Yesterday upon the stair

— …и не знаю, я просто… на этом всё остановилось, для меня. Изуку смотрел на небо, пока трава щекотала его загривок. Облака медленно плыли над ним, тонкие и клочковатые, присущие раннему лету. Появился зуд в спине, либо из-за травы, либо влажной майки, прилипшей к его коже, но он не двинулся. Во рту была сухость, хоть он недавно пил. — Я… Я не… Это было не просто… — он попытался продолжить, но он не мог правильно сформулировать слова. — Я взвесил свои варианты. Или… попытался, хотя бы. И-и я придумал парочку идей, чтобы выиграть, и-или хотя бы… начал придумывать их. Но они все… они все зависели от желания Бакуго работать со мной, и я просто не знал как это сделать. Потому что я уже пробовал, и я не… — я не хотел, чтобы он снова меня ударил. Он не сказал этого. Было стыдно говорить это вслух, особенно при той компании, с которой он беседовал. — Я не смог ничего придумать, и я знал, что уже скоро учитель начнёт искать меня. Так что я ушёл. Бакуго пошёл пробовать победить Всемогущего в бою, пока я шёл прямо к воротам. Какое-то время, ему никто не отвечал. Изуку мог представить что ответила бы ему Урарака, или Иида. Они бы попробовали переубедить его или выразили сочувствие, и неважно что бы они об этом думали — Урарака точно бы встала на его сторону, и Иида бы подметил, что они лучше всех должны были смыслить в побегах от безнадёжных драк. Но Ииды и Урараки не было здесь. Его одноклассники решили дать «школьному кружку» ещё один шанс после каникул, чтобы Тенья смог подготовить основные правила, если только не больше. Так что сейчас они были только вдвоём с Тодороки, как раньше, и то, как он отреагирует на это, оставалось только догадываться. Симпатия не была сильной стороной Тодороки. Мидория мог видеть, как ему было тяжело показывать что-то подобное на общее обозрение, а его опыт начинался и заканчивался на однобоких стандартах того, что позволительно, а что нет. Кроме того, с ним распоряжались, как с боксёрской грушей целый десяток лет, в то время как у Изуку было пять, и он всё равно обладал храбростью встречать Старателя каждый день. Так что, возможно, Мидории стоило выбрать более сопереживающее лицо из всех своих школьных друзей, но с ним был только Тодороки, которому он доверял, к тому же могло быть и хуже. — Изменилось ли твоё мнение обо мне в худшую сторону? — он старался держать свой голос нейтральным, словно он комментировал формы облаков. — Нет, — сказал Шото, вполне охотно. Слово было настолько внезапным и характерно резким, что «Серьёзно?» вышло намного быстрее, чем Изуку смог придумать реальный ответ. Он мог слышать движения друга в траве, как он выровнял свои скрещенные ноги, чтобы они не онемели. — А ты этого ожидал? — Н-нет? — Мидория сказал это со слишком нескрываемым сомнением, чтобы отмахнуться от этого. — Возможно. Не знаю. Наверное, я думал, что тебе понадобиться больше времени, чтобы к чему-то прийти, раз ответом было нет, — он медлил, сглотнув в надежде как-то побороть сухость во рту. — Так ты думаешь, что мне не стоило поднимать этот разговор? — Это не то, что ты спрашивал, — ответил друг. Изуку наклонил свою шею, чтобы взглянуть на него. — Разве? — Я не знаю, в какой ты сейчас ситуации, или почему ты и Бакуго так не ладите, — сказал он ему. — Если ты считаешь, что мог поступить лучше, то всё с этим нормально. Ты лучше меня знаешь. Но ты спросил, думаю ли я о тебе хуже из-за этого, и я говорю, что нет. — Я мог сделать больше, — подметил Мидория. — Значит сделай больше в следующий раз, — ответил он, так просто. Он остановился, и Изуку наконец передвинулся, чтобы увидеть своего друга с подтянутыми к груди коленками, пока тот вырывал травинки из земли. — Хотя… — он снова засомневался. — Ты же был тем, кто сказал мне, что избегать ранящих тебя вещей это не слабость, разве нет? — Только если бы у меня был выбор… — У тебя он был, — сказал он. — Как и у Бакуго, и он его исполнил. Не твоя вина, что этот выбор был дерьмовым. Мидория издал см ешок и сел, вздрогнув, когда холодок коснулся его спины. — Да, это был чертовски плохой план. — Я бы не зашёл так далеко. Технически, он сработал. На это Изуку резко повернул голову, пребывая в фрустрации. — А? — Ты говорил, что его планом было водить Всемогущего за нос, пока ты сидел в стороне, — подметил Шото. — Не понимаю, почему он так расстроен — ты отлично следовал его плану, и это сработало. Изуку рассмеялся. Всё началось с маленького смешка, и в следующий же момент он уже не мог сдерживать себя и каждый вздох сопровождался небольшим всхлипом, потому что он честно никогда не думал об этом в таком ключе. Бакуго бы никогда не согласился на такое оправдание, даже спустя миллион лет, но Мидория принял его. И это утешение пришло к нему от Тодороки, что сделало его ещё более весомым для него. — Ты уже готов повторить? — спросил Шото, как только он закончил. — Да, погоди секунду, — Изуку вернулся к своей бутылке с водой для ещё одного глотка. — Ещё пару раундов и я всё, думаю. Не хочу быть слишком уставшим для завтрашнего дня. Тодороки уставился на него на мгновение, прежде чем вспомнить о чём он. — А. Ты принял приглашение Киришимы? — Ага, — Изуку позволил себе маленькую взволнованную ухмылку. — Не думаю, что я когда-то гулял с друзьями в торговом центре. — Ох, — смущённо произнёс Шото, и Мидория вдруг вспомнил, что он тоже вряд ли гулял с друзьями по магазинам. — Ну, повеселись. — Ты не пойдёшь? — Изуку постарался звучать как можно менее огорчённо. — Это будет моей последней возможностью увидеть мать, прежде чем я уеду, — объяснил он, и оправдывающийся тон в его голосе заставил парня чувствовать себя неблагоразумным и капризным. — Оу, я рад, — сказал он, и Изуку не совсем был уверен в том, как сказать Извини если моя нужда в одобрении заставила тебя чувствовать себя виноватым в желании уделить больше времени в дальнейшем исправлении отношений с твоей матерью, и даже если он сможет придумать как это сделать, он лишь добавит неловкости между ними. К счастью, в тренировочном бою, чтобы метнуть первый удар, деликатность не была обязательна. Иногда хорошие вещи в жизни не нуждаются в словах. _____________ Торговый центр округа Кияши оказался ещё круче, чем Эйджиро ожидал. Начнём с того, что он был огромным. Когда говорят, что здесь есть большая часть магазинов всей префектуры, они не шутят. Эйджиро не удивился бы, если бы здесь было больше магазинов, чем все магазины префектуры вместе взятые. Он насчитал как минимум четыре различных этажа, и все они были хорошо забиты толпами. Не то чтобы это было удивительно для него; начало лета как-никак, и это место было вполне подходящим для отдыхающих от школы детей. Чёрт побери, как же ему было здесь хорошо. Спасибо Айзаве-сэнсэю и его уловкам. С ним был почти весь класс — Каминари, Ашидо и Сато были особенно возбуждены сегодня, как и Эйджиро. Иида уже тщетно пытался загнать всех в более-менее организованный круг, но торговый центр и без них был переполнен людьми, а окружающие их магазины, фуд-корты и киоски соблазнительно звали к себе. Эйджиро уже навёл прицел на то, что он хотел бы купить, но он ещё не совсем был готов отправиться за покупками. Он быстро оглядел округу в надежде заприметить тех, кто мог ещё к ним прийти. Как оказалось, не все согласившиеся прийти смогли дойти сегодня, а жаль. Он очень надеялся поговорить с… — Хэй, Киришима. Он вздрогнул от неожиданности, а затем взглянул через плечо, чтобы увидеть стоящего Мидорию, словно тот всё это время был здесь. — О, дарова, чувак! Я как раз думал о том, придёшь ты сегодня или нет. — Я этого не пропущу, — парень улыбнулся в ответ, но в улыбке была явная нервозность, которую он не мог отрицать. — Ты в порядке? — Киришима подошёл ближе и понизил голос, если вдруг Мидории будет некомфортно от распространения его эмоционального состояния остальной компании. — Я, м-м, говорил серьёзно, тогда. Бакуго не придёт. — О, эм, да, я поверил тебе, — ухмылка Изуку расширилась. — Просто, ну… немного стыдно признать это, но я никогда… на самом деле… не делал что-то подобное раньше? Эйджиро моргнул. — Делал что? — Н-ну, знаешь. Торговые центры. Друзья. Тусовки, — он покачал головой. — В-во всяком случае, куда мы сначала пойдём? Мы же можем пойти куда угодно, и у меня есть парочка вещей, которые я бы хотел купить, но я и не против просто пройтись и посмотреть на всё, потому что я точно заприметил бы что-то полезное, о чём бы я раньше не подумал, и я, к тому же, не совсем здесь ещё освоился, но, думаю, здесь есть разные указатели или типа того, так что я не вижу никаких проблем… — Мидория. Родной, — Эйджиро положил ладонь на плечо друга, остановив нервозное бормотание. — Спокойно. Всё норм. — Д-да. О, привет, Урарака! — Мидория смог заметить остальных и помахал рукой. Видимо, все, кто согласился прийти, сейчас были здесь. Бакуго не явился, как и Тодороки, но всё с этим было в порядке. Бакуго изначально не был в этом заинтересован, а Тодороки был не совсем из того типа гуляющих с приятелями людей — если только не устроить с ними тренировку, похоже. — Эй, Киришима? — с ним снова заговорил Мидория, со снова вернувшимся стыдливым взглядом. — У меня возник неловкий вопрос… — Эй, смотри! Это разве не ученики из Юэй? — так как это место было слишком суетливым и людным, слух разошёлся быстро, и Киришима повернулся и увидел группу других старшеклассников, радостно кричащих разные возгласы и поднимающих свои кулаки вверх в их сторону. — Да, это те первогодки! — Вуууу, Спортивный Фестиваль! — У вас крутые причуды! — Вау, нас люди ещё помнят, — подметила Урарака. Эйджиро, в каком-то плане, даже рад, что Бакуго и Тодороки не было. Их бы точно окружили толпой. Он смог увидеть Токоями, незаметно спрятавшегося за Шоджи, и Киришима не мог его винить. Третьего места было достаточно, чтобы привлечь внимание, а Токоями не был тем самодовольным и ищущим внимания типом людей. — Извини, о чём ты говорил? — Киришима повернулся обратно к Мидории, как только шумные старшеклассники пошли дальше. — Ты что-то спрашивал? — Ага, эм… — Изуку неловко передвигался с ноги на ногу. — Так ты… ты прошёл? Практический экзамен, то есть. Я просто помню, как Айзава говорил об исправительных уроках, но ты же с нами поедешь в лагерь, так что… И уфф, это было больно, но Мидории было так неловко спрашивать об этом, будто зная, насколько чувствительным был вопрос, что Эйджиро даже не мог на него обижаться. — А, да, это. Оу… Я забыл, ты же не был… ты же не был там, когда Айзава говорил об этом, — неловко. — Да, похоже, это был ещё один трюк, чтобы замотивировать нас. Как оказалось, мы всё ещё едем… я и Сато, ещё с Каминари и Ашидо! — Эйджиро усмехнулся. — То есть, мы всё ещё должны будем идти на дополнительные занятия, но, по крайней мере, мы едем. — Уловки, — прошептал Мидория. — Ага, у меня всё ещё будто мозги разбиты в хлам. Но эй! Мы будем сидеть в лесу и я пойду с вами, так что ты точно не услышишь от меня каких-либо жалоб. К этому моменту, уже у всех были какие-то планы, и эти планы у всех были разными; Джиро и Яойорозу пойдут искать вещмешки, Урараке нужен был спрей от насекомых, а Ашидо хотела посмотреть вещи для похода, и так далее. — Уже заприметил что-нибудь, Мидория? — спросил Эйджиро. — Утяжелители, — сказал он кратко. — Хах. Это те, которые были у учителей во время экзаменов? — Агась, — он кивнул. — Вот откуда я взял эту идею — они их обременяли, но им всё равно удавалось свободно передвигаться, плюс их руки были свободны. Думаю, из этого выйдет хорошая тренировка. Эйджиро посветлел. — Ну, хэй, ты как раз сможешь найти это в спортивных товарах, и я как раз туда и направляюсь. — Ты сказал спортивные товары? — в беседу вклинилась Хагакурэ. — Мне и Каминари нужно прикупить обувь для ходьбы за городом, так что мы точно сможем вместе туда отправиться! — Отлично! — Киришима свёл свои ладони вместе. — Как насчёт того, чтобы договориться о времени сбора и разделиться? Мы можем потом собраться и пойти что-нибудь поесть, когда закончим! Им понадобилось немного времени, чтобы всё уладить; всем очень хотелось уйти по магазинам и осмотреться. Эйджиро вёл за собой Мидорию, Хагакурэ и Каминари, хоть он технически был здесь впервые и не совсе м знал как здесь всё устроено, как и все остальные. Он всё ещё был на вершине своего собственного восторга и облегчения, так как даже с угрозами Айзавы-сэнсэя об безжалостных тренировках, поход в лес с классом по-прежнему был походом в лес с классом, а если верить слухам, то к ним присоединится ещё класс 1-Б! Возможно он сможет затусить с Тетсутетсу, если ему выдастся шанс. — Я знаю, что где-то здесь есть просто офигенный спортивный магазин, — сказал он. — Уверен, что мы со многими там столкнёмся, потому что всем же нужно походное снаряжение с собой, да? — Ну, из нас тут все впервые, так что… — Каминари оглядел просторный торговый центр и пожал плечами. — Нужно ли нам побродить по округе немного? — Почему бы и нет, — сказала Хагакурэ. — Или мы могли бы посмотреть на карту, вон там. Киришима присоединился к Каминари, осматривающего округу. — Где? — Ну вон там же! — пыхтела девушка. — Куда я показываю! Каминари с болью на неё посмотрел. — Хагакурэ, на тебе сейчас майка. — Я вижу, — сказал Мидория, и его голос так дрожал, будто он пытался не засмеяться. Девушка вздохнула с облегчением (и раздражением), и она с Изуку провели всех к указателям. Магазин, который они искали, был на втором этаже, ближе к другому концу торгового центра, откуда они стояли. Всё же, планировка здания была не такой уж и сложной; как только они найдут путь наверх, им точно будет легче туда добраться. Конечно же, на этом моменте они столкнулись со своим первым препятствием; путь к эскалатору был закрыт ленточным ограждением и ярко покрашенным знаком «не работает». — Оооо, блин, это многое объясняет, — девушка надулась от досады. — Есть поблизости ещё один? Киришима быстро огляделся, прежде чем его глаза наткнулись на пару двойных дверей в ближайшей от них стене. — Даже лучше — там лифт, ребят, пошли. — Класс, это те, что стеклянные? — Каминари нагнал его, когда он повёл их за собой, и в итоге они начали небольшую гонку, в которой оба пытались первыми нажать на кнопку. Он почти победил, но Каминари выиграл с преимуществом, как только тот слегка тряхнул Эйджиро током в последний момент. Это был очень грязный и хитрый манёвр, но Киришима даже не хотел обижаться. Собственно, это был не стеклянный лифт, а обычный металлический, что немного разочаровывало, но эй. Если поездка на лифте будет главным событием их похода, то это был изначально ужасный поход, разве нет? — Эм, — услышав голос Изуку, Киришима посмотрел назад и увидел Мидорию, оглядывающего всё вокруг. — Я встречу вас наверху. Второй этаж, так? — Э-э? — Эйджиро нахмурился. — Да ладно, не уходи. Сейчас очень тесная толпа, и плюс ты же говорил, что ты здесь раньше не был, так? Будет лучше, если мы будем идти вместе. — Я никуда не уйду, не переживай, — Мидория быстро улыбнулся. — Я просто хочу пойти по лестнице, вот и всё. Не хочу упустить возможность потренировать ноги. Двери лифта открылись, и Эйджиро закатил глаза, после чего мягко взял друга за руку. — Да ладно, чувак, я знаю, что ты у нас жёсткий, но у тебя будет достаточно времени для тренировок в лагере, правда же? — Каминари и Хагакурэ уже были внутри, держа для них двери открытыми, и Киришима подтолкнул его за собой. — Тебе не надо быть таким серьёзным двадцать четыре на семь… Бам. Эйджиро мог поклясться, что лифт пошатнулся, когда Мидория ударил стену. Он не просто ударил её — он ударил её со всей имеющейся силой, которую он мог использовать без причуды. Шокированный, Киришима примёрз к тому месту, где стоял, всё ещё держа руку друга. Тот не пошёл за ними; он держался за край металлической двери побелевшей рукой просто, чтобы Эйджиро его за собой не утащил. — Киришима, я заплачу тебе, чтобы я мог пойти по лестнице, — Мидория смотрел ему прямо в глаза, и он был слишком шокирован, чтобы сформулировать нормальный ответ. — Эм. Что? — Я не шучу, назови свою цену, — отчаянная нотка в голосе Мидории заставила его отпустить его, и друг отошёл от него так, словно тот обжёгся. В последний миг, глаза Изуку расширились так, будто он только сейчас понял, что сказал. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого просто пове рнулся и поспешил прочь. Киришима сделал шаг вперёд, чтобы пойти за ним, но двери лифта закрылись прямо перед его лицом. Мидория не встретил их на втором этаже. ____________ Дурак. Дурак, дурак, дурак. Изуку плёлся сквозь толпу, врезаясь в проходящих мимо людей, задевая их плечами и игнорируя странные взгляды в свою сторону, спеша увеличить дистанцию между собой и своими друзьями настолько, насколько это было возможно. Пульс дрожал в его горле и заполнял слух статическим шумом. Он смутно ощущал присутствие Рей рядом с собой, где она всегда и была, но он не мог заговорить с ней, не мог рисковать, только не когда он был слишком растерянным, чтобы сделать это незаметно. Это было глупо. Он должен был перебороть свою трусость. Или, если не трусость, то свою тупость. Но он не смог, и теперь три его одноклассника знали или, по крайней мере, подозревали в нём то, что он так усердно старался держать в себе — и у них появятся вопросы, вопросы, на которые он не захочет отвечать, потому что они слишком неловкие, и ничтожные, и унизительные, и какой герой может так паниковать из-за такой безобидной и обычной ерунды? Он должен был держать разум под контролем, он должен был уйти уже тогда, когда они подходили к лифту, он должен был вырвать свою руку до того, как Киришима его за собой затянет, он должен был просто пойти за ними, вместо того чтобы открывать свой тупой рот и затевать ссору, он должен был проглотить эту пилюлю и пойти за Киришимой, это просто лифт, тупой лифт, даже не шкаф… Изуку сглотнул воздух, накапливающийся в его груди. Избегать вещи, которые ранят тебя — это не слабость, сказал он, он помнил, как это говорил, он помнил, как Тодороки говорил ему, что он говорил об этом, но было так сложно следовать совету, чем давать его, даже когда это тот же чёртов совет. Его глаза жгло, но они оставались сухими, и хоть этого было достаточно. Даже если он и принизил себя, даже если он дрожал от мысли встретиться с ними ещё раз потом, потому что они будут задавать вопросы и Киришима взглянет на него грустными, пристыженными глазами, будто наличие подобной слабости в Изуку было его виной — по крайней мере, он не плакал. Он был в двух шагах от этого. Изуку затерялся в своих мыслях, шагая сквозь скопление людей. В конце концов, его разум пришёл к заключению, что он понятия не имеет, куда он идёт, и у него не было никаких желаний что-то с этим делать. Ему в конечном счёте придётся пойти в спортивный магазин, если он хочет те гири — или он мог найти Урараку. Или Ииду. Ииду было легче найти, с витающим как обычно следом Тенсеем. Вот оно — он мог найти одного из своих друзей и пойти с ними, попытаться спасти хоть какое-то веселье, которое можно было вынести из сегодняшнего дня. Если ему нужно будет, он всегда мог вернуться обратно, или купить гири через интернет, или поблизости от дома. Ему просто надо было успокоиться. Дышать. Вытащить свою голову из бардака нестабильных эмоций туда, куда ей следовало быть. Только когда он пришёл к этому выводу, он понял, что Рей тревожно стукала по его плечу и шипела. Мидория выдернул себя из тумана обратно в настоящее, как раз вовремя не врезавшись в кого-то. С возгласом он отошёл в сторону и получил ошеломлённый взгляд от прохожего неподалёку. Изуку встретил этот взгляд, копируя то же сбитое с толку выражение лица, прежде чем посмотреть назад и понять, что парень только что пируэтом увернулся от проходящего мимо призрака. Рей потрясла его за плечо и обнажила клыки, осматриваясь вокруг, как недоверчивый охранник. Слабый сигнал тревоги задрожал в его венах, и Мидория последовал её примеру, разглядывая окрестности. Здесь было… ужасно много призраков. Торговый центр и так был заполнен толпой, но теперь свободное пространство между покупателями было заполнено белоглазыми духами, и громкость их голосов превышала белый шум толпы. Изуку не знал, как описать это словами, но то, что он мог расслышать, послало толпу мурашек по его спине. Стоны и плач, тихий вой, несколько громких криков, все они эхом трубили в его ушах и только в его — грусть, страх, злость, безысходность, отчаяние. Мёрт вые не были рады. Их не могло быть так много, не в таком месте, и не так внезапно, только если большое количество людей вдруг резко не умерло неподалёку, или… Кто-то из них смотрел на него? Изуку проверил новости на телефоне, но нигде не было написано что-то о торговом центре Кияши. Он рассмотрел толпу, разглядел женщину, которая выглядела достаточно здоровой, несмотря на пулевое ранение в горле, и незаметно подкрался к ней. Он увидел, как её выражение лица изменилось с беспокойного страха на шок, когда она поняла, что он смотрел на неё, а не сквозь неё. — Эм, простите? — он пытался говорить негромко, почти не шевеля губами. — Что-то происходит…? — Ты видишь меня? — её голос дрожал. — Ты можешь… ты можешь видеть нас? — Да, так что, пожалуйста, просто… — Тебе надо уходить, — она прижала свои руки к его груди и явно была поражена тем, что смогла коснуться его. — Тебе нужно… ты был на фотографии, ты в опасности, пожалуйста, просто сбеги, пока он тебя не нашёл… — Пока кто не нашёл меня? — её слова сжали его страх в крепкое кольцо, и он почти забыл, что ему нужно было говорить тихо. Она схватила его руки, и он почувствовал холодные пальцы даже сквозь рукава своей кофты. — Он здесь… тёмная куртка, с поднятым капюшоном. Ты… ты тот мальчик с фотографии, о котором он всегда говорит… ты должен уйти отсюда. Иди домой, — она увидела что-то за своим плечом, её лицо приобрело ещё более бледный оттенок, прежде чем она исчезла. Изуку рискнул взглянуть туда, попытался сделать это как можно более обыденно, и увидел кого-то в тёмном капюшоне посреди толпы. Со стуком сердца в горле он сдвинулся с места. Он использовал скопление людей себе на пользу или, как минимум, пытался. Ему было сложнее спрятаться в толпе, чем кому-то другому, пытающемуся спрятаться от него самого. Но он очень старался, ныряя туда, где было теснее всего, пробуя обходные развилки и хождение кругами по торговому центру. Его телефон завибрировал в кармане, но он это проигнорировал. Он будет волноваться об этом, когда будет в безопасности на поезде домой; может быть, он сможет придумать какое-нибудь оправдание, что его позвала домой мать. Но сейчас ему нужно было исчезнуть. Он снова оглянулся — тёмной куртки нигде не было видно. Он не знал, чувствовать ли облегчение или ещё большее беспокойство. Отдалился ли он от своего преследователя? Он близок к выходу? Может, он просто мог… Рей предупреждающе зашипела, и Изуку проследил за её взглядом в сторону ближайшей колонны. Она была рядом с ней, обнажая зубы перед чем-то за ней, что он не мог увидеть, и в более чётком предупреждении он точно не нуждался. Он повернулся, чтобы пойти в другую сторону, и именно в эту секунду его удача истекла. Они все столпились там, мёртвые, и именно так Изуку понял, что он был близко — слишком близко, чтобы спасти себя, чтобы сбежать. На его пути было слишком много тел, и тёплых, и холодных, и последние так привыкли к тому, что люди просто проходили сквозь них, словно через миражи, что они просто никак не попытались помочь ему. — Уйдите, уйдите, уйдите, — проскулил он, и даже в его шёпоте проступала безысходность. — Пожалуйста, уйдите… Рука обхватила его плечо, крепко и с натугой. — В этом нет нужды, — голос был знакомым. Изуку почувствовал, как начал призывать Один За Всех от этих слов — что могли ему сделать законы и последствия, когда несвежее дыхание Шигараки Томуры было настолько близко, что касалось его уха? Прежде чем он смог двинуться или даже сформировать хоть какую-то мысль о возможном движении, рука дёрнулась. В следующий же миг четыре пальца прижались к его горлу, грубые и сухие, а нестриженые ногти впились в его кожу. — Как сообразительно, заметил меня так быстро, — прошептал ему в ухо Шигараки, но Изуку едва мог слышать его сквозь шум в своей голове. (О, погодите, это было не в голове. Это была Рей… Рей здесь. Изуку хватался за пустой воздух, пока она не потянулась к нему и не взяла за руку. Он мог чувствовать, как кости в её руке двигались сами по себе, формируя что-то очень-очень длинное, деформированное и ужасающее…) — Не сопротивляйся, — посоветовал он. — Мы просто старые друзья, которые случайно встретились, да? Просто поговорить. Это всё, что я хочу сделать, поговорить. Не сопротивляйся. Может, воспользуйся мгновением… подыши немного. Никто не должен знать, или… я держу четыре пальца на тебе. Помнишь, что случилось, когда я добавил ещё один? Воспоминание пронеслось перед ним, нежеланное и до боли ясное — рука Айзавы-сэнсэя, рукав растворился, как и быстро последовавшая за ним плоть… — Она медленная. Пальцы дёрнулись на его шее. — Что ты сказал? — Твоя причуда, — он хорош в этом — в наблюдении, анализе. Он может заниматься этим во сне, так почему бы это не сделать поглощённым в страхе? — Если бы ты мог превратить меня в пыль одним касанием, ты бы сделал то же самое с Айзавой-сэнсэем. Она не работает так быстро. Конечно же… — он сглотнул, и… нет, лучше не делать этого, тогда кадык рискует коснуться пятого пальца. — …ты дотронулся до его руки, н-не шеи. Но… во всяком случае, у меня будет пара секунд, чтобы высвободиться из твоего захвата до того, как ты сделаешь что-то серьёзное. Будет больно, но я точно выживу, — здесь ему надо было остановиться, потому что он знал, насколько его шансы были несущественными. — И даже если я не смогу, интересно, сколько героев сейчас находится в этой толпе. Он держался за руку Рей, потому что он мог слышать её напряжение, как она хотела вклиниться и дать знать о своих намерениях тем или иным способом. Он слегка рванул её руку, чтобы она посмотрела на его свободную ладонь возле коленей, вне зоны видимости Шигараки, и показал ей жестами. Не надо. Если он запаникует, он коснётся. Она сжала его руку в ответ, оставаясь спокойной. — Интересно, сколько людей я успею убить, прежде чем кто-либо из них сможет дойти до меня и схватить, — ответил Шигараки, и Изуку рискнул снова сглотнуть, потому что либо это, либо у него будет ком в горле. — Посмотри на них, все эти маленькие NPC*, бегающие вокруг. Маленькие мешочки с опытом, — он вздохнул, будто чувствуя какое-то страстное желание. — Вот в чём отличие между тобой и мной. Мне всё равно, сколько я убью людей во время побега. [Примечания переводчика: НИП — неигровой персонаж — персонаж в играх, которым нельзя управлять и который работает как автономный искуственный интеллект.] Он почувствовал это — паника накатывала на него, как неумолимые волны, каждая волна больше и выше, чем другая, пока он не будет готов утонуть. В своём разуме он молотил воду и барахтался, пытаясь находиться на поверхности, стараясь держать голову над водой и продолжать дышать. От вероятности оказаться кучкой пыли на дороге его отделяло расстояние длины пальца. Он был близок к смерти, он никогда ещё не был так близок к смерти… Ледяная хватка на его руке стала крепче, и холодок прошёлся по нему, как тернистые лозы, достигая как никогда близко его сердца. Они царапали его, пока двигались, возвращая чувства тех вещей, которые были заглушены вторгнувшейся паникой. Надежда и радость были быстро затоплены водой, как искорки, но затем холодок достиг его злости и тепло расцвёл в его груди. Он никогда ещё не был так близок к смерти. О чём он говорит? Он был близок смерти с тех пор, как он был маленьким. Он был окружён тем, что только он мог трогать, что могло ранить только его, и Шигараки был неуловим, жаждал смерти и разрухи, но он не был одним из них. Шигараки держал его за горло, но Рей держала его за руку. Ты всего лишь человек, подумал Изуку. Человек, который ест, спит и дышит, но мои друзья страшнее тебя. — Так-то лучше, — сказал Шигараки. — Давай, пошли. Присядем ненадолго, хорошо? Парень позволил провести себя до скамейки и осторожно сел рядом с ним, с мыслями о том, насколько пятый палец был близок к его шее. Он не рискнул глубоко вздохнуть перед тем, как сказать: — Так. О чём ты хотел поговорить? — Ты раздражаешь меня, — сказал ему Шигараки. — Мне жаль. — Заткнись, — его пальцы дрогнули, и Мидория поджал губы. — Хочешь знать, почему ты меня раздражаешь? Потому что я не могу решить… ненавижу ли я тебя или нет, — прошипел он сквозь зубы. — Ты выводишь меня из себя. Но знаешь, кто сейчас выводит меня ещё больше? Убийц а Героев. — Разумно, — парень надеялся, что его голос звучал так же спокойно для Томуры, как и для него. Он хотел бы иметь способность контролировать свой пульс, потому что злодей точно мог его чувствовать, учитывая находящиеся на нём пальцы. — Отчасти, это твоя вина, — прорычал тот. — Потому что ты столкнулся с ним. Бился с ним. И теперь все знают о нём, — его пальцы снова сжали горло Мидории, ногти впились в плоть. — О нём. Почему они не говорят обо мне? Изуку молчал и не знал, был ли это риторический вопрос или же нет. Конечно же, если нет, тогда он мог разозлить своего пленителя слишком долгим ответом. Он не мог отважиться повернуть голову и взглянуть на его физиономию без вероятности коснуться кончика его пальца. — Эм… — Вот, что меня раздражает, — продолжил Шигараки. — Я… я сделал так много. Да? Я выпустил тех Ному в город. Я напал на ОСН — я проник в Юэй, никто никогда этого не делал, никогда, и что я получил? Ничего. Никого. Все только трубят об этом Пятне, — его вздохи резко хрипели в его горле. — Извини, — произнёс Изуку. Он пытался придумать какой-то план, но всё, к чему он приходил, он уже делал. Не было никакой надежды на спасение, как в ОСН или когда он сражался с Пятном. Он мог тянуть время, но для чего? Он не мог рискнуть достать телефон, потому что Шигараки был достаточно близко, чтобы это почувствовать, и к тому же он никогда бы в жизни не привёл одного из своих друзей прямо в руки злодея. Всё, что он мог делать, это просто продолжить говорить с Шигараки, пока ему не станет скучно, и, возможно, если Изуку будет достаточно удачлив, всё, что он сделает, это уйдёт. — За что извиняешься? — рявкнул злодей. — Старался сделать всё тихо, — сказал он. — Дрался с ним в тёмной пустой подворотне и всё такое. Без свидетелей. Я даже не смог приписать победу себе. Шигараки снова прошипел сквозь зубы, но в этот раз он не впился в него ногтями. — Тогда почему? Почему все так его любят? — Ты, скорее всего, спрашиваешь не того человека, — проговорил Мидория. — Он пырнул двух моих друзей и несколько раз порезал меня, и… большинство людей не получали никогда такого опыта. — Я получил, — прорычал он. — Когда мы предложили ему присоединиться к нам, он пырнул меня и Курогири. — Полагаю, это было ужасно. — Должна быть хоть какая-то причина, — продолжил он. — И ты совсем не помогаешь. Что бы Шигараки ни хотел, он всё ещё этого не получил, и Изуку собрался с мыслями и попытался сформировать вопрос. Он замолчал, смотря на толпу. Мёртвые смотрели на него в ответ — всегда ожидающие. Они гадали, присоединится ли он к ним. Присоединится ли кто-либо к ним сегодня. Все ждали Мидорию — призраки ждали, выживет ли он или умрёт, Шигараки ждал от него ответа, Киришима и другие ждали его, чтобы встретиться на втором этаже, мама ждала его дома… Он не мог позволить им ещё больше ждать. — Какая твоя любимая видеоигра? — спросил он. Он почувствовал, как Шигараки замер, и в этот раз он рискнул повернуть к нему лицо, совсем немного. Его первый взгляд на лицо Шигараки Томуры оказался не из приятных — его кожа была почти серой, бледные волосы падали на налитые кровью, похожие на бусинки глаза. Мелкие шрамы и порезы покрывали кожу, а губы были потрескавшимися и бескровными. Изуку снова отвёл глаза. — …Что? — в конце концов сказал злодей. — Я знаю, что ты любишь их. Какая твоя любимая? — его собственные губы чувствовались сухими, так что он провёл по ним языком. — Моя — «Андертейл». Шигараки молчал несколько мгновений. Когда Изуку уже думал, что он совсем ничего не скажет, сиплый голос его пленителя дошёл до ушей, скорее смягчённое бормотание, нежели рык. — …Мне нравится «Биошок». — Хороший выбор, — он почти согласно кивнул, пока не подумал чуть лучше об этом. — Я, эм. Спорю, ты всегда собирал из маленьких сестричек АДАМ, хах. — Так ты получаешь больше АДАМа, — рявкнул Шигараки. — К чему ты клонишь? — Людям нравятся хорошие истории, — сказал Мидория. — Большинство людей… всё происходит в новостях, а не с ними, так что это просто… просто история для них. А хорошей истории нужен хороший злодей, правда? — он не ждал ответа от Том уры. — У «Биошока» есть… есть Эндрю Райан, и Фрэнк Фонтейн, и… думаю, всё зависит от того, как ты играешь, ты также мог закончить как злодей, — он на рефлексах сглотнул свой щекочущий ком. — И все эти злодеи… все они чего-то хотят, да? Ф-Фонтейн хотел денег и силы, а Райан… — Райан хотел быть свободным, — прошептал Шигараки. — Он хотел делать всё, что пожелает, без паразитов, говорящих ему что делать, — на секунду хватка сжала горло Изуку настолько, что закрыла дыхательные пути, но потом она обмякла. — Свобода действий. Без тупых законов, — продолжил он сквозь сжатые зубы. — И я тоже этого хочу. К чему ты ведёшь? — Я веду к тому, что никто не знает, чего ты хочешь, — ответил он и подготовился к прикосновению, к боли, но она не наступила, потому он продолжил. — Все знают, чего хотел Пятно. У него был идеал, за который он сражался, и… и он был неправильным, его методы были такими же неправильными, но всё равно этот идеал был, — он снова сглотнул, чувствуя желчь. — Вот, что людям нравится. Это было интересно. И никто не может сказать, чего хочешь ты. Ты просто разрушаешь, и… это неинтересно. — Но я хочу разрушать, — прорычал Шигараки. — Я хочу разрушать то, что мне не нравится. — Зачем? Единственный ответ, который он получил, было молчание, нарушаемое лишь шумом толпы вокруг них. Злодей молчал, гадая о чём-то, и Изуку не был уверен, думал ли он о его вопросе или же решал, убивать его или нет. — Наверное… люди любят злодеев, которые… которые рушат вещи, чтобы построить новые? — парень сделал паузу. Его глаза начало жечь, и он молил, чтобы они не начали слезиться. — Эндрю Райан хотел сделать утопию. Пятно хотел создать лучший мир, — он смахнул слёзы, заморгав. — Ты хочешь что-нибудь создать, Шигараки? Молчание продолжилось, и у Изуку закончились слова, которые он хотел сказать. Его аналогия достигла конца, и всё равно ничего. Шигараки всё ещё был здесь, призраки были здесь, Рей была здесь, и… — Я решил, — сказал Шигараки, а его голос стал… ярче, сейчас. Он стал почти весёлым. — Я решил. Думаю, ты мне нравишься, Мидория Изуку. Его хватка смягчилась настолько, чтобы Изуку смог повернуть к нему свою голову, и он встретился с невероятно ужасающей и кошмарной улыбкой. Появилось что-то другое, что-то тяжёлое в воздухе, какой-то новый слой в мрачном присутствии Шигараки. Его влияние на него едва ли можно было назвать крупицей, если сравнивать с тем, как он чувствовал себя рядом с полтергейстами — что он чувствовал рядом с Шигараки, прежде чем тот не сбежал — но она была достаточно знакомой, чтобы комок снова поднялся к глотке. Потому Изуку сделал то, что он всегда делал, когда смерть глядела ему в глаза, а страх был слишком мощным, чтобы его обмануть. Он поднял уголки своих губ, улыбнувшись в ответ. — Деку? Голова Шигараки повернулась к источнику голоса, что было хорошо, потому что улыбка Изуку к тому моменту начинала приобретать отчаянную нотку, когда он вдруг узнал голос Урараки. — А… так ты пришёл не один? Тебе надо было сказать об этом. Мне следовало знать, что твои маленькие друзья рыскают здесь. Рука оторвалась от его шеи, и хоть её хватка не была удушающей, Изуку всё равно задышал так, будто так и было. Рей обняла его, и лишь это держало его от того, чтобы вскочить со скамейки. Теперь, двигаясь абсолютно свободно, он заметил Урараку и Киришиму среди толпы. Очако держала в руках телефон. — Ну, увидимся, — Шигараки резко встал со скамейки. — Не пытайся пойти за мной… ты знаешь, что случится, если ты это сделаешь. — А-га, — голова Изуку была будто в воде. — Шигараки… — Да? — А что насчёт Всех За Одного? — его голос надломился. — Что затевает он? Злодей повернул к нему голову, достаточно, чтобы Мидория смог увидеть изгиб его улыбки. — Ты хочешь знать? Может, когда-нибудь у тебя появится шанс спросить это у него. После чего он ушёл, исчезая в толпе. Изуку, встав на ноги, подкосило, но к нему поспешила Урарака с Киришимой позади. — Деку, я получила твоё сообщение… — как бы ни выглядело сейчас его лицо, оно точно не выглядело хорошо, потому что Урарака побледнела, когда увидела его. — Что случилось? Ты в порядк е? — Кто это был? — спросил Киришима, оглядываясь и рассматривая людей. — О, это был Шигараки, — еле-еле произнёс Изуку. Волна снова вернулась, более высокая и мощная, чем когда-либо. Он достаточно отсрочил её прибытие. — Он хотел поговорить. Ребят, можете кому-нибудь позвонить? Даже если кто-то и ответил ему, он уже не мог их услышать. Мёртвые снова просачивались сквозь толпу, и Мидория знал, что когда прибудут герои и полиция, Шигараки уже будет далеко отсюда. Он смог дойти до ближайшего мусорного бака, прежде чем ему стало ещё хуже.