На ножах

где та цитадель, в которой я смогу от боли спрятаться? со всех сторон заколотить бы досками, да только от рук отбился. я в панике вдыхаю яд, дожить бы до осени, нервы по накатанной катятся. я с этого пути, как там говорится — праведного? давно уже сбился. и если спросят, что такое тишина, ответом послужит крик, кричу не я один. фейерверк эмоций, аксиома запрятанных чувств, сплошная ложь в масштабе жизни. лечение не получу, дело даже не во мне, просто от этой болезни не существует вакцин. клиническая картинка будто блюр, узоры почти не видны, но живописны. мне одиноко, я устал, пустота присутствует, симптоматика очевидно простая. оставаться одному тяжело, просвета нет. и как раньше не будет. я постою под дождём, который будет лить примерно три дня, арифметика такая. на замену тучам серым выйдет солнце яркое, но внутри рассвет не наступит. мне бы окна закрыть, надышаться тоской и сгинуть где-то в глубине одеял. даже если температура едва доползает до тридцати шести. а дальше — копейки. не так я когда-то в детстве, прыгая по лужам, себе жизнь представлял. теперь даже посидеть невозможно с самим собой, ведь украли все душевные скамейки. я смотрю куда-то сквозь, от стен отражается печаль в страшных значениях. мне кажется, что быть одному в этой вязкой тишине совсем небезопасно. постоять бы на берегу моря чистого и пойти ко дну, больше не боясь жизненного заключения. ведь остаться без своей лодки действительно страшно. где та цитадель, в которой я смогу от боли спрятаться? со всех сторон заколотить бы досками, да только от рук отбился. я в панике вдыхаю яд, дожить бы до осени, нервы по накатанной катятся. я с этого пути, как там говорится — праведного? давно уже сбился.