На ножах

росток сквозь асфальт, а я не понимаю для чего дышу. замедленно-ускоренный пульс. парадокс. для того, чтобы жить? и я живу. может, не по своей прихоти, но очень всегда прошу. не существовать просто так для того, чтобы чувствовать только лишь пустоту. съедает изнутри. что-то едкое. не знающее границ. и печально вздыхает на каждом тыке вилкой в обезоруженную плоть. а я часто смотрю на небо и начинаю понимать улетающих птиц. они свободы хотят, а не твою грудную клетку вспороть. и что-то внутри так хочет вырваться наружу, не слушать никого и не идти на поводу, а я тысячу раз наступал на одни и те же грабли, и этого не понимаю. да только надоело всех предупреждать, и самому чувствовать ту самую пустоту. я не выстою один, я не смогу дышать, если даже себя самого как не знал, так и не знаю. и там не росток сквозь асфальт, там клетка, забитая наотмашь досками, залитая бетоном, потому что выбираться не хочется, ведь те самые птицы заклюют. там плохо, там нет кислорода, там клиническая смерть набросками. там изувечат, не примут, закопают и забьют. мыслями где-то далеко, а может — так будет лучше? когда никто не будет говорить, что всё в порядке, не будет в глаза смотреть. и быть среди таких же печальных, еле дышащих душ заблудших, это не хуже и не легче, чем уснуть беспокойным сном и просто погибнуть. умереть. тыкать пальцем себе в грудь, говорить красиво. так, чтобы никто не узнал, что сквозь асфальт не росток, а льётся кровь. на рану соль. я никогда не скажу себе за это добрых слов и не услышу спасительного «спасибо», потому что это не жизнь, а самая настоящая боль.