Зачем ты делаешь заднее сальто, сраный ты фигурист!?

— Что, не ждали?! — проорала я, распахивая дверь в дом. Тишина... Никого нет, куда все подевались? Снимать ботинки мне было лень, так что я прям в них протопала вглубь квартиры, всё равно пол собиралась мыть. Ну или нет... Убедившись в том, что дома никого я рухнула на кровать. Небось мать с сестрой опять на выставку утопали, и что им дома не сидится? То в поход, то в музей, то на выставку каких-то нудных картин... Гадость. Скукотища-то какая. Уже представляю их лица: «Не правда ли, на этой картине нарисован очаровательный портрет? — О, несомненно!» – с тоски я взяла морковку и принялась её уничтожать. Как всегда, я бедная, никому не нужная фигуристка, которой скоро на отборочные... Подойдя к зеркалу, я посмотрела на своё отражение. Не, ну богиня, красотка, пушка бомба, прям огонь! Тыкнула морковкой в стекло. Из него на меня смотрела полудохлая амёба с расплывшимся макияжем, потрескавшимися губами и мокрыми от снега волосами. Ну не всем же быть такими красивыми, как знаменитости, верно? Да и сами они сколько раз себе носы меняли да пластику делали. А у меня всё моё, натуральное... Хотя грудь хотелось бы побольше... Макияж, наверное, нужно смывать. Да и я вроде собиралась Ваське позвонить. Открыв телефон и набрав номер друга, я включила громкую связь и принялась орудовать мицелляркой. Пара гудков, и вот раздаётся знакомый голос: – Пфего, пфебе? – Вась, у тебя член что ли во рту, ты чего так разговариваешь? – спросила я, размазывая стрелку, которая упрямо не хотела стираться. Из телефона послышался плевок и звук льющейся воды. – Нет у меня члена во рту, я зубы чищу. - нормальным голосом отозвался Васёк. По голосу я могла понять, что настроение у него как у Копатыча, у которого гусеницы сожрали весь урожай. — Что-то ты хмурый какой-то. Отдохни, приляг, хуй для радости пососи... — пошутила я. Васёк явно шутку не оценил... Что-то день как-то не ладился... Вася хмурый, Валера в вентиляции чуть не застрял, и ещё эта стрелка проклятая... Всё никак стираться не хочет! — я вновь потёрла макияж ватным диском. Из телефона раздалось шипение и голос Васи. — Ты чего звонила то? — Да так, река замёрзла, может, сходим покатаемся? — поинтересовалась я, грызя морковку, то и дело попадая ватой себе в глаз, который из-за этого начинал неприятно щипать и слезиться. — Тебя Маугли покусал? Какой замёрзла!? У нас только вчера минус три было! — возмутился мой дружбан. — Да не ссы ты, замёрзла она прекрасно. И не кусал меня никакой Маугли, я на берег за бухлом полезла, а там Шарик с Винни Пухом, и он меня как хрясь по жопе, как старушка палкой со скамейки, вот и головушка чуть того. Было слышно, как Васёк тяжело вздохнул. Я уже мысленно видела, как на моё объяснение он закатил глаза, хлопнул себя по лбу и потёр двумя пальцами переносицу, про себя обещая, что никогда больше не будет общаться с таким отбитым человеком, как я. – Ладно, но если она под нами провалится, я не виноват.

***

– Ну чего ты ломаешься, иди сюда, видишь, ничего не провалилось. Я для убедительности попрыгала по льду. Блин, Вася как всегда: «Не хочу, не пойду, всё провалится, ничего ещё не замёрзло... Бла-бла-бла...» Пессимист чёртов. Да всё замечательно! Река замёрзла, а этот оболтус мнётся, как влюбившийся первоклашка! А ещё хоккеист называется... - Ну и хрен с тобой, крыса ты банановая, я и без тебя покатаюсь. Я оттолкнулась и отъехала недалеко от него. Сейчас всё будет. Три. Два. Один... - Подожди, я с тобой! Вася всё же сдался и ринулся вслед за мной так же легко, как и я, оттолкнувшись от льда коньком. - Тысяча пятьсот восьмая победа. — заметила я, самодовольно покрутив пальчиком в воздухе. — Ты, как всегда, продул. Я показала ему язык и крутанулась на месте. - Это ни о чём не говорит, я просто должен уступать младшим. - Я ВСЕГО НА ОДИН ДЕНЬ МЛАДШЕ ТЕБЯ! - Ну ведь младше всё равно. – Тфу, Вася, как всегда знает, как правильно напомнить про это... Так он мне всю жизнь повторять этот факт будет... - Как ты там свои аксели делаешь? Как-то так? - спросил Вася, крутанувшись на льду. – Если ты собрался тут пируэты выделывать, я ничем не могу помочь, я фигурист, а не фокусник или балерина. И ты, кстати, не аксель сделал, а вообще непойми что. На аксель заход с лица и толчковая нога левая. – проворчала я и крутанулась на льду. – Знаю я, знаю! - ответил Вася, чуть не падая. - Мне просто всегда было интересно, как это делать, какого это держать равновесие и скользить в тонком голубом одеянии по гладкой, ледяной холодной поверхности в окружении... - он резко запнулся, чуть не упав, - снежных комков под ногами, - закончил он, качаясь, как маятник, пытаясь остаться стоять ровно. – Дурак ты, Вася. Чтобы заниматься фигурным катанием нужна грация...г Грация, понимаешь!? А у тебя этой грации... Как у слона в посудной лавке. – проворчала я, осторожно объезжая его по кругу несколько раз. – Оставь ты прыжки, давай лучше наперегонки. На старт, внимание, марш! – не дождавшись ответа Васи, я рванула по льду. Вася, который, видимо, тоже раззадорился, устремился за мной, не уступая в скорости. Всё же, если на прыжки он не способен, то вот катается хорошо. Мы мчались по ледяной поверхности, задыхаясь от скорости. Снежинки и холодный ветер дул в лицо, ухудшая видимость. Васёк слегка опередил меня, я оттолкнулась коньком и вдруг... Раздался треск. Мой конёк, а вместе с ним и нога, провалились под лёд, и тело пронзила ужасная боль. Я рухнула, ободрав и колени, и руки об острую поверхность. Я уже хотела позвать Васька, как лёд окончательно треснул под моим весом, и я грохнулась под лёд. Тело тут же свело холодом, вода была до жути ледяная. Течение реки тут же отнесло меня от лунки и ударило об камень. В глазах потемнело. Воздух тоже подходил к концу. Я забарабанила кулаками по льду, стараясь его разбить, но он не поддавался. Я слышала, как с другой стороны льда барабанил Васёк. Лёд подо мной окрасился кровью. Вот он дурак... В последнюю секунду подумалось мне. Только руки сдерёт, не больше. Нога нещадно болела, сил не было, последний воздух вырвался изо рта, и лёгкие наполнились водой. В голове повторялась одна и та же фраза: «Не хочу, не пойду всё провалиться, ничего не замёрзло...» – слова Васька стучали в голове и затихали вместе со звуком моего сердца, которое я уже практически не слышала. Веки стали тяжёлыми, я посмотрела вверх на красный от крови друга лёд. Вася не переставал что-то кричать. «А как же отборочные?» – подумалось мне. Видимо, Кате с Димдимычем придётся одним отдуваться. Чья-то рука схватила меня за ворот куртки и вытянула на поверхность. В горло влился болезненно ледяной воздух. Тело сводило от холода, зубы стучали друг от друга. Перед глазами всё расплывалось, но я видела лицо Васька, который был дико напуган, но пытался шутить. – Ну вот, искупалась, а теперь выглядишь как лысый суслик. - прошептал он нервно улыбаясь, пытаясь меня согреть. С трудом приоткрыв посиневшие от холода губы я тоже прошептала. – Этот лысый суслик очень хороший фигурист... Жаль только... На отборочные не попадёт... - веки налились свинцом и я рухнула в темноту