Ещё один день

Год спустя.

Прохладный утренний бриз проникает в комнату, подхватывая лёгкие занавески и заставляя их двигаться, словно в замысловатом танце. Они то прижимаются к окну, то взмывают вверх, позволяя наглым солнечным лучам скользнуть внутрь и потревожить мирный сон двух спящих парней. Один из лучей падает прямо на лицо Нила, и тот морщит свой веснушчатый нос, невольно вздрагивая. Его веки медленно дрожат, а затем он нехотя приоткрывает глаза, сонно моргая. Как и каждое утро, он сначала напрягается, оглядываясь вокруг мутным, ещё не совсем осознанным взглядом. Несколько долгих секунд требуется, чтобы его разум наконец догнал реальность, чтобы воспоминания встали на свои места. Чтобы вспомнить, где он находится. Безопасность. Это слово эхом отзывается в его голове, когда он ощущает тёплое, размеренное дыхание рядом, ощущает крепкую руку, небрежно лежащую на его талии. Нил приоткрывает губы, позволяя себе выдохнуть, и на его лице медленно расцветает мягкая, расслабленная улыбка. Он прижимается ближе, позволяя горячей груди Эндрю полностью поглотить все его тревоги. Нил прикрывает глаза и вдыхает полной грудью, наполняя лёгкие ароматом утреннего воздуха. Сладковатый запах цветов, растущих за окном, свежесть моря и едва уловимый запах табака от сигарет, которые сейчас курит Эндрю. Так пахнет дом. Его дом. Ещё несколько минут Нил позволяет себе просто полежать рядом, вытянувшись в мягкой постели и спрятавшись под лёгким лоскутным одеялом. Никакой спешки, никакого страха. Просто тишина, нарушаемая лишь далёкими криками чаек и размеренным дыханием спящего Эндрю. Но вскоре тело Нила начинает напоминать о себе. В ногах появляется знакомое ощущение, будто мышцы выкручиваются и требуют движения, подталкивая его поскорее начать день. С тихим вздохом Нил осторожно отстраняется, опираясь на локти. Его взгляд медленно скользит по спящему Эндрю. Тот прикрыл лицо локтем, будто спасаясь от утреннего света, а другая рука вытянута в сторону, словно приглашение для Нила снова лечь рядом. Нил задерживает дыхание, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди. Он совсем не хочет вставать. Не хочет оставлять мягкого и тёплого Эндрю одного в их большой кровати. Но Нил знает, что больше не сможет просто лежать. Поэтому он медленно, почти с сожалением, поднимается, позволяя прохладному воздуху окончательно прогнать остатки сна. Кошка, до этого совершенно счастливо свернувшаяся клубком в его ногах, недовольно мяукает, лениво потягивается и, зевая, переползает ближе к Эндрю. Она устраивается у него под боком, словно инстинктивно понимая, что рядом с ним будет теплее и спокойнее. Но она не единственная, кто просыпается. Эндрю медленно убирает руку с лица, непроизвольно морщится и приоткрывает один глаз. Его расфокусированный, ещё полный сна взгляд задерживается на Ниле. Он выглядит сонным и растерянным, словно не совсем понимает, что происходит и почему рядом с ним вдруг стало меньше тепла. Нил, не удержавшись, широко улыбается. Этот незащищённый, едва осознающий реальность Эндрю вызывает у него непреодолимое желание поцеловать его. Нил не отказывате себе и наклоняется ближе, оставляя лёгкий, почти невесомый поцелуй на его щеке. — Спи дальше, — шепчет он. — Куда…? — хрипло и едва слышно спрашивает Эндрю, даже не пытаясь открыть второй глаз. Нил пожимает плечами и берётся за край лёгкого пледа, машинально подтягивая его выше, заботливо прикрывая Эндрю, хотя с их климатом замёрзнуть было бы сложно. — Как и всегда. Я вернусь к твоему пробуждению. Эндрю не отвечает, только небрежно кивает и переворачивается на бок, подгребая подушку поближе. Он тяжело вздыхает, и вскоре его дыхание снова становится ровным и размеренным. Нил быстро переодевается: меняет одну футболку на другую — такую же, но чуть светлее, натягивает удобные шорты и кроссовки. Но прежде чем выйти за порог их небольшого дома, он, как и каждое утро, замирает на несколько минут около кровати. Его взгляд скользит по телу Эндрю, задерживаясь на широкой спине, частично оголённой из-за сползшего до бёдер одеяла. За последний год Эндрю немного привык к жаркому карибскому солнцу, но всё же кожа на его шее и руках по-прежнему сохраняет перманентный красноватый оттенок. Впрочем, у самого Нила был точно такой же, за исключением, что Эндрю по нескольку раз в месяц приходилось помогать ему с солнечными ожогами и если совсем не повезет, то и с тепловыми ударами. Нил машинально чешет нос, затем проводит пальцами по щеке, цепляя ногтями облезающую кожу. Он сгорел пару дней назад, и теперь его лицо медленно облазит, вызывая почти непреодолимое желание содрать всю шелушащуюся кожу разом. Он знает, что так делать нельзя, знает, что лучше намазать кремом, как учил его Кевин, но не может удержаться. Раздражённо вздохнув, Нил возвращает внимание к Эндрю. Смотрит на его крепкие руки, на белые шрамы, которые кажутся ещё ярче на фоне загорелой кожи. На светлые, теперь почти полностью выгоревшие на солнце волосы. — Либо вали, либо ложись обратно, ты мешаешь мне спать, — раздаётся хриплый, недовольный голос. Эндрю даже не открывает глаз, но Нил видит, как его брови недовольно дёргаются. Он фыркает. А потом, прежде чем успевает передумать, снова наклоняется и оставляет между его лопаток ещё один быстрый, чуть насмешливый поцелуй. — Прости, ты такой милый, — ухмыляется Нил. Эндрю тут же поднимает руку и, не глядя, толкает его ладонью прямо в лицо, отталкивая прочь. — Пошёл вон. Нил смеётся, гладит в последний раз их пушистую кошку и, наконец, оставляет Эндрю досыпать. Внешний мир встречает его ранним солнцем и ещё прохладным воздухом, наполненным свежестью ночи, которая только начала уступать дню. Нил зябко поёживается, но он даже не утруждает себя тем, чтобы взять кофту или надеть что-то потеплее. Это бессмысленно. Меньше чем через час солнце поднимется выше, и жара накроет всё вокруг, заставляя его искать спасение в тени и покрывать себя толстым слоем солнцезащитного крема, чтобы не сгореть ещё больше. Нил уже представляет, как снова будет жаловаться Эндрю на жгучую боль, а тот, закатив глаза, молча потянется за охлаждающим гелем. Нил закрывает за собой дверь, медленно подтягивается, разминая заспавшееся тело. Над головой покачиваются широкие зелёные листья пальм, внизу под ногами расстилаются клумбы с яркими цветами, наполняющими воздух густым, сладковатым ароматом. Он вдыхает полной грудью, наслаждаясь этим запахом — наполовину солёным, наполовину пряным. Запахи цветов и соли на секунду смешиваются с чем-то более призрачным — с хлоркой и металлическим привкусом крови. Нил моргает, и перед глазами вновь встают высокие зелёные стены ботанического сада, превращённого в арену. Скользкий пол, капли пота и адреналин, стучащий в висках. Острый свист воздуха, когда что-то тяжёлое разрезает пространство, летя прямо к нему. Нил резко выдыхает и поднимает руку, машинально потирая грудь в том месте, где теперь проходит новый тонкий шрам — след от топора, который мог бы стать смертельным. Он ещё помнит, как это было — горячая вспышка боли и судорожный вздох, который он заставил себя сделать, чтобы не упасть прямо там. Теперь осталась только тонкая белая линия на коже, почти незаметная, но ощутимая, если провести по ней пальцами. Нил быстро моргает, возвращаясь в реальность, и трясёт головой, отгоняя навязчивые воспоминания. Здесь нет арены. Здесь нет чужих криков, звенящего в ушах напряжения и боли, вгрызающейся в мышцы. Есть только раннее утро, тихий шум прибоя и ленивый ветер, колышущий пальмовые листья. — Всё в порядке… — тихо говорит Нил себе под нос, словно убеждая себя, что всё действительно так. Он делает глубокий вдох, позволяя настоящему вернуть его к себе. Его взгляд скользит по окнам соседнего дома, и Нил замечает свет. Узкий прямоугольник света на песке, тёплый и приглушённый. Нил хмурится. В таком же, как у них, небольшом доме напротив кто-то не спит. Не раздумывая, он направляется туда, входит без стука и почти сразу замирает на пороге, замечая Аарона. Тот сидит за столом с полуоткрытыми глазами, уставившись в страницы учебника. Он выглядит так, будто борется со сном, но не сдаётся, периодически встряхивая головой, чтобы не потерять нить прочитанного. Это стол Аарона. И по совместительству — единственное место в этом доме, избежавшее участи быть убранным Кевином, который периодически поддаётся очередному приступу перфекционизма и вычищает каждый угол, выкидывая всё, что ему кажется ненужным. Нил не представляет, каково это — жить с человеком, который не может вынести даже один носок, валяющийся на полу дольше минуты. Но, судя по всему, Аарон всё устраивает. Или, по крайней пока в их доме есть кофе и Кевин не трогает его стол и не пытается систематизировать его книги по алфавиту или цвету обложек. — Аарон? — тихо зовёт Нил, входя внутрь. Аарон опирается щекой на ладонь, его локоть неустойчиво балансирует на столе. Глаза открыты, но взгляд пустой, затуманенный усталостью, и Нил сразу понимает, что тот уже практически не соображает. Аарон механически водит карандашом по бумаге, выводя кривые линии на полях учебника, даже не замечая этого. — Ммм? — бормочет он, даже не поднимая головы. Нил приближается, и только тогда Аарон наконец переводит на него свой расфокусированный взгляд. Он прищуривается, словно пытаясь определить, что за человек перед ним, а потом хмурится, замечая, как одет Нил. — Почему ты так одет? Нил недоумённо поднимает бровь. — Потому что иду на пробежку. Как и каждое утро. — Уже утро? Аарон моргает и медленно поворачивает голову к окну, где тёплое золото рассвета пробивается сквозь стекло, окрашивая комнату в мягкие оттенки. Нил закатывает глаза, закрывает перед ним книгу, запихивая внутрь первый попавшийся под руку карандаш, и протягивает руку, помогая Аарону встать. — Пошли. Тебе надо поспать, — твёрдо говорит Нил, потянув его за собой. — Мне надо учиться. Упрямо бурчит Аарон, но его ноги всё равно идёт следом. Он тяжело опирается на Нила, настолько обессиленный, что даже не пытается сопротивляться. — Скоро вступительные экзамены, и мне нужно… — он зевает на полуслове, не сумев даже закончить предложение. — Выспаться, — заканчивает за него Нил. Он с лёгкостью ведёт Аарона вглубь дома. — Давай, потом я расскажу тебе, как самому вправить себе кость, — вдруг добавляет Нил. Аарон приоткрывает один глаз, глядя на него со смесью подозрения и недоверия. — Я хочу знать, откуда ты это знаешь? Затем он качает головой. — Нет, не так. Зачем мне это знать? Нил пожимает плечами. — Научный интерес? Аарон прищуривается, раздумывая, но всё же кивает. — Хорошо. Разбудишь меня, когда вернёшься? Просит он, зевая. Аарон знает, что Нил не бегает больше часа, всегда возвращаясь к тому времени, когда Эндрю проснётся. — Через четыре часа. — Два. — Три. — Ладно… — сдаётся Аарон. Нил провожает Аарона до комнаты и аккуратно укладывает рядом с Кевином, который всё ещё крепко спит. В их комнате душно, воздух тяжёлый, потому что они оба ненавидят холод. Любой сквозняк заставляет Кевина морщиться от боли в руке, а у Аарона за последний год кожа на локтях стала слишком чувствительной из-за старых шрамов. Поэтому окна в их комнате почти всегда закрыты, а воздух кажется застоявшимся и неподвижным. Но Нил знает, что в духоте невозможно нормально заснуть. Он тихо проходит по идеально убранной комнате, стараясь не наступать на скрипучие доски, и открывает окно. Прохладный утренний воздух тут же врывается внутрь, принося с собой запах моря. Хотя ночь уже начала уступать место тёплому дню, Нил всё равно вытаскивает из шкафа ещё один плед. Его взгляд падает на стул у кровати, где Кевин сложил их с Аароном одежду: футболки идеально разглажены, швы выровнены, всё разложено с пугающей аккуратностью. Порой Кевин его пугал. — Сумасшедший, — бормочет Нил себе под нос, накидывая на них обоих одеяло. Ужасный храп Кевина, кажется, совершенно не мешает Аарону. Тот, свернувшись калачиком, устроился рядом с ним, прижавшись лбом к его груди, а Кевин во сне машинально обнял его, продолжая храпеть прямо ему в ухо. Но Аарона это, похоже, совсем не тревожит — во сне он выглядит расслабленным и спокойным. Нил не задерживается у них надолго. Он бросает взгляд на часы и тут же ускоряется. У него осталось не так много времени до того момента, как проснётся Эндрю. А он всегда возвращается к этому времени. Нил делает глубокий вдох, заполняя лёгкие свежим утренним воздухом, и с силой отталкивается от земли, переходя с шага на лёгкий бег. Первые движения всегда немного тяжёлые, но тело быстро разогревается, мышцы привыкают к ритму, и вскоре он уже несётся вдоль берега, будто волны подгоняют его вперёд. Шаг, ещё шаг. Мелкий песок мягко пружинит под кроссовками, но каждый шаг оставляет глубокие следы, тут же смываемые прибойной пеной. Нил старается держаться ближе к воде, где песок плотнее и не так сильно уходит из-под ног, но при этом следит, чтобы очередная волна не накрыла его стопы ледяной водой. Вода серебрится в первых лучах солнца, а бриз приносит с собой запах соли и влажного дерева. Каждый вдох наполняет лёгкие свежестью, напоминая ему, как приятно просто двигаться вперёд, ни о чём не думая. Нил любит эти утренние пробежки. В такие часы пляж ещё пустой — никто ему не мешает, нет криков туристов, расставленных лежаков и загорелых продавцов, пытающихся всучить кокос или яркие бусы. Только он, прибой и бесконечный горизонт, где небо сливается с морем. Нил ускоряется, мышцы приятно тянет от напряжения, но ноги всё равно проваливаются в песок, вынуждая его чуть менять темп. В такие моменты он чувствует себя свободным. Никаких обязательств, никакого прошлого — только этот ритм, только лёгкий ветер, раздувающий волосы. С каждым движением дыхание Нила становится ровнее, сердце бьётся ритмично, разгоняя кровь по телу. Он чувствует, как напрягаются и расслабляются мышцы, как согревается кожа, как исчезает утренняя сонливость, уступая место бодрости. Над головой покачиваются высокие пальмы, их тени создают узоры на песке, но солнце уже поднимается выше, обещая ещё один жаркий день. Впереди уже виднеется небольшая кофейня — единственное место в округе, которое открывается так рано. Нил замедляется, переводя дыхание, когда пересекает деревянную террасу и толкает дверь. В помещении пусто, пахнет свежемолотым кофе и тёплыми булочками. Громкий звон колокольчика привлекает внимание девушки за стойкой. Она оборачивается, и её тёмные глаза, подчёркнутые ярким макияжем, тут же вспыхивают узнаваемой улыбкой. — Нил! — радостно восклицает Мия, включая кофемашину. Она лениво опирается локтём о стойку, наблюдая, как он заходит внутрь, всё ещё тяжело дыша после пробежки. — Тебе как обычно? Мия даже не ждёт его ответа, её пальцы уже ловко нажимают кнопки кофемашины. Нил кивает, собираясь задать ещё один вопрос, но не успевает открыть рот, как она его опережает. — Конечно, у нас есть фрукты. Ты спрашиваешь каждый раз, — фыркает она, слегка закатывая глаза, но с тёплой улыбкой. На барной стойке кофейни стоит небольшая резная шкатулка, доверху наполненная украшениями. Внутри поблескивают разноцветные камни, бусины и морские ракушки, превращённые в кулоны и браслеты. Нил замечает её не сразу, но когда Мия, мурлыча себе под нос, поворачивается к нему спиной, его взгляд падает на один из кулонов. Это небольшая перламутровая ракушка с золотыми краями, аккуратно подвешенная на тонкую цепочку. Она такая красивая, что Нил невольно протягивает руку, чтобы рассмотреть её поближе. Переливаясь на свету, ракушка напоминает ему цвет глаз Эндрю. — Сколько? — спрашивает он, не отрывая взгляда от украшения. Мия переводит глаза с Нила на кулон и довольно улыбается. — Десять долларов. Нил не раздумывая достаёт купюру, кладёт её рядом с коробкой и забирает кулон. — Она подойдёт твоему жениху, — замечает Мия, хитро прищурившись. Нил лишь пожимает плечами, но не поправляет её. Он с Эндрю никогда не обсуждал этого, и его вполне устраивает та жизнь, что у них есть. Нил уходит в дальний угол кофейни, усаживаясь за свой обычный столик у окна. Мия не беспокоит его разговорами, уже давно привыкла, что он не слишком разговорчив. Вместо этого она напевает что-то негромко, ритмично перекладывая пончики в бумажный пакет и наливая два стакана кофе навынос. В довершение она добавляет небольшую упаковку нарезанных фруктов и ягод. — Готово! — объявляет она весело, ставя заказ на стойку. Нил оставляет на прилавке купюру, как всегда не беря сдачу. Мия замечает это, но ничего не говорит, лишь довольно улыбается. — Спасибо, Мия. Хорошего дня. — А тебе не просто хорошего, — прищуривается она, наклоняясь чуть ближе, — а замечательного! Нил усмехается, забирает заказ и, спрятав кулон в карман, выходит на улицу, направляясь быстрым шагом в сторону дома. Нил успевает вернуться как раз вовремя. Он слышит шум воды за дверью ванной, когда заходит внутрь. Эндрю всё ещё в душе, а в доме царит приятная утренняя тишина, прерываемая лишь каплями воды и лёгким сквозняком, шевелящим занавески. Сэр, их кошка замечает его мгновенно. Она резко вскакивает с постели, возмущённо мяукает и стремительно несётся к нему. — Эндрю, это я! — громко говорит Нил, чтобы его голос пробился сквозь шум воды. Не то чтобы Эндрю мог не услышать хлопок входной двери или шаги на кухне, но так обоим спокойнее — привычная утренняя рутина. — Мяу! — недовольно напоминает о себе кошка, трясь о его ноги. Нил усмехается, проходя к кухне. Он оставляет пакет с завтраком на стойке, затем наклоняется, подхватывая Сэр на руки. Её шерсть мягкая, слегка тёплая после сна. Он прижимается щекой к её голове, вдыхая слабый запах пушистого меха. — Привет, Сэр. Соскучилась? Он нежно трётся носом о её голову, но та недовольно шевелит ушами и бьёт его лапой по щеке — не сильно, но вполне выразительно. — Да-да, я понял, — смеётся Нил, опуская её на пол. Сэр ещё раз укоризненно мяукает и следует за ним, пока он открывает шкафчик и наполняет её миску завтраком. Эндрю выходит из ванной, окутанный облаком пара. Капли воды стекают по его светлым волосам, скатываются по красноватой от горячей воды коже, оставляя за собой влажные дорожки. Нил, услышав шаги, выпрямляется и кивает в сторону стола, на котором стоит пакет. — Завтрак? Эндрю молча подходит ближе и вытаскивает из коробки один из ещё тёплых пончиков, следом разглядывая два стакана кофе. Его бровь приподнимается, когда он замечает нарезанные фрукты. — Ты будешь есть это? Нил пожимает плечами, забирая у него коробку. Он не утруждает себя приборами и прямо пальцами достаёт кусочек ананаса, закидывая его в рот. Эндрю морщится, наблюдая, как тот прожёвывает лакомство. — Я думал, у тебя аллергия на ананасы. Нил закатывает глаза и тянется за ещё одним кусочком. — У меня нет аллергии. Просто немного жжёт во рту. — Я не буду снова звать Аарона, когда ты перестанешь дышать. Эндрю садится за стол и делает глоток кофе. Нил усмехается и отвечает ему тем же, надеясь, что американо смягчит лёгкое першение в горле. Возможно, Эндрю и прав, но лёгкий дискомфорт не убедит Нила отказаться от ананасов. — Разве у нас нет заначки с эпинефрином? — невинно спрашивает он. Эндрю скептически щурится, явно вспомнив тот раз, когда Нил, решив попробовать какой-то экзотический фрукт, свалился на пол, хватаясь за горло. После этого инцидента шприцы с эпинефрином появились не только в их доме, но и у Аарона с Кевином. В ответ Эндрю только показывает Нилу фак и бросает взгляд на его «завтрак»: кофе и тарелку с фруктами. — Это всё, что ты собираешься съесть? — Ну да, — спокойно отвечает Нил и кивает на пончики. — У тебя тоже не завтрак чемпиона. Эндрю безразлично пожимает плечами и демонстративно делает ещё один большой укус. На его губах остаётся пятно клубничного джема. Нил ловит себя на желании наклониться и слизнуть его. Эндрю, заметив его взгляд, медленно проводит кончиком языка по губам, стирая остатки джема и дразня его. — У тебя выходной? — спрашивает Нил охрипшим вмиг голосом. Эндрю прищуривается, уловив перемену в его тоне, и ухмыляется. — Да. Нил наклоняет голову в бок, наблюдая за ним. — Знаешь, я ещё не был в душе. Хочешь пойти со мной или…? Эндрю доедает свой пончик в два больших укуса, быстро допивает кофе, затем поднимается с места и молча тянет Нила за собой, не оставляя ему времени на раздумья. Нил не медлит, делает пару быстрых глотков кофе и идёт следом. Сэр тут же спешит за хозяевами, но Нил, усмехнувшись, закрывает дверь перед её любопытным носом.

***

Они лениво натягивают одежду после душа, то и дело подкалывая друг друга. Нил пытается завязать шнурки на кроссовках, когда Эндрю хлопает его по пояснице, заставляя вздрогнуть от неожиданности. — Ещё не проснулся? — с усмешкой спрашивает он, подхватывая с полки солнцезащитные очки. — Просто думаю, стоит ли тащить тебя на пляж или оставить дома, — парирует Нил, вытаскивая из шкафа сухую футболку. Эндрю фыркает, запихивает в рот ещё один уже остывшийся пончик и, пока жуёт, суёт в сумку полотенца, бутылку воды и книгу. Нил бросает на книгу задумчивый взгляд, понимая, что в ближайший час его компания будет проигрывать увлекательному детективу. Когда они уже выходят из дома, из кармана шорт Нила что-то выпадает и приземляется на деревянный пол их веранды. Эндрю замечает это первым и поднимает находку — маленький кулон с перламутровой ракушкой, края которой отливают золотом. — Что это? — Эндрю вертит кулон, изучая его со всех сторон. Нил пожимает плечами, делая вид, что не придаёт этому особого значения, но поглядывает на Эндрю. — Напомнило мне о тебе. Эндрю поправляет солнцезащитные очки, но ничего не говорит. На этом их разговор заканчивается, но когда они уже выходят из дома, Нил замечает, что тот надел его подарок. Кулон ярко выделяется на фоне чёрной футболки, чуть покачиваясь при каждом шаге. Это почему-то согревает Нила изнутри. Их любимое место скрыто от глаз туристов за высокими пальмами и цветущими кустами. Кому-то оно могло бы показаться неудачным из-за постоянной тени, но для них это идеальный уголок. Здесь нет опасного солнца, нет лишних людей и нет детских криков, мешающих отдыхать. Только шум волн и редкие крики чаек. Нил первым расстилает плед, отряхивая с него остатки песка после прошлой прогулки. Эндрю устраивается под пальмой, опираясь спиной о твёрдый ствол, и, не теряя времени, достаёт из сумки книгу. Нил щурится, пытаясь разобрать название на обложке, но и без этого понимает, что Эндрю вскоре будет для него потерян. — До куда дочитал? — Глава шестнадцать, — коротко отвечает Эндрю, листая страницы. Нил фыркает, садясь на плед и устраиваясь поудобнее. — Это который момент? Эндрю бросает на него короткий взгляд поверх страниц, будто решая, стоит ли объяснять или Нил просто тянет время, чтобы отвлечь его от книги. Но потом всё же говорит. — Только что нашли ещё одну жертву. Убийца оставляет возле тел снеговиков. — Ужасно мило. Эндрю закатывает глаза и вновь углубляется в чтение. Нил на минуту задумывается, а затем шутливо спрашивает. — И кто убийца? Эндрю даже не поднимает взгляда от страниц. — Узнаешь, если прочитаешь. Нил только закатывает глаза и ложится рядом, закинув руки за голову. — Да ну к чёрту, мне этого дерьма и в жизни хватило. Эндрю в ответ только хмыкает, перелистывая страницу. Нил закрывает глаза, слушая звук прибоя, и думает, что у него есть как минимум час до того, как появится Кевин. Время проходит незаметно, и Нил просыпается от неожиданного удара в грудь. Его тело вздрагивает, а глаза резко распахиваются, встречая яркий солнечный свет. Он моргает, пытаясь прийти в себя, и замечает у себя на груди чью-то пляжную сумку. Сдвинув её в сторону, он приподнимает голову и сталкивается с сердитым взглядом Аарона, который выглядит намного лучше, чем несколько часов назад. — За что? — Нил сонно щурится, потирая грудь. — «За что?» Передразнивает его Аарон, возмущённо размахивая руками. — Ты обещал разбудить меня через три часа! А прошло уже шесть! Нил медленно садится, потягиваясь, и совершенно безразлично пожимает плечами. — Я думал, ты уже запомнил, что я лжец. Аарон закатывает глаза, но продолжать спор не торопится. Кевин, стоящий по щиколотку в воде, делает жест в сторону моря. — Нил! Идёшь? Идёт. Конечно же идёт. Нил подскакивает, будто только и ждал приглашения. Нил хватает подол своей футболки и, прежде чем передумать, стягивает её через голову, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок не от ветра, а от осознания, что на него смотрят. Эндрю переводит взгляд с книги на него, и на мгновение кажется, что забывает, как дышать. Нил чувствует этот взгляд кожей, обжигающе внимательный, и чуть неловко поводит плечом. Он знает, что Аарон и Кевин уже не реагируют на его шрамы так, как раньше. Знает, что они видели это не раз и никогда не комментировали, но всё равно ощущает, как на мгновение задерживается их взгляд, прежде чем они торопливо отводят глаза. Аарон делает вид, что увлечённо роется в сумке, хотя секунду назад она его совершенно не интересовала. Кевин хмурится, но тоже отворачивается, будто рассматривает что-то вдалеке. Нил знает, что это попытка дать ему пространство, но от этого легче не становится. Он сжимает пальцами футболку, едва не комкая её, прежде чем бросить на плед. Кожа вдруг кажется слишком открытой, слишком уязвимой. Шрамы — будто мишени на теле, будто история, которую можно прочитать без слов. Нил неловко поводит плечами, будто пытаясь избавиться от ощущения чужих взглядов, и молча поворачивается к воде. Кевин уже ждёт его в воде, стоя по пояс в волнах, с широкой ухмылкой на лице. Вода лениво плещется вокруг него, но его глаза сверкают азартом. — Ну давай, покажи, на что ты способен! — выкрикивает он, загребая ладонями воду и посылая в Нила внушительную волну. Нил на секунду задерживает дыхание, когда поток морской воды обрушивается ему в лицо. Он отфыркивается и вскидывает руки, будто сдаётся. — Ах ты… — многозначительно протягивает он, а потом, не давая Кевину шанса увернуться, резко ныряет. Под водой тишина, только приглушённые голоса и шум волн над головой. Нил почти ничего не видит, но чувствует движение, угадывает положение Кевина, и, проплыв пару метров, резко хватается за его ногу, дёргая вниз. Кевин постыдно взвизгивает, теряя равновесие и падая в воду. Он захлёбывается, размахивая руками, но почти сразу приходит в себя и в отместку хватает Нила за плечо, утягивая под воду. Нил, конечно, не даётся. Он ловко выскальзывает из захвата, снова ныряет и бьёт по воде ладонями, создавая волну прямо в лицо Кевина. Тот, разумеется, не остаётся в долгу, и через секунду они уже носятся по воде, заливая друг друга с головы до ног. — Ты грёбаный угорь! — вопит Кевин, когда Нил снова уходит в глубину. Кевин кричит так громко, что Аарон, занятый учебником, косится на них с выражением «вы вообще нормальные?». Но им плевать. Их смех разносится по пляжу. Брызги летят во все стороны, солнце сверкает на каплях воды, налипающих на коже. Они толкают друг друга, ныряют, хватают за руки и ноги, доводя друг друга до истерического смеха. Нил делает вид, что сдаётся, отплывая на пару метров, но как только Кевин ослабляет бдительность, бросается на него, крепко обхватывая руками. — Попался! Кевин захлёбывается смехом, пытаясь вырваться, но Нил достаточно силён. Они крутятся в воде, плескаясь, пока Кевину не удаётся развернуться и перекинуть Нила через плечо, окуная его с головой в воду. — Всё, всё, сдаюсь! — кричит сквозь смех Нил, откашливаясь и отплёвываясь от солёной воды. — Ты псих. — И ты только сейчас это понял? — фыркает Кевин, загребая воду ладонью и ещё раз обдавая его брызгами. Нил ухмыляется, но уже без сил машет на него рукой. Они оба тяжело дышат, вода холодит кожу, а солнце обжигает их спины. Нил запрокидывает голову назад, прикрывая глаза, позволяя волнам слегка покачивать его. — Хороший день, — выдыхает он, улыбаясь. — Ага, — соглашается Кевин, лениво барахтаясь рядом. — Но ты всё равно козёл. Нил только смеётся, разбрызгивая воду, и через пару секунд они снова бросаются друг на друга, забывая обо всём, кроме этих волн, смеха и солнца над головой. Аарон открывает учебник, задумчиво постукивая пальцами по краю страниц. Эндрю, который только что наблюдал за тем, как Нил и Кевин топят друг друга в воде, бросает на него косой взгляд и с лёгким раздражением фыркает. — Опять? — Экзамены… — невнятно бурчит Аарон, склонившись над текстом. — Да знаю я, через две недели, — лениво откликается Эндрю, потягиваясь. Аарон вздыхает, явно предчувствуя дальнейшие подколки. Он уже привык к тому, что Эндрю периодически цепляется к его стремлению всё успеть и всё сделать идеально. — Я должен их сдать, — твёрдо говорит он, пристально разглядывая формулы на странице. — А то что? — Эндрю приподнимает бровь, словно в ожидании интересного ответа. Аарон закусывает губу, потом отводит взгляд в сторону, бросает короткий взгляд на пляж, но в итоге всё же выдыхает и честно признаётся. — Я не хочу сидеть у вас на шее. Эндрю моргает, явно не ожидая такой формулировки. — У тебя свой бар, у Кевина и Нила этот чёртов дайверский магазинчик, а я… я тоже хочу быть полезным, — голос Аарона звучит напряжённо, будто он боится, что его не поймут. Аарон собирается поступить в медицинский и стать врачом в местной больнице на острове. Сейчас он уже работает там волонтёром, и местные его ценят, нахваливают и всячески поддерживают. Именно одна из медсестёр уговорила его подать документы и успокоила, что практику он сможет получить прямо здесь. Эндрю молча разглядывает его, потом опирается на локоть и лениво качает головой. — Аарон, если ты сдашь экзамены, ты будешь сидеть у нас на шее ещё лет пять, как минимум. Медицинский — это приговор на всю жизнь. Аарон закатывает глаза, но в глубине души понимает, что Эндрю по-своему прав. Эндрю, как только они обосновались здесь, купил небольшой бар, и теперь чаще всего пропадал там, стоя за стойкой, наливая клиентам выпивку и вспоминая былые времена. Иногда Кевин заглядывал к нему, но редко — алкоголь даже спустя год трезвости всё ещё слишком сильно его соблазнял. Помогал держаться разве что жетон трезвости, идентичный тому, что носил при себе Аарон. Кевин и Нил же пошли другим путём. Они открыли небольшой дайверский магазин, где продавали всё необходимое для подводного плавания — от масок и ласт до профессионального оборудования. Но на этом дело не ограничилось. Они даже проводили занятия по плаванию и дайвингу как для детей, так и для взрослых. Нил, с его любовью к воде, с лёгкостью находил общий язык с новичками, помогая преодолеть страх перед глубиной. Кевин же отвечал за безопасность и физическую подготовку, добиваясь того, чтобы их клиенты чувствовали себя в воде уверенно. — Дай сюда, я тебя поспрашиваю, — неожиданно говорит Эндрю, протягивая руку. Аарон удивлённо поднимает на него взгляд, но, немного поколебавшись, всё-таки передаёт учебник. Эндрю безразлично перелистывает страницы, выбирая вопросы. — Ладно, — отзывается он, чуть усмехаясь. — Посмотрим, на сколько ты готов. Аарон хмурится, сосредотачиваясь. — Давай, — вздыхает он, готовый к тому, что Эндрю будет его гонять не хуже будущих преподавателей. Эндрю хмыкает и лениво зачитывает первый вопрос. — Опиши процесс аэробного дыхания. Аарон моргает, быстро прокручивая в голове информацию. — Это процесс расщепления глюкозы в клетке с использованием кислорода, который приводит к образованию энергии в виде АТФ. Он включает три основных этапа: гликолиз, цикл Кребса и транспорт электронов. — Правильно, — кивает Эндрю, переворачивая страницу. — А где именно в клетке происходит цикл Кребса? — В митохондриях, — без колебаний отвечает Аарон. Эндрю прищуривается, чуть покачивая головой. — Ладно, с биологией пока справляешься. Давай теперь химию. Аарон закатывает глаза, но ничего не говорит. — Чем ковалентная связь отличается от ионной? — Ковалентная связь образуется за счёт общего использования электронов, а ионная — за счёт передачи электронов от одного атома к другому, — Аарон отвечает быстро, но Эндрю замечает, как он чуть напрягся. — Ага, а пример ионного соединения? — Хлорид натрия, — уже увереннее отвечает Аарон. Эндрю кивает. — Слабый электролит — это…? — Вещество, которое частично диссоциирует в растворе, — говорит Аарон, а потом добавляет: — Например, уксусная кислота. — Умник, — фыркает Эндрю, но выглядит удовлетворённым. Он листает учебник дальше, бросает ещё несколько вопросов, иногда заставляя Аарона задуматься. Тот напряжённо массирует переносицу, глубоко дышит, но отвечает. — Всё, молодец, свободен. Наконец говорит Эндрю, захлопывая учебник и небрежно откидывает его в сторону, ближе к вещам Аарона. Аарон закатывает глаза, но позволяет себе расслабиться. Он откидывается назад, упираясь ладонями в тёплый песок, и переводит взгляд на море. Вдалеке он замечает, как Кевин и Нил, переглядываясь с азартными улыбками, вдруг срываются с места и бегут к ним наперегонки. Их волосы мокрые и растрёпанные, а солнце уже начинает высушивать соль на их плечах, оставляя белёсые разводы. Кевин первым добегает до Аарона, и прежде чем тот успевает среагировать, хватает его за плечи и в шутку прижимается губами к горячей коже. Аарон вздрагивает, ощущая холод от мокрых волос и ледяного прикосновения. — Ты холодный! — шипит он, пытаясь отстраниться. Кевин только смеётся, трётся носом о его шею и ещё крепче его обнимает. Нил падает рядом с Эндрю на песок, задыхаясь от смеха. Он откидывается на спину, глядя в небо, а Эндрю смотрит на него с привычной тёплой улыбкой во взгляде, надёжно скрытой за тенью солнцезащитных очков. Нил тяжело дышит, отплёвываясь от попавшей в рот воды и морщась. — Фу, наелся соли, — бурчит он, приподнимаясь на локтях. Не успевает он толком расслабиться, как Эндрю молча кидает в него тюбиком с солнцезащитным кремом. — Эй, за что? — Нил ловит его на лету, вопросительно поднимая брови. — Намажься, — отвечает Эндрю, даже не глядя, доставая из кармана телефон. — Но я же в тени! Аарон, отрываясь Кевина, хмыкает, явно не впечатлённый этим аргументом. — Ты всё равно можешь сгореть. Нил закатывает глаза, но послушно выдавливает немного крема на ладонь и размазывает по плечам. Кевин вытягивается на песке, раскинув руки в стороны и подставляя довольное лицо солнцу. Его кожа уже начинает прогреваться, и в отличие от остальных, он совершенно не боится обгореть. Рядом с ним Аарон сидит, скрестив ноги, и мельком оглядывает его с улыбкой. — Ты совсем не боишься сгореть? — тихо спрашивает он, склоняясь ближе. — Меня солнце любит, — лениво отвечает Кевин, не открывая глаз. Аарон фыркает, но не спорит. Он касается его плеча, ведёт пальцами по влажной коже, оставляя тонкие песчаные полоски. Кевин чуть дёргается от неожиданности, а потом ухмыляется и, не открывая глаз, притягивает Аарона ближе. — Что, соскучился? — шепчет он, когда Аарон оказывается почти у его лица. Аарон только качает головой, но не отстраняется, их губы соприкасаются в коротком поцелуе. Он кажется чем-то привычным, родным, а потому Кевин улыбается в него, лениво скользя рукой по спине Аарона. — Вам точно нужно делать это здесь? — раздаётся ровный голос Эндрю. Аарон дёргается, но Кевин лишь фыркает, не открывая глаз. — Отвернись, — бросает он, не глядя. Эндрю даже не утруждает себя ответом. Он достаёт телефон из кармана, разблокирует экран и, игнорируя их, включает видео. — Что на этот раз? — лениво интересуется Нил, заглядывая ему через плечо. — Документалка про серийных убийц, — спокойно отвечает Эндрю. Кевин бросает на него косой взгляд. — Ты больной. — Это меня успокаивает, — пожимает плечами Эндрю. — Охренительное у тебя понятие о расслаблении, — тихо смеётся Аарон, но сам тоже слушает, иногда мельком бросая взгляд на экран. Их окружает тёплый морской воздух, за горизонтом мерцают солнечные блики, а где-то вдалеке слышны голоса других отдыхающих. Но здесь, под сенью высоких пальм, в компании друг друга и под размеренный голос рассказчика о маньяках — им хорошо.

***

Вечер наступает так быстро, что Нил даже не замечает, как небо за окном темнеет, а волны перестают слепить отражённым солнечным светом. В воздухе уже чувствуется лёгкая прохлада, но внутри их спальни всё ещё тепло от солнца, что за день прогрело стены. Нил стягивает с себя футболку и тут же ощущает на себе прохладные ладони Эндрю, скользящие по коже. Кончики его пальцев легко касаются груди Нила, скользят по шраму от топора Рико, замирают на старом ожоге, оставленном отцом. Прикосновения осторожные, почти благоговейные, но от них по коже пробегает дрожь. Нил прикрывает глаза, погружаясь в эти прикосновения, позволяя себе полностью раствориться в них. Очевидно, что утреннего приключения в душе им было мало, это принесло лишь кратковременное удовлетворение. — Эндрю… — выдыхает он, не открывая глаз. Ответа не следует, но тело Эндрю говорит само за себя. В следующий миг он толкает Нила на кровать, а затем сам избавляется от футболки. Нил приподнимается, ловко перехватывая инициативу и тянется к нему, губами касаясь шрама на виске Эндрю. — Ненавижу, когда ты так делаешь, — шипит Эндрю, но Нил чувствует, как учащается его дыхание. — Мне остановиться? — дразняще спрашивает он, но уже знает ответ. — Нет, сделай так ещё раз. — Хм… вот так? Нил снова целует его висок, проводя по нему губами, оставляя лёгкую влажную дорожку. Эндрю вздрагивает, его дыхание на мгновение сбивается, а по коже пробегают мурашки. — Или так? Нил мягко касается губами его скулы, чувствуя, как напряжённо сжимается его челюсть. — Или вот так? Нил опускается ниже, целуя точку пульса на шее, ощущая, как под его губами бешено стучит сердце Эндрю. — Ненавижу… — голос Эндрю дрожит, кончики его ушей уже горят. — Нет, не ненавидишь, — усмехается Нил, чмокая его в губы с нарочитой легкостью, словно издеваясь. Эндрю резко опускает руку к поясу домашних брюк Нила и легко тянет их за резинку, стягивая вниз. Его ноготь невзначай царапает бедренную кость, и Нил тяжело вздыхает, чуть выгибаясь вперёд, ловя этот едва ощутимый укол возбуждения. — Я не уверен, правильно ли всё сделал, — шёпотом признаётся он, голос его немного охрипший, а дыхание сбито. Эндрю замирает, глядя на него, но затем чуть смягчается, касаясь его плеча. — Ты всё сделал нормально, — тихо говорит он. — Ты готов, но только если хочешь. Нил резко качает головой, и в его глазах нет ни капли сомнений. — Я готов. Готов. Он тянется к поясу штанов Эндрю, ловко помогая ему избавиться от них, и их губы снова встречаются в жадном поцелуе. Эндрю опирается на локоть, затем тянется к тумбочке у своей стороны постели, не спеша открывает ящик и достаёт ещё наполовину полную бутылочку смазки. Свет из окна падает так, что пластиковый флакон чуть отсвечивает в его руках. Он легко откручивает крышку, выдавливает на пальцы щедрую порцию и, не теряя времени, касается Нила, растягивая его. Тот вздрагивает, его дыхание сбивается, мышцы рефлекторно сжимаются, и Эндрю тут же замирает, пристально глядя на него. — Больно? — голос его низкий, немного напряжённый. Нил делает судорожный вдох, двигает бёдрами, будто пытается найти удобное положение, привыкая к новым ощущениям. На мгновение он прикрывает глаза, позволяя себе сосредоточиться на том, что чувствует. — Нет, нет, я в порядке, — торопится заверить он, открывая глаза. Эндрю тихо цокает языком, но в его взгляде нет раздражения — только сосредоточенность. — Не говори это, когда мои пальцы в тебе, а ты дрожишь, блять, — бросает он, и в его голосе слышится что-то уязвимое. Эндрю собирается убрать руку, но Нил резко хватает его за запястье, удерживая. Его хватка крепкая и настойчивая. — Всё в порядке, Эндрю. — Нил… — предостерегающе произносит тот, но голос его уже не такой уверенный. — Клянусь, — Нил смотрит на него снизу вверх, губы его приоткрыты, дыхание сбито. — Я просто… Он замолкает, не находя нужных слов. Что? Что именно он чувствует? Это не больно. Странно, да. Совсем новое. Его тело ещё только учится воспринимать эти ощущения. Но в этом есть что-то ещё — что-то, от чего у него пересыхает во рту, а жар медленно, но неумолимо стекает по позвоночнику. Странно. И очень, очень приятно. Нил тяжело дышит, его скулы и шея раскраснелись, а взгляд затуманился, словно он тонет в этих невероятных ощущениях. В этот момент до Эндрю доходит. — Тебе нравится, — негромко произносит он, и уголки его губ дёргаются вверх. — Заткнись, — шипит Нил и в отместку за издёвку кусает Эндрю в плечо. Эндрю тихо выдыхает, чувствуя, как горячие губы Нила прижимаются к его коже, а затем острая вспышка боли прокатывается по плечу. Он бы закатил глаза и выдал какую-нибудь колкость, но сейчас ему не до слов. Нил чуть отстраняется, оставляя на его коже лёгкий след зубов. Эндрю молчит, но смотрит на него так, что у Нила по позвоночнику проходит дрожь. В его глазах нет насмешки, только сосредоточенность и что-то ещё — что-то, от чего у Нила перехватывает дыхание. Эндрю снова касается его, медленно, неторопливо, будто пробует его терпение на прочность. Его пальцы двигаются осторожно, изучая, заставляя Нила выгибаться навстречу и хвататься за его плечи, вцепляясь, будто это единственное, что удерживает его в реальности. Воздух в комнате кажется слишком густым, слишком горячим. Нил тяжело дышит, зарывается пальцами в светлые волосы Эндрю, притягивая его ближе. Их губы встречаются в поцелуе, ленивом, тягучем, полном намёков и обещаний. Но даже в этом жарком тумане ощущений Эндрю остаётся собой. Безопасность превыше всего. Он наклоняется к тумбочке, вытаскивает из ящика упаковку презервативов и зубами срывает обёртку. Нил наблюдает за ним в полузабытьи, взгляд затуманен, дыхание сбито. Эндрю ловит его взгляд, усмехается и, прежде чем продолжить, чуть касается губами уголка его рта. — Расслабься, — шепчет он, и Нил едва не смеётся, потому что проще сказать, чем сделать. И всё же, когда Эндрю входит в него — осторожно, неторопливо, словно проверяя каждую секунду, всё ли в порядке — Нил понимает, что это действительно так. Они никуда не спешат, не пытаются что-то доказать друг другу и двигаются в едином ритме, наслаждаясь каждым касанием, каждым стоном, каждым коротким вздохом. Мир за пределами этой комнаты перестаёт существовать и остаются только они. Эндрю не торопится. Он движется с пугающей размеренностью, будто намеренно растягивает каждое касание, каждую секунду, чтобы Нил прочувствовал всё до мельчайшей детали. Каждую дрожь, каждый толчок жара, что пробегает по его телу. — Ты издеваешься надо мной, — голос Нила срывается на хриплый выдох. Эндрю улыбается — лукаво и самодовольно, но в его взгляде всё ещё остаётся эта жгучая сосредоточенность. — Нет, — шепчет он ему в губы. — Я наслаждаюсь. И делает что-то, от чего у Нила с губ срывается непроизвольный стон. Эндрю двигается медленно и выверенно, но с каждой секундой его сдержанность тает, как лёд под солнцем. Он чувствует, как Нил под ним двигает бёдрами, находя тот самый ритм, который сводит его с ума. Эндрю цепляется за него, тянет ближе, впивается пальцами в кожу, не зная, хочет ли растянуть это удовольствие или утонуть в нём прямо сейчас. — Чёрт… — сипло выдыхает он, когда Нил чуть сильнее выгибается под ним, заставляя его потерять остатки контроля. Темп становится быстрее и резче. Эндрю подавляет рваный стон, когда Нил царапает его спину, отчаянно вжимаясь в него, требуя большего. Ему не нужно ничего говорить — их тела говорят сами за себя, находя идеальный баланс между страстью и доверием. В какой-то момент всё сливается в единое целое: дыхание, ритм, стоны и биение их сердец. Нил первым теряет контроль. Он замирает на секунду, выгибается, срываясь на стоне, и едва успевает сделать ещё пару движений бёдрами, прежде чем Эндрю тоже не выдерживает. Напряжение, что росло внутри, взрывается, заставляя его погрузиться в пульсирующее наслаждение. Они валятся на кровать, тяжело дыша, будто пробежали марафон. Нил прижимается лбом к плечу Эндрю, а тот обнимает его, не отпуская. Их ноги переплетаются, руки находят друг друга, и кажется, что отступить даже на сантиметр — просто невозможно. — В душ? Спустя время лениво спрашивает Нил, но сам же мотает головой, будто осознаёт всю абсурдность этой мысли. — Завтра, — отвечает Эндрю, прижимаясь ещё крепче. Они остаются так — в тепле друг друга, в усталости, в послевкусии чего-то слишком важного, чтобы променять его на что-то другое. Тишина окутывает их, наполненная приглушённым дыханием и ленивым теплом, что всё ещё пульсирует в их телах. Луна пробивается сквозь тонкие занавески, отбрасывая на их лица мягкий свет, отчего глаза Эндрю кажутся ещё светлее, почти призрачно-золотыми. Нил медленно проводит пальцами по его щеке, изучая каждую деталь, будто видит впервые. Затем касается лбом его лба, закрывает глаза на мгновение, наслаждаясь близостью. В груди что-то сладко сжимается от этого момента — редкого, тихого, слишком личного, чтобы разрушить его ненужными словами. — В следующий раз моя очередь быть сверху, — наконец, говорит Нил, чуть улыбаясь. — Хорошо, — соглашается Эндрю просто. Нил хмыкает, цепляясь за эту его поддатливость, что появляется в Эндрю только в эти минуты, когда оба ещё не полностью отошли от недавней волной страсти. — Ты такой сговорчивый после секса, — дразнит он, наклоняясь чуть ближе. Эндрю закатывает глаза, но даже не пытается отстраниться. — Рот закрой. Нил смеётся, наклоняется ещё ниже и нежно целует его в уголок губ. Не с вызовом, не с напором — просто чтобы почувствовать его вкус. Затем он устраивается на плече Эндрю, глубоко вдыхая его запах: немного соли, лёгкий оттенок ментолового шампуня и табак. Эндрю не говорит ничего, только крепче прижимает его к себе, проводя пальцами по линии позвоночника. Их дыхание постепенно выравнивается, смешиваясь в одном ритме, а мир снаружи кажется далёким и несущественным.

***

Ночь окутывает остров, наполняя воздух прохладой и лёгким шумом волн. В спальне тихо, только размеренное дыхание Нила нарушает тишину. Эндрю просыпается внезапно, будто кто-то невидимый дёргает его за ниточку в груди. Он морщится, чувствуя неприятную тяжесть в животе, неосознанное беспокойство, и тяжело выдыхает. Рядом крепко спит Нил, забросив на него ногу, словно не намеренно удерживая рядом. Эндрю сжимает губы и аккуратно, чтобы не разбудить его, сбрасывает с себя его ногу. Нил даже не шевелится. Натянув свои шорты и схватив первую попавшуюся футболку, Эндрю только у двери понимает, что она не его, а Нила. Но возвращаться и искать свою уже нет смысла. Он выходит в коридор и почти сразу чуть не спотыкается о их кошку. — Блять, Сэр, — хрипло шепчет Эндрю, наклоняясь и осторожно проводя рукой по мягкой шерсти. Кошка приоткрывает свои зелёные глаза, бросает на него недовольный взгляд и юркает в спальню через приоткрытую дверь. Эндрю качает головой, но не задерживается. На улице пахнет морем, солью и ночной прохладой. Эндрю проводит рукой по лицу, пытаясь окончательно проснуться, и только теперь понимает, почему внутри так неприятно сжималось сердце. Чуть в стороне, прямо на земле, сидит Аарон. Он смотрит в море, не двигаясь, будто каменная статуя. Эндрю не верит в телепатию близнецов, во всю эту мистику про связь, что чувствуется даже на расстоянии. Но было бы лицемерием сказать, что он ни разу не задумывался об этом. Что не пытался сопоставить свои бессонные ночи с приключениями Аарона в притонах или внезапную резкую боль в груди — с его очередной передозировкой. С тяжёлым вздохом Эндрю садится рядом, вытягивает ноги и, нащупав в кармане сигареты, вытаскивает одну. Когда он прикуривает, Аарон даже не смотрит в его сторону. Это говорит о его состоянии больше, чем любые слова. — Кошмары? Эндрю заботливо выдыхает дым в сторону, чтобы Аарон не вдыхал его. Тот всё так же не отрывает взгляда от горизонта, но медленно проводит пальцами по своему локтю, где шрамы от игл бледными полосами тянутся по коже. — Мне снилась наша мама. Эндрю мог бы поправить его, как делал это раньше. Напомнить, что это только его мать, а не их. Но он молчит. Просто делает ещё одну затяжку и, не глядя, протягивает сигарету Аарону, тот морщится. — Нет, спасибо. Меня не прельщает перспектива заработать себе рак лёгких. Эндрю пожимает плечами и демонстративно выдыхает дым кольцами в звёздное ночное небо. Какое-то время они сидят в тишине. Аарон первым нарушает молчание. — Знаешь, если бы мне пришлось пережить всё это снова, зная, что в конце я окажусь здесь… — Аарон делает паузу, проводя кончиками пальцев по шрамам. — Я бы сделал это. Эндрю думает о Дрейке. О тюрьме. О годах одиночества и страха. — Я тоже. Аарон поворачивается к нему, впервые отрывая взгляд от горизонта, и смотрит прямо в глаза. — Спасибо, что спас меня тогда. Что стал моим братом. Тихо говорит Аарон, почти шёпотом, словно боится разрушить этот момент между ними. Раньше Эндрю отмахнулся бы. Презрительно усмехнулся или сказал что-то резкое, чтобы спрятаться за колючими словами и загнать чувства обратно в темноту, где им самое место. Но сейчас он просто не может. Эндрю глубоко вдыхает, чувствуя, как грудь поднимается и опускается в ровном ритме, а внутри что-то болезненно сжимается. — Заткнись, — выдыхает он, но голос звучит не так жёстко, как он хотел. Эндрю молчит, но внутри него бушует что-то странное и непривычное. Он вспоминает, каким пустым чувствовал себя раньше. Как посмотрел в прицел винтовки на Аарона, и впервые почувствовал что-то. Эндрю позволил себе почувствовать. Позволил этому человеку стать частью своей жизни. Позволил себе быть его братом. Эндрю делает последнюю затяжку, гасит сигарету и отбрасывает её в сторону. Потом молча обхватывает брата за плечи и, глядя ему в глаза, прижимает к себе. Он крепче обнимает Аарона, чувствуя, как их дыхание смешивается в прохладном воздухе. Аарон прижимается лбом к его плечу, и обхватывает в ответ. Эндрю чувствует, как Аарон расслабляется в его объятиях, как его дыхание становится ровнее. Эндрю закрывает глаза, позволяя себе этот короткий миг покоя. Всё, что было раньше — боль, разочарование, страх — остаётся позади. Впереди только то, что они сами выбрали. Тихие ночи под шум моря. Бессмысленные споры за завтраком. Рабочие будни, солнце, солёный воздух, упрямые улыбки и понимание, которое не требует слов. Его пальцы сжимаются на спине Аарона, и он чуть сильнее прижимает его к себе. — Всё, — тихо говорит Эндрю, больше себе, чем брату. Аарон кивает, не двигаясь. Всё. Всё, что было важно, всё, что действительно имело смысл — уже здесь, в этом мгновении. И больше им ничего не нужно.