when they knock for ya don't forget who you are

дело вот в чем. нельзя быть существом одной роли. жизнь, и особенно жизнь среди других дышащих и разумных - хотя, по правде говоря, строгое соблюдение обоих сразу не обязательно, роберт не осуждает - не оставляет возможности сжаться в одну единственную плоскость. нельзя сказать: я вот тут сбоку, в одномерном пространстве, уже решил кто я есть для мира, и значит таким и буду, для себя и всех. вы на меня смотреть можете исключительно с этой стороны, границу не переступать и грязными руками трогать. больше, пожалуй, похоже на рисунки из продвинутых учебников по квантовой механике: прямые линии, пересечения, параллели, четвертые измерения и дуги, которые если соединить пунктиром, станут походить на член. не то что бы ему рассуждать об этом, роберт, вообще-то, бросил высшее где-то на полпути, потому что сложно быть крутым супергероем в полом терминаторе полный рабочий день и сутки по праздникам, и получать по два сотрясения в неделю с одиннадцати лет, а потом приходить в восемь утра на пару, где лектор смотрит так, будто у тебя по косяку в кармане, а на уме только возможность сбежать подальше от родственников. роберт хотел бы иногда, чтобы все было так просто. в основном - нет. но дело вот в чем. ты никогда не сможешь быть просто сыном. или просто другом, просто "тем рыдающим пиздюком, с которым нужно сидеть как с маленьким, потому что его папаша воплощает героический долг в свою недолгую жизнь вместо дней рождения и школьных собраний", или "тем странным парнем, который вечно в синяках, но у него вроде бы семья мертвая вся, так что кому пиздить то?", или "тем ебнутым боссом, который явно пытался задвинуть нам какую-то мотивирующую речь на брифинге, но в итоге назвал кучками горящего говна". потому что в настоящей жизни ничего не бывает "просто". он не может быть просто "роберт". или просто "меха-мэн". он начинка костюма настолько же, насколько ребёнок своего отца, и покупатель в продуктовом магазине ниже по улице, и завсегдатай отделения неотложной помощи, и механик, окончательно на которого так и не доучился. он не может быть чем-то одним так же, как не может не быть этим. так что когда ему на полутемной терассе единственного паршивого фастфуда, открытого в два ночи, после глупой драки в баре, где он явно получил сотрясение и пару новых шрамов, говорят: "этот парень роберт - прикрытие". как будто он сам вылез из плохого комикса, где напыщенный супергерой складывает свои накачанные руки на накачанной груди и говорит: "моя личность мирного жителя - это маска!", или: "именно натягивая спандекс, я показываю истинное лицо!". чейз любил приносить ему такие в детстве. отцу это нравилось не особенно. создавало "нереалистичные впечатления", и роберт теперь, почти пятнадцать лет спустя, не может сказать, что не согласен, хотя, возможно, и не по тем же причинам. в конце концов, он всегда на каком-то уровне знал, чем костюм станет для него, а он для костюма. начинка для гроба, каркас и костыль, бомба на высоте семисот метров над землей и подставка для его телефона. его ружье и его броня. ноги и руки для кого-то дышащего и разумного, сидящего внутри. так что он не отвечает: "я роберт". он также не говорит: "я меха-мэн". он проводит пальцами по конденсату на боку пластикового стаканчика с колой, представляя прохладный металл рычагов управления костюма, шерсть его собаки, подлокотник стула в квартире, заменяющего удобно сразу кровать и стол. представляет тонкий пластик упаковки с пирожками, выпавшей из заедающего офисного автомата. гладкость рабочей гарнитуры. свитер чейза. кровь его отца. когда у него спрашивает: "кто ты? на самом деле.", он выпускает воздух из легких, остро ощущая нарастающее давление треснувшего ребра, отставляет стаканчик и говорит: "дело вот в чем."