На льду твоих глаз

P/S:https://t.me/top_fanfic0 Телеграмм канал) (спустя время появилось вдохновение) Лера не помнила, как добралась. Просто шла, опустив голову, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, а холод будто прожигает кожу. Всё внутри горело, но не от злости — от обиды. Оттого, что снова поверила. Глупо. Смешно. Как будто с ней впервые. Она шла машинально, не разбирая дороги. Только когда вокруг стали появляться дорогие машины и строгие стеклянные фасады, Лера поняла, куда привели ноги. К отцу. Он всегда был для неё тихой гаванью. Даже когда сердился, кричал, требовал — она знала, что за этим всем стоит любовь. Когда ей больно — она шла не к маме, не к Кириллу, а именно сюда. Лера нажала кнопку домофона. Голос охранника — вежливый, узнающий: — Добрый вечер, Валерия Сергеевна. Проходите. Лифт поднял её на двадцать второй этаж. Она стояла, глядя на своё отражение в зеркальной стенке лифта — глаза заплаканные, тушь размазана, волосы растрепанны. «Красивая картина», — горько усмехнулась она про себя. Когда дверь открыла, за ней показалась роскошная квартира — панорамные окна до пола, мягкий свет, запах кофе и дерева. И он — её отец. В спортивных штанах и белой футболке, с ноутбуком в руках. Серьёзный, собранный, тот самый человек, которого боятся подчинённые и уважают все вокруг. Он поднял голову и замер. — Лера?.. — удивление прозвучало в его голосе почти с испугом. — Ты что здесь делаешь? Она открыла рот, но слова застряли. Всё, что вырвалось — короткое, слабое: — Папа… И в следующую секунду — шаг. Ещё один. И она обняла его, вцепилась, как тогда, когда была маленькой и падала с велосипеда. Он поставил ноутбук на стол и машинально обнял в ответ, прижал к себе, чувствуя, как она дрожит всем телом. — Эй, ты чего…, — сказал он мягко, хотя в голосе уже слышалась тревога. — Всё хорошо. Ты дома. Слёзы потекли сильнее. Она пыталась сдержаться, но не могла. В груди будто трещина. И только папины руки могли хоть как-то её склеить. — Эй, эй… Тихо. Всё, я рядом. Он говорил спокойно, но внутри всё переворачивалось. Для всех он — холодный, уверенный бизнесмен. Но только она могла увидеть, как дрожат у него пальцы, когда он гладит её по волосам. Прошло, наверное, полчаса. Они сидели на кухне — большой, белой, слишком идеальной, где всё на своих местах. Только теперь — две кружки, чай, и еле слышный шум зимнего ветра за окном. Отец смотрел на дочь внимательно, без лишних вопросов, пока она пыталась собраться с мыслями. Наконец, Лера тихо сказала: — Просто… парень. — Парень? — он нахмурился, но голос оставался ровным. — Что парень? Лера опустила взгляд, глядя в чашку. Пальцы дрожали, губы сжимались в тонкую линию. — Он встречался со мной… и ещё с одной девушкой. Одновременно. Повисла пауза. Долгая. Только тиканье часов нарушало тишину. Отец медленно поставил кружку на стол. Его взгляд стал тяжёлым, как камень. — Имя, — коротко сказал он. Лера сразу покачала головой. — Пап, нет. Не надо. — Это тот, о ком Кирилл говорил? — он прищурился. Она вздохнула. — Пап, я не хочу об этом. Пожалуйста. Только не говори Кириллу, ладно? Он молчал. Видно было, как в нём борется всё — желание защитить, гнев, и понимание, что дочь сейчас просто не выдержит. Потом он глубоко вдохнул, взял её руку и тихо сказал: — Хорошо. Я дам тебе самой разобраться. Но если он хоть пальцем тебя тронул… — Нет, — перебила она быстро. — Всё… уже не важно. Он смотрел на неё с грустью. В его сильной, властной фигуре вдруг было столько мягкости. — Знаешь, Лер, ты всегда была упрямая. Она еле улыбнулась. — Можно я останусь у тебя? На пару дней. — Что за глупости, конечно можешь, — сказал он и сжал её плечо. — Можешь хоть насовсем. Она улыбнулась шире — впервые за день по-настоящему. Подошла, обняла его. — Ты самый лучший папа на свете. Он рассмеялся, поцеловал её в макушку: — А ты — самая непослушная дочка. Позвони маме, предупреди, что ты у меня. — Ладно, — кивнула она, доставая телефон. Экран вспыхнул. «Влад». Сердце сжалось. На секунду в груди будто провал. Она смотрела на экран, потом нажала отклонить. Телефон снова завибрировал. Ещё раз — отклонить. Телефон снова загорелся. Она выключила его. — Это он? — спокойно, но с лёгкой сталью в голосе спросил отец. Она ничего не ответила. Только встала и тихо ушла из кухни. Комната почти не изменилась. Белые стены, светлое постельное бельё, фотографии с соревнований. На полке — пара медалей, блестящих в полумраке. И на подоконнике — старый плюшевый мишка. Лера опустилась на кровать, подтянула колени и обняла мишку, как в детстве. Слёз не было. Только глухое, тянущее ощущение внутри, будто всё выжжено дотла. Перед глазами всплывали картинки: Влад на льду. Его глаза. «Доверься мне», — говорил он тогда. Она доверилась. Теперь даже думать об этом больно. — Лжец, — прошептала она, сжимая мишку сильнее. За окном шумел зимний дождь, отражаясь в стекле дорогого пентхауса. И в этом блеске и роскоши Лера чувствовала себя крошечной и потерянной. Только здесь, рядом с отцом, она могла просто быть собой — без масок, без борьбы. Только здесь боль потихоньку стихала. Хотя бы на немного. ——— Дверь хлопнула так, что в прихожей дрогнули стены. Эхо ударилось о потолок и растворилось в гулкой тишине. Влад вошёл, опустив голову. На нём всё ещё была куртка, застёгнутая наполовину. В ботинках — грязь в перемешку со снегом. Он даже не заметил, как оставил следы на полу. Всё внутри — пусто. Не злость даже, а усталость, тяжелая, вязкая, будто он выдохнулся до последней капли. Хотелось просто исчезнуть. Пропасть. Перемотать день назад, стереть, забыть. Из комнаты вышел Ярик — взъерошенный, с телефоном в руке. На лице тревога. Он будто ждал Влада. — Влад! — сразу начал он. — Дай свой телефон, быстро. Алисе нужно позвонить. Её не было на остановке. Может, что-то случилось. Влад поднял голову. Медленно, с какой-то опасной пустотой в глазах. — Ты издеваешься? — В смысле? — не понял Ярик, на секунду замер. Влад бросил куртку на диван. Снег с куртки тихо ссыпался на пол, превращаясь в маленькие блестящие крошки. — Ты со своей Шумаковой только что испортил мне жизнь. — Что? — Ярик даже шагнул ближе. — Подожди… Как? Влад усмехнулся. Но усмешка вышла мёртвой. — Они пересеклись, Ярик. Понял? — каждое слово — как удар. — Лера и Алиса. Прямо у подъезда. У брата побелело лицо. — Подожди… как пересеклись? Я же пошёл её встречать! — Ага, — Влад рассмеялся, зло, горько. — Отлично встретил. Пока ты строил из себя стратегa, она стояла у дома! Он прошёлся по комнате, сжимая кулаки. — Лера всё видела. Слышала. И теперь… всё. Он остановился у стены, уткнулся в неё лбом и шумно выдохнул. Плечи ходили ходуном, но он не плакал. Просто держался из последних сил. — Влад, — Ярик поднял руки, как будто мог удержать бурю. — Подожди, не кипятись. Нужно просто объяснить всё Алисе. Она всё поймёт, и… Влад развернулся резко. — Ты вообще слышишь, что несёшь? — голос срывался. — Мне плевать, что поймёт Шумакова! Из-за неё, из-за тебя Лера теперь меня видеть не хочет! Ярик замер, нахмурился. — Я просто… хотел помочь. Ты сам говорил, что не знаешь, как всё разрулить. Я думал, если я отвлеку Алису, вы успеете уйти… — Если бы ты думал, — рявкнул Влад, — ты бы не лез в то, чего не понимаешь! Он ударил кулаком по стене. Гулкий звук эхом прокатился по квартире. На обоях остался тёмный след. Тишина. Тяжёлая, давящая. Только их дыхание. Ярик опустил глаза. — Влад, я виноват. Реально. Но, блин, если сейчас просто сдашься — всё точно закончится. Мы что-то придумаем. — Что? — Влад почти выкрикнул. — Что, черт возьми, мы придумаем?! Она даже слушать меня не хочет! Я звонил — она выключила телефон. Всё! Он прошёлся по комнате, снова и снова. Как лев в клетке. Потом резко остановился, устало опустился на диван и уткнулся руками в лицо. — Я сам всё испортил. И ты тоже приложил руку. Ярик подошёл ближе, но остался в стороне. Ему было страшно, смотреть на брата таким: усталым, злым, опустошённым. — Конец, — выдохнул он глухо. — Просто конец. Ярик тихо сел рядом. Боялся сказать хоть слово. Влад сидел, уткнувшись в ладони, с трясущимися пальцами. Такого он его не видел никогда. Не после поражений. Не после травм. А сейчас — будто выбили из-под ног лёд. — Послушай, — осторожно сказал Ярик. — Лера… она ведь умная, все поймет. Она зла. Но остынет. — Нет, — устало выдохнул Влад, не поднимая головы. — Не остынет. Не после такого. Он замолчал. Несколько секунд — только дыхание, и тиканье часов на стене. А потом почти шёпотом: — Я сам всё испортил. И ты помог. Спасибо. Ярик сжал губы. Он хотел что-то сказать, но слова казались бесполезными. Минуту они сидели молча, в комнате, где еле слышно тиканье часов. Снаружи мороз продолжал колоть щеки и нос, а внутри — душа сжата, словно лед.