Цветы за барьером

***

Тишина лобби после раунда с Джейсоном была тяжелой, наполненной отзвуками криков и призрачным запахом крови. Воздух казался густым, им было трудно дышать. Эллиот, стоя у окна своей хижины, машинально потирал запястье — там остался синяк от того, как он отчаянно вырывался из железной хватки маньяка. Следующая охота Кулкида с его назойливыми помощниками и летающими пиццами оставила после себя не страх, а раздражение и глухую, ноющую усталость. Мир, в котором они находились, вновь доказал свою неизменную суть: боль, страх и бесконечное повторение одного и того же. С той ночи, когда в его комнате стояла зловещая тишина, а у кровати лежала записка, прошло... А сколько вообще прошло времени? Неделя? Две? Время здесь текло как густой сироп, лишенное ориентиров. Которое уже давно никто не считал, не выжившие, не убийцы. А Эллиот почти перестал верить в реальность того происшествия, списывая его на галлюцинацию, рожденную истощением и вечной усталостью из-за циклично повторяющихся раундов. И вот, начался новый раунд. Система назвала убийцу — 1х4. Обычно это имя заставляло кровь стынуть в жилах, но в этот раз всё было иначе. Охота шла вяло, без привычной для Икса ярости и изощренности. Он появился пару раз, устранил Нуба и Шанса — быстро, почти без эмоций, и словно растворился в лабиринтах карты "Заброшенного склада". Выжившие, включая Эллиота, чинили генераторы в странной, непривычной тишине. Не слышно было ни угроз, шепчемых с помехами, ни леденящего душу смеха. Только шум дождя за стенами и тревожное тянущуюся молчание. Победа далась им на удивление легко. Слишком легко. Возвращаясь в лобби, Эллиот ловил на себе недоуменные взгляды. Ту Тайм что-то бормотал про «сбой в матрице», а Билдермен лишь хмуро качал головой. Но Эллиотом владело иное чувство — не облегчение, а навязчивое, щемящее беспокойство. Что-то было не так. Поведение Икса было неестественным, рассеянным. И этот его внезапный уход под конец раунда… Неужели та ночь, тот разговор, что-то изменили? Мысль казалась абсурдной, но упрямо крутилась в голове. В своей комнате он подошёл к окну. На улице, как и тогда, моросил холодный, бесконечный дождь, затягивая грязной пеленой хижину убийц по ту сторону прозрачного, но непреодолимого барьера. Эллиот вздохнул, ощущая тяжесть на плечах. Он обернулся, чтобы бросить взгляд на свою скудную кровать, и застыл. На одеяле, у изголовья, лежали цветы. Не пышный букет, а несколько стеблей с мелкими, скромными соцветиями, похожими на полевые. Они казались призрачными, нереальными в этом мире гнили и бетона. Сердце Эллиота пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью. Испуганно озираясь, он отшатнулся к стене, ожидая увидеть в углу высокую темную фигуру. Но комната была пуста. Осторожно, как бы боясь спугнуть мираж, он подошел и поднял цветы. Они были настоящими. Их стебли ощущались прохладными на ощупь, а лепестки источали едва уловимый, горьковатый аромат. К одному из стеблей была привязана записка. Почерк был неровным, корявым, буквы будто выводила рука, не привыкшая к такому действию, но слова читались ясно: «Элл. Это... примирение. Хочу поговорить. Жду у барьера. Икс.» Каша в голове закипела с новой силой. Как? Как они сюда попали? Барьер был непреодолим. Никаких лазеек. Единственное логичное, хоть и безумное объяснение — баг, глюк системы, который Икс сумел как-то использовать в самый момент окончания раунда. Но зачем? Зачем убийце, существу из ненависти и кода, понадобилось тратить силы на такой сентиментальный и абсолютно бесполезный в их жестокой реальности жест? Его мысли прервал настойчивый стук в дверь. «Эллиот! Ужин!» — донесся голос Шанса. Словно на автомате, Эллиот сунул цветы и записку под кровать, с силой прижав их к самой стене. Он поймал свое отражение в запотевшем окне — бледное, с широко раскрытыми глазами. Нужно было взять себя в руки. За ужином в общей столовой он механически пережевывал безвкусную похлебку, почти не слушая болтовню Гостя и споры Дусекара с Ту Таймом. — Эй, Элл, с тобой всё в порядке? — Шанс подбросил свою вечную монетку, улавливая его отсутствующий взгляд. — Выглядишь… озадаченным. — Да я… — Эллиот сглотнул, заставляя себя улыбнуться. — Просто Икс сегодня какой-то странный был. А так… устал просто. Он солгал, и ложь горьким комком застряла в горле.

***

Когда все разошлись по комнатам и в коридорах воцарилась тишина, Эллиот накинул куртку, намотал шарф и, крадучись, словно вор, и выскользнул на улицу. Дождь тут же принялся барабанить по его кепке козырьку. Он быстрыми шагами направился к барьеру, к тому месту, где их хижины стояли друг напротив друга, разделенные невидимой стеной. Икс уже ждал. Он стоял, подставив лицо под холодные струи, его длинные белые волосы потемнели от воды. И когда он увидел Эллиота, что-то в его позе изменилось — он выпрямился, а уголки его губ дрогнули в подобии неуверенной, но искренней улыбки. Он медленно поднял руку и приложил ладонь к барьеру. Эллиот замер в нескольких метрах, сердце снова застучало где-то в висках. Страх и любопытство вели в нем яростную борьбу. — Подойди, — произнес Икс. И Эллиот содрогнулся. Не от угрозы, а от неожиданности. Голос. Помех почти не было. Цифровые искажения, прежде коверкавшие каждое слово, смягчились, уступив место низкому, немного гулкому, но совершенно разборчивому голосу. В нём всё ещё слышалась неестественность, но это была речь, а не набор звуков. Настороженно Эллиот сделал несколько шагов вперёд, пока не оказался в сантиметрах от невидимой стены. — Что… что с твоим голосом? — выдохнул он. — И зачем ты позвал меня? Икс тихо рассмеялся, и в этом смехе тоже не было прежней жестокости. — Хотел просто поговорить. Спросить… понравился ли букет? — он смотрел прямо на Эллиота, его красный глаз и звезда казались приглушенными, не такими пугающими. — А голос… сам не знаю. Проснулся, решил потренироваться… и получилось. Почти. Поэтому в раунде и молчал. Было… непривычно. Эллиот почувствовал, как жар растекается по его щекам. Он опустил взгляд, снова ощущая подделком тот самый горьковатый аромат. — Букет… да, понравился. Спасибо. — он поднял глаза и встретился с его взглядом. — И… я рад. Что теперь тебя можно понять. Робкая, но настоящая улыбка тронула его губы. Он поднял руку и, почти не веря себе, прижал ладонь к барьеру точно напротив ладони Икса. Холодная, неосязаемая поверхность вдруг показалась теплой. Он словно чувствовал исходящую от той стороны энергию — смутную, неопределенную, но позитивную. — Я начинаю чувствовать себя… лучше, — тихо сказал Икс, его пальцы по ту сторону стены будто сжались. — Рядом с тобой. Это меня и напрягает, и… радует. Это странно. Я всех ненавижу. Всех. Но… кроме тебя. Признание, простое и оголенное, повисло в дождливом воздухе. Оно было таким же невероятным, как и букет на его кровати. Эллиот смотрел на это высокое, могучее существо, на его сломанную, ищущую натуру, и чувствовал, как последние остатки страха тают, уступая место чему-то новому, хрупкому и очень важному. — Нам нужно идти, — прошептал Эллиот. — Скоро новый день. —Да, — кивнул Икс. — До следующей встречи, Элл. Они одновременно опустили руки. Эллиот еще секунду постоял под дождем, глядя, как Икс разворачивается и уходит к своей хижине, его темный плащ развевался на влажном ветру. Затем он сам повернулся и побрел назад. На душе было странно и пусто, и одновременно полно. В мире, где правил закон «убей или умри», он только что поговорил с убийцей и их отношения теперь более спокойные и доверительные. И возможно, это была его единственная надежда не сойти с ума.