Yesterday upon the stair

В этот раз Изуку не стошнило. Но накрыло паникой. Так что, когда Компресс наконец освободил его, земля под его ногами покачивалась. Его первый удар в челюсть был достаточно сильным, чтобы принести ему хоть какое-то удовлетворение, но в ответном ударе горело пламя. Сознание Изуку полыхнуло яркой вспышкой, и он слепо бросился вперед, прежде чем кто-то схватил его руку и скрутил ее за его спиной. - Если не прекратишь сопротивляться, я верну тебя обратно, - произнёс Компресс. Когда он говорил, его голос был спокоен. Ни злости. Ни растерянности. - И я продолжу запирать тебя там и вытаскивать снова и снова, столько раз, сколько потребуется. Тебе этого хочется? Кулаки Изуку пульсировали от того, как крепко он их сжал, однако, когда он вновь попытался нанести удар, его руки не подчинились ему. Он пытался заставить себя сдвинуться с места, но, в конце концов, он мог лишь вяло сопротивляться, пока его снова приковывали к стулу. Его взгляд скользнул к другому стулу, и те оставшиейся остатки надежды, что были у него, покинули его. Выглядевший еще более потрепанным Бакуго уже был связан. С его носа капала кровь, ею был измазан весь его нос и подбородок. Его губы были приоткрыты, демонстрируя свирепый оскал. Что ж… Первая попытка оказалась полнейшим провалом. Что означало, вторая попытка будет еще более трудной. Изуку склонил голову, пытаясь выглядеть как можно более незаметным. Не получилось. - Берегись! - Он уловил предостерегающий вскрик призрака на долю секунды позже необходимого. Изуку поднял свой взгляд как раз в тот момент, когда кулак Шигараки встретился с его лицом. Четыре липких пальца схватили его за подбородок, проявление ласки в сравнении с предыдущими ударами, и дёрнули его лицо вверх. - Глупо. Это было очень глупо, - произнес Шигараки достаточно близко у его лица, чтобы Изуку смог почувствовать его несвежее дыхание. - Ты думаешь, что я ни к чему не могу тебя принудить лишь потому, что мы не в людном торговом центре. - Желудок Изуку перевернулся. За оторванной рукой глаза Шигараки сверкали. - Снова перейдешь мне дорогу, и твои сожаления будут не единственным последствием твоих действий. - Его хватка резко ослабела, и Изуку ощутил удар головой о спинку стула. - Единственная причина, по которой в этот раз для тебя все обошлось, в том, что ты, честно говоря, здорово нам помог. Ты пошел не тем путем, и оказался так далеко от какого-либо выхода, что нам не пришлось даже волноваться о тебе, и вместо этого мы смогли сосредоточиться на его поимке. - Деку, ты, блять, серьезно, - зашипел на него Бакуго, его слова сочились яростью. Изуку опустил голову, позволив волосам упасть на лицо. Когда он так сидел, он мог по крайней мере притвориться, что никто не видел унизительный ужас, который, он знал, отразился на его лице. - Нам очень повезло, - беззаботно продолжил Шигараки. - Если бы ты прошел еще один поворот, ты бы, скорее всего, нашел… Эм… Не важно. Тебе это знать не нужно. Изуку застыл. Он говорит о Рэгдолл? Если он говорит о Рэгдолл как о чём-то секретном, тогда… Значит, они не знают, что Изуку знает о ней. Кто-то притронулся к его лицу, и Изуку дернулся на стуле. Перед ним стояла Тога, пружиня на пятках и растирая капли крови между большим и указательным пальцами. - У тебя сильное кровотечение, - она заметила игриво. - Мы скоро с тобой немного, эм, поболтаем. Я бы не хотела, чтобы все пропало зря. Чтобы это ни значило. Свет в комнате слабо замерцал. Должно быть, электричество все еще было неисправно. Насколько мог судить Изуку, это случалось нечасто, но, поскольку он не видел ничего, кроме этой комнаты, следовало бы иметь это в виду. Следующее прикосновение было нежным, легкое похлопывание Один За Всех, чтобы привлечь его внимание. "Мне жаль," сказал он. "От меня должно было быть больше помощи. Я… не привык к такому. Действовать, а не наблюдать." Он покачал головой. "То, что ты сделал, было глупо, но с твоей стороны правильно. Время этой героини подходит к концу - мой брат не будет держать её здесь, сохранив ей причуду, и, когда он её заберёт, он или избавиться от девушки, или оставит, чтобы как-то использовать её в дальнейшем. И я не знаю, что из этого хуже." Изуку не сводил глаз с окружающих его злодеев, глядя сквозь спутанные волосы. "Не думаю, что у меня в ближайшее время появится еще один такой шанс на побег," сказал он. "Но, если я, по крайней мере, смогу её разбудить и освободить, тогда, возможно, у нее будет больше шансов, чем у меня. Ты говорил, она под транквилизатором. Есть какой-то способ его нейтрализовать?" В глазах призрака появился свет. "Жди здесь," сказал Один За Всех. "Я спрошу остальных."

***

На второе утро после похищения личные вещи Изуку оказались на пороге дома Инко. Ничего особенного - просто его одежда, туалетные и походные принадлежности - всё, что он брал с собой в поездку. Кому-то даже удалось найти его телефон в лесу; экран треснул в нескольких местах, но он всё ёще был в рабочем состоянии. Она положила его вещи в корзину для грязного белья, сложила остальное и взяла его телефон. Инко знала пароль. До этого ей не приходилось им пользоваться - она не из тех родителей, чтобы копаться в сообщениях своего сына; но они оба могли разблокировать телефоны друг друга, на случай, если случится что-то непредвиденное. И непредвиденное случилось. Сначала она только хотела узнать номер из списка контактов; если человек, с которым она хотела поговорить, беспокоился о её сыне так, как она думала (надеялась), тогда звонок с телефона её сына лишь напрасно его встревожит. Но, когда она позвонила со своего телефона, никто не ответил, и её вызов был встречен заранее записанным приветствием голосовой почты. Инко сжала зубы и попыталась снова, но ей пришлось оставить бесплодные попытки и все-таки позвонить с телефона Изуку. На третий раз ей ответили. - Ал-ло? - запнулся мужчина. Инко не могла даже представить этого человека запинающимся. Он не походил на того, кто мог хоть когда-либо запнуться. На мгновение слова застряли у нее в горле. Но она собралась духом и продолжила. - Моё имя Мидория Инко, - произнесла она. Это было хорошим началом, дать ему знать, что имя, вероятно, высветившееся при звонке, не являлось именем человека, с которым он сейчас говорил. - Я… Я знаю, вы, должно быть, заняты. И я надеюсь, что не займу много вашего времени. Есть… кое-что, что я хотела бы у вас спросить. И мне кажется, вам бы не хотелось, чтобы нас подслушали. - Она сглотнула ком в горле. - Если вам сейчас неудобно, тогда это может подождать. Но, если у вас есть сейчас немного времени, тогда… - Голос женщины сорвался. - Я бы хотела поговорить с вами наедине. Я думаю, время пришло. Он уже знал адрес. Конечно знал. В конце концов, он был его учителем; даже если Изуку и не говорил ему, у него был доступ к личному делу её сына. Через десять минут он уже стоял на пороге ее дома. Инко задалась вопросом, нужен ли ему вообще транспорт. Вот так Всемогущий и оказался в её гостиной на её диване, сгорбленный, в некомфортной для себя обстановке, с чашечкой чая, казавшейся крошечной в его руках, и Микой, пытающейся забраться к нему на колени. В её доме давно не было призраков - все были заняты поисками. У Всемогущего был свой призрак, помнила Инко. Она обучала Изуку и шутила по поводу его роста. Инко задалась вопросом, искал ли и этот призрак её сына. - Госпожа Мидория... - Мне нужно, чтобы вы знали, я не виню вас. На его лице ясно сквозило недоверие. Её голос прозвучал резче и жёстче, чем ей хотелось бы, но это страх давал о себе знать. Но даже, если он и поверил её словам, похоже, чувство вины снедало его. Хорошо, подумала её жестокая и бессердечная часть. Она приложила все усилия, чтобы подавить её. - Даже если бы я и разбрасывалась здесь обвинениями, дело не в том, кто прав, а кто виноват, - продолжила она. - Речь пойдёт о моём сыне, поскольку, как я вам и сказала, этот разговор больше откладывать нельзя. Герой, сидящий перед ней, прикрыл глаза. Лишь на мгновение. - Госпожа Мидория, я клянусь вам, мы делаем всё... - Мне не нужны ваши шаблонные фразы, - произнесла она холодно. - Не нужно меня утешать, поскольку это не в ваших силах. Мне нужна правда. Так что скажите мне, Всемогущий, это произошло из-за Один За Всех? Нельзя сказать, что Всемогущий суетился с начала их встречи, однако, сейчас он застыл. Когда он поднял на неё взгляд, его голубые глаза, под которыми залегли тёмные тени, были широко распахнуты. Дрожь и не думала тронуть его руки. - Вы удивлены, - произнесла женщина. - Меня… Меня обеспокоит, что вы, внеся в жизнь моего сына подобного рода изменения, ожидали, что он скроет это от меня, но сегодня не об этом. Я знаю, что у моего сына есть своя жизнь, и что он уже достаточно взрослый, чтобы принимать осознанные решения, но мне не нравится, когда меня оставляют в неведении касательно связанных с ним вещей. - Она поставила чашку чуть с большей силой, чем это позволяла вежливость. - Вплоть со вчерашнего дня всё, что я слышу, это извинения и уверения, и если я услышу ещё хоть одно обещание, что каждый делает “все возможное”, чтобы найти моего сына, я закричу. Ответьте мне честно. - Она посмотрела ему в глаза. - Он стал мишенью из-за той силы, которую вы ему передали? Вы знаете, что они хотят от него? - Такой вариант возможен, - ответил он. Его голос был напряжён. - Эту атаку возглавил Шигараки, злодей, который… преследовал его в торговом центре. Не думаю, что он знает о связи между мной и юным Изуку, но, возможно…- он стиснул зубы. Всемогущий не пытался вооружиться улыбкой. - Что именно ваш сын рассказал вам? - Об Один За Всех и о том, какова её сила. О вашем предложении. И… Было что-то ещё, о чём он не мог сказать мне. - Инко перевела дыхание. - Не его тайна, а ваша, которой он не имеет права делиться, и которая слишком опасна, чтобы подвергать себя риску. Я сказала ему, что он не обязан говорить мне, если от этого не зависит его безопасность, и он не сказал мне. - Ох. - Всемогущий сделал короткий выдох и поставил свою чашку. Он сомневался и, похоже, боролся сам с собой, но по его лицу было трудно что-то разобрать. - Я понимаю. И как бы там ни было, вы правы. Я был несправедлив к вам, и вы заслуживаете знать правду. - Он положил руки на колени, склонил голову и... В одно мгновение облако дыма окутало его. Инко, пытаясь не позволить испугу завладеть ею, встала, чтобы открыть окно. - Подождите. - Что-то в голосе Всемогущего изменилось. Тон голоса остался тем же, но что-то в его тембре и в лежащем в его основе резонансе неуловимо изменилось. Голос его теперь менее походил на низкие раскаты грома, менее на голос символа, и более на.. Более на голос. - Никто не должен знать,- сказал Всемогущий, когда дым рассеялся, и он вновь был виден взгляду. Инко села, чувствуя, что ноги её больше не держат. - Такова правда, - продолжил хрупкий скелет человека. - Правда в том, что ранее я сразился с лидером Лиги злодеев, не с Шигараки Томурой, а с человеком, стоящим за ним - и таков результат. Правда в том, что нет оснований полагать, что этот теневой лидер не знает, что я передал свою силу вашему сыну. Правда в том, что я не знаю, что ему нужно от юного Изуку, но точно ничего хорошего. Правда в том, что... - Его голос надломился. Сухое выражение его лица было лишено эмоций, но Инко видела их пламя в его запавших глазах. - Правда в том, что я боюсь за него. Изуку как-то рассказывал, какое обличие иногда принимают призраки. Раненые, покалеченные и обезображенные. Она задалась вопросом, чувствует ли он то же самое, когда видит кого-то столь поврежденного, без надежды на исцеление, и задумывается ли он, какой путь привёл их к этому. - Спасибо, - проговорила она мягко. - За вашу честность. - Моим намерением никогда не было встать между вами и вашим сыном... - Вы этого не сделали, - сказала Инко. - Всемогущий, мой муж скончался много лет назад, и я вырастила своего сына практически в одиночку. - ( Это был своего рода камень преткновения, и она чувствовала, что была не вправе рассказывать ему о призраках, когда у Изуку не было даже и шанса, но она должна была отдать им должное.) - Я знаю, у моего сына есть свои секреты, и я знаю, что, даже когда он говорит правду, некоторые вещи он опускает, чтобы оградить меня от волнения, но в конце концов, мы установили между нами огромное доверие. Это доверие вас переживёт. - Она крепко переплела пальцы, её костяшки побелели от напряжения. - И я могу сказать вам, что Изуку чувствует тоже самое и к вам. Я думала, это простое восхищение, и, возможно, поначалу так и было, но... Он доверяет вам. Поэтому, несмотря на все, и я доверюсь вам. - Она перехватила взгляд Всемогущего и удержала его. - Прошу вас, пусть я об этом не пожалею. Он склонил перед ней голову, практически покловшись на своём месте. - Возможно, вы устали слышать это, но это правда. Я не найду покоя, пока оба моих студента не будут в безопасности. - Спасибо вам, - ответила женщина, поднимаясь. Всемогущий встал секундой позже. - И... Спасибо за ваше доверие. Он кивнул, по-видимому, осознав, что она имела в виду его внешний облик. - Должен признать, - тихо продолжил он, делая шаг к двери. - Вы отреагировали... не так плохо, как я ожидал. - Всемогущий неясным движением указал на себя, на то, как свободно висел на его фигуре его геройский костюм. - У всех есть секреты, - устало промолвила Инко. - У меня. У моего сына. Вы не особенный. Всемогущий моргнул, и на мгновение морщины беспокойства на его лице разгладились от удивления. - Вы знаете, - сказал он мягким, задумчивым голосом. - Мне кажется, вы первая, кто когда-либо говорил мне это.

***

Утром ко Все За Одного его привёл не Шигараки; это был Компресс. Изуку очнулся в одной из мраморных темниц злодея. Он пытался пробиться сквозь неё, но безуспешно; Компресс не утрудился снять его со стула перед тем, как запереть его здесь. Или предупредить. Никто не обеспокоился даже тем, чтобы растормошить его ото сна перед этим. Где Бакуго? Что происходит снаружи? Почему он снова здесь? Прежде, чем страх перерос в панические слёзы, удушающая тьма исчезла и выпустила его на свободу. Он приземлился на бок, придавленный весом стула к полу; он прикусил себе язык, чтобы не закричать, когда его запястье оказалось зажатым между полом и подлокотником, к которому оно было привязано. Извиваясь и морщась, ему удалось высвободить запястье прежде, чем все ремни и пряжки, словно сами по себе, ослабили свою хватку. Инстинктивно Изуку вскочил на ноги и оказался лицом к лицу с Все За Одного. Дверь позади него захлопнулась. Компресс исчез. - Мне любопытно, - мягко произнёс Все За Одного. - Ты искренне верил, что такой поспешный план побега действительно сработает? Изуку набрал воздуха, чтобы ответить, но удалось издать лишь сиплый хрип. Он пробует снова. - Стоило попытаться, - его голос дрожал. Причиной, по-видимому, послужило его колотящееся сердце, посылающее дрожь по всей его груди. - Ты ужасно поспешен в своём ответе. - Голос Одного За Всех утопал в теплоте, и Изуку осознал, что начал неосознанно пятиться. - Что, по-твоему, должно было произойти? Ты думал, тебе удастся далеко уйти, когда двое твоих тюремщиков могут вернуть тебя одним мановением руки? Тебя вернули, и ты не оставляешь мне иного выбора, кроме как задуматься о подходящих последствиях. Какое наказание мне следует обозначить, чтобы ты уяснил урок? Вернее, кого мне следует наказать? Изуку подумал о Рэгдолл, лежащей без сознания в своей пустой комнате. Он ухватился за представленную возможность. - У вас есть я и Бакуго, - промолвил Изуку, позволив дрожи пробрать его голос. - Мне все равно, что вы сделаете со мной, и если вы думаете, что Бакуго так легко запугать, тогда вы не так умны, как вы думаете. - На последнем слове его голос сорвался. Он этого не хотел. Ему хотелось плакать. Он ждал реакцию Всех За Одного на свой блеф, однако, злодей просто мягко хмыкнул и помедлил с ответом. В груди Изуку загорелась надежда. Неужели это возможно? Неужели Все За Одного не догадывался, что Изуку знал о Рэгдолл? - Интересно, - заметил Все За Одного. - Правильно ли я понимаю, что твой друг Бакуго приемлемая для тебя жертва? Слово “друг” отдало горечью у него во рту. Жгучий стыд окатил его, хороня надежду. Он, конечно же, не это имел в виду, но сказанного было не вернуть. Он сжал кулаки. Сейчас он был один. Один За Всех еще не вернулся к нему, а остальные ни за что и близко не подойдут к этой комнате. Он сам по себе. - Чем больше вы нам навредите, - сказал он. - Тем больше вреда причинит вам Всемогущий, когда он доберётся до вас. Все За Одного издал смешок, и его голос заточился, словно лезвие у горла Изуку. - Это то, что ты говоришь себе? Кого из нас ты пытаешься в этом убедить? - Это факт… - Ох, довольно, обойдёмся без притворства, - оборвал его Все За Одного, его голос был скользок и мрачен. - Я не хуже тебя знаю, что его дни как героя сочтены, так же как, по-видимому, и дни его жизни. - Плечи Изуку напряглись. - Он ослаб, не так ли. - На лице Все За Одного появилась улыбка, но она не могла затронуть его отсутствующие глаза. - Если бы я был азартным человеком, я бы поспорил, что он был слаб даже до того, как передал тебе его силу. - Его руки в неясном жесте очертили медицинское оборудование. - Всё приходит в равновесие, не так ли? В конце концов, что, по-твоему, есть у него, чего нет у меня? Изуку раздумывал мгновение. - Волосы? - предположил он. Его тело встретилось со стеной. Ничто не предвещало беды. Все За Одного едва ли пошевелился, лишь его правая рука. Она сдвинулась-выросла-расширилась-сместилась и приняла форму одного ощетинившегося уроднивого мессива, которое протаранило Изуку, выбивая весь кислород из его лёгких ударом о стену. Полное Покрытие активировалось неосознанно, но его это не волновало. Пять процентов были ничем по сравнению с силой Все За Одного, обращённой против него. Изуку трепыхался, впившись ногтями в деформированную руку, удерживающую его, ощущая сильные пальцы, сомкнувшиеся на его горле. Малейшее усилие этих пальцев, и Все За Одного перекроет его дыхание. - Я говорил ранее, что отношусь к тебе с уважением, - сказал Все За Одного, его голос был спокоен как летний день, пока Изуку задыхался в его хватке. - Но, если ты не можешь предложить мне того же взамен, я вынужден буду действовать соответственно. Я пытался быть учтивым, но это была ошибка, если я тем самым позволил тебе думать, что ты вправе относится к этому как к шутке. - Изуку безуспешно пытался ударить раздутую руку, на что Все За Одного лишь неодобрительно покачал головой. - Ты не отдаёшь должного вежливости, Мидория. Тьма постепенно закрадывалась в его сознание, и Изуку обмяк, подумав, что ладно, он добился своего. Но хватка на его горле не ослабла. Паника затопила его, когда темнота затуманила его зрение, и Изуку нанёс последний удар, перед тем как всё растворилось во тьме. Он очнулся на полу, скорчившись и хрипя на тонком ковре. Его горло болело, а голова кружилась от тошноты. - Вставай, сейчас же, - упрекнул его Все За Одного. - Попробуем ещё разок. Изуку не сдвинулся с места, пытаясь восполнить недостаток кислорода в мозге. Фигура нависла над ним, загораживая свет, и Изуку инстинктивно отполз назад, пока его спина не упёрлась в стену. - Ой, да ладно, - голос Все За Одного был полон неодобрения. - Всего-навсего обморок, вот и всё. - Он сделал паузу, в то время как Изуку всё ещё силился восстановить дыхание. - Полагаю, я был немного резок. Если тебе слишком нездоровится, чтобы продолжить нашу беседу, я позову Мистера Компресса, он заберёт тебя. Изуку заставил себя встать на ноги. Боковым зрением, он видел, как втянулась, сжалась и приняла прежнюю форму его рука. Все За Одного сложил руки на ногах и подарил ему удовлетворённую улыбку, кивком указывая присесть. Изуку оступился, завалившись на стул. - Ты готов отнестись к этому серьезно? Изуку молча кивнул. - Чудесно. Итак… На чём мы остановились? Ах, да. Твой друг Бакуго, и твоя готовность пожертвовать им. - Его улыбка стала шире. - Бессердечность? Или ты действительно так веришь в него? Или же… Он ничего не сделал, чтобы заслужить твою преданность. - Он сделал паузу, рассматривая его. - Ты кажешься человеком, который хранит верность тем, кто этого заслуживает. Изуку сохранил молчание. - Ты можешь отвечать до тех пор, пока ты отвечаешь вдумчиво. - Он непреклонный. - Говорить сейчас было больно. Голос Изуку звучал жёсткими хрипами. Он хотел попросить воды, но не был уверен, что Все За Одного не воспримет это как очередную дерзость. - Он сильный. Он выдержит. Мы оба выдержим. - Интересно. - Все За Одного впал в задумчивость. Изуку поднял на него любопытный взгляд, и Все За Одного вновь одарил его улыбкой, ощущая его удивление. - Что ты думаешь, что он силён. Ты действительно дитя созданного Всемогущим мира, если полагаешь, что так выглядит сила. - Он всегда был сильным, - Шепот давался ему легче. Было не так больно, и дрожь в голосе была не такой явной. - Я наблюдал за его прогрессом в той же мере, как наблюдал за твоим, - сказал Все За Одного. - Я видел, как он обращается с тобой, и я понимаю, почему ты обижаешься на него. Утешит ли тебя, если я скажу, что он заслужил это? - Изуку отвёл взгляд. - Более того, я соглашусь, что в нём есть и мощь, и разрушения, но не он не силён. Хочешь узнать, почему? Изуку не ответил. -Ты хочешь узнать, почему? - повторил Все За Одного. - Конечно, я… То есть, да, - исправил себя Изуку. Все За Одного снова улыбнулся. - Потому, что силён тот, кто использует свои эмоции как катализатор к действию. - Объяснил он. - Страх. Любовь. Ненависть и злость. Изуку закашлялся. - Он так и делает. Бакуго так и поступает. - Ах, ты основываешься на своём опыте! Но нет. Он не такой. - Все За Одного покачал головой. - Его злость не катализатор, мальчик, это единственный источник, движущий его вперед. И это... это не сила. Это слабость, потому что её можно легко перенаправить, ею можно управлять. Он обладает огромной мощью, но он всё ещё слаб. - Он остановился. - Но ты. Ты совсем другая история. Изуку упёрся взглядом в пол и сосредоточился на своем дыхании. - У тебя есть свой собственный гнев, - проговорил Все За Одного. - Но ты держишь его на поводке. Он не ведёт тебя; он следует лишь твоему зову. Это холодная ярость, и она не сжигает всё на своем пути. Это, Мидория Изуку, и есть сила. Этот ум и это коварство следует подпитывать. Эта часть тебя заслуживает процветания. Тон Все За Одного вынудил Изуку поднять глаза. Излишняя подчёркнутость звучала в его голосе. - И она будет процветать, - сказал он. Злодей покачал головой в сожалении. - Мир, в котором ты так стремишься жить, задушит это в тебе, прежде, чем у тебя появится шанс проявить себя, ведь он допускает лишь два вида злости. Та, что горит ярко, и та, что не горит совсем. У Изуку раскалывалась голова. Одним мгновеньем ранее Все За Одного душил его, а сейчас осыпал похвалой и жизненными советами, и Изуку терял способность отличить, что было истиной, а что ложью. - Взгляни на героев, покоривших вершину. Всемогущий, который своим смехом и улыбками затмевает страх, злость и тьму. И Старатель, который своей яростью разжигает свое пламя. Вот чем так дорожит твой драгоценный мир: красивая ложь и чистый гнев. И поэтому, он никогда не примет тебя таким, какой ты есть. Поэтому он будет лелеять таких, как твой друг Бакуго, который позволяет своему крутому нраву повелевать им, не давая отчета о всех тех разрушениях, которые он влечет за собой. Обычный головорез, не более чем хулиган, растрачивающий все свои дарования. Это и есть тот щит, который нужен нашему миру? - Мы дети, - прошептал Изуку. - Мы же... Мы ещё в школе, она как раз для… - Ах, - вздохнул Все За Одного. - Понимаю. Ты думаешь, он изменится. Изуку сжал зубы. - Ты полагаешь, что кто-то, подобный ему, высеченному и воодушевленному миром, созданным Всемогущим, когда-либо научится контролировать свой гнев. Ты полагаешь, что он поймет и осознает то, что должен, когда никто во всем мире никогда не говорил ему, что он неправ. - Но… - Ты думаешь, что какой-то обычный учитель сможет пробиться сквозь подобное высокомерие? - спросил Все За Одного. - Это невозможно, и я знаю, что ты тоже это знаешь. И я знаю это благодаря тебе, мой мальчик. Потому что Всемогущий попытается изменить тебя или уже пытался изменить, но вот ты сидишь передо мной, и ты - это все ещё ты. - Он обучает меня, - промолвил Изуку. - Я просто… Есть вещи, которые мне нужно улучшить, и он помогает мне… - Он не хочет, чтобы ты стал лучше, - ответил Все За Одного печально. - Он хочет, чтобы ты стал им. Предательский мозг Изуку вовлёк его в прошлое, подкидывая нежеланное воспоминание. Это был один из тех дней перед Спортивным Фестивалем, ободряющая речь Всемогущего. *Мне немного осталось служить столпом правосудия. Поэтому, как следующий Всемогущий, зарождающийся Символ Мира, ты должен использовать этот этап, чтобы заявить о себе миру.* Он не придал этому значения в тот момент. Сам Всемогущий обратился к нему, как к “следующему Всемогущему”. - Мне не нужно видеть твоё лицо, чтобы понимать, что этого никогда не произойдёт, - продолжил Все За Одного. - Тебе никогда не стать Всемогущим. - Я знаю, - сказал Изуку, и дыхание резко вырывалось из его легких, пока он возвращал себе способность говорить. - Я и не пытаюсь. - Тебе и не полагается. Ученики должны учиться у своих учителей, а не копировать их. - Голос Все За Одного потеплел от нескрываемого одобрения, и будь это кто-либо иной, это звучало бы даже обнадеживающе, но Изуку чувствовал, как ходил по тонкому льду. - Но Всемогущему не дано этого понять. Это единственный путь, который ему известен и которому он может тебя обучить, и именно поэтому, когда ты неизбежно пойдешь своим собственным путём, ему покажется это неудачей. Ты станешь для него неудачей. И пока этот мир будет восхвалять таких, как Бакуго, так будет казаться всем. - Он сделал паузу. - Я могу вверить тебе шанс изменить это. *Позволь ему победить,* говорил Один За Всех. Изуку обратился к болезненным воспоминаниям о темноте и смехе за запертой дверцей шкафчика, пока слезы не потекли по его щекам, и тихие всхлипы не прорвались наружу. В конце концов, к его огромному облегчению, вместо того, чтобы позвать Компресса сделать свою работу, Все За Одного отпустил его одного. Чёрное месиво переместило его обратно в комнату, с опухшими глазами, истощенным, без желания оказывать хоть какое-то сопротивление, пока его приковывали вновь. Глаза Бакуго прожигали его насквозь. Его бывший друг пристально наблюдал за ним, однако, Изуку не осталось сил на волнение. Пусть лучше уж Бакуго его рассматривает, чем кто-либо из злодеев. Один За Всех оказался рядом с ним мгновенно, выглядя обеспокоенным, жестикулируя. "Он навредил тебе?" "Всё в порядке. Плохого ничего не случилось." "Твоё горло." Изуку позволили своей голове немного качнуться. "Я в порядке. Что ты узнал?" Один За Всех поманил кого-то, и другой призрак двинулся вперед. Даже после смерти, эта женщина выглядела уставшей. - У них есть сыворотка, чтобы нейтрализовать используемый ими транквилизатор, - сказала она. - В случае случайной передозировки, заключенный нужен им живым. Они пытались использовать это на мне, но у меня случилась аллергическая реакция на один из активных компонентов, и… - Её голос затих. - Сыворотка в той же комнате, где держат женщину. Если вам удастся туда попасть, я покажу. Изуку сжал губы. Он проследил за остальными злодеями сквозь пряди волос. Публика была обычной, плюс злодей, которого он раньше не видел, они звали его Твайс. Он бормотал что-то, обращаясь, то ли к себе, то ли к никому в целом, и другие злодеи, казалось, относились к нему со смесью жалости и веселья. Подходящее отвлечение, чтобы вести полноценный разговор жестами. "Позже они отведут меня в уборную," сказал он. "Может быть, я смогу ускользнуть, если будет отвлекающий манёвр." "Они будут внимательно следить за тобой," указал Один За Всех. "Я не пропаду надолго. Только, чтобы освободить её и выиграть ей немного времени." - У тебя есть идеи для отвлекающего манёвра? - спросила женщина. Изуку нахмурился. "Ты умеешь воздействовать на электричество, да? Рядом должно быть что-то, что можно сломать." Он прикусил губу. Не слишком близко и не слишком удобно, или он может заподозрить, что я на самом деле знаю, какова моя изначальная причуда. - Это будет нелегко, - сказала женщина, усмехнувшись. - Когда дело доходит до контакта с твёрдыми вещами, наши действия достаточно ограничены. "Я здесь уже нескольких дней," ответил ей Изуку. "Попробуйте снова, и вы, возможно, удивитесь." Лицо Один За Всех озарилось светом, и он взволнованно зажестикулировал. "У них проблемы с электричеством в некоторых коридорах," сказал он. "Ты, вероятно, не заметил, поскольку тебя практически только и телепортировали туда и обратно, но проводка на основном освещении не работает, они сосредоточили всё электричество и аварийные блоки питания на приоритетных точках, таких как медицинское оборудование моего брата и на докторской… работе." Изуку кивнул. "Значит, её легко испортить, тогда… стой. Какой работе?" спросил он. - Ты ему не сказал? - поинтересовалась женщина, окинув Один За Всех колючим взглядом. "Он должен сосредоточиться на своём собственном побеге. Эти знания не помогут ему выбраться отсюда быстрее. Но если он, по крайней мере, освободит Рэгдолл, тогда она сможет вынести отсюда, всё, что она знает..." Изуку махнул ногой. Для кого-то другого это, скорее всего, могло показаться скучающим покачиванием ноги, но Один За Всех ощутил удар по голени. "Я не люблю, когда меня оставляют в неведении." Он метнул быстрый взгляд на Один За Всех. "Какая работа?" Лицо призрака отразило страдание. На мгновение показалось, что он прямо откажет ему. "Слушай, это здание, где создаются Ному. Это большое здание. Но прямо сейчас тебе не нужно об этом беспокоиться, ты должен сосредоточиться на выживании и на побеге. Я знаю, ты очень храбрый и очень умный, но ты все ещё ребенок, которому нужно выжить." Изуку сжал зубы до боли в черепе. Ному. Тсубаса и другие искалеченные призраки, та запертая дверь. Было ли это тем, что они пытались показать ему? Это стоило ему огромных усилий - запихнуть эти знания в папку “на потом”. Все За Одного совершил опрометчивый поступок, приведя их сюда. Всемогущий и другие герои рано или поздно найдут их. И когда они это сделают, они перевернут это место с ног на голову. Изуку просто должен убедиться, что они доберуться сюда быстро.

***

Катцуки никогда не был склонен к долгим размышлениям. Ход его мыслей всегда представлял собой относительно прямую линию, а те люди, которые добивались своего, много размышляя, были недостаточно сильными, чтобы добиться своего с помощью кулаков. Однако сейчас он наблюдал за Деку, видел, как злодеи обращались с ним, и ему пришлось задуматься. Он задумался о том, насколько Деку был тихим с его кротким соучастием и доводящей до ручки покорностью в ответ на все действия этих дерьмоголовых злодеев. Он задумался о том, как часто он пропадал, очевидно, чтобы поболтать лично с самим теневым лидером, в то время как, всё, что оставалось Бакуго - это слушать маниакальные вербовочные речи Шигараки, пока идея подорвать своё собственное, мать вашу, лицо не переставала казаться дерьмовой. Он задумался о том, что сейчас Деку стал ещё тише, чем когда он только попал сюда. Как мало он сопротивлялся. Как пристально он наблюдал за происходящим вокруг него. Как он разбрасывался этими слабыми улыбочками перед злодеями, если они заговаривали с ним. Как он больше даже не смотрел в сторону Катцуки. Катцуки не был идиотом. Он знал, что это ненормально, когда лучшая школа героев в стране становится целью одной и той же группировки злодеев более трёх раз. Он знал, это не могло быть совпадением, что они знали подробности как о поездке в USJ, так и о поездке в лес, хотя школа хранила всё в тайне. Он знал, у злодеев должен был быть какой-то источник информации. И теперь, он посмотрел на Деку и задумался. На первый взгляд это был абсурд. Деку был скользким, источающим лесть ублюдком, который постоянно влипал в неприятности, но он никогда не скрывал, чего он хочет. Кто-то, кто хотел стать героем также отчаянно, как Деку, никогда бы не стал доносить таким отбросам. Но это никак не вязалось с кроткой улыбкой, которую он подарил этой суке Тоге, когда она, болтая с ним, облокотилась на его стул. Эта мысль засела у него в голове, и первая реакция Катцуки была ярость. Если Деку был предателем, тогда Катцуки будет счастлив вздёрнуть его своими собственными руками. Он бы сделал это с любым предателем: прикончил без задней мысли, без лишних вопросов. Но теперь у него появились вопросы. Один из них, почему? Ответ он нашёл совсем, не там, где ему хотелось, поскольку от вопросов Айзавы нельзя просто так отмахнуться, они били точно в цель. У людей есть свои пределы. Даже самые отзывчивые, самые терпеливые из нас могут достигнуть своего предела. Людям свойственно ошибаться. Некоторые могут зайти слишком далеко. Его руки горели от охватившей его костяшки фантомной боли, от воспоминаний о стольких ударах и скольких взрывах, столь обыденных, давно выветрившихся из его памяти. Он думал о выдернутых клочках волос, об ожогах, полученных из-за небрежности и буйствующей на всю свою мощь причуды. Он думал о… о закрытой дверце? Какой закрытой дверце? Когда это было? Он забыл. Хоть убейте но, он не мог вспомнить. От того, как ты обращаешься со своими союзниками, зависит окажут ли тебе помощь или же оставят в полном одиночестве. Деку никогда не был его союзником. Он был очередной ступенькой на пути к вершине или даже песчинкой на обочине дороги. Он не был тем, кто идет рядом. Но сейчас все было иначе, сейчас... Сейчас это не имело значения. Возможно, уже было слишком поздно. Возможно, уже было слишком поздно даже до того, как он оказался здесь. Поэтому Катцуки сидел, и закипал, и думал. Он видел, как Деку склонил голову перед Шигараки, вместо того, чтобы оскалиться, как любой другой герой, увидевший злодея, и думал. Это моя вина? Это сделал я? Он никогда не чувствовал себя более одиноким.

***

Это третий раз за сегодняшний день, когда находящегося в больнице Эйджиро вежливой, но твёрдой рукой сопроводили в комнату ожидания, даже один из его одноклассников собственными глазами видел, как медсестра выпроводила его в коридор. Эйджиро не знал, как выглядел со стороны, но, должно быть, не очень, если Иида в скором времени занял позицию мамочки-наседки. (Опять же, Киришима слонялся здесь со вчерашнего дня, в ожидании новостей о состоянии Джиро, отчаянно желая оказаться в окружении своих друзей, и в то же время мечтая не попадаться им на глаза в том разбитом состоянии, в котором он находился после лагеря. Одноклассники приходили и уходили, некоторые оставались, некоторые уходили домой, но Иида был с ним постоянно.) - Я волнуюсь за тебя, Киришима-кун. - Эйджиро теперь сидел в кресле. Как он оказался в кресле? - Если тебе нужно выговориться, тогда не держи это в себе. - Он ощутил твердую руку на своём плече, и это помогло ему удержать связь с “здесь и сейчас”. - Я в порядке. - Эйджиро метнул быструю усмешку. - Травм я не получил, ничего такого. Даже здание не покинул. - Сказал он, ощущая, как в ответ на эти слова, его желудок сжался и перевернулся. Он даже не покинул здание. Столкнулся едва ли с толикой опасности, пока все остальные сражались не на жизнь, а на… - Я говорил не о физических повреждениях, Киришима… - Иида мягко сжал его плечо, вынуждая взглянуть ему в глаза. - Я с тобой здесь никого не видел. Ты тут один? Тебе нужна помощь, чтобы добраться домой? - Нет, - сказал Эйджиро, немного поспешно. - Н-нет, я не… То есть, я в порядке. Каминари и Ашидо сидят с Джиро, и Серо с ними, и каждый занимается своими делами и я… И мне не хочется подливать масла в огонь, я просто… Не хочу пока идти домой. - Ну, я сейчас ничем не занят, - добавил Иида. - Буду рад составить тебе компанию. - Чувак, нет, я буду в порядке, тебе не нужно… - Что, если мне хочется твоей компании? Улыбаться становилось всё труднее, и ухмылка Эйджиро постепенно таяла. - Ты не спрашивал, эм… Как дела у Урараки? - Он немного помедлил. - Или Тодороки? Тодороки он почти не видел, и у него было предчувствие, что он не хотел, чтобы его кто-то видел. С Ураракой дела обстояли немного лучше, Ашидо и Яойорозу составляли ей компанию, но иногда, похоже, она едва ли справлялась; но по крайней мере она не ушла в себя и показывала что-то. А Тодороки, насколько знал Эйджиро, не показывал. Совсем. - Кажется, они присматривают друг за другом время от времени, - сказал Иида. - Что, по правде говоря, меня обнадеживает. Я беспокоюсь о Тодороки, а Урарака, насколько мне известно, всегда была олицетворением здравого смысла, и всё же… У меня ощущение, что они меня избегают. - Это хреново. Они поговорили ещё немного, пока Иида, по-видимому, не убедился, что Эйджиро был не так близок к нервному срыву, и после они разошлись по своим делам. Эйджиро пытался сосредоточититься на настоящем; Если он снова впадет в глубокую задумчивость, он окажется где-то, где ему не следовало бы быть, и его вновь выпроводят. Поэтому, он развернулся в сторону больничной палаты Тетсутетсу. Он уже давно не проведывал своего друга. Если бы он поговорил с Иидой чуть дольше или, если бы он решил навестить Джиро, или любое другое стечение обстоятельств, для него всё могло закончиться совсем иначе. В конце концов, он обернулся и практически налетел на Яойорозу, тихо говорящую с Айзавой- сенсеем. Странно, что Аизава-сенсей был здесь. От героев было ни слуху, ни духу с тех самых пор, как они попали сюда, и по понятной причине. Когда Лига Злодеев похитила двух подростков и одну про героиню, свистали всех, поэтому, что Аизава здесь делал, беседуя с Яойорозу? Эйджиро завернул обратно за угол, чтобы послушать, и едва ли несколько минут спустя не оглядываясь ускользнул. У них есть зацепка. У них есть зацепка, ведущая напрямую к Ному, напрямую к Лиге, напрямую к Мидории и Бакуго. И эту зацепку обнаружили не про герои, нет; Яойорозу сделала это, его одноклассница сделала это. И это значит, что, возможно, у них был шанс. Возможно... Возможно у него был шанс. Эйджиро замер посреди коридора с широко распахнутыми глазами. Он ничего не мог сделать, до этого момента. Возможно, это был его шанс наверстать. Его мозг лихорадочно работал. Ему нельзя было торопиться. Даже если бы это не было смертельно опасно, реальность такова, что он не мог действовать без помощи Яойорозу, а кто сказал, что она и вовсе ему поможет? Ему нужна помощь. Он не мог быть единственным, кого одолевали похожие чувства, да? Ашидо, Серо и Каминари застряли в здании, также как и он. Они тоже друзья Бакуго. Если он попросит, пойдут ли они с ним? Он точно знал, что Иида чувствовал себя также потерянно, где-то за всем этим фасадом из волнения и здравого смысла. А Тодороки... Тодороки бы помог. Киришима не понимал, откуда взялась эта уверенность, но он бы помог. Это было ясно, как день. Но Иида говорил, что Урарака присматривала за ним. Эйджиро просто нужно было его перехватить в подходящий момент, когда он будет один, и… Погружённый в свои мысли, он налетел прямо на спину Тодороки. Его одноклассник вздрогнул, разворачиваясь правой стороной, его движением вторила волна холода, после чего Тодороки узнал его. Эйджиро увидел бондаж на его запястье, от чего чуть ли не запутался в своих ногах. - Извини, - выпалил он. - Я же не задел твоё запястье, да? Ты как? - Нормально, - голос Тодороки был напряжён. - Извини, мне надо идти… - Погоди! - выкрикнул Эйджиро, хватая его за плечо, не подумав. Тодороки ответил ему взглядом, заставившим его мгновенно отступить. - Мне нужно с тобой поговорить. Это важно, и мне кажется, ты захочешь это услышать. На мгновение он уверен, что Тодороки скажет ему отвалить. Но потом его одноклассник моргнул, и узнавание отразилось на его лице. Он осторожно развернулся к нему всем телом, его взгляд метнулся по сторонам, ища любопытные уши. - Это насчёт Яойорозу, - спросил он, и Эйджиро практически подавился воздухом. - Как ты… - Он резко остановился. - Ты уже знаешь. - Ты говорил с ней? - спросил Тодороки, его ответ не был полноценным “да”, но и "нет" тоже. - Э-эм, нет, я не говорил с ней. Пока. - Ему нужно было чуть больше смелости, чем обычно, чтобы посмотреть Тодороки в глаза. - Ты разочарован, да. Я знаю. - Тодороки посмотрел на него прищуренным взглядом, пока Эйджиро не добавил, - Я чувствую тоже самое. Тодороки снова оглянулся вокруг. - Я не могу сравнивать себя с тобой, - сказал Эйджиро, понижая громкость своего голоса. - Вы сражались с ними лицом к лицу, а я застрял в безопасной зоне, потому что повёл себя глупо и потерял возможность идти с вами нога в ногу. Я не смог помочь. Даже когда Аизава-сенсей дал нам разрешение вступать в бой, я не мог до вас дотянуться, не мог… - Он сжал зубы от разочарования. - Но у меня появился шанс. У нас появился шанс. Яойорозу дала героям зацепку, и это значит, мы сможем до них добраться. Мы сможем помочь. Он собирался сказать что-то ещё. Он был готов умолять, если нужно, потому что, хотя он был в отчаяньи, он не был идиотом; он знал, что не сможет сделать это в одиночку. Но звук приближающихся шагов заставили его замолчать, а его сердце затопило разочарование, когда из-за угла вышла Урарака. - Тодороки, Айзава-сенсей только что ушёл, так что мы можем попробовать и… - Она спохватилась в ту же секунду, когда увидела Эйджиро, и вместе с её ртом, замкнулось и её лицо. Тодороки повернулся к ней. - Ты можешь договорить это предложение, Урарака Её глаза сверкнули в сторону Эйджиро. - Ты хочешь сказать...? Искра надежды до краёв затопила его замершее сердце. - И ты тоже, да? Лицо Урараки было пропитано решимостью. Оно отдалённо напомнило ему об окружающей её ауре в дни накануне Спортивного Фестиваля. Но, если тогда она была вооружена смертельно-острыми улыбками и безрассудным весельем, то сейчас… Сейчас в ней была хладнокровная неудержимость. Он вспомнил, Урарака также приняла тогда бой. Эйджиро надеялся, что они смогут им гордиться