Мистер Пятница

4 августа 2025 года. Понедельник. Сидя в общей гостиной, затянув на кресло ноги, Тэхён бездумно смотрел за окно. Вздрогнув от звука открывшейся двери, он резко обернулся, ощетинившись, но тотчас расслабился, когда понял, что это Пак Чинхэ вышел из спальни мистера Мина. Получив от того уже даже ставший привычным отточенный высокомерный взгляд, неприкрыто демонстрирующий, будто на его месте была грязная тряпка, вызывающая брезгливость, Тэхён отвернулся, делая глоток чая, которым он и питался прошедшие два дня: кусок в горло не лез от волнения и страха. В выделенной ему комнате Тэхён нашел одежду примерно своего размера, внешне подходящую для сына сиделки, у которого не было денег на новые брендовские коллекции, а также разномастные книги, создающие эффект наличия у этого пустого образа каких-то увлечений, и телевизор без доступа к интернету. Вот только находиться он там не мог: наличие кровати и четкого понимания того, для чего она будет нужна, гнало его в общие помещения, создавая призрачную иллюзию, что на него хотя бы не накинутся с порога. Прошедшие две ночи он провел на диване под тонким пледом, явно купленным только для декора, и даже сдержанно-насмешливые слова мистера Пака, сказанные этим утром, о том, что мистер Мин проводит время с супругом, Тэхёна не успокоили. Тэхён понимал, что сегодня Чонгук обнаружит его пропажу. Возможно, он уже в курсе, потому что иногда писал ему в течение дня, спрашивал насчет пожеланий на ужин, о времени, когда он приедет. Не получив ответа, Чонгук начнет его искать, в этом Тэхён не сомневался, вот только Чон найдет телефон Ушика и узнает, что никаких совместных выходных не было. Дальше нить оборвется, потому что камеры около его дома не работали уже больше месяца, так как жильцы не могли договориться между собой, какую фирму нанимать для ремонта: хорошую, но дорогую, или дешевую, но неизвестную. Чувствуя неприятную липкость от носимой им несколько дней одежды, в которой он даже спал, Тэхён отставил пустую чашку с оставшимся осадком после дешёвого чая из пакетиков, купленного охраной, и направился в свою временную обитель. Подтащив к двери не слишком тяжёлое кресло, он успокаивал себя тем, что хотя бы услышит его грохот до того, как Мин окажется рядом с ним. Сделав последний рывок, двигая мебель, Ким тихо взвыл, когда лежавшая до этого на сиденье сумка упала, выбрасывая на пол содержимое: организм был на взводе — течка должна была начаться в течение двенадцати часов, но у Тэхёна при себе не было ни блокаторов, ни противозачаточных, ни даже презервативов, на случай если живущие с ними охранники в отсутствии своего хозяина решат воспользоваться его ситуацией. Резким движением смахивая слёзы, вызванные перенапряжением, Тэхён опустился на пол, дёрганными движениями собирая вещи, которые буквально с боем вытребовал у охранников, нервируя тех постоянными просьбами принести ему то или иное из его сумки. Суббота и воскресенье растянулись в бесконечную пытку ожидания и беспомощности. Тэхён перемещался по квартире как тень, его движения были вялыми, замедленными. Он почти не ел, лишь пил воду и чай. Глаза, обычно такие живые и острые, стали тусклыми, смотрели в никуда. Каждый скрип двери, каждый шорох заставлял его вздрагивать, сердце бешено колотилось, а ладони становились липкими от пота. Он перебирал в уме возможные выходы, но все пути упирались в невозможность связи, в физическую силу охранников, в безумие Юнги. Мысли крутились вокруг сегодняшнего дня — понедельника. Чонгук хватится. Он обязательно хватится. Но холодное отчаяние нашептывало: «А где искать? Ты же сказал ему про Ушика. Он позвонит Ушику, тот скажет, что ничего не знает. И всё. Ты исчез. Как дым». Косметичка, блокнот, ручки, удостоверение личности и… кошелек. Замерев с ладонью над бумажником, Тэхён хрипло выдохнул, через мгновение с остервенением бросаясь к вещи, судорожно ища в его содержимом один единственный пластик — карту «Чон Банка». Осев на пятки, держа нужный прямоугольник во влажной ладони, он лихорадочно соображал, где можно потратить деньги, вспоминая, как буквально час назад наблюдал из окна сцену у кофейни в здании напротив: столкнувшись на входе-выходе, мужчины яростно выясняли отношения, явно предъявляя претензии за разлитый кофе и испорченные вещи. Быстро осмотрев содержимое своей сумки, Тэхён взял оттуда только удостоверение, отбросив иное как не столь важное, и направился к комоду, где в первый же вечер спрятал «Слезу Востока», надеясь, что никто из других жильцов не заметил это украшение и не подумал о том, что оно могло быть настоящим. Стремительно соображая, примеряя варианты, Тэхён расправил завязки на своих штанах и, накрутив узлы вокруг обруча, туго затягивая каждый из них, спрятал украшение под пояс домашних брюк, придавливая то бельём: не кружевным, обычным, но оттого более плотно удерживающим драгоценность у его паха. Не придумав ничего лучше, Ким спрятал удостоверение и карту также под поясом и, отодвинув обратно кресло, направился к охране, ступая осторожно, дабы прямоугольники пластика не соскользнули вниз, падая на пол через штанину. — Мне нужно выйти, — сразу заявил Тэхён, находя альф на кухне. — Там напротив есть кофейня, мне нужно просто выйти, хотя бы оказаться на улице, подышать воздухом, иначе я сойду с ума. — Кофе можно заказать, — хрипло усмехнулся альфа, — а для воздуха открой окно, — выдал он, смеясь и смотря на второго охранника, явно считая свои слова смешными. — И выйти в него? — резко обозначил Тэхён, впиваясь в того взглядом, вынуждая прервать веселье. — Не дури, — с угрозой протянул тот, смотря исподлобья. — А то что? — с вызовом бросил Тэхён, фыркая. — Побьешь меня? Изнасилуешь? Будешь морить голодом? Вот твой хозяин обрадуется, когда вернется и увидит вместо красивой игрушки поломанную куклу. Долго ты после этого проживешь? — Подождите, — вклиниваясь, пытаясь предотвратить назревающий конфликт, прозвучал твердый голос второго альфы. — Тебе просто нужно в кофейню? Заказать кофе и посидеть там? Ты же понимаешь, что мы тогда пойдем с тобой? — Да хоть всей своей бандой, — огрызнулся Тэхён, закатывая глаза. — Мне просто нужно выйти, мне уже дурно сидеть в четырех стенах. Проведя условный диалог взглядами, мимикой и жестами, альфы в итоге мрачно посмотрели на него, и один из них твёрдо выдал: — Только в кофейню, шаг в сторону — и ты пожалеешь. — Прекрасно, — озвучил Тэхён, направляясь к выходу. Альфы с удивлением осмотрели его внешний вид, но, не сказав ни слова, пошли следом, не подозревая, что такая срочность связана с опасениями Тэхёна, что те передумают. Следуя согласованным условиям, Тэхён шёл смирно, не ускоряясь и не отставая. Зайдя в кофейню, он осмотрелся, стратегически оценивая помещение, и пошёл вдоль витрины с десертами, с раздражением чувствуя, как альфы ступают за ним по пятам. Делая вид, что увлечён рассматриванием пирожных, Ким тихо, но резко выдал: — Вы привлекаете внимание, — указал он, через плечо посмотрев на более, как он считает, благоразумного альфу, который сразу же осмотрелся, заметив спешно отведенные от них взгляды. — Куда я тут денусь? Я даже в тапочках, — напомнил Тэхён, кивая на собственные шлепки — единственное, что на нем осталось из его собственной одежды, — в них не побегаешь. Дайте мне карту и займите какой-нибудь столик подальше от людей. Я закажу и подойду. Вновь переговорив с коллегой без слов, приняв логичность слов омеги, более подозрительный альфа всё-таки вытащил из кошелька карту, протянул ее, попутно сообщая о размере суммы, для которой не нужен пин-код. Сдержав свою реакцию, осознавая, как ему на руку было подобное ограничение, Тэхён принял прямоугольный пластик и продолжил рассматривать сладости, краем глаза следя за альфами, действительно занявшими столик в отдалении. Подойдя к кассе, где стоял молодой омега-бариста с бейджиком «Ю Намгил», внимательно смотрящий на него, Тэхён аккуратно вытащил свою карту из-под пояса штанов и тихо, прерываясь из-за волнения, едва слыша самого себя, проговорил: — Проведите как можно больше операций по этой карте, — шептал он, стараясь не оглядываться, дабы не выдать себя. — Оплатите всё что угодно: кофе, еду, просто проводите транзакции. Без остановки. Пожалуйста, это жизненно важно. — Отличный выбор, сэр! — с улыбкой и услужливым весельем одобрительно выдал Намгил, забирая карту и уже колдуя над терминалом. — Наш новый фирменный латте с кленовым сиропом просто божественен! — оповестил Ю, проводя оплату, сразу после шумно хватая ртом воздух и сообщая: — И к нему обязательно попробуйте брауни! Свежайший! — с горделивой рекомендацией в тоне обозначил он, вновь пробивая чек. Благодарно посмотрев на омегу, Тэхён включился в игру, «поддаваясь» на советы насчет только что сделанных эклеров, предложения попробовать разбавить кофе водой с лимоном, поучения обязательно купить напитки и угощения своим спутникам, отчего чеки множились, обозначая оплату нескольких чашек кофе, маффинов, эклеров и пары разных сэндвичей. — О! — с восторгом выдал бариста, изображая изумление от пришедшей мысли. — Я сейчас попрошу кондитера приготовить для вас один десерт, который мы пока только планируем включать в меню. Как раз оцените его вкус, — тараторил омега, проводя оплату, тотчас вспоминая о мифическом сиропе, который оплачивается отдельно. Подозвав официанта, передавая через того свою просьбу на кухню, Намгил написал на салфетке «Полицию?» и показал Тэхёну, мотнувшему головой и взглядом указавшему на терминал. — Прекрасно, — обозначил Ю, демонстративно протягивая наигранно-извиняющимся тоном: — Но этот десерт придется подождать, сами понимаете, его нужно готовить с нуля, но я вас уверяю, вы точно не пожалеете о потраченном времени, он того стоит. — Хорошо, — согласился Тэхён, видя, как двое официантов приносят составляющие его заказа за столик с альфами, расставляя всё перед ними с должной услужливостью и вежливостью, не выказывая своего понимания о ненормальности происходящего. Услышав от тех колкий комментарий про то, что скупает полкофейни, Тэхён по-ребячески попросил Ю ещё упаковать эклеры с собой, получая отдельную оплату за еду и за упаковку. Видя, как один из охранников закатил глаза, звучно цокая, Ким понял, что они расслабились, видя, что он не предпринимает попыток бежать или буянить, и спрятал свою карту под пояс брюк, рассчитывая, что такой финансовой истерики достаточно. Вернув чужую ненужную карту и заняв свободное место за столом, Тэхён разместился на стуле так, чтобы смотреть за панорамное окно, ведущее на основную улицу, мерно попивая кофе, от которого его мутило, для вида разламывая вилкой пирожное, поднося и возвращая вилку с шоколадом на место, чего увлечённые сэндвичами и телефонами альфы не замечали. Получив от подошедшего к ним через пятнадцать минут Ю извинения за задержку их фирменного десерта, так как сливки пропали, уверения, что помощник кондитера уже побежал за ними в соседний магазин, и обещания его быстрого приготовления и скидку на следующее посещение их кофейни, Тэхён кивал, отвечал, что ничего страшного, они никуда не торопятся, мысленно делая пометку потом вернуться сюда и поблагодарить Намгиля за такую помощь. Совсем потеряв бдительность, альфы уже спокойно зубоскалили на тему долгого сервиса, перескакивая на свои рабочие вопросы, не обращая внимания на омегу, чье напряжение усиливалось с каждой тянущейся минутой ожидания. Когда же к кофейне буквально подлетело несколько черных мощных внедорожников, нарушая все правила парковки, Тэхён не подал виду, лишь брезгливо подцепил пальцем пустую тарелку с маффинами и, тяжело вздохнув, поднялся, двигаясь в сторону витрины с показной небрежностью, неторопливо перемещаясь ближе ко входу. Дверной колокольчик истерично звякнул, когда вовнутрь ворвались крепкие альфы, под тёмной специальной формой которых проглядывались признаки бронежилетов, порождая тишину в помещении, прерываемую только шипением кофемашины и диким голосом Чонгука, зовущего его по имени. Увидев стремительно вошедшего за альфами Чонгука, Тэхён бросился вперед, буквально падая в спасительные руки, цепляясь за него, чувствуя боль в ногтях от давления. Скосив взгляд в сторону, он видел, как вскочившие охранники Мина стояли, подняв руки под прицелами направленных на них стволов, понимая полную бесперспективность сопротивления: Чон никогда не жалел деньги на содержание и укомплектование своей банковской охраны, нанимая только лучших военных и спортсменов — силы были явно не равны. Обхватив Тэхёна так сильно, что тот тихо простонал — не от боли, а от невыносимого облегчения, Чонгук взглядом распорядился дать им время на отступление и, подхватив Тэхёна на руки, понес того к машине, у которой водитель уже открыл заднюю дверь. Буквально втолкнув на заднее сиденье Тэхёна, Чонгук ввалился следом, захлопывая за собой дверь, отсекающую весь остальной мир от них. Почувствовав, как машина резко тронулась с места, Ким прервал гул двигателя своим судорожным всхлипом, буквально падая лицом и грудью на расставленные бёдра Чонгука, позволяя сдерживаемому два дня ужасу беспомощности и унижения прорвать плотину. Тэхён рыдал на его коленях, не сдерживаясь, сотрясаясь от спазмов, напитывая своими слезами ткань брюк Чонгука. Чонгук ни о чем не спрашивал, не говорил ни слова, лишь молча двигал ладонью по спине Тэхёна, оглаживая широким уверенным движением от шеи до поясницы и обратно, пальцами другой руки гладя его по волосам, давая ощущение полной защиты. Под сопровождением другой части охраны Чонгук донёс прячущего своё покрасневшее лицо в изгибе его шеи и плеча Тэхёна до квартиры, распоряжаясь установить дежурство непосредственно около входа. Поставив Тэхёна на пол босыми ногами, только тогда замечая, что тот где-то успел потерять обувь, Чонгук открыл рот для первого вопроса, но Ким опередил его, подрагивающим и хриплым голосом говоря главное: — Всё нормально, он меня не тронул, это просто эмоции, — рвано озвучил он, подняв взгляд на черные глаза, прямым контактом подтверждая то, что не врет. — Мне нужно в душ, я не находил в себе сил просто даже помыться за эти дни, — добавил он, уже собираясь сделать шаг к лестнице, но подался обратно, в отчаянном поцелуе прижимаясь к губам Чонгука своими и после благодарно выдыхая: — Спасибо. Нетвёрдой походкой, скользя ладонью по перилам, Тэхён направился в сторону спальни, попутно через одежду прощупывая карточку, удостоверение и главное — кольцо, с облегчением выдыхая, найдя всё необходимое на своих местах. Дождавшись, когда приглушенный звук воды донесся до его слуха, Чонгук достал телефон, набирая номер, который появился в его записной книжке только сегодня. — Он у меня, — выдохнул Чон, только после озвучивания этой правды ощущая облегчение. — Живой и невредимый. — Я могу приехать? — неровным тоном спросил Ушик. — Да, — разрешил Чонгук, добавляя: — Я сейчас пришлю адрес, — сказал он, отключаясь, набирая сообщение, попутно отмечая необходимость предупредить консьержа. Отвлекаясь на бытовые дела, сдерживая свои порывы пойти в ванную, понимая потребность Тэхёна побыть одному и привести себя в порядок, Чонгук сделал заказ в соседнем ресторане, оформил экспресс-доставку телефона той же модели, которая была у омеги, вместе с этим дистанционно регистрируя на себя сим-карту, так же оплачивая ее получение через курьера. Услышав стук в дверь, Чон отправился туда, только на подходе вспоминая, что охрану о будущих посетителях предупредить забыл. — Где он? — спросил Ушик, когда Чонгук закончил инструктаж по своим заказам. Невольно заметив серый цвет лица омеги, его красные глаза и торчащие в разные стороны волосы, Чонгук кивнул в сторону спальни и ответил: — В душе. Не спрашивая разрешения и не рассуждая об уместности, Ушик поспешил наверх, не отводя взгляда от нужной двери, словно боясь, что она исчезнет при следующем моргании. Не дойдя до нужного проема пары метров, он замер, когда дверь открылась и на пороге появился Тэхён, укутанный в белый банный халат Чонгука и полотенцем вытирающий еще влажные волосы: он выглядел начищенным, вымытым до стерильности, но не спокойным. Увидев Ушика, Тэхён почувствовал, как что-то дрогнуло на его лице, мгновенно теряя фокус окружающего пространства из-за влаги, наполнившей его глаза. Бросившись вперед, обнимая друга, шепчущего вопросы и гладящего его по спине, волосам, Ким обмяк, позволяя себе сдавленный стон: не такой, как при рыданиях в машине, а звук, полный глубокой, животной усталости и облегчения от присутствия своего человека. Ощутив, что его тело перестало дрожать, как лист, Тэхён отодвинулся от Ушика и посмотрел вниз, где стоял внимательно наблюдающий за ними Чонгук. — Спускайтесь, — проговорил он. — Я заварил успокаивающего чая, сейчас приедет доставка, тебе обязательно нужно поесть, — размеренно пояснял Чон, не видя с такого расстояния, как новый блеск появился в карих глазах, подпитанный ощущением безусловной защиты. Обойдя Ушика, Тэхён сбежал по лестнице вниз, стремительно приближаясь к Чонгуку, буквально врезаясь в того, обнимая его, прижимаясь всем телом, утыкаясь носом ему в щеку и пальцами прожимая мышцы на спине. — Если бы не ты… — едва слышно начал он, но был перебит тихим, но уверенным голосом Чонгука: — Не думай об этом, — обозначил тот. — Я в любом случае нашел бы тебя, — уже получив подтверждения от начальника службы безопасности, что те альфы являются приспешниками Мина, Чон добавил: — Юнги был первым в списке тех, к кому я собрался наведаться, уведомления с твоей карты перехватили меня на полпути к его офису. — Почему ты решил, что это он? — обескураженно спросил Тэхён, отодвигаясь, чтобы видеть лицо Чонгука. — Пятничные сообщения, — произнес он, не уточняя детали, давая Тэхёну возможность самостоятельно сопоставить детали. — Сокджин не мог, Намджун переключился на другого, оставался только Юнги. Вздрогнув из-за стука в дверь, снявшего с него обязательства продолжать свою исповедь-оправдание, Тэхён обернулся к стоящему около основания лестницы Ушику и кивком указал в сторону кухни. Вернувшись с несколькими пакетами, источающими аппетитные запахи, Чонгук молча вытащил контейнеры, ставя их рядом с чашками и чайником, по завершении подходя к Тэхёну и, положив ладонь ему на волосы, оставил сухой, быстрый, но плотный по ощущениям поцелуй на его лбу. Уйдя к охране, дожидаясь двух оставшихся курьеров, Чонгук вернулся на кухню через пятнадцать минут, отдавая Тэхёну новый телефон и сим-карту в конверте, сообщая, что поработает у себя в кабинете. Поймав полный благодарности взгляд Ушика, Чонгук лишь убедился в правильности решения дать возможность Тэхёну выговориться другу без оглядки на слова и их форму. Не совладав с собой до конца, он оставил дверь в свой кабинет чуть приоткрытой: четко разбирать разговор это не позволило, но голоса и интонации — вполне. Прислушиваясь и радуясь хотя бы тому, что не слышит всхлипов Тэхёна, Чон сидел, смотря в монитор, не видя графиков и цифр, от эмоций барабаня по столешнице, обдумывая варианты дальнейшего развития событий, подбирая наиболее выгодный для них и главное — для Тэхёна. Запретив своим людям приближаться к альфам, охраняющим Тэхёна, опасаясь, что те озвучат его нелицеприятный статус, обозначенный Мином, Чонгук попросил Мингю и Банчана выяснить всё, что только возможно про Юнги, уже на основе данных о его омме, о новой квартире, об электронном пропуске в жилой комплекс на имя Пак Саланга с фотографией Тэхёна, хранимой в базе данных, собирая полную картину произошедшего, осознавая, что если тот решился на подобное, то играть придется по-крупному. Проводив Ушика, уехавшего от них поздним вечером, Тэхён направился в кабинет Чонгука, чувствуя себя изможденным, но чуть более цельным. Войдя внутрь, отвлекая альфу от экрана, у которого он усиленно делал вид, будто занимается банковскими финансовыми вопросами, он подошел к нему, запуская пальцы в волосы, и тихо озвучил: — Прости, я совсем упустил из вида то, что ты не поужинал, — обозначил Ким, беря ладонь Чонгука в свою и ведя за собой вниз. — Пойдем, я уже всё сделал. — Ты в порядке? — не удержавшись, спросил Чонгук, касаясь поясницы Тэхёна, повернувшегося к нему и сразу же прильнувшего к его груди. — В большем, чем ты можешь подумать, — ответил он, греясь в теплых объятиях крепких рук. ***** 5 августа 2025 года. Вторник. Резкий раскат грома ворвался в просыпающееся сознание Чонгука, попутно молнией освещая очертания спальни. Неторопливо моргая, он глубоко дышал, чувствуя густой, сладкий, невероятно концентрированный запах манго — аромат течки Тэхёна, разливающийся по комнате, как терпкое вино. Постепенно сбрасывая с себя сонный дурман, Чонгук затаил дыхание, прислушиваясь к ощущениям: тяжести чужого тела на себе и тугой влажности, обхватывающей его член. Открыв глаза одновременно с новой вспышкой, он лично убедился в правдивости предположения: Тэхён сидел на нём сверху, не двигаясь, дыша прерывисто и поверхностно. — Дежавю, — вымолвил Чонгук, кладя ладони на бёдра омеги, крепко держа того за влажную кожу. — Только попробуй сбросить меня, — выдал тот низким, хриплым, но абсолютно твердым голосом, перекрывающим грохот природы за окном. — Ты же понимаешь, что я доведу дело до узла? — начал Чонгук, смещая ладони выше, крепко беря Тэхёна за талию, одним мощным движением бёдер и рук опрокидывая омегу на спину, не выходя из него, наслаждаясь его ярким стоном. — Сегодня, завтра, послезавтра — все дни твоей течки я буду брать тебя снова и снова, наполняя собой. Ты понимаешь это? — спросил он, замирая внутри влажного нутра, давая последний шанс передумать. — Понимаю, — задыхаясь, ответил Тэхён, обвивая руками шею Чонгука. — Прости, что соврал про выходные, я не хотел, чтобы ты заранее знал, что я собираюсь порвать с ним, — рассказал он, сжимая член Чонгука внутренними мышцами, улыбаясь слышимому сдавленному мычанию альфы. С усилием выскользнув наружу и резко толкнувшись внутрь, заставляя Тэхёна выгнуться, застонать и расслабиться, Чонгук спросил: — Это он из-за расставания? — Нет, — едва различимо выдохнул Тэхён, цепляясь за чёрные волосы пальцами. — Я не успел ему сказать, он всё это придумал ещё до… — не договорив, произнёс он, оставляя вместо слов сбивчивое дыхание от жара и пульсации внутри него, вызванных первой полноценной волной течки. Воздух густел, давая понять, что время для разговоров закончилось, побуждая в них животные инстинкты предков. Смотря на Тэхёна, выхватывая его образ в моменты ярких вспышек за окном, Чонгук оглаживал широкими жестами бархатную кожу, покрытую тонкой пленкой пота, напряженные соски и подрагивающий живот, пьянея в дурмане феромонов и сладости аромата. Толкаясь между его ног, Чонгук смотрел в его глаза, огромные, темные, лишенные обычной остроты — в них плавало марево желания и глубокая животная покорность. Крепкие ноги обхватили его поясницу, пятки впились в ягодицы, притягивая его сильнее, отчего Чонгук издал утробный рык, замирая на мгновение, погруженный в самую глубину. Чувствуя каждую пульсацию, каждое судорожное сжатие раскаленных стенок, он придавил Тэхёна своим весом, фиксируя его на месте, начиная двигаться: яростно, хаотично, как штормовая волна, делая то короткие мощные фрикции, то вынимая член полностью, чтобы затем вогнать себя до упора, перебивая звуки бушующей стихии влажными звуками их страсти, проникновения и слияния. Чувствуя, как Тэхён вздрагивает под ним от каждого неумолимого стремительного движения внутри себя, видя, как раскрывались его губы в хриплых вскриках, как закатывались глаза, Чон ускорялся, раньше омеги понимая, что течка дала им слишком мало времени для предварительного наслаждения, подгоняя их к главному. Толкнувшись до невозможной глубины, он замер, шипя сквозь зубы от силы, с которой его схватила петля, фиксируя увеличивающийся узел, запирая семя внутри и сцепляя их на уже переживаемые ими ранее минуты, но в этот раз с совсем иными последствиями. Скользнув руками вверх под острые лопатки, Чонгук обнял Тэхёна, прижимая еще ближе, пытаясь стереть между ними последнюю грань их кожи и плоти. Дыша в унисон со своей парой и затихающей за окном грозой, Чон понимал, что весь его мир, вся его жизнь сузилась до точки их соединения, до пульсации внутри Тэхёна, до тепла, разливающегося в его лоне, возможно, уже зарождающего новую жизнь в этом акте абсолютного… Доверия. В этом молчании, в этой тяжести на себе, в этой влажности внутри Тэхён впервые за долгое время почувствовал не страх будущего, а странное, безграничное спокойствие. Бастион пал. Крепость взята. ***** Разбуженный солнечным светом, пробивающимся сквозь шторы, Чонгук открыл глаза, сразу глубоко втягивая их смешанный аромат, приправленный остротой течки. Повернув голову в сторону Тэхёна, лежащего на боку к нему спиной, он проскользил взглядом по линии его позвоночника, у копчика натыкаясь на тонкую преграду из одеяла. Приподнявшись на локтях, Чон подался к омеге, оставляя легкий поцелуй на его плече, чувствуя едва заметную дрожь из-за продолжающейся течки. Аккуратно натянув одеяло повыше, он выбрался из постели, решая принять душ в гостевой спальне, чтобы успеть к пробуждению Тэхёна приготовить завтрак. Запах спелого сочного манго появился на кухне раньше его обладателя, поэтому Чонгук был готов к прикосновению длинных пальцев к своему животу, сосков к спине и губ к плечу. — Буквально мгновение, — проговорил Чонгук, комментируя их доготавливающийся завтрак, улыбаясь теплу, исходящему от Тэхёна, еще сонно прижимающегося к нему и шумно сопящего под ухом. — Не перебивай аппетит, — мягко пожурил Чон, когда тот отошел от него, взял из вазы с фруктами спелое яблоко и вгрызся в него зубами. Посмеявшись, пережевывая откушенное, Тэхён оперся ягодицами о край столешницы, давая Чонгуку возможность увидеть, что кроме его собственной практически расстёгнутой рубашки на нём ничего не было. — Не переживай, — успокаивающе протянул Ким, с хитрыми искрами во взгляде смотря на альфу. — Я за ночь сжёг столько калорий, что съем сразу две порции. Усмехнувшись, снимая со сковородки последние блинчики с начинкой, откладывая их к остальным, Чонгук отключил плиту и двинулся к Тэхёну, кокетливо хмыкнувшему и ускользнувшему от него. Поймав беглеца около кухонного острова, он подхватил его под бедра и под звук бархатного смеха усадил того обнаженными ягодицами на столешницу, раздвигая ноги и размещаясь между ними. Собирая пальцами белую ткань на талии омеги, Чон подался ближе, целуя Тэхёна, разделяя с ним вкус забытого уже на столешнице сочного яблока, мгновенно перебиваемый усиливающимся манговым дурманом. — Я понимаю, что уже, возможно, поздно спрашивать, — начал Чонгук, скользя губами по лицу Тэхёна, его шеи, а ладонью касаясь низа его живота, — но ты уверен? — Уверен, — четко ответил тот, запрокидывая голову и открывая больше доступа к себе. — И не думай, что это всё из-за Юнги. Я планировал предложить тебе совместную течку и до его поступка, — проговорил Ким, лукавя насчет желания получить предварительное согласие Чонгука, но не испытывая мук совести из-за этого. — Почему? — приглушенно выдохнул Чон, забираясь ладонями под белую ткань, сжимая упругие ягодицы, в мгновение понимая, что теперь имеет право оставлять на них свои следы. Уперевшись ладонью в плечо Чонгука, прося остановиться, Тэхён после выставил руки назад, перенося на них основной вес своего тела, и, вернув серьёзность взгляду, прогнав оттуда эйфорию наслаждения, заговорил: — Вспомни, что я рассказывал тебе в самом начале. — Ты много что рассказывал, — желая услышать вердикт от Тэхёна, а не свои предположения, произнёс Чон, увиливая от прямого ответа. — Альф всегда было несколько, в идеале пятеро, — решительным тоном напомнил Ким, прекрасно видя в черных глазах знание правильного ответа, — чтобы я не был в зависимости от настроения и желаний одного конкретного мужчины. Как видишь, — пожав плечами, Тэхён чуть склонил голову набок, — ты остался один, — делая паузу, отвлекаясь на вспыхнувший взгляд Чонгука, он добавил: — на все дни. Да вот только мне нужны гарантии, — непримиримо обозначил Тэхён, выпрямляясь, подаваясь вперед и пальцами касаясь шеи альфы, чуть ниже уха, где пульсировала жилка, и, проведя пальцем по линии челюсти, чувствуя дрожь под кожей, продолжил: — Я не собираюсь каждый день дергаться и вздрагивать, переживать, не пропал ли твой хищный интерес, когда жертва сдалась. Не нашел ли ты себе кого моложе, умнее, красивее, после чего я окажусь на улице без воны в кармане, — раскладывал Ким, не скрывая своего холодного расчета. — Но если у меня будет твой ребенок, — обозначил он, опуская ладонь на низ своего живота, — наследник твоей финансовой империи, то легко и просто ты со мной не порвешь, мы будем связаны на всю оставшуюся жизнь. Чонгук его слушал, не прерывая. Он видел, как резко вздымалась грудь Тэхёна, как остро тот смотрел, как был готов отражать возможную атаку, как циничностью скрывал уязвимость. Вернув ладони на бёдра омеги, Чонгук подлез ими под белую ткань, большими пальцами усиливая давление, описывая медленные, гипнотические круги по тазовым косточкам, как бы успокаивая бушующее внутри омеги море. Слова Тэхёна его не разозлили: он его понимал. Однако… Его губы дрогнули: не в усмешке, а в странной, почти нежной гримасе, смеси удивления и какой-то горькой нежности. Медленно покачав головой под растерянным взглядом карих глаз, Чон начал: — Я мечтаю, — говорил он тише, глубже, наполняя слова искренностью, оглушившей Тэхёна сильнее, чем крик, — о дне, когда мы обменяемся метками, а ты говоришь о том, что я тебя брошу, — обозначил Чон, дернув губами в грустной полуулыбке. — Но хорошо, — подчеркнул он, наклоняясь ближе, дыханием касаясь лица Тэхёна, пахнущего фруктами, — если тебе нужен ребенок в качестве гарантии, то он у тебя будет. Пожелаешь — даже не один, — на перспективу предложил Чонгук, решая воспользоваться видением Тэхёна ситуации в своих целях. — Правда, я удивлен, что в твоих словах о гарантиях нет ничего о союзе. — Союз? — повторил за ним Тэхён, фыркая и перекладывая пальцы на заднюю часть шеи альфы. — Организацией церемонии можно заниматься месяцами, постоянно откладывая ее, то подгадывая под красивую дату, то ожидая нужного ведущего или музыкантов, а потом через год разругаться из-за цвета салфеток. Это слишком долго, а мне гарантии нужны сейчас, — говорил он, еще сильнее обнажая свое колючее восприятие отношений с одним альфой. — Тем более разве ты не потребуешь союзный договор? — риторически спросил Ким, едко усмехаясь, словно уличил Чонгука в лукавстве. Мгновенно выпрямившись, наполнив глаза, секунду назад мягкие и ласковые, холодной решимостью, Чонгук твёрдо произнёс: — Не потребую, — голосом отсекая воздух, отчего звук показался громким и пробирающим до костей, он заявил: — Сегодня же заключим союз, — подытожил Чон, обхватывая Тэхёна за талию, легко снимая его с мраморной столешницы, недолго поддерживая, лишь убеждаясь, что тот твёрдо стоит. — У меня одногруппник возглавляет городскую администрацию, — объяснил Чон, хлопая Тэхёна под ягодицей, подгоняя. — Он нас зарегистрирует без вопросов и без очереди. — Ты шутишь? — ошеломленно выпалил Тэхён, вопросом останавливая Чонгука, сделавшего шаг к выходу из кухни. — Нисколько, — с непоколебимой решимостью ответил тот, с напором смотря в карие глаза. — Прости, конечно, что без колец, смокингов и хоть какой-нибудь церемонии, но ведь, как понимаю, это не те атрибуты, которые обеспечивают гарантии? — Я не об этом, — опроверг Ким, цокнув языком и закатив глаза. — Я еще не завтракал, не мылся, не пережил следующую волну течки, и ты реально думаешь, что я прям сейчас подорвусь и побегу в администрацию, теряя тапки, чтобы просто получить твою фамилию? — на одном дыхании вывалил он, поправляя на себе рубашку и направляясь к тарелке с блинами. — Ну уж нет, я выйду отсюда только тогда, когда сделаю всё из перечисленного. Оторопев, не сразу уяснив смысл слов Тэхёна, Чонгук звучно рассмеялся, запрокидывая голову и утирая слезы. — Я тогда, — заговорил он, пытаясь восстановить дыхание. — Я тогда его хотя бы по телефону предупрежу, — объяснил он, направляясь в кабинет, где, по ощущениям и воспоминаниям, он оставил средство связи. ***** Держа в руках свой экземпляр союзного документа, где он уже значился под фамилией «Чон», Тэхён до конца не верил в произошедшее, мысленно убеждая себя, что ему просто нужно время привыкнуть. Идя рядом с Чонгуком к автомобилю, он краем уха слушал его разговор по телефону, включаясь только после слов про юриста, нотариуса и обещания, что они скоро тоже туда подъедут. — Подожди, — хлестко процедил Тэхён, резко останавливаясь и зло смотря на обескураженного Чонгука. — Ты же сам сказал, что никакого союзного договора не будет, — с горькой досадой в голосе напомнил он. — Мы едем туда, чтобы ты подписал доверенность, — примирительно прояснил Чонгук, осторожными, аккуратными шажками подбираясь к омеге. — Или ты хочешь самостоятельно бегать по всем органам и менять свои документы из-за новой фамилии? Раздражённо рыкнув, злясь на самого себя, понимая, что просто не услышал и вырвал слова из контекста, Тэхён попытался обойти Чонгука, но наткнулся на его крепкую руку, бережно перехватившую его по животу. — Нам нужно будет встретиться с родителями, — меняя тему, уводя переживания Тэхёна в новое, более серьезное русло, заметил Чон. — Надо, — сдавленно согласился уже бывший Ким. — Но чуть позже и сначала по отдельности, — выбрал он, осознавая, что его родных придется морально готовить к родству со столь богатой и известной семьей. — Твоим можешь передать, что я не против гольфа. — Ты умеешь? — потрясенно выпалил Чонгук, тушуясь под острым осуждающим взглядом, понимая ответ. — Можешь считать, что аппа уже твой, таким решением ты его буквально купишь с потрохами, — закончил Чон, по хитрому излому сладких губ понимая, что именно в этом и был его коварно-прекрасный план. — Когда будем рассказывать, как познакомились, — заговорил Тэхён, знакомя Чонгука с придуманной им приличной версией их первой встречи, — то мы частично озвучим правду, указав, что нас свели деньги, но и немного соврем, что ты пригласил меня, чтобы предложить работу биржевого консультанта, а в итоге сделал мне предложение совершенно другого рода. Осмыслив услышанное, Чонгук добродушно рассмеялся, восхищаясь изяществом этих змеиных игр, сразу же прижимая к себе собственную королевскую кобру, целуя его в полные яда губы, веря в то, что его кусать никогда не станут. ***** 6 августа 2025 года. Среда. — Ну и каково это? — резко выплюнул Юнги, насмешливо кривя губы, останавливаясь около стола Чонгука, бросив быстрый взгляд на Тэхёна, стоящего за креслом Чона около окна. — А? Узнать, что твоего омегу драл другой альфа? — язвительно добавил он, с чистой ненавистью посмотрев на расслабленного омегу, не обращающего на него никакого внимания, словно ему правда было интересно то, что происходило на улице. Не изменив позы, Чонгук посмотрел на Юнги холодным, непроницаемым взглядом и ровным, без единой ноты эмоции голосом ответил: — Я знал обо всех его альфах. Слова прозвучали как грохот цунами, отчего Юнги замер, чувствуя, как ярость перетекла в шок. — В смысле «обо всех»? — выдал Мин, пытаясь низким тоном скрыть растерянность. Слегка наклонив голову, будто разглядывая редкий экземпляр, Чон спросил, риторически обращаясь к Тэхёну: — Кто он? Мистер Вторник? — произнес он, кивая и поджимая уголок губ так, словно сдерживал усмешку. Рванув вперед, Мин с силой впечатал раскрытые ладони в столешницу стола Чонгука, отчего хрустальная пепельница звонко стукнула, подскочив на месте. — Что за бред ты несешь?! — негодовал Мин, цедя слова сквозь зубы. — Какие, к черту, «вторники»?! Осмотрев тяжелым, пронзительным взглядом столешницу и лежащие на ней руки Мина, Чон размеренно пояснил: — Это не бред. Обычно вас таких пятеро, — проговорил он, делая микропаузу, наблюдая, как кровь отливает от лица Юнги. — По количеству будних дней недели. — Кого? — выплюнул Мин, выпрямляясь, горделиво расправляя плечи, но выдавая себя их легким подрагиванием. — Любовников? — нарочито грязно уточнил он. Легко, почти небрежно махнув рукой, Чонгук обозначил: — Слово, конечно, не совсем точно передает смысл, но по факту — да. Резко захохотав истеричным, лишенным веселья смехом, Юнги рьяно взвыл: — А с тобой что?! — спросил он, ткнув пальцем в сторону Чонгука. — У тебя не стоит, поэтому позволяешь ему прыгать на других? Приподняв бровь, словно педагог, услышавший неуместный вопрос ученика, Чон размеренно уточнил: — Ты когда-нибудь интересовался тем, чем он занимается? За пределами ваших встреч. Презрительно фыркнув, Мин цокнул языком и заключил: — Зачем? Мне с ним не бизнес делать. — Резонно, — высказал Чонгук, кивая, как будто получил ожидаемый ответ. — Но если бы поинтересовался, — он наклонился чуть вперед, продолжая более тихим, оттого более опасным тоном: — то сейчас бы не было столько вопросов, — бросив беглый взгляд на Тэхёна, Чон озвучил: — Он сексолог, магистр психологии, сейчас готовит материал для своей книги, проводит глубокие исследования разных моделей сексуального поведения альф. В частности, — рассказывал Чон, сделав паузу для эффекта, — специализируется на примужних альфах. Психология обмана, сокрытия правды, реализация запретных фетишей втайне от семьи, «подарки» любовнику как способ купить молчание или иллюзию чувств, — перечислял он, загибая пальцы, после разводя руки в стороны и обозначая: — Сам понимаешь, сидеть в кабинете и фантазировать о подобном — глупо. Нужна практика. Живой материал. Вот Тэхён и получает это, — по живому резал Чонгук, не щадя Мина своим холодным, деловым тоном. — Как только он собрал бы по тебе все необходимые данные, — излагал он, щелкнув пальцами, создав резкий звук, — появился бы я. Устроил бы классическую сцену «ревнивого мужа». Ты бы свалил в закат, испугавшись, что твой супруг узнает. А Тэхён, — произнес Чонгук, кивнув в сторону неподвижной фигуры у окна, — на место отработанного Мистера Вторника принялся бы искать следующего подходящего кандидата. — И тебе не противно? — шипящим шёпотом, полным глубокого презрения, спросил Мин, смотря на Чонгука с немым ужасом, смешанным с отвращением. — Трахать того, кого до тебя выебал другой? — А почему мне должно быть противно? — спокойно уточнил Чонгук, сильнее откидываясь в кресле. — Твой член в нем что-то меняет? До или после встречи с тобой его ум, тело и суть остаются неизменными, — замолчав, позволив почти незаметной улыбке тронуть его губы, Чон пояснил: — Зато он доволен, он занимается любимым делом, собирает уникальный материал. Единственное, — подняв указательный палец, подчеркнул Чонгук, — что я от него потребовал, это секс в презервативах, без узла, вне течки и с закрытой запаховой железой, — выждав секунду, Чон смешал в голосе интимность с жесткостью и пророкотал: — потому что это только для меня. Да и знаешь, — пустив в тон ноты пугающего веселья, продолжил Чонгук, — подрочи он себе вибратором — было бы то же самое. До оргазма довел, а в теле его ничего не оставил. В чем разница? Содрогнувшись всем телом, Юнги с чувством выплюнул: — Ты больной. Представляешь, что будет с твоим банком, когда все узнают, что ты под предлогом науки подкладываешь своего омегу под других, а потом сам имеешь получившуюся шлюху? Кто захочет иметь дело с таким толерантным ублюдком? Устало выдохнув, Чонгук спокойно поднял бровь и без страха ответил: — Расскажешь ты — расскажу я, только не забывай, что у меня есть все доказательства твоей измены. Фыркнув, Юнги засунул руки в карманы брюк и насмешливо протянул: — Меня это должно напугать? Что страшного в том, что альфа нагнул омегу? — Не храбрись, Юнги, — гулко бросил Чон, голосом заполняя пространство. — Это ты можешь перед Тэхёном строить из себя всесильного альфу, но не забывай, что я знаю всю твою неприглядную правду, — посмотрев в сторону, он стал размышлять вслух, аналитически раскладывая: — Сольешь информацию, придется поторопиться с книгой, чтобы на волне этой шумихи сделать хорошую рекламу. Не самый лучший вариант, потому что не весь еще нужный материал собран, а после анонса найти «добровольцев» будет сложнее, но, думаю, мы это решим, так что не велика трагедия, — обозначил Чон, пожимая плечами и вновь переводя пристальный взгляд на Мина, осматривая его с ног до головы и выговаривая: — А вот ты, неужели ты веришь, что мистер Пэк, — произнес он, делая акцент на имени, — простит тебе измену его любимому, единственному, до безумия обожаемому внуку? — усмехнувшись, Чонгук предположил: — Лично я думаю, что ты сдохнешь еще до выхода книги. В густой тяжелой тишине звук того, как сглотнул Юнги, прозвучал слишком громко, отчего даже Тэхён повернул голову в его сторону. — Чего ты хочешь? — треснувшим голосом спросил Мин. — Вот, правильный вопрос. Всё же не совсем дурак, — похвалил Чон с выражением легкого удовлетворения на лице. — Знаешь, — протянул он, вибрирующим тоном выказывая недовольство, — еще где-нибудь в пятницу я согласился бы просто на то, что ты молча исчезнешь из нашей жизни, но за то, что ты похитил моего супруга, — обозначил Чонгук, делая резкий акцент на его статусе, — цена моего молчания значительно возросла. — нагнетая обстановку паузой, он неторопливо заговорил, перекатывая слова, играясь ими: — Перестань покровительствовать Ану, меня уже порядком стало раздражать его бахвальство на тендерах, — обозначил Чон, небрежно предлагая: — Можешь даже разыграть что-то из серии скандала между вами, мне без разницы, мне главное, чтобы в диапазоне пары месяцев у него не было доступа к твоим деньгам и костоломам. — Ты собираешься его убить? — с подозрением спросил Юнги. — Я не работаю твоими методами, Мин, — снисходительно протянул Чон, кривя губы. — Ты же не глупый, ты всё понял. — Ты собираешься его разорить, — кивая, озвучил Юнги, подтверждая истинность слов Чона. — И если я окажу ему помощь, то… — То семья твоего драгоценного муженька сдерет с тебя шкуру, — продолжил за него Чонгук, подпирая кулаком висок, ставя согнутую руку на подлокотник. — Как ты понимаешь, я не позволю им тронуть Тэхёна, поэтому ты получишь сразу за двоих. Сжав кулаки, Юнги стоял напротив вальяжного Чонгука, понимая, что тот видит в его глазах внутреннюю борьбу ярости и унижения. Сглотнув ком в горле, Юнги процедил сквозь зубы: — А книга? — выдал он, бросив быстрый ненавидящий взгляд на Тэхёна. — Там не будет имен и намеков на настоящие личности, — со знанием дела осведомил Чон. — Я лично за этим прослежу, ведь ты же понимаешь, что он спал не с курьерами из доставки, — с усмешкой произнес он, вспомнив карикатурное допущение Тэхёна про своих бывших. — Хорошо, — разбито произнес Мин, разворачиваясь и стремительно покидая кабинет, на прощание хлопая дверью, отчего картина на стене покосилась. Тишину помещения нарушил глухой звук шагов Тэхёна, который, подойдя, поинтересовался: — Сексолог? Книга? — хрипло, после долгого напряжённого молчания, озвучил он. — И как давно ты это придумал? — Давно, — ответил он со слабой, усталой улыбкой на губах, доставая пачку сигарет, которые курил Тэхён, вытаскивая одну, вертя ее в пальцах. — Примерно тогда же, когда узнал, какое у тебя образование, — пояснил Чон, видя, как распахнулись, а после прищурились карие глаза. — Но согласись, смотрится дико правдоподобно? — отметил Чонгук, доставая зажигалку и прикуривая. — Я просто немного под каблуком и потворствую специфическим академическим прихотям своего омеги. Звучит лучше, чем «муж-рогоносец», не находишь? — посмеялся Чонгук, протягивая подошедшему Тэхёну другую сигарету и прикуривая ту, когда фильтр оказался между его губами. — И чем мне теперь заниматься? — тихо спросил Тэхён, присаживаясь на край стола рядом с альфой, выдыхая дым в сторону окна. — Напиши книгу, — шутливо предложил Чон, широким жестом проведя по омежьему бедру от колена и выше, останавливая руку на талии, большим пальцем легко щекоча его по ребрам, вызывая вздрагивание и смех. — Уверен, ты обойдешь Сокджина в популярности, — сказал он, наклоняясь и целуя омегу в живот через тонкую ткань его рубашки, отводя руку с сигаретой в сторону, краем глаза видя, что Тэхён делает то же самое, после вовсе туша ее о пепельницу. — Я хочу разобраться в банковском деле, — обозначил Тэхён, запуская длинные пальцы в чёрные локоны, мягко массируя затылок альфы. — Пойдешь учиться или хочешь, чтобы твоим просвещением занялся лично я? — уточнил Чонгук, выпрямляясь, вдавливая свою сигарету в прозрачное дно и переводя на супруга серьезный взгляд. — Учиться, — твёрдо проговорил Тэхён, кивком подтверждая уверенность в выборе. — Но как быть с ребёнком? Я к началу учебного года только рожу. — Это явно не то, о чем тебе стоит переживать, — уверил Чонгук, мотая головой. — Как только сообщим родителям, я попрошу омму заняться поиском подходящих нянь. Хорошие, конечно, скорее всего, уже живут в семьях, — скривившись, заметил он, — но ничего, переманим, не проблема. — Они будут жить с нами? — удивленно спросил Тэхён, вскидывая бровь, испытывая странную смесь радости и недовольства. — В твоей квартире? — Вообще, я хотел предложить перебраться в дом, — озвучил Чон, вновь оглаживая упругие формы омеги, расставляя свои ноги, чувствуя накатывающее давление в паху: гон давал о себе знать. — У нас как раз есть время выбрать подходящий. — То есть, — осторожно, примеряясь к словам, заговорил Тэхён, внимательно смотря в чёрные глаза, — действительно любая моя прихоть? Стянув Тэхёна себе на колени, Чонгук обнял его одной рукой по спине, а второй приподнял подбородок, перед поцелуем признаваясь: — О прихотях просят, а ты можешь приказывать. ***** 19 февраля 2027 года. Пятница. Переступив порог их загородного дома, Чонгук торопливо разулся, снял пальто и небрежно повесил его в шкаф, сразу после подходя к зеркалу, смахивая с волос уже начавшие подтаивать снежинки. Ориентируясь на неровный свет от камина и мягкий свет бра из гостиной, он направился к нужной комнате, с предвкушением ожидая момента, когда увидит своих омег. Но по мере приближения к широкому арочному проему, Чон насторожился, понимая, что дом был погружен в звенящую тишину, которая совсем никак не вязалась с местом, где обычно резвился неугомонный годовалый малыш. Допуская мысль о том, что его сокровища уснули, он крадучись ступил в дверной проем и замер на пороге, в тот же миг натыкаясь на острый, как лезвие, взгляд Тэхёна, сидевшего на диване, закинув ногу на ногу и небрежно положив локоть на невысокую спинку. Медленно опустив взгляд на стеклянный столик перед супругом, Чонгук едва слышно хмыкнул, но вслух произнес иное: — Где Чондун? — У твоих родителей, — ровным, почти бесстрастным тоном ответил Тэхён, едва заметным движением подбородка указывая на две толстые стопки листов, аккуратно оформленные в подобие книг. — Заглянул в библиотеку, хотел найти что-то для чтения нашему малышу перед сном, но нашел кое-что воистину интереснее, — он склонил голову к плечу, притворно всматриваясь в названия на верхней папке. — «Этологическое исследование симуляции беспомощности и активации опекунских инстинктов: экономико-психологическая модель», — отчеканив каждое слово, он перевел взгляд на вторую стопку. — «Двойные роли в манипулятивных сценариях: феномен «жертва-соблазнитель» в клинической практике», — закончил Тэхён на выдохе, резко подняв взгляд и устремив его прямо в Чонгука. — Здесь повсюду твои пометки, приписки, комментарии, — обозначил он, добавляя: — Ну что, милый? Понравилось чтиво? — Очень, — без тени колебаний ответил Чонгук, расстёгивая пиджак одной рукой и закладывая обе ладони в карманы брюк. — Да, было сложно пробираться сквозь все эти заумные обороты и незнакомые термины, но я смог. Потому могу уверенно заявить: автор — гений, — озвучил он, выдерживая паузу под пристальным взглядом супруга. — Знай: если бы не это, — обозначил Чон, кивнув в сторону распечатанных и сшитых текстов, — то, признаться честно, сомневаюсь, что ты сегодня носил бы мою фамилию, а у нас подрастал бы сын, — сделав шаг вперёд, Чонгук продолжил, наполняя голос интимностью, нужной для признания: — Я бы наделал столько ошибок в попытках добиться тебя, что ты никогда не подпустил бы меня столь близко. — И даже узнав всё это, ты всё равно желал меня в супруги? — обнажая свое неверие, спросил Тэхён, с прищуром смотря на Чонгука. — Помнишь, однажды ты сказал, что полюбить человека можно только после разочарования в нем? — риторически озвучил он, замолкая из-за того, как нервно Тэхён покрутил большим пальцем «Слезу Востока» на безымянном. — Мое разочарование в тебе наступило именно в тот момент, когда я это читал. Весь твой прекрасный образ растаял как дым, и я узрел твою подлинную суть: опасную, коварную и по-своему безжалостную. Было ли у меня желание с тобой расстаться? — спросил Чон у самого себя, предугадывая вопрос супруга. — Нет, даже мысли такой не допускал. Я хотел тебя. Но не слепо, не одержимо и бездумно, а вполне осознанно. Страстно хотел, чтобы из всех претендентов-альф ты выбрал именно меня. А когда мы оказались на Чеджу, и ты сам приоткрыл завесу, рассказал подлинную свою историю, — сделав паузу, глядя Тэхёну прямо в глаза, Чонгук поделился: — В тот момент во мне что-то перевернулось. Тогда я понял, что безнадежно влюбился. В тебя настоящего. — А я разочаровался в тебе сейчас, — хрипло проговорил Тэхён, не моргая смотря на Чонгука. — Я всё это время наивно думал, что ты просто очарован мною, что через пару лет ты устанешь от этого и потребуешь развода. А оказывается, ты играл со мной на равных. С самого начала. — Я такой же, как и ты, — выдал Чонгук ту правду, которую вынашивал в себе уже второй год. — Во мне есть всё то же самое, что и в тебе. Просто я направляю это вовне, на внешний мир, а ты, — оборвав самого себя, он усмехнулся и, понизив тон, начал заново: — А ты дрессируешь меня, доставляя мне тем самым то самое сладостно-жгучее мазохистское удовольствие. Неспешно поднявшись, Тэхён размеренными шагами подошел к мужу вплотную и твердо заявил: — Я согласен на метку, — произнес он, пристально следя за реакцией Чонгука, с едва заметным удовольствием отмечая его резко участившееся дыхание и расширившиеся зрачки. — Само собой, на обоюдную. — Иначе и быть не могло, — с глубинным удовлетворением подтвердил Чонгук, позволяя вибрации прокатиться по его груди, сразу обхватив Тэхёна за талию, крепко притянув к себе и невольно зажмурившись, наслаждаясь ощущением его пальцев в своих волосах. — Именно поэтому ты отдал нашу Грозу? — спросил он, отсылая к смыслу имени их сына. — Из этой ситуации было только два выхода, — обозначил он, прижимаясь к Чонгуку, чувственно притираясь пахом и грудью. — Либо развод, либо метка, — сказал Тэхён, обрубая: — Третьего не дано, мы бы не смогли жить как раньше. — Точно не хочешь их издать? — неожиданно поинтересовался Чонгук, кивнув за спину Тэхёна на увесистые папки. — Твой декан тогда говорил о тебе с таким придыханием, что, будь он альфой, я бы заревновал, — отметил он, уточняя: — Рассказывал, что обе комиссии слушали защиты твоих выпускных проектов с открытыми ртами. Засмеявшись коротко и звонко, Тэхён непроизвольно запрокинул голову, обнажая шею, и удовлетворенно улыбнулся, когда ощутил на чувствительной коже горячие поцелуи Чонгука. — Ну конечно, — цокнул он, сильнее вплетая пальцы в черные локоны мужа и вжимая его лицо в изгиб своего плеча и шеи. — Кто бы еще, дорогой, поведал им с академической прямотой о том, как грамотно разводить альф? Со всеми примерами, доказательствами, разве что без картинок и видео. — Я все же считаю, тебе нужно это попробовать, — настойчиво прошептал Чонгук прямо в кожу, перемещая поцелуи на лицо супруга, попутно опуская ладони на его ягодицы и сжимая их. — Ох, тебе всё покоя не даёт слава Сокджина? — едко усмехнулся Тэхён, игриво подставляя губы под ласки. — Он до сих пор эксплуатирует твой образ и зарабатывает на нем бешеные деньги, — со знанием дела возмутился он, будучи в курсе состояния счетов Сокджина, расположенных в его банке. — Зачем миру зачитываться подделкой, когда можно упиваться гениальностью оригинала? Выпусти серию бестселлеров о покорении альф, а на презентации в качестве идеально удачного примера своего метода приводи меня. Ведь когда в семейном реестре появилась запись о нашем союзе, половина Кореи лопнула от зависти, при учёте, что вторая половина — это альфы. — На самом деле, — задумчиво протянул Тэхён, внезапно отстраняясь, выпутываясь из объятий и возвращаясь к своим трудам на столике. — Это очень опасные знания, — проговорил он серьезно, беря первую папку в руки и тревожно перелистывая страницы. — Тогда я безумно упивался этой властью, виртуозностью проворачиваемых манипуляций, а теперь я вижу, что подобное в плохих руках может привести к страшным последствиям. Замолчав, Тэхён перевел взор на вторую стопку бумаг и, мгновение поколебавшись, решительно положил ее поверх первой, крепко прижал к груди и направился к камину. Одним четким движением швырнув увесистые папки в самое пекло огня, он стоял рядом, безмолвно наблюдая, как пламя жадно поглощало результаты его шестилетнего научного труда, превращая их в пепел. Повернувшись к Чонгуку, застывшему в немой растерянности, Тэхён тихо пояснил: — Мне это больше не нужно, — выдал он, шагнув к Чонгуку, смотря на него горящим взглядом. — Нашего сына я научу всему необходимому и без этих текстов, а другим я не доверю такое оружие. — Твоё право, — тихо отозвался Чонгук, вновь притягивая Тэхёна к себе, прижимаясь к его лбу своим, закрывая глаза, с легкой улыбкой продолжая: — Но, кстати, вспомнил. Ты говорил, что согласишься на второго только, если позволишь метку. Посмотрев на Чонгука прищуренным взглядом, Тэхён протянул: — Что, всё же мечтаешь об альфе? — выдал он игриво-едко. — Омега в качестве наследника тебя не устраивает? Жадно осматривая супруга, Чонгук, не отводя взгляда от Тэхёна, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, словно снимая напряжение. — Для управления финансовой империей требуются интеллект и воля, а не узел, — отчеканил он спокойно. — Я передам власть только тому, кто это заслужит, независимо от пола, — внезапно по-хищному улыбнувшись уголками губ, Чонгук проговорил: — Однако, если ты подаришь мне еще одного омегу, то я буду злорадно счастлив. — Почему? — выпалил Тэхён, вскидывая брови, смотря на альфу с неподдельным интересом. Усмехнувшись, ответив полным предвкушения взглядом, Чонгук со злорадным удовольствием протянул: — Ты даже представить не можешь, как я буду измываться над толпами поклонников наших сыновей, — озвучил он, вырисовывая перед внутренним взором черты Чондуна — уже сейчас неотразимые, сулящие в будущем безумие альфам, попавшим под его взор. — На его руку и сердце уже выстроилась целая очередь, — озвучил он, с усмешкой добавляя: — Среди претендентов, между прочим, фигурирует и наследный принц Японии. Тэхён резко выпрямился, расширяя глаза от изумления: — Ты шутишь? — вырвалось у него. — Почему я об этом впервые слышу? Покачав головой, Чонгук снисходительно-уверенно протянул: — Потому что я знал, что ты не примешь договорного союза, — пожав плечами, объяснил он. — Я вежливо всем отказываю, но это не отменяет моего горделивого наслаждения всем этим, — рассказал Чон, не скрывая острого торжества во взгляде, после наклоняясь вперед и продолжая, наполнив голос назидательными нотами: — Пойми, даже в сугубо альфоархальном обществе рождение омеги — это горе только в семье бедняка: дело не в омеге, а в том, что никто не захочет породниться с его нищим абоджи. В состоятельной и влиятельной семье, — сказал Чонгук, намекая на их могущество, жестом охватив пространство вокруг, — рождение омеги — это огромные возможности, чтобы заключить политически выгодный союз, в котором смешение крови будет гарантом. Даже Чорину, — подчеркнул Чон, щелкнув пальцами, — нужно всего лишь указать на альфу из семьи нашего круга, и он его получит, потому что нет в этом мире дураков, которые откажутся от родства с нами. А уж наши сыновья, — произнес он, многозначительно замолкая. Прикусив нижнюю губу, Тэхён глянул на альфу с озорным огоньком и спросил: — А если я рожу тебе десяток омег? Изогнув губы в ослепительной, полной обожания улыбке, Чонгук признался: — Буду готов умереть от счастья, но приложу все силы, чтобы продолжать жить, дабы насладиться этим сполна. — Хорошо, — согласился Тэхён, проведя ладонью по груди Чонгука. — Метка и ребенок, — сказал он, недовольно сдвигая брови и проговаривая: — Но знаешь, меня так бесит, что рядом с нашей квартирой нет парка, где можно было бы погулять с малышами. Удивленно глянув на супруга, прекрасно помня, как сильно Тэхёну нравилась та квартира, куда он перебирался сразу же, как только отдавал Чондуна дедам, Чонгук осторожно спросил: — Ты хочешь купить новую квартиру? — Ни за что, — посмеиваясь, обозначил Тэхён, кружа своими губами около губ Чонгука, дразня и не целуя, с коварством во взгляде ожидая того, когда его желание поймут. Коротко и бархатно рассмеявшись, Чонгук посмотрел на Тэхёна с невыразимой нежностью и, положив ладони на щёки омеги, останавливая его движения, прошептал: — Хорошо, змейка моя, — хрипло от нахлынувших чувств промолвил он, ласково и мимолетно целуя мягкие губы, не требуя, а обещая, — я куплю соседний торговый центр, снесу его и сделаю тебе террариум прямо около дома. Не дав опомниться, Тэхён запрыгнул на Чонгука, обвив ногами его талию, руками вцепившись в плечи и прижав губы к его уху, счастливо шепча: — У змеек нет ножек, их нужно носить на руках. Чонгук только крепче прижал его к себе, ощущая знакомый вес и тепло, чувствуя, как сердце Тэхёна бьётся в унисон с его собственным где-то между их грудями. Его шаги понесли их вглубь дома — туда, где ждала их спальня, метка и начало любви после разочарования.

The End.