили красивую кружку с латте. Сколько ей не говори, не распинайся в любви к американо, она никогда не запомнит. Альфред закатил глаза. — Я забыла, что ты хотел, пока стояла в очереди, потому взяла то, на что ты выглядишь. — Я выгляжу как латте? — Ты нервный, может быть, немного калорийного молока тебя успокоит, — она подняла глаза из своего телефона, когда милый итальянец официант поставил перед ней пафосное моккачино. — Спасибо уж. Как дела? — Нормально. Опять провалила английский. Этот язык сведет меня в могилу, давно мать так не кричала. — Да ладно, она всегда была так приятна, когда я заходил, — на это девушка напротив закатила глаза, длинные неоновые ногти ее цокнули по чашке. — Ты ведь заходил без новости, что у ее дочери «F» по английскому за промежуточную контрольную. Так себе повод быть любезной. — Окей-окей. А Аличе? — и опять в ответ недовольно лицо. — Ее бросил парень, поэтому в кальяную мы вчера в итоге не пошли. Все нервы вымотала мне, стоил бы он того. Только не начинай сразу, я сразу скажу тебе. Не пришла вчера потому, что мне все еще не нравится твои спортсмены. Серьезно, идти на вечеринку где много таких идиотов, спасибо нет. Да и уродов среди них хватает, — она уже опять взяла в руки телефон. — Ты жестока, как всегда, Камилла. Мои парни настоящие герои! Но когда я вернулся сегодня утром в полностью разгромленный дом, черт, ты немного права! — он только закончил, руки еще помнили масштаб работы, благо все комнаты второго этажа были заблаговременно заперты, но и на первом разгрома оказалось достаточно. — Вернулся? Почему ты вообще не в школе? — взгляд опять возвращается на его лицо. Она оправила свои плотные, но легкие волны. Одета как на чертов подиум, а на губах яркая с оранжевыми блестками помада. Такие вещи всегда шли ее смугловатой коже. Но кричаще яркого все-таки только помада, она любила «национальную» одежду. Ее семья не могла себе позволить, чтобы их дочь успевала за модой, поэтому ее стиль это идеальная юбка, топы, которые она шила сама, и сучий взгляд. — Не хочу. Без настроения на самом деле. Я прилично накидался вчера, решил, что громить собственный дом плохо. — За тебя и другие справятся, красота моя. Только чувствую, что говоришь ты не то, — напряглась, телефон забыт, щурится. — Ты действительно считаешь, что в команде мне не место? — Да, считаю. Пить ты не умеешь, точно не так профессионально. Курить тебе не заходит, чтобы я не понимала под этим. Клеить девушек тебе не интересно, так какой смысл? — Не все они такие конченые, как ты говоришь, и это не единственное, чем мои парни занимаются, — это конечно любимая заезженная пластинка Камиллы, только иногда она уж слишком перегибала. — Ладно, Тони не в счет, он неплохой парень. Но тебе все равно там не место. Нет, правда, я не хочу опять пускаться в доказательства, а то надуешься. Давно говорю, уже себя бабкой чувствую. — А колледж? — она рассмеялась, вот эта темы была уже из нового. — Ты серьезно, Джонс? Со связями твоего отца стоит ли переживать, — она засмеялась от его взволнованного выражения лица. — Да и на самом деле ты умный, ты сможешь и с помощью мозгов поступить на стипендию, без ставки на спорт. Какого черта это тебя еще волнует? Наслаждайся жизнью, пока можешь. — Не самый практичный совет, знаешь ли, — надул губы, заставив ее опять заливисто рассмеяться. — Ну почему, если ты ночевал не дома это уже прогресс. Вы ведь разошлись с Мелани недавно? — Да, так погано вышло. — Она, кажется, не самая благополучная девочка. Ты один так долго не хотел этого видеть. Он выдохнул, обхватывая кружку. Полупустое под средиземноморье кафе, где два школьника инородны среди важных работающих людей. Инородно, неуютно, погано и гнилое все. Такое было это утро у Альфреда. С Камиллой они встречались не так часто и каждый раз это оказывалось больше похоже на исповедь, потому что бы он не рассказывал, кого бы не упоминал — ее слова резали безжалостно. И сейчас ему как никогда был нужен совет, потому что ну как можно бросаться в путь и геройства, ничего как следует не обдумав. — Почему? — Тебе лучше знать. — Почему она неблагополучная? — Это больше ощущение, чем какой-то вывод. Я не хочу говорить плохо, хотя пофигу, да простит меня женское движение. Ты разве не помнишь, как летом, прежде чем ты уехал тот скандал. Вообще почему мы об этом разговариваем? — Альфред запил горячим напитком вязкое чувство прострации, опоздания. Он вообще не въезжал в то, что она говорила. Никаких скандалов у них не было. До вчера. — Я не совсем понимаю, Камилла. — Что не понимать? Блять, Альфред… — она сдула с глаз челку, готовясь долго разжевывать этому ребенку, — Ладно. Тебе это кажется не совсем доступно. Тогда вопрос — тебе надо ее возвращать? — Я не… Это ситуация меня не устраивает. Нет-нет. Мне нужно ее возвращать, — Альфред забыл и туманный диалог с Тони, и игнор собственного дня рождения. Если с ней было что-то не так, он обязан помочь. Медленно в нем включается привычный механизм, настолько выверенный, что визуально — морщинка меж бровей, взгляд в сторону. Он приготовился пропускать все плохое, что скажет Камилла мимо. Нет. Все можно исправить и тут простое недоразумение. Проще поверить, что он заплутал в параллельных мирах, чем то, что ситуация останется так. Скомкано и по-дурацки. Мелани этого не заслужила. Как назло всплывет, как они весной ужинали здесь, отмечая что-то. Она была в сногсшибательном белом платье, придавая атмосфере кафе — деревянным панелям и стульям, спокойной керамике — привкус шика. Улыбалась так счастливо. Взгляд по стеклу витрины, секунду и проникает сквозь него наружу — на проезжую часть, полную машин, тротуар. На светофоре стоит прямо напротив, за витриной, странная машина. Черная, чуть потрепанная, нет? такой знакомый силуэт и даже номер. Непонятно. Быстро взгляд за руль, может, видел на школьной стоянке, почему нет? За рулем папа, как обычно, плевав на штрафы, разговаривает по телефону. Какого собственно, черта он здесь? Этот человек раньше срока из турпохода ни за что не вернется. Точно, галлюцинация. — Я тебе напомню, мой хороший. Когда ты стал капитаном, полтора года назад, она только пришла в команду чирлидерш. Пожалуйста, не забывай об этом. — Там не мой отец? — Что? — она поворачивает голову, только как раз загорается зеленый и машина оказывается вне зоне их видимости, — Ты о чем вообще? — Слушай, мне пора. — Мы так и не договорили, и вообще ты обещал помочь с английским! Альфред! — она твердо говорит, игнорируя его попытки заплатить за счет и забрать свой портфель. — Я тебе напишу, точно увидимся и помогу, окей? Ответа он не ждет. Выходит, потому что кажется его машину угнал собственный отец, который сейчас в Национальном парке на хайкинге, где связь почти не ловит. Что за бред?

***

Метью водит пальцами по матовому пластику передней панели. Взглядом зацепляется за древний проигрыватель, кажется для дисков. Потом за руль и концентрируется на водительском месте, сейчас пустом, даже дверь открыта, как будто сам водитель выпал прямо по ходу движения. В данной ситуации это видется адекватным. — Я знаю, что нам делать. Возможно мы попали в грозу и нас случайно переместило во времени и пространстве. Дело в машине, это точно, как в Трансформерах, — вполне определенно отвечает Альфред, подходя и передавая теплый пакет из мака. — Каким образом, если дождя не было с начала августа? И в какой это части Трансформеров случалась подобная хрень? — Сухая гроза? Есть же, кажется, такое явление. — А может мы просто сошли с ума. Или это просто розыгрыш, вообще странно, — Уильямс замирает с бургером в руках и злобно замечает, что слово «странно» употребил сегодня раз четыреста. — Но мы оба видели это все буквально только что. — Как хочешь, а я предлагаю просто спросить и тогда все выясниться, зачем из этого делать проблему. — И как ты представляешь? Мы заходим такие ко мне домой, я представляю тебя родителям, потом выдерживаю паузу и спрашиваю, давно ли у меня появился брат, который моя точная копия вплоть до цвета футболки? Они замолчали, оба разам впали в липкую и мрачную безысходность. Альфред водил подчеркнуто аккуратно, педантично вовремя переключая поворотники и скорости. Ни взгляда, ни слова. Мелькали улицы, но больше походили на определения в учебнике — пространные, перегруженные смыслом, но сознания касались только по касательной. «На этом повороте мы со Скоттом чуть не попали под машину, здесь работает знакомая Мелани, тут я нашел самую удобную пижаму во вселенной.» Надо явно переучиваться с обывателя на водителя, следует обращать внимания на дорожные знаки, а не на архитектуру и ландшафт. Он выпал из прострации только, когда Метью открывал тяжелую входную дверь. Довольно грациозно пропуская его с пакетами вперед, быстро захлопывает и на замок. — Когда ты успел так много набрать? В жизни не видел так много еды, — таким холодным, отстраненным голосом, Альфред рефлекторно сомкнул зубы и сглотнул горечь, как реакция на появление дистанции? — Это на двоих, тем более мне никто не гарантирует, что завтра меня не убьют. Я даже не уверен будет ли завтра, — Альфред возмутился, на ходу отпивая колу. Он чуть замедлил, чувствуя как опасно хрустит один из бумажных пакетов. Ага, это конечно должно помочь. Но Альфред успел аки настоящий герой добежать до кухни, и пакет упал на кухонный стол с высоты нескольких сантиметров. — Слава богам, потому что тут было мороженое, — он выдохнул, вытирая пот со лба. — Метти, разве тебе не нравится мак? — Не знаю, не помню, чтобы бывал там, — он как раз входил на кухню, одновременно стягивая толстовку. — Господи, что с твоими глазами! Я сейчас надену майку, минута. — Да ладно, ты не был в маке. Это возможно? — шок быстро сменился недоверием, Альфред очень мило щурился и за неимением солидной бороды чесал подбородок. — Я франкоканадец. — Что? — Мои родители французской культуры, мы любим немного… другое. — Но мы же сегодня завтракали хлопьями. — Все верно, цельнозерновыми, без сахара, но с медом и домашним молоком, — он засмеялся от перемены выражений на лице Альфреда. — Но это ведь было вкусно. — Конечно вкусно. Франциск сел на диету и посадил меня, только купить просто отруби ему не позволило «чувство собственного достоинства». Вот так. Так и живем. Только в ответ такие детские надутые губы, как будто нелюбовь к хлопьям настоящее предательство. Майка так и не нашлась, но и не до нее на самом деле. Было так жарко из-за солнца сегодня, да и от тревожности Метью не мог долго фиксироваться ни на одном из бытовых действий. Он подошел к Альфреду и обнял очень робко. В ту же секунду почувствовал то, что и предполагал — он так дрожал. Носом зарылся в дурацкую школьную куртку «спортсмена», которые так ненавидел. Неожиданно Альфред крепко обнял в ответ, прижимая к себе руками сильными. Так хотелось простоять здесь настолько долго насколько возможно. Чтоб полный неизведанный ужас за дверью пришельцы успели похитить обратно. Метью так хотелось спросить и рассказать буквально миллиард вещей, но лучше оставить как есть. Если Альфред любит тишину, они останутся в ней. *** К обеду у них накопилось некоторое количество выводов. Копились они долго, соседствуя в многостраничном списке блокнота с «найти похитивших нас пришельцев» и «пересмотреть Матрицу срочно», но в битве за адекватность победило: «Мы в параллельной вселенной». — У нас есть двойники и ничем больше я это объяснить не могу, — Альфред развел руками. Он сидел на маленьком кухонном островке и чуть сверху смотрел на Метью, сидевшего в разбитой позе на диване. — Ладно, пока остановимся на этой версии. «Я» этой вселенной сейчас в Париже вместе с братом с какого-то перепугу. Если верить билетам на почте его ноутбука, то вернусь через неделю. Меня это крайне напрягает на самом деле. — А в чем проблема. Нам хотя бы есть где спать. — Ай-ай, — он с шумом втянул воздух, думая как объяснить проблему доступнее. — Я никогда не езжу с ним в Европу. Буквально никогда, потому что если неожиданно приедет или решит позвонить мать, кто-то должен держать оборону. — Звучит как будто вы готовите высадку в Нормандию и обеспечивайте ей прикрытие. — Это скорее Восточный фронт, — они оба сощурились. Метью совершенно положил голову на спинку дивана и смотрел на Альфреда. Медитируя и укладывая в сознание маразм происходящего. — Добровольно ехать в лечебницу плохая идея ведь так? — Плохая. Надо вот что, — Джонс спрыгнул со стола и встал рядом с диваном, опять потянул Метью за руку. Метью почувствовал себя той самой измотанной матерью четырехлетки в магазине, — надо проверить, что мы не словили шизу. — Каким образом? — Потрогать наши копии! Правда в «Назад в будущее» после этого падали в обморок. — Обморок я не переживу. Так. Вселенная должна отличатся. Хотя бы незначительно. Ничего за утро не заметил? — Не-а. Ну пойдем проверим, — он все еще продолжал тянуть руку. «Он что надеется узнать, что это как будто реально хочет путешествовать между мирами?» — Блин как ты себе это представляешь? Твоя копия даже со мной не знакома. Альфред отпустил и бухнулся рядом, складывая руки на груди. Школьная куртка и школьная опрятная одежда его порядком достала. Если он собрался переезжать к Метью, то нужно очевидно больше вещей, чем одна футболка, бомбер и джинсы. — Давай сходим ко мне. Наверх я не заходил. Поехали, какой смысл сидеть здесь и ждать твою маму. Тем более скоро кончаться занятия и мы фиг потом туда попадем. Через полчаса они уже заходили в дом. Метью не особенно выкупил, когда и как это произошло, потому что причина отъезда его копии в Париж очень сильно беспокоила. Закрывалось подозрение, что связано это с небезопасностью их дома. С другой стороны это единственное безопасное место для них с Альфредом сейчас. Он не хотел ехать вместе с ним, но оставаться одному не хотелось до паники. Метью сел на диване в гостиной около сваленного снаряжения для хайкинга. Родители Альфреда видимо были трудоголиками, раз в день приезда уже оба на работе. Джонс же с опаской поднимался на второй этаж с ключами от комнаты в руках. Прекрасное воображение рисовало и трупы, и лабораторию безумного ученого, и друга пришельца, по классике зеленого. Ковролин коридора съедал все шорохи. Альфред тихо провернул ключ в замочной скважине, опасливо надавливая на ручку. За дверями оказалась на первый взгляд такая же как его комната. Исключительно на первый взгляд. Шкаф с играми и приставкой на две трети занимали книги, он стоял в самом дальнем углу, от этого еще более выделяясь. Прямо по курсу стол, над которым миллион наверное бумажек. От дрожи в ногах, шаг к нему вышел скомканный, совсем не чеканный. Это оказывалось жутко, потому что буквально вчера ничего этого не было. Его собственный почерк. Никаких, даже мельчайших отличий. Хуже всего темнела подчеркнутая трижды надпись: «Рассказать парням и Тони, что ушел из команды. Сегодня». Как ледяной водой окотили, провоцируя мерзко-холодные мурашки на спине. На полу за кроватью тоже валялись бумаги, книги, карты. Физика и астрономия. Вперемешку с комиксами и играми про инопланетян - учебники, справочники и толстые распечатки. Альфред сел на кровать, тяжело дыша. Его копия смогла. Он засмеялся, закрывая лицо руками, издавая звуки средние между истерикой и радостью. Лучше бы здесь были трупы, очевидно. Сложные для разбора чувства нахлынули на него так резко. Альфред подорвался и как можно быстрее покидал туалетные принадлежности, еще одни кроссовки и минимум одежды в свою спортивную сумку для тренировок. Шумно спустился с лестницы, намереваясь так разбудить Метью. — Альфред. — Я готов, можем сваливать отсюда. И желательно поскорее. Что такое? — Кажется я понял почему моя копия уехала. — О чем ты? — У моей копии в этой вселенной есть девушка. Да, понимаю, что это полнейший совершенно бред, но мне придется экстерном с ней попрощаться. Тебе придется погулять пару часов. — В смысле? Я никуда не пойду. У меня вся семья, включая меня по городу сейчас шляется и не только они. Категорически нет. И я нихрена не понимаю!