Ещё один день

Эндрю не может вспомнить, когда в последний раз нормально спал. Стоило ему закрыть глаза, как к нему приходил он: незваный, неизменный и неумолимый. И Эндрю никогда, никогда не мог его остановить. Сначала был страх, разъедающий изнутри, словно он надышался сигаретным дымом и теперь задыхается, не в силах сделать вдох. Потом приходило осознание — сегодня это случится снова. В начале он всегда пытался бороться, пока у него ещё оставались силы. Чужие руки потянули его к себе. Огромные и жёсткие, они сомкнулись на его запястьях, как наручники, впиваясь в нежную детскую кожу. Он бился, извивался, пытался вырваться, но его держали крепко. — Нет… — прохрипел он, захлёбываясь собственным голосом, который предательски дрожал. — Тише, ЭйДжей — прошептал Дрейк, и этот голос был хуже, чем что-либо другое. Гладкий, ласковый, будто он и правда заботился о нём. Как будто не собирался причинить ему боль. Эндрю начал извиваться сильнее, захлёбываясь слезами. Он ненавидел, ненавидел себя за эти слёзы, но не мог остановиться. — Пожалуйста! Тогда он ещё мог просить. Тогда он ещё верил, что это может сработать. Что если он будет умолять, будет вести себя хорошо, будет послушным, его пожалеют. Но чужие руки не разжались. Ткань его старой пижамы треснула, когда её начали срывать с него. Он вцепился в неё изо всех сил, пытаясь закрыться, спрятаться хоть как-то. Его пальцы всё ещё держались за край пижамы, когда ему вывернули руку так сильно, что в плече что-то хрустнуло. Боль полоснула по телу, резкая, обжигающая, и Эндрю закричал. Крик был полон ужаса, боли и отчаяния, но и это не сработало. Это никогда не работало. Слёзы текли по щекам, капали на старый, пахнущий пылью ковёр. Руки удерживали его. Голос продолжал шептать что-то мягкое, тихое, но от этого только становилось хуже. Всё его тело дрожало. Всё внутри сжималось в комок чистой паники. — Нет… пожалуйста… Шёпот: хриплый и сорванный. Эндрю почти не узнавал собственный голос. Сердце билось слишком быстро, грудь сдавливало так сильно, что казалось, он просто умрёт от этого страха, от этого ужаса, от этой беспомощности. Но он не умирал. — Аарон! Аарон! Сквозь пелену сна Эндрю слышит голос. Он звучит знакомо, но приглушённо, как будто доносится издалека. В голове всё ещё размыто, мысли спутаны, а тело оковано липким страхом, который тянется за ним из ночного кошмара. Имя. Это имя он тоже знает. Кто-то касается его плеча: осторожно и несмело, словно пытаясь разбудить. Большая ошибка. Никто не должен касаться его без спроса. Никто. Особенно сейчас, когда он беззащитен во сне. Когда его тело ещё помнит чужие руки, когда оно ещё дрожит от призрачной боли. Страх взрывается в нём так резко, что мозг не успевает понять, где сон, а где реальность. Эндрю мгновенно просыпается и действует, не думая и не разбираясь, так, как привык в подобных ситуациях. Удар вырывается автоматически, с той же яростью, с какой он бил когда-то, пытаясь спастись. Ладонь сжимается в кулак, мышцы напрягаются — это происходит за долю секунды, быстрее, чем сознание успевает осознать реальность. Прежде чем он понимает, кто стоит перед ним, его кулак уже летит вперёд. — Блять! Голос, полный боли и возмущения, вырывает его из остаточного тумана сна. Эндрю моргает несколько раз, пытаясь расслабить сведённые судорогой пальцы. Адреналин от внезапного пробуждения заставляет его сердце биться в груди так, будто за ним кто-то гонится, а рука неприятно ноет от силы удара. Перед ним, сжав нос руками и негромко ругаясь, стоит Мэтт. — Я же говорила тебе не трогать его, — с лёгким вздохом замечает Дэн, наблюдая за страданиями мужа. Рене, сидящая рядом с Дэн, отрывается от своих мыслей и кивает Мэтту, подзывая его. — Иди сюда, я посмотрю. Мэтт осторожно присаживается перед ней. Рене слегка приподнимает бровь, когда он упрямо не убирает ладонь от лица. — Мне нужно увидеть твой нос, если ты хочешь, чтобы я проверила, не сломан ли он. — Он может быть сломан?! — восклицает Мэтт, убирая руки. Он жалобно стонет, бросая взгляд на Эндрю. — Чувак, за что? Эндрю бесстрастно пожимает плечами, не придавая страданиям Мэтта никакого внимания. Он проводит ладонью по лицу, словно стирая остатки сна, но липкое, удушающее чувство всё ещё остается на коже. Эндрю привык спать в холоде, так безопаснее. Он закутывался в одеяло с головой, не оставляя ни единого кусочка открытой кожи, натягивая его на себя, словно доспехи. Но здесь, в зале для игроков, слишком жарко, и всё же уснуть, выставив себя практически на всеобщее обозрение, Эндрю тоже не мог. Поэтому, проснувшись после тревожного сна, Эндрю чувствует себя ещё хуже, чем вечером накануне. Он проснулся в липком поту, а его одежда неприятно прилипла к спине. Одеяло, слишком лёгкое, чтобы по-настоящему укрыться им, сбилось у ног, опутывая их. Эндрю резко дёргает ногами, сбрасывая его и освобождаясь. И только когда это проклятое одеяло оказывается на полу, когда он снова может двигаться, он понимает, что пульс начинает замедляться. Воздух становится чуть легче, а грудь больше не так сильно сдавливает. Он делает глубокий вдох, потом выдох и вдруг, почти с насмешкой, понимает: перспектива оказаться на смертельной игре успокаивает его больше, чем возможность вернуться в детство. — Ай-ай-ай… Шипит Мэтт, пока Рене осторожно ощупывает его нос. Он вздрагивает от каждого прикосновения, но не отстраняется. Рене цокает языком, слегка нахмурившись. В её взгляде появляется сочувствие — а это плохой знак. — Нет, не говори этого. Мэтт тут же корчит страдальческую гримасу, заметив её выражение лица. Дэн кладёт руку ему на плечо и вздыхает, качая головой. — В следующий раз послушай, что я тебе говорю. — Нет! Только не мой нос! Пожалуйста, нет! Взмаливается Мэтт с преувеличенным ужасом, но тут же замолкает, когда замечает, как на секунду дёргается Эндрю. Он замолкает, а Эндрю стискивает челюсти. Голос Мэтта звучит словно его собственный крик, и Эндрю не хочет это слышать. — Мне очень жаль, Мэтт, — мягко говорит Рене, — но он сломан. Мэтт прищуривается, словно надеясь, что ослышался. — Хочешь оставить его таким или… Рене оставляет вопрос открытым, и Мэтт тут же дёргает головой назад, бросая взгляд на Дэн. — Шрамы ведь украшают мужчину, да? Дэн чуть кривится, рассматривая его лицо. — Шрамы, милый, — поправляет она, — а не кривой нос. Она наклоняется и быстро целует его в бровь. Мэтт тут же хватает её за руки, театрально закатывает глаза и тяжело вздыхает. — Что, ты перестанешь меня любить, если у меня будет кривой нос? Дэн коротко смеётся, качая головой. — Я буду любить тебя любым. Всегда. Она мягко улыбается, сжимая его руку. — Но позволь Рене вправить тебе нос. Я подам на развод, если ты начнёшь храпеть. Мэтт замирает, будто его только что ударили ножом в сердце. Затем, тяжело вздохнув, поворачивается к Рене и зажмуривает глаза. — Давай. Рене не заставляет себя долго ждать. Её тонкие пальцы быстро и ловко двигаются по лицу друга. Щёлк. Резкая, пронзительная боль заставляет Мэтта дёрнуться назад, он выдыхает сквозь стиснутые зубы, пытаясь не застонать. — В следующий раз я в тебя что-нибудь кину, — бурчит он, потирая лицо. Эндрю безразлично пожимает плечами и свешивает ноги с кровати. — В следующий раз оставь меня в покое, — предупреждает он, глядя прямо в лицо Мэтта.— Иначе я сломаю тебе не только нос. На этот раз его слова вызывают не смех, а внимательный взгляд Рене. — А мне можно сесть рядом? — раздаётся рядом весёлый голос. Нил, пытаясь удержать три больших подноса в руках, осторожно передаёт их друзьями и бросает, как и вчера, бутылку с напитком Эндрю. Сегодня это, судя по цвету, зелёный холодный чай. Эндрю с сомнением смотрит на бутылку, скептически морщась. — Нет. Односложно отвечает Эндрю, не утруждая себя объяснениями. Мэтт благодарно кивает и забирает поднос для себя и Дэн. Он хмыкает, пробуя еду. — Будь осторожен, Нил. Аарон с утра не в настроении. Нил бросает на Эндрю оценивающий взгляд. Эндрю в ответ приподнимает бровь, молча приглашая его рискнуть, но Нил не садится рядом. Он спокойно выбирает место на полу возле Ваймака, и с улыбкой наблюдает за происходящим. — Не сядешь с Аароном? — удивляется Дэн. Мэтт поддерживает её, жуя кусок сладкой булочки. — Я думал, вы неразлучники. В последнее время вас двоих по отдельности вообще не видел. Нил смотрит на поднос с отвращением, будто идея есть что-то сладкое утром кажется ему мерзкой, и пожимает плечами. — Он же сказал «нет». Мэтт и Дэн переглядываются, не совсем понимая, но Нил смотрит только на Эндрю. Его слова ему достаточно. Взгляд Нила передаёт нечто большее, чем могли бы слова: «Я тебя услышал. Я тебя слушаю. И я не буду навязываться.» Эндрю закатывает глаза: «Придурок.» — Да ладно, ты просто боишься, что он тебя покусает. Аарон злой, как собака, — усмехается Мэтт. Нил не отрывает взгляда от Эндрю. Эндрю показательно щёлкает зубами, как будто кусает воздух. Мэтт вздрагивает от неожиданности, а Нил просто смеётся. — Я его не боюсь. Он хмыкает, а затем, не задумываясь, кидает Эндрю свой завтрак. Эндрю ловит его одной рукой, даже не глядя. — О, хорошая стратегия, — комментирует Рене, откусывая кусочек булочки. Она улыбается краешком губ. — Голодные люди — злые люди. Ваймак хмыкает, присоединяясь к разговору. — Знаете, голод — страшная штука. В армии у нас были солдаты, которые вечно лезли в драку. Не потому что были агрессивными, а потому что ещё не успели позавтракать. Он качает головой, будто вспоминая старые времена. — Один раз они чуть друг друга не убили из-за последнего куска хлеба. Оба здоровые, сильные мужики, а стоило остаться без еды — и всё, разум отключается, остаётся только злость. Все за столом начинают переглядываться, едва сдерживая улыбки от очередного рассказа Ваймака. Мэтт корчит рожу Нилу, Нил в ответ показывает ему язык. Дэн шепчет что-то на ухо Рене, и та тихо смеётся. Ваймак не обращает внимания на их хихиканье, продолжая говорить с той же важностью, словно дедушка за семейным столом вспоминает молодость. Но веселье быстро сходит на нет, когда Дэн внезапно откладывает свой завтрак. Её лицо резко бледнеет, дыхание становится частым и быстрым. Мэтт тут же замечает это и сочувственно кладёт ладонь ей на спину, начиная водить по ней круговыми движениями. — Всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает Ваймак. Дэн слабо улыбается, но её руки дрожат. — Тяготы беременности, — хрипло отвечает она. — Когда даже моё собственное тело мне не принадлежит. Она морщится, наклоняясь вперёд, а Мэтт целует её в лоб. — Зато когда наш малыш родится, ты сможешь припоминать ему, как он сводил тебя с ума токсикозом, — пытается пошутить он. — Немного токсично для родителя, тебе не кажется? — с улыбкой спрашивает Рене. Дэн закатывает глаза. — У меня такое чувство, что кто-то молотком пинает меня изнутри, и, кажется, меня вот-вот вырвет. Она глубоко вдыхает, снова откидываясь назад. — Думаю, я имею право припомнить ему это. Несколько раз. — Или ей, — поправляет Мэтт. Он кладёт широкую ладонь Дэн на живот, наклоняется ближе и тихо шепчет прямо в её пупок. — Хватит беспокоить свою мамочку. Дэн чуть расслабляется, переводя взгляд на всё ещё обеспокоенного Ваймака. — Разговоры с ним помогают, — объясняет она. — Не уверена, что он понимает слова, но, возможно, чувствует вибрации голоса или… — Он просто знает, что с ним говорит его папа, — шутливо перебивает Мэтт. Он снова наклоняется, шёпотом добавляя. — Верно, малыш? Ты у нас невероятно умный. Дэн закатывает глаза, но уголки её губ всё же дрогают в улыбке. — Да-да, он у нас маленький Эйнштейн. — Или она, — снова напоминает Мэтт. Ваймак улыбается, наблюдая за ними. В его глазах отражается тепло, но и что-то ещё — лёгкая тень грусти. Нил замечает это и чувствует лёгкий укол сожаления. Он знает, почему — Ваймак так и не испытал этого со своим собственным ребёнком. Дэн, кажется, тоже это понимает. Она смотрит на Ваймака, потом мягко улыбается и протягивает ему руку. — Хотите? Ваймак поднимает ладони, слегка отстраняясь, но по его лицу видно — он этого хочет. — О, нет-нет, ну что ты… Мэтт ловит взгляд Дэн, понимает её замысел и отсаживается в сторону, освобождая место рядом. — Да давайте, — улыбается он. — Он уже умеет пинаться, весь в меня. — Или она, — поправляет его Дэн. Ваймак неуверенно двигается вперёд и садится рядом. Дэн берёт его за руку и осторожно кладёт на свой живот, направляя. — Вот здесь его головка, — говорит она, двигая его ладонь немного в сторону. — А вот здесь ножки. Дэн усмехается. — Он очень любит бить меня этими шустрыми ножками прямо в мочевой пузырь. В тот же момент, словно почувствовав, что речь идёт именно о нём, малыш резко пинает Дэн в живот — прямо в ладонь Ваймака. — Ого! Почувствовали?! — восклицает Дэн. Ваймак молча кивает, он не двигается, а в глазах — чистый восторг и восхищение. Он гладит живот широкой, грубой ладонью, осторожно, словно видит перед собой что-то невероятно ценное. Дэн с грустью улыбается, глядя на него. Все молчат, но думают об одном: Ваймак никогда не испытывал этого со своим ребёнком. — Почему всех так трогает пинающийся эмбрион? — лениво спрашивает Эндрю, наклоняя голову набок. Эндрю подвинулся ближе и теперь сидит рядом. Он смотрит на Нила, одна бровь приподнята, будто вопрос без слов. Нил пожимает плечами. — Ваймак ищет своего сына. Эндрю всё так же молча смотрит на него: «И при чём здесь пинающийся ребёнок?» Нил вздыхает. — Он узнал о нём слишком поздно. И не мог быть рядом в такие моменты. Так что… Он снова смотрит на Ваймака, который мягко улыбается, что-то шепча животу Дэн. — У него такого не было. Эндрю кивает, принимая информацию к сведению. Затем разворачивает булочку, отрывает половину и молча предлагает её Нилу, но тот кривится. — Он, кстати, дал мне лишние 50 баксов. Там. Нил машет рукой в никуда, явно говоря о месте до Игр. Эндрю поднимает бровь, и Нил пожимает плечами. — Да. Правда, их у меня потом украли. Эндрю фыркает, Нил усмехается. Они сидят все вместе, словно так и должно быть. Просто ещё одно утро. Просто ещё один завтрак. Ваймак всё ещё не отводит руки от живота Дэн. Он осторожен, даже трепетен. Дэн улыбается, и даже бледность на её лице от утреннего недомогания не скрывает её тёплого взгляда. Рядом с ней сидит Мэтт, лениво отламывая кусочки булочки и запихивая их в рот. Он наблюдает за Дэн с лёгкой улыбкой, то и дело поглаживая её спину. — Если это мальчик, он будет таким же громким, как ты, — замечает Дэн, бросая на него насмешливый взгляд. Мэтт фыркает. — А если девочка? — Такой же упрямой, как я. Мэтт тихо смеётся, а потом, чуть склонив голову, шепчет что-то животу, словно их ребёнок действительно может его услышать. Рене сидит рядом, перебирая пальцами крестик на шее. Её завтрак почти нетронут, но она не спешит. Она просто наблюдает за ними, изредка отщипывая маленькие кусочки булочки. Нил сидит рядом с Эндрю, чуть наклонившись вперёд, подперев подбородок рукой. Он ничего не говорит, но и не нужно. В этой тишине нет неловкости. Они обмениваются взглядами — обычным, понятным только им молчаливым диалогом.

***

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ПЯТУЮ ИГРУ. ОСТАЛОСЬ 36 ИГРОКОВ. ПОЖАЛУЙСТА, РАЗДЕЛИТЕСЬ ПО ПАРАМ ДЛЯ НАЧАЛА ИГРЫ. ВРЕМЯ — 5 МИНУТ.» Зал замирает, но ненадолго. Люди переглядываются, кто-то хватает первого попавшегося, кто-то осторожно ищет глазами знакомых. Руки сжимаются в рукопожатиях, пары формируются, и с каждой секундой одиночек остаётся всё меньше. Мэтт почти мгновенно тянет руку к Дэн, сжимая её ладонь. Не раздумывая и без колебаний. Нил смотрит на Эндрю, но тот отрицательно качает головой. — Здесь всегда есть подвох, — спокойно говорит он, закусывая губу в раздумьях. Нил хмурится. — Ты уверен? Эндрю смотрит на него чуть более внимательно, чем обычно. — Нам не стоит играть в парах сегодня. Лучше разделиться. Нил хочет спросить, с чего он это взял. Почему так уверен? Видел ли он что-то подобное раньше? Но молчит. Он вспоминает слова, сказанные Эндрю в прошлой игре: «Если я говорю кому-то, что небо синее, а он отвечает, что я ошибаюсь, второго шанса этому человеку я не дам. Не вижу смысла.» Нил кивает, но краем глаза замечает, что Мэтт не отпускает Дэн. — Прости, приятель, но я не буду так рисковать. Эндрю морщится. — Ты рискуешь ещё больше, если играешь с ней в паре. Дэн переводит дыхание, бросая на него пристальный взгляд. — Аарон… ты уверен? С чего ты вообще это взял? Эндрю, конечно же, молчит, а Дэн, едва заметно улыбаясь, лишь пожимает плечами. — Мы будем играть вместе, попытаем счастье. — Она смотрит на Мэтта, нежно сжимая его пальцы. — Но если вам так будет спокойнее, ищите себе других партнёров. Рене, не колеблясь, разворачивается на каблуках. — Я так и сделаю. Она обводит взглядом толпу, выискивая кого-то, кто ещё стоит в одиночестве. Наконец замечает женщину, озирающуюся по сторонам с напряжённым выражением лица, и направляется к ней. — Ладно… — Нил ловит взгляд Эндрю, но всё-таки уходит, подходя к мужчине, стоящему в углу зала. Эндрю чувствует, как чья-то рука ложится ему на плечо. Он мгновенно скидывает её, резко разворачиваясь. Ваймак усмехается. — Сыграешь со стариком? Эндрю осматривает его с ног до головы и фыркает. — Если не брать в расчёт, что это может быть опасно, это даже как-то нечестно. — Боишься проиграть? — Ваймак приподнимает бровь, будто провоцируя его. — Мы не должны играть с теми, кого знаем. Это всегда неспроста. — Большинство игр требуют силы и ума. — Он складывает руки на груди. — Если мы объединимся, ты точно сможешь победить. Ваймак пожимает плечами. — Почему бы и не попробовать? Эндрю смотрит на него чуть дольше, чем стоило бы. Он впервые рассматривает Ваймака так близко — раньше он его избегал, не зная, чего можно от него ожидать. Люди с военным прошлым бывают опасны. После одного из эпизодов Кевина у Эндрю до сих пор остался шрам за правым ухом. — Почему я? Тут полно других людей или даже Рене и Нил. Почему вы не выбрали их? — наконец спрашивает он. Ваймак медленно улыбается. — Ты мне нравишься, парень. Уж больно похож на моего сына. Эндрю прищуривается. — Я думал, вы его ни разу не видели. — Верно. — Ваймак кивает. — Но никто не запрещает мне представлять. И уверен — он был бы таким же засранцем, как и ты. Мягкая, почти дружеская улыбка. — Или хочешь играть с кем-то другим? Эндрю оглядывает зал. — Это неважно. Главное — выиграть. — Сыграем вместе, и я об этом позабочусь. Эндрю морщится. — Как? Что вы сможете сделать? — Всё, что будет нужно, чтобы ты победил. Давай, Аарон, соглашайся. Ваймак протягивает ему ладонь. Эндрю не отвечает. И тут раздаётся резкий сигнал. Эндрю оборачивается к таймеру.

00:00

«ВРЕМЯ НА ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИЯ ВЫШЛО. ПРОСИМ ВСЕХ ИГРОКОВ ПРОСЛЕДОВАТЬ ЗА ПЕРСОНАЛОМ В ИГРОВОЙ ЗАЛ.» — Кажется, мы будем играть вместе. — Ваймак удовлетворённо кивает. Игроки движутся вперёд, следуя за солдатами. Эндрю, сужая глаза, бросает на него взгляд. — Вы сделали это специально. Отвлекли меня от времени, чтобы я забылся. Ваймак лениво улыбается, пожимая плечами — Я? Даже не думал. Эндрю раздражённо выдыхает, но всё-таки следует за ним. Солнечный свет бьет по глазам. Он заполняет зал так щедро, что тени кажутся слишком резкими, а цвета — слишком насыщенными. Эндрю щурится, раздражённый такой резкой сменой освещения после тёмных коридоров. Залитая солнцем арена, по ощущениям, слишком просторна. Слишком открыта. В толпе он неосознанно ищет знакомый огненно-рыжий оттенок волос и почти сразу ловит взгляд Нила. Тот, словно почувствовав, поворачивает голову. Их взгляды встречаются на долю секунды, прежде чем Нил замечает стоящего рядом Ваймака. Он слегка хмурится, но, увидев, что Эндрю просто пожимает плечом, вновь расслабляется. Может, им повезёт. Может, все выживут. «ПРОСИМ КАЖДУЮ ПАРУ ПРОСЛЕДОВАТЬ НА МЕСТО НОВОЙ ИГРЫ.» В этот момент появляются вооружённые солдаты. Без слов они начинают разделять людей, направляя их по арене. Эндрю идёт молча, ощущая, как под его ногами пружинит трава. На секунду ему кажется, что это будет футбол. Но это не имеет смысла — зачем тогда делить их на пары? Он осматривается внимательнее. Поле не ровное, не чистое. Оно больше похоже на небольшую лесную рощу, чем на спортивную площадку. Деревья — случайно раскиданные по территории, клумбы с цветами разбросаны кое-как. На одном из цветов что-то сверкает — крошечная бабочка садится на лепесток, дрожа крылышками. Эндрю отводит взгляд. Он пытается высмотреть Кевина или Аарона, в толпе солдат, но не видит ни одного знакомого силуэта. Похоже, им дали других игроков в подопечные. — Боишься? Голос Ваймака раздаётся совсем близко. Эндрю хмыкает, собираясь сказать «нет», но вдруг… запинается. Слова не идут. И он понимает, что не может этого сказать потому, что это ложь. Раньше он бы даже не задумался, просто сказал бы, что не боится ничего. Что его единственный кошмар — мёртв, и теперь ему всё равно. Но теперь… это уже не правда. Его взгляд сам собой тянется к Нилу. Тот шагает впереди, следуя за солдатом. Они проходят мимо раскидистого дерева, похожего на плакучую иву. Нил, будто забывшись, легко касается кончиками пальцев тонких листьев, и Эндрю ловит себя на том, что не может отвести от него взгляда. Именно в этот момент он осознаёт, что боится. — Да. Голос звучит глухо, но Ваймак его слышит. Прошло так мало времени, но Нил уже успел найти путь в сердце Эндрю. Возможно Эндрю и не умрёт сегодня, но при мысли о том, что Нила сегодня не станет ему становится плохо. Внутри всё сжимается и Эндрю испытывает тот же удушающий приступ контроля, призывающий его защитить и уберечь своё. Раньше он чувствовал такое только по отношению к Кевину, затем к Аарону, а теперь вот ещё и к Нилу. — Нил умный, он справится, — говорит Ваймак, не отрывая взгляда от него. Эндрю сжимает челюсти и отворачивается. — Элисон тоже не была глупой. И вот где она оказалась. Ваймак хмурится, но ничего не отвечает. Он сам оглядывает арену, явно высматривая Рене, Мэтта и Дэн. — Верно. Проходя дальше, они останавливаются у дерева, где их солдат наконец замирает и указывает на низкий столик, стоящий прямо на траве. Эндрю всматривается в него, чувствуя нарастающее беспокойство. — Пикник? Фыркает Эндрю, но всё же садится на землю, подгибая под себя ноги словно йог с многолетним стажем. Ваймак кряхтит и охает, устраиваясь напротив. Он потирает колено, словно пытаясь успокоить фантомную боль. — Ну хоть бегать не придётся, — усмехается он. Эндрю закатывает глаза. «ВНИМАНИЕ, ИГРОКИ. ПЯТАЯ ИГРА — ДЖЕНГА.» Солдат кладёт на стол стопку деревянных брусков. Эндрю без эмоций смотрит на них. Он знал, что здесь всегда есть подвох. «СНАЧАЛА СОБЕРИТЕ БАШНЮ ИЗ 54 БРУСКОВ: ПО ТРИ В РЯДУ, УКЛАДЫВАЯ ИХ ПЕРПЕНДИКУЛЯРНО ПРЕДЫДУЩЕМУ.» Эндрю напрягается, резко поднимая взгляд на Ваймака. Тот просто пожимает плечами, выражение лица у него ленивое, почти скучающее. — Не смотри на меня так. Эндрю сквозь зубы собирает бруски в ряд по три, руки его двигаются чётко и яростно. — Как? Так, словно я оказался прав? Он не дожидается ответа и продолжает собирать башню быстро, почти грубо, расставляя бруски с силой, будто хочет раздавить их одним нажатием. — Я говорил, что нельзя играть вместе. Ваймак не отвечает, просто помогает Эндрю, ловко подбирая упавший брусок и укладывая его на место. Через минуту перед ними стоит идеально выстроенная башня. «ИГРОКИ ПО ОЧЕРЕДИ ВЫТАСКИВАЮТ ПО ОДНОМУ БРУСКУ ИЗ ЛЮБОГО РЯДА, КРОМЕ ВЕРХНЕГО.» Эндрю вздыхает, разглядывая получившуюся башню. Он старается не смотреть вокруг, но он слышит. Слышит испуганный голос Дэн, спорящей с Мэттом. В Дженге может быть только один победитель. Сейчас Эндрю надеется только на то, что удача будет на их стороне, и Нил сможет победить. «ИЗВЛЕЧЕННЫЙ БРУСОК КЛАДЕТСЯ НА ВЕРХ БАШНИ ПЕРПЕНДИКУЛЯРНО ПРЕДЫДУЩЕМУ СЛОЮ. ЕСЛИ БАШНЯ НЕ УПАЛА, ХОД ПЕРЕХОДИТ К ДРУГОМУ ИГРОКУ.» — Я сказала нет! Резкий голос, почти крик Дэн разрывает воздух, и Эндрю всё-таки смотрит. Они сидят прямо среди цветов — пионы, розы и тюльпаны смешиваются в пёструю картину вокруг их стола, создавая ощущение какой-то абсурдной, даже нелепой красоты. Но Эндрю видит только их лица, гнев Дэн и сожаление Мэтта. Гнев, который скрывает за собой страх и сожаление, за которым кроется решимость. Сейчас они наверняка жалеют, что не послушали его, но Эндрю не чувствует обычного удовлетворения от своей правоты. — Дэн… Мэтт тянется к ней, но Дэн яростно трясёт головой. — Нет. «ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ПРАВИЛА: НА ХОД ДАЁТСЯ 1 МИНУТА. МОЖНО ПРОВЕРЯТЬ НА УСТОЙЧИВОСТЬ НЕ БОЛЕЕ 3 БРУСКОВ ПЕРЕД ХОДОМ.» — Мэтт, прекрати это! Я хочу поменять партнёра по игре! Дэн кричит, поворачиваясь к солдату, но тот даже не реагирует на её отчаянный крик. Она стирает слёзы с щёк резким движением, будто хочет стереть сам факт своего страха. — Нет… Нет, ты не можешь… Ты не будешь… Она мотает головой, отступая назад, но Мэтт ловит её за руку, удерживая крепко, но мягко. — Отпусти меня! Её голос срывается, превращается в крик, полный паники и ужаса. — Ты не можешь так сделать! Это нечестно! Я не хочу! Она пытается вырваться, бьёт его кулаками в грудь, царапает его руки, но Мэтт даже не вздрагивает. Он смотрит на неё с такой любовью и болью, что Эндрю чувствует, подкатывающую к горлу, тошноту. — Я не дам тебе этого сделать! Ты слышишь меня?! Дэн кричит так громко, что Ваймак морщится и отворачивается. Эндрю же не отводит глаз. Он видел много смертей, но не думает, что готов к такой. Мэтт обнимает Дэн крепче, сжимая её в руках, чтобы она не навредила себе в попытке остановить его. — Дэн, тш-ш-ш… Его голос тихий и ласковый, но Дэн не слушает. Она рыдает, захлёбываясь слезами и бьётся в его руках, как пойманная в ловушку птица. — Ненавижу тебя! Ты слышишь меня, Мэтт?! Я тебя ненавижу! Голос Дэн становится хриплым, когда она слабее ударяет его в грудь. — Я ненавижу тебя… Мэтт закрывает глаза на секунду, но его руки остаются на ней. — Я знаю. — Пожалуйста, не надо, прошу тебя… Эндрю видит, как Мэтт смотрит на Дэн: с сожалением и решимостью. Он наклоняется ближе, обнимая её. Люди вокруг замирают, наблюдая. Все понимают — вдвоём им отсюда не выйти. — Я люблю тебя. Голос Мэтта спокоен. В нём нет пустых обещаний и нет фальшивой надежды. Дэн закрывает лицо руками, плечи её начинают дрожать. Мэтт подтягивает её ближе, бережно, как будто укрывает от всего мира. — Я так сильно тебя люблю. Одна его рука ложится на её живот. — Вас обоих. «ИГРА ДЛИТСЯ ОДИН ЧАС. ПРОИГРЫВАЕТ ТОТ, КТО ОБРУШИТ БАШНЮ.» Мэтт обнимает Дэн так, будто запоминает каждую деталь. Он проводит рукой по её волосам, гладит её по спине, шепчет ей что-то, но Эндрю этого уже не слышит. Музыка становится громче, заглушая истеричный плач Дэн. Эндрю отводит взгляд. Мэтт уже сделал свой выбор. Он видимо решил пожертвовать собой ради Дэн и их будущего ребёнка в надежде, что Дэн удастся выжить. Возможно он верит, что именно сегодня все проголосуют против. Что ж, это вполне возможно. Их осталось 36 человек и 18 сегодня не станет. Они и правда могут вернуться домой. Эндрю смотрит на башню перед ними, на ровные деревянные бруски, которые будто смеются над ним. Они ещё не рухнули. Но кто-то из них не уйдёт отсюда живым. — Кто будет ходить первым? — спрашивает Ваймак. Он медленно отрывает взгляд от неба и переводит его на Эндрю. — Жаль, что вы сюда пришли. Эндрю сжимает челюсть. — Почему же? — усмехается Ваймак. — Я не позволю вам победить. Он говорит это просто, без лишних эмоций, как факт. Потому что это правда, ему нужна эта победа. Эндрю обещал вернуться к Кевину. Он должен узнать Аарона и, может… Эндрю удивляется этой мысли. Может, он хочет ещё немного побыть с Нилом. — Хорошо. Ваймак легко пожимает плечами. — Я и не собираюсь выигрывать. Эндрю медленно поднимает на него взгляд. Что? — Вы не хотите жить? Ваймак чуть прищуривается, глядя на голубое небо. Солнечный свет падает ему на лицо, подчеркивая шрамы и морщины. — Отчего же, хочу, конечно. Он медленно выдыхает, словно собираясь с мыслями. — Почему ты здесь, Аарон? Эндрю замирает. Этот вопрос ударяет по нему сильнее, чем любой кулак. Он не отводит взгляда от расслабленного, спокойного лица Ваймака и напрягается, правильно подбирая слова. Он должен понять, что тот задумал. Всё не может быть вот так просто. — Ради брата. Ваймак удивлённо смотрит на него. Эндрю чувствует, как внутри что-то сжимается. Верно. Все думают, что Аарон пришёл сюда ради дозы, но не Эндрю. — Братьев. У меня их два. Эндрю добавляет это после короткой паузы, смотря прямо в глаза Ваймаку, ожидая и выжидая. Но Ваймак только удовлетворённо кивает. — Тогда ты, возможно, поймёшь меня лучше, чем я рассчитывал. Он медленно тянется к башне, постукивает пальцем по брускам. Один чуть поддаётся, и Ваймак вытаскивает его, укладывая наверх, как положено. — В армии у меня было двое братьев однажды. Голос Ваймака спокойный, размеренный, но где-то под ним скрывается боль. — Им едва ли исполнилось восемнадцать, когда они пришли служить. Ваймак улыбается с грустью, проводя пальцем по деревянному бруску. — Хорошие ребята. Очень дружные. — Они умерли, да? — Только один. Ваймак медленно кивает. — Рядом взорвалась граната. Ваймак смотрит в пустоту, словно видит этот момент снова. — И один из них прыгнул вперёд, закрыв собой брата. Голос Ваймака становится ниже, тише. — Другой тоже хотел прыгнуть. Он поднимает руку, проводит пальцами по запястью, где виднеются старые шрамы. — Бедолаге чуть руку не оторвало взрывом. Эндрю замирает. Он знает эту историю, но не из уст Ваймака. — И этот парень не отходил от своего брата, пока тот умирал. Медленно говорит Эндрю. Он слышал это раньше. Он представлял это в голове, в деталях, которых не знал: граната, взрыв, кровь на песке и Кевин, сжавшийся над телом брата. — И ему чуть не ампутировали руку, но вы его спасли. Эндрю говорит это прежде, чем успевает подумать. Ваймак замолкает, резко поднимая на него взгляд. — Разве я уже рассказывал эту историю? Эндрю пожимает плечами, делая вид, что его это никак не касается. — Я слышал её. Ваймак неверяще качает головой. — Ты знаешь Кевина? Эндрю переводит дыхание. Знает ли он его? Кевин — его лучший друг. Его брат. Самый близкий человек, который когда-либо был у Эндрю. Но он не собирается объяснять это Ваймаку и просто кивает. — Да. Ваймак вздыхает. — Как он? Эндрю неопределённо пожимает плечами. Что он может сказать? Что Кевин разрушает себя так же, как он разрушает всё вокруг? Что он цепляется за жизнь так отчаянно, что иногда его хочется ударить, чтобы он очнулся? Что он хочет, чтобы Кевин знал: он не один? — Присмотри за ним. Голос Ваймака спокоен, но твёрд. — Он хороший парень. Эндрю всматривается в его лицо. Ваймак говорит искренне, и это немного злит его. — Я так и делаю. Эндрю скрещивает руки на груди. — Поверьте, он создаёт мне много проблем. Ваймак усмехается. — Это он умеет. Башня ещё стоит. Но Эндрю чувствует, что что-то уже начало рушиться. Ваймак молчит, глядя на игру, но Эндрю видит, как его взгляд то и дело скользит в сторону Дэн и Мэтта. Дэн дрожит в его руках, рыдает, закрыв лицо, но её руки всё ещё вцеплены в мужа, словно если она не отпустит его сейчас, то удержит навсегда. Мэтт не говорит ни слова. Он просто держит её, раскачиваясь из стороны в сторону, гладя её по спине, шепча ей что-то в волосы. Но ничто из этого не изменит реальность. Через час, когда время выйдет, Дэн станет вдовой. «ИГРОК 279 ВЫБЫВАЕТ.» Глухой голос системы звучит над ареной, и за дальним столом встаёт Рене. Она держит голову высоко, но Эндрю замечает дрожь. Солдат подталкивает её к выходу, и через секунду она исчезает за дверью. — Вы здесь ради сына, так? — спрашивает Эндрю, не торопясь начинать ход. У них ещё много времени. Больше, чем им нужно, чтобы закончить эту игру. — Так. Ваймак спокойно кивает. Эндрю фыркает, скрещивает руки на груди. — Но вы ведь его даже не знаете. Его собственные слова звучат странно, почти жестоко. И точно так же, как тогда, когда Кевин сказал их ему. «Ты даже не знаешь Аарона.» Он и правда не знал. И всё же он пошёл на всё ради него. — И что? — продолжает он, морщась от собственных мыслей. — Вы готовы рискнуть своей жизнью ради мизерной возможности найти его? Ваймак смотрит на него снисходительно, словно он познал в этой жизни что-то, что дарит ему невероятный покой даже сейчас, когда на кону его жизнь. — «Только из глубины отчаяния может родиться надежда.» Эндрю хмурится. — Вальтер Беньямин. Как глупо. Ваймак усмехается, но не перебивает его — Я больше склоняюсь к другому. Эндрю вглядывается в башню, тянется к бруску, но ещё не делает ход. — «Сколь губительны бывают порою надежды. Из истощенного сердца они могут высосать последнюю волю.» Ваймак приподнимает брови, удивлённо смотря на него. — Люблю почитать. Ваймак кивает. — Аарон, дело не в том, что я не хочу жить. Он делает паузу. — Дело в том, для чего я живу. Эндрю не отводит от него взгляда. — Больше двадцати лет у меня есть сын. Голос Ваймака становится тише. Он проводит рукой по столу, будто пытается нащупать что-то невидимое. — И почти столько же я потратил на его поиски. Эндрю чуть наклоняет голову, но не перебивает. — Это стало смыслом моей жизни. Ваймак прикрывает глаза, медленно вдыхая. — И первые годы его жизни я даже не знал, что он существует. Он долго жил в приюте. Эндрю чувствует, как в груди что-то сжимается. — Пока я был в Афганистане, он ждал меня. — Вы пытались. Эндрю говорит это прежде, чем успевает подумать. — Этого уже достаточно. Ваймак медленно качает головой. — Я обошёл каждый приют, притон и ночлежку в его поисках. Его голос становится чуть жёстче, но не теряет той мягкости, что была раньше. — Не зная имени и лица, сложно кого-то найти, но я был уверен, что узнаю его. Эндрю чуть наклоняет голову. — Вы поэтому раздаёте деньги, будто у вас их миллионы? Ваймак смеётся, но в его голосе нет веселья. — Каждый заслуживает шанс. Он поднимает руку, проводит пальцем по краю стола. — Второй, третий. Не важно. Эндрю молчит. Он делает ход, выбирает первый попавшийся брусок и выдёргивает его из башни, кладя сверху. — Если кто-то помог моему сыну, пока меня не было рядом, я хотел сделать это для чужого ребёнка. Эндрю смотрит на Ваймака внимательнее. — Вы были бы хорошим отцом. Он говорит это, не думая и тут же жалеет. Ваймак усмехается, но грустно. — Я алкоголик, малыш. Эндрю не вздрагивает. Просто моргает, сжимает руки в кулаки под столом. — И ветеран с ПТСР. Ваймак спокойно пожимает плечами, словно это ничего не значит. — Мой сын страдал бы со мной не меньше, чем без меня. Эндрю отводит взгляд. Где-то внутри поднимается тёплая, липкая злость. — Вы бы заботились о нём. Слова срываются с его губ почти шёпотом, как будто не принадлежат ему. Как будто они вырвались откуда-то из детства, из того времени, когда Эндрю сам так хотел услышать их от кого-то. Кого угодно. Но никто так и не появился. Никто не нашёл его. Никто не искал его так, как Ваймак искал своего сына. И, наверное, именно это бесит больше всего. — Вы ведь и правда любите его, да? Ваймак не смотрит на башню. Он смотрит только на Эндрю. Как будто пытается что-то разглядеть в его лице, что-то важное. Но потом всё же опускает взгляд и тянется к бруску. Лёгкий толчок и он поддаётся. Быстро, плавно, без лишних движений Ваймак вытаскивает его и кладёт наверх. Игра продолжается. — Больше всего на свете. Эндрю не понимает, почему эти слова вызывают в нём злость. — И если бы он знал, что вы здесь, он бы хотел, чтобы вы выжили. Ваймак закрывает глаза. На секунду он выглядит усталым. На секунду он выглядит так, словно всё это ему не под силу. Но он быстро берёт себя в руки. — Он не знает, что я существую. — Но если бы знал. Эндрю смотрит на него внимательно. — Если бы знал — он бы хотел, чтобы вы жили. Ход за ним. Эндрю вытягивает руку вперёд, выбирает брусок и толкает. Башня качается вместе с ним. Эндрю замирает, его пальцы цепляются за брусок и чуть двигают его обратно. Он чувствует, как пот проступает на ладонях. Чёртово солнце. Чёртово жаркое, слепящее солнце. Он чувствует, как тянется время и толкает ещё раз, медленно и осторожно. Брусок легко выходит из башни и Эндрю перекладывает его наверх. — Только из глубины отчаяния может родиться надежда, да? Эндрю кидает ему кривую усмешку. — А если это не так? Если отчаяние — это просто отчаяние? Ваймак смеётся. Глухо, устало, но искренне. — Тогда я просто дурак, верно? Эндрю не отвечает. Он не знает ответ, но он знает одно. Игра ещё не закончена. Ваймак смотрит на башню. Секунду. Две. А потом медленно вытягивает руку и толкает брусок, не проверяя и не осторожничая. Бруски глухо стукаются о стол, разлетаясь в разные стороны, один из них ударяет Эндрю по руке, но он этого даже не замечает. Он не моргает, не дышит, только смотрит на Ваймака, отчаянно пытаясь осознать, что он только что сделал. — Что вы наделали?! — в голосе Эндрю больше страха, чем злости. Ваймак улыбается, как будто всё идёт именно так, как он и задумал. — Ты ведь всё равно не позволил бы мне выиграть, верно? Эндрю хочет что-то сказать, но не успевает. Раздаётся выстрел. Резкий, разрывающий тишину, оглушающий. Всё происходит слишком быстро. Тело Ваймака дёргается, словно кто-то резко дёрнул за невидимые нити. Эндрю моргает. Мир вокруг замирает и на секунду всё будто останавливается. Он не думает — просто рефлекторно бросается вперёд, падая на колени рядом. Глаза Ваймака широко распахнуты, в них удивление и боль. Он тяжело дышит, грудь поднимается, но слишком рвано и как-то неестественно. Кровь. Она вытекает толчками, сначала из груди, пропитывая зеленую ткань, а потом из уголков рта. Ваймак дёргается, кашляет, и алая струя стекает по подбородку. — Чёрт, чёрт, чёрт… Эндрю шипит сквозь зубы, хватаясь за его плечо. Он знает, что ничего не может сделать. Знает, что рана смертельная. Знает, что через минуту он перестанет дышать. Но всё равно стискивает пальцы, как будто от этого что-то изменится. Ваймак смотрит на него. Глаза мутнеют, но он всё ещё видит, всё ещё осознаёт, что происходит. Ему больно, но он улыбается. Чудовищно и неестественно спокойно. — Ты хороший парень, Аарон. Эндрю морщится, словно от удара. Аарон. Чёртов Аарон. — Эндрю, — хрипло выдавливает он, наклоняясь ближе, чтобы никто больше не услышал. Губы Ваймака дёргаются вверх. — Засранец. И всё. Его грудь больше не поднимается. Глаза остаются открытыми, смотрят вверх, в никуда, не мигая. Эндрю сжимает руки в кулаки. Только что перед ним был человек. Живой, дышащий, говорящий. А теперь его нет. Теперь это просто пустая оболочка. Ваймак подарил Эндрю жизнь, и он будет бороться за неё до конца. Он протягивает руку и осторожно проводит пальцами по глазам Ваймака, закрывая их. Это ничего не меняет, не приносит покоя, но он делает это, потому что так надо. Потому что он бы хотел, чтобы кто-то сделал это для него. — Игрок 005, пройдите на выход. Холодный, безразличный голос солдата звучит словно издалека. Эндрю медленно поднимается на ноги. На секунду он задерживается, смотря на Ваймака, но всё-таки отворачивается. Проходя мимо Нила, он бросает предупреждающий взгляд на него: «только попробуй не выиграть».