Тёмный удар

      Место: Лес на окраине Нью-Йорка. Год: 2010.       Золотое сияние погасло так же внезапно, как и вспыхнуло, оставив после себя лишь фантомное пятно на сетчатке. Женщина стояла и внимательно смотрела на него. Сайтама остался стоять в тишине, нарушаемой лишь шелестом хвои и далёким, ровным гулом города. Холодный ночной воздух, пахнущий смолой и влажной землёй, больше не казался ни болезненным, ни чистым.       Он просто был.       Его кулак медленно разжался.       Женщина не лгала. Он почувствовал это. Её сила была не физической - она была вплетена в саму ткань этого места, как нить в гобелене. Она не пыталась угрожать. Она констатировала факт.              "Ты - ошибка, - сказал ее голос, который не был голосом, а скорее мыслью, напечатанной прямо в его сознание. - Трещина в сосуде. Твоё присутствие здесь... неестественно. Оно притягивает то, что не должно быть притянуто".       Сайтама потёр затылок. Ещё один пророк, ещё одно божество, еще одно космическое существо, которому есть дело до его существования. Он устал от них. В его мире они появлялись с завидной регулярностью, и каждый считал своим долгом либо бросить ему вызов, либо прочесть лекцию о судьбе.       "Я не ищу проблем", - ответил он тогда, зная, что его слышат.       "Проблемы найдут тебя, - ответила она. - Твоя мощь - это маяк во тьме, которую ты не видишь. Этот мир хрупок, Сайтама. Он живёт по своим законам. Не нарушай их. Не становись тем, от чего бежал".       Она назвала его по имени. Это было неприятно. Это означало, что она, или то, чему она служила, знало его. Видело ту пустоту, которую он оставил позади.       "У меня нет цели", - сказал он ей.       "Тогда найди её. Или этот мир найдёт её для тебя. И тебе это не понравится".       А потом она исчезла.       Он стоял еще минуту. Слова Бласта об "искре доброты" и предупреждение этой лысой женщины о "хрупком мире" смешались в голове в неприятный ком. Он пришёл сюда не спасать и не разрушать. Он пришёл, чтобы... просто быть. Чтобы пустота внутри перестала так оглушительно звенеть.       Он поправил свой тяжёлый чёрный плащ. Ткань была жёсткой от пыли его мёртвого мира. Здесь он был неуместен. Он посмотрел на далёкие огни - Нью-Йорк. Там была жизнь. А значит, там можно было затеряться.       Сайтама двинулся сквозь деревья. Его шаги были бесшумны. Он не бежал. Он просто шёл, и расстояние до города сокращалось с неестественной, плавной скоростью.       Место: Адская Кухня, Нью-Йорк. Время: Несколько часов спустя.       Первое, что ударило по нему - это шум.       Не рёв монстра, не грохот рушащегося здания. Это был хаос миллионов мелких звуков: гул машин, далекий вой сирены, крики людей за тонкими стенами, музыка, льющаяся из проезжающего автомобиля, шипение пара из люка канализации.       Второе - запахи. Город пах мокрым асфальтом, бензиновым выхлопом, жареным маслом из уличной забегаловки, дешевым парфюмом, мусором и тысячами других вещей, которые сплетались в один тяжёлый, влажный, живой смрад.       Сайтама стоял в узком переулке, заваленном картонными коробками. Небо здесь было не чёрным, а грязно-оранжевым, отражающим свет города. Он стянул с себя плащ. Эта вещь была пропитана пеплом и воспоминаниями. Он аккуратно сложил его и засунул в ржавый мусорный бак, прикрыв крышкой.       Под плащом на нем был простой чёрный костюм, обтягивающая его нечеловечески плотную мускулатуру. Он выглядел просто как очень крепкий, лысый мужчина. Один из многих.       Он вышел на улицу. Люди обтекали его, не замечая. Их лица были освещены витринами и фарами. Они спешили, смеялись, ругались, смотрели в свои телефоны. Никто не смотрел на небо в ужасе. Никто не бежал в панике. Эта обыденность была самой странной вещью, которую он видел за последние годы.       Он шел бесцельно. Его тело, привыкшее к битвам, что длились доли секунды, но ощущались как вечность, теперь двигалось в медленном, вязком потоке человеческой жизни. Он миновал бары, из которых пахло пивом, прачечные, отдававшие химией, закрытые магазины.       Он не чувствовал голода или жажды, но ощущал холод. Не физический - его телу было всё равно, - а экзистенциальный. Он был невидимкой. И это было именно то, чего он хотел. Его взгляд зацепился за вывеску.       Неоновые буквы "T" и "R" в слове "CORNER" опасно мерцали, угрожая погаснуть. "The Corner Tap". Дверь была обшарпанной, из-за нее доносился приглушенный гул голосов и стук бильярдных шаров.       Он толкнул дверь.       Внутри было темно, дымно и тепло. Длинная деревянная стойка, истертая добела локтями посетителей, тянулась через всю комнату. За ней, протирая стакан, стояла девушка. Ей было под двадцать, уставшие глаза, волосы, собранные в небрежный хвост.       Она окинула Сайтаму быстрым, оценивающим взглядом и вернулась к стакану.       Он сел на самый дальний табурет, в тени. В баре было человек десять. Двое рабочих в грязной форме спорили у бильярдного стола. Старик в углу спал, уронив голову на стол. Пара у дальней стены тихо переговаривалась.       Девушка-бармен подошла к нему.       "Что будешь?" - её голос был низким.       Сайтама посмотрел на ряды бутылок за её спиной. Алкоголь не действовал на него. Как и яд. Как и всё остальное.       "Воды", - сказал он.       Девушка усмехнулась, не поднимая глаз. "Вода в кране. Бутылка - три бакса. Ты выглядишь не так, будто у тебя есть три бакса".       Он молчал. У него не было ничего.       "Слушай, парень, - она вздохнула, отставляя стакан. - Я не благотворительность. Либо заказывай, либо проваливай. У меня был тяжелый день".       Сайтама посмотрел не на неё, а на её руки. На костяшках были старые, выцветшие шрамы. На запястье - след от ожога. Эта девушка знала, что такое боль.       "Мне нужна работа", - сказал он. Голос прозвучал глухо, как будто он не пользовался им много лет.       Барменша рассмеялась. Короткий, лающий смех. "Работа? Милый, посмотри вокруг. Думаешь, у меня тут Уолл-Стрит? У меня есть Билли, который моет посуду за пиво и ночлег на складе. И он, чёрт возьми, мой кузен".       "Я могу быть вышибалой".       Она окинула его взглядом ещё раз. На этот раз более внимательно. Он был спокоен. Слишком спокоен. В ее заведении спокойствие было редкостью.       "Ты выглядишь крепким, да. Но у меня нет проблем, с которыми не справилась бы моя бита". Она похлопала по рукоятке, торчащей из-под стойки.       "Проблемы будут", - сказал он. Не как угрозу. Как факт.       Барменша прищурилась. "Ты что, экстрасенс?"       "Просто наблюдение".       В этот момент дверь бара распахнулась, впустив облако влажного ночного воздуха. Вошли трое. Громкие, в дорогих, но помятых костюмах, явно пьяные. "Белые воротнички", решившие поискать приключений в "настоящем" районе.       "Дженни, любовь моя! - крикнул один из них, самый высокий, с расстегнутым воротником. - Налей нам того яда, что ты зовёшь виски!"       Дженни (теперь Сайтама знал её имя) тяжело вздохнула. "Привет, Марк. Сегодня по-тихому, ладно? Я не в настроении".       "По-тихому - это скучно! - Марк шлепнул ладонью по стойке, расплескав воду из стакана Сайтамы. - Жизнь коротка! Особенно в этом городе. Ты видела новости? Этот хрен, Старк! Говорит, он теперь наш спаситель. Железный Человек! Ха! Еще один урод в костюме".       "Дай людям героя, и они его распнут", - пробормотала Дженни, наливая три стакана.       "Я бы сам его распял, - Марк схватил стакан. - За те бабки, что моя фирма потеряла из-за его выходок с оружием..."       Он осушил стакан и поморщился.       "Кстати, Дженни. Ты все еще должна мне за прошлый вторник. Помнишь, ты просила тех парней не трогать твоего кузена-идиота?"       Лицо Дженни напряглось. "Я сказала, что отдам, когда смогу, Марк".       ""Когда смогу" меня не устраивает. - Он наклонился к ней, его пьяная улыбка стала противной. - Но ты можешь отработать. Прямо сейчас. Поедем ко мне, отпразднуем... как его... Железного Человека".       Он протянул руку и схватил её за запястье.       Старик в углу проснулся, посмотрел и снова закрыл глаза. Игроки в бильярд замерли.       "Убери руку, Марк", - процедила Дженни.              "Или что?"       Сайтама вздохнул. Это было так предсказуемо. Так мелко. Он не хотел вмешиваться. Он обещал себе.              Но женщина - Древняя - сказала, что мир хрупок.       Он не встал. Он просто протянул руку и положил её на плечо Марка.       Его рука была тяжелой. Не от веса, а от... присутствия. Как будто на плечо опустили кусок гранита.       Марк обернулся. "Ты еще кто, черт..."       Сайтама не ударил. Он просто сжал пальцы.       Звука почти не было. Лёгкий, влажный хруст. Не кости. Он был аккуратен. Он просто вывихнул плечо. Полностью.       Марк не закричал. Он издал странный, булькающий вздох, и его лицо мгновенно стало белым, как мел. Глаза закатились. Он рухнул на пол, как мешок с мокрым бельём.       Двое его друзей замерли, глядя то на своего босса, то на Сайтаму.       "Он сломал ему плечо..." - прошептал один.       Сайтама посмотрел на них. В его темных глазах не было гнева. В них не было ничего. И это было страшнее всего.       "Подберите его, - сказал он. - И уйдите. Возьмите его виски".       Они бросились к Марку, неуклюже пытаясь поднять его. Тот стонал, не приходя в сознание. Они вытащили его за дверь, оставив на полу три недопитых стакана и запах страха.       В баре воцарилась тишина. Игроки в бильярд медленно вернулись к своей игре, стараясь не шуметь. Старик снова захрапел.       Дженни смотрела на Сайтаму, её грудь тяжело вздымалась. Она сглотнула.              "Ты... ты его убил?"       "Нет, - Сайтама убрал руку со стойки. - Он будет в порядке. Через пару месяцев". Дженни медленно кивнула. Она подошла к крану, налила стакан воды - на этот раз из-под крана - и поставила перед ним. Его стакан, тот, что за три бакса, опрокинул Марк.       "Меня зовут Дженни", - сказала она.       "Сайтама".       "Странное имя".       "Я из...далеко".       Она взяла тряпку и начала вытирать стойку там, где пролился виски.       "Билли спит на складе. Там есть старый диван. Вонь жуткая, но зато сухо. Можешь занять его. Утром вынесешь мусор. Питание - за счёт заведения. И..."       Она замолчала, глядя на свои руки.       "И если такие, как Марк, будут приходить, ты... делаешь так, чтобы они ушли. Тихо. Без полиции. Без трупов".       "Хорошо", - сказал Сайтама.       Он взял стакан с водой. Вода была тёплой и отдавало хлоркой. Он сделал глоток. Это был первый вкус его новой жизни.       Он посмотрел на телевизор, висевший в углу над баром. Шли новости. На экране был улыбающийся, энергичный мужчина в дорогом костюме, стоящий на фоне какой-то футуристической сцены.       "...пресс-конференция Тони Старка сегодня потрясла мир, - говорил диктор, - когда миллиардер, изобретатель и бывший торговец оружием сделал шокирующее заявление..."       На экране появились кадры: мужчина в красно-золотой металлической броне.       "Я - Железный Человек", - произнёс Тони Старк с экрана.       Дженни хмыкнула. "Ещё один клоун в цирке. Как будто нам мало проблем".       Сайтама допил воду. Он смотрел на экран безразлично. Железный Человек. Звучало глупо. Но этот мир был жив. Он дышал шумом, пах бензином, и в нём были люди, которые ломали друг другу плечи из-за денег и страха.       Это было не то место, где он искал покой. Но это было место, где его, по крайней мере, пока не знали.       Место: "The Corner Tap", Адская Кухня, Нью-Йорк.       Склад был норой. Он пах въевшейся сыростью, гнилым картофелем и дешёвым виски, пропитавшим сами деревянные стеллажи. Его диван - продавленная, пахнущая пылью рухлядь - был едва ли длиннее его ног. Вскоре он планировал переехать на квартиру выше.       Для Сайтамы это был почти рай.       Когда он закрывал глаза, здесь не было той мертвой, пепельной тишины, что осталась там. Здесь был шум.       Сквозь тонкую стену доносился гул бара: приглушённые голоса, резкий щелчок бильярдных шаров, смех, который всегда звучал так, будто вот-вот сорвется в плач. С улицы - вой сирен, который, казалось, никогда не прекращался, скрип тормозов и далекие крики. Город не спал. Он ворочался во сне, и этот беспокойный сон был звуком жизни. Сайтама лежал на диване, закинув руки за голову, и слушал. Он не спал. Ему не нужен был сон. Он просто ждал. Ждал, когда этот мир снова попытается его убить, или когда пустота внутри него поглотит и эти звуки. Но пока они были, и это было лучше, чем тишина. Его дни обрели ритм, простой, как удар сердца.       Он просыпался - вернее, решал, что ночь кончилась - в 4:30 утра, когда бар был ещё холодным и мертвым. Он двигался в полумраке, тень среди столов. Его движения были точными, экономными, лишенными суеты.       Он выносил мусор - тяжёлые, мокрые мешки, пахнущие кислым пивом и отходами. Он натирал стойку, пока старое дерево не начинало тускло блестеть.       Он был идеальным работником. Он не уставал. Он не отвлекался. Его сила, способная раскалывать континенты, теперь была направлена на то, чтобы отмыть пятно рвоты с линолеума, не повредив его. Это была своя, извращённая форма медитации. Постоянное, ежесекундное сдерживание.       Когда он сжимал в руке пустую пивную банку, чтобы выбросить, он чувствовал, как металл хочет схлопнуться в точку, в атомарный блин. Ему приходилось сознательно расслаблять хватку, сминать её ровно настолько, насколько это сделал бы обычный человек. Он учился быть хрупким.       В шесть утра приходила Дженни.       В тусклом свете служебного входа она выглядела совсем не так, как за стойкой. Ей было двадцать четыре. Ярко-рыжие волосы, которые она обычно прятала в хвост, с утра рассыпались по плечам, и в них, казалось, запутался последний ночной неон. Без боевой раскраски её лицо было бледным, усыпанным веснушками, а под большими зелёными глазами залегли тени.       Она не была красавицей из журнала. Она была красива той усталой, надломленной красотой, которую можно найти только на улицах этого города. Красотой, которая знала цену ренте, просроченным счетам и плохим мужчинам. Их утренний ритуал был прост.       "Кофе готов, Дженни", - его голос, который он едва использовал, звучал в утренней тишине бара слишком низко и ровно.       Она кивала, наливая себе в щербатую кружку чёрную, как нефть, жижу.       "Спасибо, Сай". Она сократила его имя. Так было проще.       Она садилась за стойку, поджав ноги, и курила свою первую сигарету, глядя в никуда. Он в это время протирал бутылки. Они не разговаривали.       Сайтама был для неё призраком. Стражем. Он был лысым, молчаливым, пугающе спокойным мужчиной, который спал на её складе и одним движением руки сворачивал пьяных идиотов, как мокрые полотенца.       В первую неделю после его появления в бар заглянули люди Марка - те двое, что его утаскивали. Они увидели Сайтаму, который мыл пол, посмотрели на него, развернулись и ушли. Больше они не возвращались.       Дженни его боялась. Но ещё больше она была ему благодарна. Он был её якорем в этом шторме.       Дни текли, как мутная вода. Банальные, серые, одинаковые.       Мир за пределами "The Corner Tap" жил своей жизнью. Сайтама читал газеты, которые выгребал из мусорных баков. Все полосы были забиты одним именем: Тони Старк. "Железный Человек".       Мир разделился. Одни называли его героем, спасителем, новым словом в защите. Другие - ходячей катастрофой, неконтролируемым оружием. Правительство требовало передать костюм. Конкуренты, вроде "Hammer Industries", неуклюже пытались скопировать технологию.       Сайтама листал эти страницы с безразличием. Он видел, как Старк на какой-то пресс-конференции откровенно издевался над сенаторами. Высокомерный, блестящий, сломанный человек, прячущий свой страх за бронёй и остротами.       Это было... мелко.       Он видел богов. Он видел существ, чей разум был размером с галактику. Он видел силу, которая рождала и гасила звёзды.       А этот мир восхищался и боялся человека в консервной банке.       Он начал понимать, что она имела в виду. Этот мир был хрупок не потому, что был слаб. А потому, что верил в свою силу. Он верил в технологии, в правительства, в оружие. Он был как ребенок, нашедший заряженный пистолет.       Прошли недели, потом месяцы. Зима 2010-го сменилась холодной, мокрой весной 2011-го.       Новости о Старке стали привычным фоном. Он запустил "Stark Expo", обещая миру будущее. Потом случился инцидент в Монако - какой-то человек с плазменными хлыстами. Дроны. Скандал.       Сайтама слушал это краем уха, вытирая пивные кружки. Для него это было так же далеко, как звезды.       Но в потоке этого информационного шума стали появляться другие сигналы. Странные. Сначала - короткая заметка о беспорядках на территории университета Калвер в Вирджинии. Что-то о стрельбе, о газе, о "неопознанном зеленом объекте". История быстро затихла, списанная на пьяную выходку студентов.       Потом - репортаж из Нью-Мексико. Гигантская воронка, метеорит. Местные жители говорили о человеке, который "упал с неба". ФБР, или кто-то, похожий на них, оцепил территорию. Учёные что-то невнятно бормотали об атмосферных аномалиях.       Сайтама чувствовал это. Легкую дрожь в ткани реальности. Предупреждение Древней было не о нём. Или не только о нём.       Этот мир начал трещать по швам сам.       Это случилось поздним вечером. В баре было пусто, не считая Билли, кузена Дженни, который тихо напивался в углу. Дженни считала кассу, её рыжие волосы тускло блестели в свете лампы над стойкой. Сайтама выносил последний мешок с мусором в задний переулок.       Воздух был тяжелым и влажным, пахло дождём.       И вдруг земля дрогнула.       Это не было похоже на метро. Это был удар. Глухой, мощный, как будто титан уронил молот где-то далеко на севере.       Дженни выбежала в переулок, инстинктивно ища его глазами.       "Сай? Это что, землетрясение?"       Сайтама не ответил. Он смотрел не на неё. Он смотрел вверх, в сторону Гарлема. Ночь была полна звуков, но этот новый звук прорезал их все.       РЁВ.       Это не был рёв зверя. Это был рёв чистой, первобытной, неконтролируемой ярости. Он ударил по барабанным перепонкам, заставив вибрировать стёкла.       И тут же - ответ. Другой рёв. Хриплый, булькающий, полный злобы и боли.       Вторая волна ударов. Земля тряслась. Из Гарлема доносился глухой грохот - ломающийся бетон, скрежет металла. В оранжевом зареве неба замелькали точки - вертолеты, летящие на север. Завыли сирены, на этот раз не лениво, а панически, захлебываясь.       Сайтама прищурился. Его зрение было острее, чем у любого орла.       Он видел это. Даже отсюда.       Тёмная, гротескная фигура, размером с грузовик, с костяными наростами, торчащими из спины, швырнула автобус, как игрушку.       И навстречу ей, вырвавшись из облака пыли, прыгнула другая фигура. Меньше, но плотнее. Зелёная.       Они столкнулись.       Ударная волна докатилась до Адской Кухни через несколько секунд, заставляя дребезжать мусорные баки.       Дженни прижала руки ко рту, её глаза расширились от ужаса.       "Боже мой... Что это? Это... это как в новостях про Старка?"       "Нет", - тихо сказал Сайтама.       Это было не то. Броня Старка была технологией. Она была точной, управляемой. А это... это была чистая, незамутненная сила. Ярость, облеченная в плоть. Она была хаотичной, примитивной, разрушительной.       Он смотрел, как зелёная фигура (Халк, как его назовут позже) и костяной монстр (Мерзость) превращали квартал в руины. Он слышал крики, которые тонули в грохоте. Он чувствовал эту силу. Она была ничтожна по сравнению с его собственной. Он мог бы прекратить это за долю секунды. Один шаг, один удар.       Но он не двигался.       Он смотрел, как солдаты внизу, маленькие, как муравьи, открыли бесполезный огонь. Как рушились здания. Как горели машины.       В его мире он бы вмешался. Не из героизма. А потому, что это было шумно. Это раздражало.       Здесь он стоял и смотрел. Это был не его бой. Это был не его мир. Или он просто пытался в это верить.       Сайтама повернулся и пошёл обратно в бар, оставив Дженни смотреть на разгорающееся зарево над Гарлемом.       "Сай! Куда ты?" - её голос дрожал, срываясь на высокой ноте. Страх затопил её, вытеснив всё остальное.       "Там... там монстры! Тебя убьют!"       Он остановился в проходе, не оборачиваясь. Его лысая голова тускло блеснула в свете, льющемся из бара.       "Нужно помыть стаканы, - сказал он. - Завтра утром придут люди".       Он вошёл внутрь, оставив её одну в переулке, под аккомпанемент далёкого рева и грохота рушащегося бетона. Дженни замерла, её сознание отказывалось принимать происходящее. Монстры в Гарлеме. Железный Человек в новостях. Странный, молчаливый вышибала, который спокойно идет мыть посуду, пока город разрывают на части. Сайтама вошёл в пустой бар. В углу пьяно всхлипнул Билли. В воздухе пахло пролитым пивом и страхом.       Он встал за стойку. Взял тряпку. Взял стакан.       ГРОХОТ.       Здание бара дрогнуло. Стаканы на полках звякнули друг о друга. С потолка посыпалась пыль.       Еще один РЕВ. На этот раз ближе. Он был наполнен такой животной яростью, что, казалось, сам воздух сгустился.       Сайтама замер. Его рука, державшая стакан, не дрогнула, но он перестал вытирать. Он закрыл глаза.       Он пытался. Он честно пытался быть никем. Быть тенью, пылью, частью этого "хрупкого мира". Но мир не хотел быть хрупким в тишине. Он хотел кричать, ломаться и кровоточить. И это было невыносимо шумно.       Это была не ярость. Не сострадание. Не долг. Это было раздражение. Глубокое, вселенское раздражение, единственная эмоция, которая еще могла пробиться сквозь апатию.       Его мир погиб, потому что он был слишком силён. Этот мир, похоже, погибал, потому что был слишком слаб и слишком громко об этом заявлял.       Сайтама выдохнул. Выдох, который, казалось, длился вечность. Он поставил стакан на стойку.       "Дженни", - его голос был спокоен, но прорезал пьяное бормотание Билли, как скальпель.       Дженни, шатаясь, вошла из переулка, её лицо было бледным, как бумага.              "Сай..."       "Закрой бар. Иди на склад. Не выходи, пока всё не стихнет".       "Что... что ты..."       Он не ответил. Он прошёл мимо неё, через бар, к выходу на улицу.       "Ты идешь туда?" - в ее голосе был ужас.       Он остановился у двери. "Я иду попросить их быть потише".       Он вышел не на главную улицу. Он вернулся в переулок, где приземлился... вечность назад. Подошёл к сейфу в комнате электроники.       Взяв костюм, не морщась, и вытащил свёрток. Его старый плащ. Тяжёлый, чёрный, пропитанный пылью мёртвого мира и запахом статики из-за этого.       Он встряхнул его. Ткань расправилась с глухим хлопком. Он накинул плащ на плечи, застегнул тяжёлую пряжку у горла.       Это не была броня. Это был саван. Его костюм.       Дженни смотрела на него из задней двери, её кулак был прижат ко рту.       Сайтама посмотрел в сторону Гарлема. До него было несколько миль. Для него - одно мгновение.       Он не хотел пугать её. Он не хотел ломать асфальт. Он просто... шагнул.       Для Дженни это выглядело так, будто он растворился. Секунду назад он был здесь - лысый мужчина в нелепом черном плаще. В следующую секунду воздух на том месте, где он стоял, схлопнулся с глухим ФУМП, который выбил остатки воздуха из её лёгких.       Она осталась одна. В тишине, которая теперь казалась страшнее рёва.       Место: Гарлем, Нью-Йорк. Время: Мгновение спустя.       Это был ад.       Улица 125-я превратилась в траншею времён неизвестной войны. Воздух был густым от пыли, дыма и запаха горящего бензина. Солдаты - маленькие, отчаянно храбрые и абсолютно бесполезные - вели огонь из всего, что у них было. Пули 50-го калибра отскакивали от шкур двух гигантов, как горох от стали.       Мерзость - гротескная пародия на жизнь, существо из чистой злобы и костяных наростов - хохотал. Его смех был булькающим ревом. Он только что оторвал турель от танка "Абрамс" и швырнул её в вертолёт.       "Ещё! - ревел он, его голос был скрежетом камней. - Это всё, на что вы способны, людишки? Я - БОГ!"       Зеленый гигант - Халк - не отвечал. Он был воплощением чистой ярости. Он не наслаждался. Он просто рушил. Он ударил Мерзость в бок, и они, сцепившись, проломили стену жилого дома.       Крики людей тонули в этом хаосе.       Мерзость отшвырнул Халка, посылая его в полет через весь квартал. Он победно взревел и повернулся к группе солдат, зажатых у горящего автобуса.       "Время закусить!"       Он сделал шаг, и земля содрогнулась.              И в этот момент перед ним, на куче битого кирпича, появился он.       Сайтама просто стоял.       Он не приземлился с грохотом. Он не возник из портала. Он просто был там, куда секунду назад никто не смотрел.       На нём были простая черная футболка, черные брюки и тяжёлый чёрный плащ, который лениво колыхался от огненного ветра.       Воцарилась странная, почти комичная тишина. Солдаты замерли, опустив оружие. Мерзость замер на полшага, его уродливое лицо скривилось в недоумении. Даже Халк, выбираясь из-под обломков в квартале отсюда, перестал рычать. Он... принюхался.       "А это ещё что за клоун?" - прорычал Мерзость, его голос сочился презрением. - "С дороги, мелюзга, или я размажу и тебя!"       Он не стал ждать. Он замахнулся своей гигантской, похожей на ковш экскаватора, рукой, чтобы одним ударом стереть эту лысую помеху с лица земли.       Солдаты закричали, ожидая увидеть кровавое месиво.       Сайтама поднял левую руку.       Удар Мерзости обрушился на его ладонь.       ЗВУКА НЕ БЫЛО.       Вернее, звук был, но он был таким высоким и таким низким одновременно, что человеческие уши его не восприняли. Вместо этого лопнуло всё.       Каждое стекло в радиусе пяти кварталов взорвалось наружу. Ударная волна была невидимой, но абсолютной. Вертолеты в небе швырнуло в стороны, как игрушки. Солдаты попадали на землю, их барабанные перепонки лопнули. Асфальт под ногами Сайтамы и Мерзости покрылся паутиной трещин.       Мерзость застыл. Его рука - оружие, способное крушить танки - была поймана. Поймана ладонью человека, который был в десять раз меньше его.       Глаза монстра, налитые кровью, расширились от шока. Неверия. И впервые - от страха. Он попытался выдернуть руку. Она не двигалась.       Сайтама смотрел на него снизу вверх. Его лицо было лишено всякого выражения. Он не был зол. Он не был напуган. Ему было... скучно.       "Ты, - сказал Сайтама. Его голос прозвучал в наступившей тишине оглушительно громко. - Очень громкий".       Мерзость, обезумев от ярости и унижения, что его руку поймали, взревел и замахнулся второй, свободной рукой, целясь раздавить голову Сайтамы, как виноградину.       Сайтама ударил.       Он не целился в грудь. Он просто встретил несущийся на него кулак монстра своим. "Обычный удар".       Кулаки встретились.       Не было взрыва. Было вытеснение.       Вся кинетическая энергия, вся ярость, вся чудовищная масса Мерзости, помноженная на скорость... всё это столкнулось с абсолютным, неподвижным объектом. Испарилась рука.       От кончиков пальцев до самого плеча, вся левая рука Мерзости просто перестала существовать. Она превратилась в перегретый пар. Ударная волна, не в силах пойти против Сайтамы, рванула назад, в самого Мерзость.       Сухой, оглушительный КРЭК (как будто треснуло само небо) - и монстра, весившего десятки тонн, швырнуло назад, как тряпичную куклу. Он пролетел через три здания, круша бетон и сталь, прежде чем рухнуть на другой улице в облаке пыли.       Тишина.       Солдаты, оглушенные, медленно поднимали головы. Они смотрели на просеку, пробитую в зданиях. Они смотрели на лысого человека в чёрном плаще, который медленно опускал свой кулак.       Из-за обломков здания выбрался Халк. Он был готов к бою. Он увидел, что его враг исчез. Он увидел человека, стоявшего на его месте.       Вдалеке, в пыли, раздался вой. Не рев ярости. Это был визг боли и животного ужаса. Мерзость был жив. Он пытался встать одной рукой, глядя на дымящуюся, обугленную дыру в своём плече.       Халк взревел. Но это был не рев ярости. Это был рёв... неуверенности.       Он посмотрел на Сайтаму. Сайтама посмотрел на него.       В зелёных, пылающих яростью глазах Халка на мгновение промелькнул разум. Он увидел не врага. Не угрозу. Он увидел... пустоту. Что-то, что было сильнее ярости. Что-то, с чем нельзя было драться.       Халк издал низкий, гортанный звук, похожий на стон.       Он не был трусом. Но он был зверем. А зверь всегда знает, когда встречает хищника, стоящего неизмеримо выше в пищевой цепи.       Халк развернулся. Прыгнул. Его тело врезалось в стену здания, проломив её. Второй прыжок - и он исчез в ночи, убегая так быстро, как только мог.       Сайтама остался один в разрушенном квартале. Его плащ медленно опустился.       Он посмотрел на свой кулак. Чистый. Он прислушался. Тишина. Только вой сирен вдалеке, стоны раненых и далёкий, панический визг боли от чудовища, которое больше не было угрозой.       Мерзость был жив. Искалечен. Напуган. Но жив.       Сайтама посмотрел в ту сторону. Он мог бы закончить это. Один шаг, один удар. Но... он уже сделал то, за чем пришёл.       Стало тихо. Он повернулся и медленно пошёл прочь, обратно в сторону Адской Кухни, оставив оцепеневших солдат наедине с одноруким монстром и наступившей тишиной. Возвращение Сайтамы в "The Corner Tap" было таким же сюрреалистичным, как и его исчезновение. Воздух в переулке всё ещё, казалось, вибрировал от того не-звука, с которым он исчез.       Дженни, дрожа, забилась в дверной проём склада, не в силах ни убежать, ни спрятаться. Вдалеке всё ещё выли сирены, но рёв и грохот прекратились.       Наступила оглушающая, противоестественная тишина. И в эту тишину он просто вошёл обратно. Он шагнул в переулок из тени, будто возвращался с обычного перекура. Его чёрный плащ был недвижим. На лысой голове не было ни капли пота. В глазах - всё та же ледяная, мёртвая пустота.       Дженни пискнула. Ее пальцы вцепились в дверной косяк так, что костяшки побелели.       "Сай..." - её голос был шёпотом. - "Там... по телевизору... Боже, там...".       Она смотрела на него, как на призрака. На человека, который шагнул в эпицентр битвы богов и вернулся без единой царапины. Сайтама прошёл мимо неё, внутрь бара. В углу Билли, её кузен, отключился, уронив голову на стол.       Сайтама подошёл к стойке. Взял тряпку. Взял тот самый стакан, который поставил пятнадцать минут назад. И продолжил его вытирать. Движения были ровными, методичными, спокойными.       Дженни, шатаясь, последовала за ним. Её мозг отказывался соединять то, что она видела, с тем, что происходило.       "Что... что ты сделал?" - её голос дрожал. - "Кто ты такой?"       Сайтама поставил идеально протертый стакан на полку. Взял следующий.       "Они мешали", - сказал он, не оборачиваясь.       "Мешали?" - она почти засмеялась, но смех превратился в всхлип. - "Они... они разрушали город! А ты... ты...".       Он остановился. Посмотрел на неё. Его взгляд был тяжёлым, как гранитная плита. В нём не было ни злобы, ни тепла. Ничего.       "Теперь тихо", - сказал он. И в этот момент Дженни поняла. Она не знала, что он такое, но она поняла одну вещь: он был не просто сильным. Он был силой, совершенно иного, пугающего порядка. И он был прав. Вой сирен был просто фоновым шумом. Настоящий, разрывающий мир шум прекратился. Она медленно кивнула, отступая к кассе.       "Да", - прошептала она. - "Теперь... тихо". Она больше не задавала вопросов.       Она просто смотрела, как самый тихий человек, которого она знала, молча моет стаканы, пока в нескольких милях к северу военные пытаются собрать в мешки то, что осталось от битвы титанов.       Место: Временный штаб, Вашингтон. Время: Следующее утро.       Комната пахла холодным кофе и паникой. Генерал Таддеус "Громовержец" Росс не спал двое суток. Его лицо, обычно красное от гнева, сейчас было пепельно-серым. Он смотрел на экран, где в сотый раз прокручивали запись.       Размытая, снятая с дрожащего вертолёта, она показывала ад. Халк. Мерзость (Блонски, его собственный проект, его ошибка). И... третий. На экране лысая фигура в плаще ловит кулак Мерзости. Второй удар. Рука монстра исчезает. Чудовище весом в тонны улетает, как мяч. Халк, сам Халк, убегает.       "Прокрути еще", - прорычал Росс. Офицер за пультом подчинился.       "Это всё, что у нас есть, сэр. Всё, что ближе, было уничтожено... чем-то вроде ЭМИ. Или просто ударной волной".       "Это не ЭМИ", - тихо сказала женщина, стоявшая у стены. Бетти Росс.       Её присутствие здесь было нарушением протокола, но сейчас всем было плевать. Она пришла за отцом, а осталась смотреть на монстра, которого он создал, и на... нечто, что его остановило.       "Это не было похоже на Брюса", - сказала она. - "Брюс - это ярость. А этот... он был спокоен. Он просто... ударил его".       "СПОКОЕН?" - рявкнул Росс, ударив кулаком по столу. - "Он испарил руку Блонски! Испарил! Этого не делают спокойно, доктор Росс! Это делает оружие! Чьё оно? Старка? Это одна из его новых игрушек?"       "Нет, сэр", - подал голос солдат, сидевший в углу. Он был одним из выживших командиров на земле.       Его рука была на перевязи, взгляд - пустой. - "Он... он не был в броне. На нём была... футболка. И плащ. Как на Хэллоуин".       "Ты хочешь сказать, что человек в футболке ударил существо, которое выдерживает огонь танка, и оторвал ему руку?" - процедил Росс.       Солдат сглотнул.       "Я не... Я не знаю, что я видел, сэр. Но оно было там. А потом... стало тихо. А эта... штука Блонски... она визжала. Как свинья. Я никогда не слышал такого звука".       Росс отвернулся к экрану. Он проиграл. Он потерял Бэннера. Он создал Мерзость, который теперь был захвачен и являлся ходячей проблемой безопасности. И он упустил это.       "Доклады с земли", - потребовал он.       "Чисто, сэр. Никаких следов. Ни гамма-излучения, ни экзотических частиц. Он просто ушёл. Растворился".       "Его видели в Адской Кухне", - сказал другой офицер. - "Есть слухи... что вышибала в одном ирландском баре подходит под описание. Но это..."       "Это бред", - отрезал Росс. - "Ищите. Используйте спутники, беспилотники, всё, что у вас есть. Ник Фьюри уже дышит мне в затылок из-за этой... инициативы, в которую он меня втянул. Я не позволю неизвестной переменной разгуливать по Нью-Йорку. Найдите мне этого лысого ублюдка".       Бетти смотрела на отца. Она видела не гнев. Она видела страх. Тот же страх, что был в глазах Халка на записи, прежде чем он сбежал.       Место: "The Corner Tap", Адская Кухня. Время: Несколько дней спустя.       Жизнь вернулась в свою колею, но колея была сломана. Бар гудел. Люди не могли говорить ни о чём другом.       "Битва в Гарлеме". "Халк". "Монстр с костями". И, шёпотом, о "Третьем". Они называли его "Ангел Смерти". "Лысый Призрак". "Кулак".       Сайтама сидел на своем обычном стуле у двери. Он читал газету. Заголовки кричали: "НЬЮ-ЙОРК В ОГНЕ!?". Рядом была статья поменьше: "Что это было? Анализ аномалии в Гарлеме".       "Говорят, он взглядом его испепелил", - шептал один из завсегдатаев, пьяно наклоняясь к соседу.       "Чушь! Мой кузен в полиции. Говорит, тот ударил его так, что небо треснуло. Небо! А потом зелёный удрал, поджав хвост".       "Да ладно..."       Дженни работала молча. Её отношения с Сайтамой изменились. Она всё ещё ставила ему кофе по утрам, но теперь её рука слегка дрожала. Она больше не боялась пьяниц или бандитов. Она боялась его. Но это был странный страх. Он был смешан с благодарностью. Она чувствовала себя самой защищённой девушкой в Нью-Йорке.       День был дождливым. Серый свет едва пробивался сквозь грязные окна. В баре было почти пусто. Дверной колокольчик звякнул. В бар вошёл мужчина. Он был до смешного обычным. Бежевый костюм, слегка потрёпанный, но чистый. Простая голубая рубашка. Редеющие волосы. Он выглядел как страховой агент или менеджер по продажам. Но когда он снял очки, чтобы протереть их от дождя, его глаза на секунду встретились с глазами Сайтамы. Они были спокойными. Внимательными. И они ничего не боялись.       Мужчина улыбнулся Сайтаме вежливой, ничего не значащей улыбкой и прошёл к стойке. Дженни напряглась.       "Добрый день", - сказал мужчина. Его голос был таким же обычным, как и его костюм. - "Можно мне кофе? Чёрный".       "Конечно", - Дженни потянулась за чашкой.       Мужчина оглядел пустой зал. Его взгляд на секунду задержался на Сайтаме, который снова уткнулся в газету.       "Тихо у вас", - заметил он.       "Не сезон", - буркнула Дженни, ставя перед ним чашку.       "Понимаю", - мужчина отхлебнул кофе. - "Меня зовут Фил Колсон. Я из..." - он поправил галстук, - "...стратегического отдела.       Мы тут подыскиваем новые объекты. Слышали, у вас в этом районе на днях было шумно".       Дженни замерла, её рука с полотенцем зависла над стойкой.       "Мы ничего не слышали. Мы были закрыты", - сказала она слишком быстро.       Колсон улыбнулся. "Конечно. Я просто хотел спросить вашего вышибалу", - он кивнул в сторону Сайтамы. - "Слышал, он отлично справляется с тем, чтобы... утихомиривать шумных клиентов. Мы как раз ищем людей с таким талантом".       Сайтама медленно опустил газету. Он посмотрел на Колсона. Колсон посмотрел на него. Воздух в баре загустел. Запах дождя, дешёвого пива и чего-то ещё. Озона.       "Я не ищу работу", - сказал Сайтама. Его первые слова за этот день.       "Это не совсем работа", - мягко ответил Колсон, делая ещё один глоток. - "Это, скажем так... собеседование. Мой босс очень заинтересован в людях с... уникальными навыками. Он собирает команду".       Воздух в баре сгустился, стал тяжёлым, как влажное сукно. Дождь за окном превратился в барабанную дробь. Дженни замерла, её рука сжимала полотенце. Она смотрела то на Колсона, то на Сайтаму, чувствуя себя мышью, оказавшейся между двумя неподвижными кобрами. Сайтама отложил газету на столик. Он не смотрел на Колсона. Его взгляд был устремлён в мутное стекло, на котором дождевые капли рисовали серые полосы.       "Мне неинтересно", - сказал он.       Это было не грубо. Это было окончательно. Как закрытая дверь. Как остывший камень. Колсон, однако, не был человеком, который принимает "нет" с первого раза. Он был профессионалом, мастером вежливого давления.       "Я думаю, вам стоит заинтересоваться, мистер..." - он сделал паузу, ожидая, что Сайтама назовет имя.       Сайтама молчал. "...Вам стоит", - продолжил Колсон, не меняя тона, - "Потому что ваш... 'талант' привлекает внимание. Много внимания. Не только от нас. И не всё это внимание будет таким вежливым".       Он отхлебнул кофе. "Генерал Росс очень расстроен потерей своего... оборудования. Он считает, что вы имеете к этому отношение. А когда генерал Росс расстроен, он склонен присылать людей в форме, которые сначала стреляют, а потом... ну, они просто стреляют. Мой босс предпочитает сначала поговорить".       Сайтама медленно повернул голову. Впервые он посмотрел Колсону прямо в глаза. В баре на мгновение стало холоднее. Дженни почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего со сквозняком.       Колсон улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Взгляд Сайтамы был... пустым. Не злым, не угрожающим. Это была бездна. Это был взгляд человека, который видел конец вселенной и которому там не понравилось.       "Пусть приходят", - сказал Сайтама. Его голос был тихим, ровным, без малейшей эмоции. - "Если они будут шуметь, я попрошу их быть потише".       Это не было хвастовством. Это не было угрозой. Это был прогноз погоды. Колсон замер. Вся его напускная дружелюбность, образ страхового агента, слетела с него, как шелуха. На секунду Дженни увидела перед собой другого человека - предельно собранного, опасного и абсолютно, до смертельного ужаса, осознавшего, с кем он говорит.       Он понял отсылку к Гарлему. Он понял, что Сайтама только что приравнял армию США к двум ревущим монстрам. Колсон медленно поставил чашку на блюдце. Звук фарфора о фарфор показался оглушительным.       "Понятно", - сказал он. Он полез во внутренний карман пиджака и достал простую белую визитку без имени и логотипа. Только номер телефона. Он положил её на стойку. "Если вы передумаете. Или если... 'шум' вернётся и вам понадобится кто-то, чтобы убрать беспорядок. Мой босс верит в партнёрство".       Он оставил на стойке пятидолларовую купюру. "Спасибо за кофе, мэм. Лучший в этом квартале".       Он кивнул Сайтаме, который уже снова смотрел в окно, и вышел. Колокольчик над дверью звякнул, впуская в бар порыв влажного ветра, пахнущего озоном и бензином. Дженни выдохнула, поняв, что всё это время не дышала. Она оперлась о стойку.       "Сай... Боже... кто это был?" - прошептала она. - "ФБР? ЦРУ?"       Сайтама встал со стула. Его смена окончилась. Он подошёл к стойке, взял визитку и повертел её в пальцах.       "Просто человек", - сказал он. - "Продавец".       Он сунул карточку в карман брюк и направился к служебному выходу.       "Сай?" - окликнула его Дженни. Он остановился, не оборачиваясь.       "Спасибо", - тихо сказала она. - "За... ну, ты знаешь. За тишину".       Он постоял секунду. "Ночью будет холодно. Проверь отопление на складе", - сказал он и вышел.       Место: Неизвестная база Щ.И.Т.а (Геликарриер, в доке). Время: Час спустя.       Агент Фил Колсон вошёл в затемненный командный центр. Перед огромным обзорным окном, за которым виднелись лишь стальные балки и облака, стояла фигура в длинном черном кожаном плаще.       "Доложи", - голос Ника Фьюри был как скрип гравия.       "Он отказался, сэр".       "Отказался?" - Фьюри не повернулся. - "От чего? От предложения вступить в клуб       "Спаси мир"?"       "От диалога, сэр. Он не заинтересован. Он... апатичен. Это не Старк, жаждущий внимания. И не Бэннер, боящийся себя. Этот... он просто устал".       Фьюри медленно повернулся. Его единственный глаз впился в Колсона.       "Устал? Он оторвал руку Мерзости одним ударом и заставил Халка - Халка! - бежать. 'Усталость' - не то слово, что я бы использовал, Колсон".       "Сэр, - сказал Колсон. Когда он на меня посмотрел, я не почувствовал угрозы. Я... не почувствовал ничего. Как будто я смотрел в открытый космос. Он сказал, что если Росс пришлёт армию, он 'попросит их быть потише'. Я ему верю".       Фьюри хмуро смотрел в окно. "Аналитики?"       "Ничего. Ни гамма-следа, ни экзотических частиц. Просто физическая сила, выходящая за рамки всего, что мы знаем. Он - 'ядерный чемоданчик', который решил поработать вышибалой в баре в Адской Кухне".       "Чемоданчик без владельца", - пробормотал Фьюри. - "Это плохо. Очень плохо. Продолжайте наблюдение. 24/7. Никакого контакта без моего прямого приказа. Я не хочу, чтобы этот 'уставший' парень решил, что мы... 'шумим'".       Место: Кабинет, Трискелион, Вашингтон.       Александр Пирс, заместитель директора Щ.И.Т.а, с вежливой улыбкой смотрел на тот же отчёт. "Так он отказался?" - спросил он своего помощника.       "Да, сэр. Директор Фьюри установил карантин наблюдения".       "Как недальновидно", - Пирс сложил руки. - "Фьюри хочет собрать питомцев. А этот - явно не питомец. Это... лев. А лев нам не нужен".       Он нажал кнопку на селекторе. "Активируйте протокол анализа. Загрузите все данные по 'Объекту-Зеро' в алгоритм".       "В алгоритм Зола, сэр?" - помощник нервно сглотнул.       "Именно. ГИДРА всегда искала абсолютную силу. Алгоритм ищет угрозы. Я хочу знать, представляет ли этот... 'вышибала' угрозу... или возможность".       В тёмной серверной комнате на экранах ожили зеленые строки кода. Алгоритм, созданный из оцифрованного сознания Арнима Золы, начал анализ. ...ПОИСК: НЕОПОЗНАННЫЙ. УРОВЕНЬ СИЛЫ: НЕВЫЧИСЛИМ. ...СОПОСТАВЛЕНИЕ: ОТСУТСТВУЕТ. ...ПРОГНОЗ: НЕСТАБИЛЕН. ...СТАТУС: УГРОЗА УРОВНЯ ОМЕГА. ...ВЕРДИКТ: ГИДРА ТРЕБУЕТ НЕЙТРАЛИЗАЦИИ ИЛИ ПОДЧИНЕНИЯ.       Место: Квартира Сайтамы, Адская Кухня. Время: Вечер.       Сайтама поднялся по скрипучей лестнице в свою квартиру над баром. Она была почти пустой. Матрас на полу. Небольшой комод. Старый телевизор с ЭЛТ-экраном. На кухне - хот-плейт и мини-холодильник. Как только он открыл дверь, раздалось два торопливых "Мяу". Из-под кровати выскочил тощий черный кот с ярко-жёлтыми глазами и потерся о его ногу. С подоконника лениво спрыгнул крупный, потрёпанный рыжий кот с одним порванным ухом и одним глазом.       Сайтама закрыл за собой дверь. Его лицо, бывшее непроницаемой маской весь день, смягчилось. Почти незаметно, но всё же.       "Знаю. Опоздал", - пробормотал он. Он прошёл на кухню, и коты последовали за ним, чёрный (Смоки) крутился под ногами, рыжий (Патч) держался на расстоянии, выжидая. Сайтама достал из холодильника банку дешевого тунца.       Открыл её. Запах рыбы наполнил комнату. Он разделил содержимое на две миски. Он поставил миски на пол. Коты немедленно принялись за еду. Сайтама сел на матрас, прислонившись спиной к холодной стене. Дождь всё стучал в окно. Он слышал сирены внизу, гул города.       Он чувствовал... глаза. Колсон ушёл, но наблюдение осталось. Он чувствовал их. Тонкую, почти неощутимую вибрацию в воздухе. Дрон? Агенты на крыше напротив? Ему было всё равно. Он вытащил из кармана белую визитку. Посмотрел на номер.       Затем он посмотрел на котов, которые с аппетитом ели. Он нашёл их в том самом переулке, где приземлился. Двух полумёртвых котят, которых он подобрал в первую неделю.       Патч был почти слеп, Смоки умирала от голода. Они были живыми. Они были хрупкими. И они были тихими.       Сайтама смял визитку в тугой шарик. Но не выбросил. Он положил её на пол рядом с матрасом. Он лёг на спину, всё ещё в своей одежде, закинув руки за голову. Чёрный плащ так и остался при нём, как панцирь.       Смоки, доев, запрыгнула ему на грудь, походила, выбирая место, и свернулась клубком, немедленно замурчав. Патч, более осторожный, устроился у него в ногах. Сайтама закрыл глаза. Он был один. В чужом мире. С двумя котами и силой, способной этот мир расколоть. И он впервые за очень долгое время почувствовал что-то, кроме пустоты. Раздражение. Его снова не хотели оставлять в покое.       Мир менялся. Сайтама чувствовал это, как животное чувствует приближение землетрясения. Воздух стал... другим. Он не мог этого объяснить. Иногда, стоя на крыше своей пожарной лестницы поздно ночью, он чувствовал укол статического электричества, странный, радужный привкус озона. Это было не похоже на энергию Древней. Это было что-то иное. Что-то механическое и в то же время божественное, пронзившее небо где-то на юго-западе, в пустыне.       Город гудел. Новости больше не были о Халке. Инцидент в Гарлеме был быстро похоронен под новыми, ещё более безумными заголовками. "Stark Industries" представила новую "Stark Expo", и в то же время её генеральный директор Тони Старк устроил пьяную драку в собственном костюме на дне рождения.       Затем последовал хаос на "Expo", атака дронов, таинственный человек с энергетическими хлыстами. А потом - торнадо. В Нью-Мексико. Не просто торнадо. Свидетели говорили о "металлическом гиганте, извергающем огонь" и о "человеке с молотом, который летал".       "The Corner Tap" стал центром теорий заговора.       "Я тебе говорю, это пришельцы", - настаивал один из завсегдатаев, тыча пальцем в размытую фотографию Разрушителя в "Daily Bugle".       "Чушь", - фыркнул другой. - "Это новый проект Старка. Или Хаммера. Они там все соревнуются, у кого пушка больше".       Сайтама молча протирал стойку.       "А ты что думаешь, Сай?" - спросила Дженни.       Она немного осмелела за последние недели. Страх уступил место странному, почти благоговейному любопытству. Она видела, что он не монстр. Он был... чем-то похуже. Он был человеком, которому было всё равно.       "Наверное, просто плохая погода", - ответил Сайтама, не отрываясь от стакана. Наблюдение Щ.И.Т.а стало постоянным. Оно превратилось в фоновый шум его жизни. Он знал о фургоне химчистки через дорогу, в котором сидели два агента, чьи сердца бились слишком ровно для простых рабочих.       Он знал о "снайпере" на крыше в пяти кварталах - тот человек был слишком спокоен, его дыхание было размеренным, и он никогда не уходил, даже в дождь. Он чувствовал их, как слепой чувствует тепло солнца.       Их взгляды были почти осязаемыми иглами на его коже. Это раздражало.       "Они всё ещё там", - сказала Дженни, выглянув в окно. Черный "седан" стоял на углу уже третий час.       "Они не платят за парковку", - заметил Сайтама. Он закончил смену.       Он поднялся в свою квартиру и подошёл к окну, игнорируя Патча, который тёрся о его лодыжку. Он посмотрел сквозь пяти кварталов, сквозь марево выхлопных газов, прямо на крышу, где засел агент. Он мог видеть блик оптики. Шумно. Он опустил взгляд на пожарную лестницу. На ржавых перилах лежала крышка от пивной бутылки.       Он открыл окно. Прохладный вечерний воздух ворвался в комнату. Патч недовольно мяукнул. Сайтама взял крышку. Она была холодной и слегка липкой. Он не смотрел на цель. Ему не нужно было. Он знал, где она. Он просто... щёлкнул. Лёгкое движение большого пальца. Крышка исчезла. Она не полетела. Она просто... переместилась.       Место: Крыша, пятью кварталами далее. Клинт Бартон не моргнул. Он был лучшим. Он мог часами держать цель на мушке, его сердцебиение было медленнее, чем у спящего. Он смотрел в свой ультрасовременный прицел, наблюдая, как "Объект-Зеро" кормит кошек.       "Цель кормит животных-компаньонов. Поведение... рутинное. Никаких признаков..." ДЗИНННЬ-КРЭК! Что-то ударило в его прицел с силой винтовочной пули. Бартон инстинктивно откатился назад, вскидывая винтовку.       Его сердце впервые за день подскочило к горлу. Он посмотрел на прицел. Дорогая оптика, способная видеть тепловые сигнатуры сквозь бетон, треснула. Ровно посередине. Он коснулся трещины. На металлическом ободе прицела была свежая вмятина. Он медленно поднял бинокль. Посмотрел на окно Сайтамы. Пусто. Бартон медленно опустил бинокль.       "База, это Соколиный Глаз", - сказал он в свой ком. - "Снимаю наблюдение".       "Повторите, агент? У вас нет приказа..."       "Цель меня сделала", - отрезал Клинт. - "Он только что выбил мне оптику. С пяти кварталов. Кажется... крышкой от бутылки".       В эфире повисла тишина. "Выдвигаюсь на точку эвакуации. И скажите Фьюри... мы его злим. Мы очень, очень сильно его злим".       Место: Неизвестная база Щ.И.Т.а. Фил Колсон выглядел так, будто не спал неделю. Его костюм, обычно безупречный, был помят и покрыт пылью пустыни Нью-Мексико. Он вошёл в кабинет Ника Фьюри. "Он вернулся?" - спросил Фьюри, глядя в окно на взлётную полосу.       "Да, сэр. Тор... наш 'гость'... вернулся в Асгард. Разрушитель нейтрализован. Молот улетел. Мост... сломан. Они ушли". "Так у нас теперь официально есть боги", - Фьюри потёр свой единственный глаз. - "Великолепно. Что ещё?"       "Бартон свернул наблюдение за 'Объектом-Зеро'. Говорит, тот бросил в него мусор. С пяти кварталов. Вывел из строя оборудование".       "Бросил мусор..." - Фьюри не выглядел удивленным. - "Аналитики все еще считают его человеком?"       "Они не знают, что это, сэр. Он не гамма, не инопланетянин. Он просто... есть".       "И он в Нью-Йорке. В двух шагах от Старка. Хорошо. Что у нас с Романофф?"       "Она закончила в Испании", - доложил Колсон. - "Лидер картеля ликвидирован. Она сейчас на пути в Лос-Анджелес, должна была присматривать за Старком, но..."       "Перенаправьте ее", - приказал Фьюри. - "Хватит снайперов и фургонов. Если он не реагирует на 'стук в дверь', как Колсон, и 'наблюдение', как Бартон... может, он отреагирует на что-то другое".       "Вы хотите послать Романофф? В открытую?" - Колсон нахмурился. - "Сэр, если он..."       "Он её не тронет", - сказал Фьюри. - "Он вышибала в баре, который кормит котов. Он не агрессивен, если его не провоцировать. Он... скучает. А Наташа - самая нескучная женщина, которую я знаю. Нам нужен контакт. Нам нужно знать, на чьей он стороне".       В этот момент дверь в кабинет Фьюри открылась без стука. Вошел агент, бледный, как полотно.       "Сэр", - выдохнул он. - "Вам нужно это увидеть. Медицинское крыло. Он очнулся". Фьюри и Колсон переглянулись.       "Блонски?" - спросил Колсон.       "Нет, сэр", - агент сглотнул. - "Тот, кого мы нашли во льду".       Место: Неизвестная комната, Нью-Йорк. Стив Роджерс распахнул глаза. Он тяжело дышал. Воздух пах антисептиком. Он услышал радио. Бейсбольный матч.       "Доджерс" выигрывают у "Филлис", 4:2..." Стив нахмурился. Он слушал эту игру. В 1941 году. Он вскочил с кровати. Комната была фальшивой. Он выбил стену и выбежал на улицу.       Он оказался не в Бруклине. Гудки. Неоновые вывески. Огромные экраны, на которых Тони Старк рекламировал телефон. Таймс-сквер. 2011 год.       "Где я?!" Десятки черных машин окружили его. Из тени вышел Ник Фьюри.       "Сожалею, Капитан", - сказал он. - "Вы проспали. Почти 70 лет".       Стив Роджерс, человек вне времени, ошеломленно смотрел на новый, безумный мир, не зная, что в нескольких кварталах от него, в тихой квартире, существо, способное уничтожить этот мир, гладило кота и думало о том, что завтра опять идти на работу.       Прошли месяцы. Мир зализывал раны и тут же получал новые.       Сайтама работал вышибалой.       Его жизнь вошла в рутину, которой он так жаждал. Подъём. Кофе. Корм для Патча и Смоки. Смена в "The Corner Tap". А вечера он проводил в своей квартире.       На полу, рядом с матрасом, лежала аккуратная стопка книг из публичной библиотеки. "Основы кибербезопасности". "Java для чайников". "Как работают сети".       Он методично, страница за страницей, осваивал то, что в этом мире было настоящей силой. Не той, что ломает стены, а той, что создаёт личности. Он был призраком без прошлого, без документов, без номера социального страхования. Чтобы существовать, ему нужно было появиться. И он, с холодной, методичной яростью, учился, как создать себе цифровую тень. Он изучал это уже почти полгода. Он не был экспертом. Но он был очень, очень внимательным учеником.       Дженни привыкла. Она видела, что Сайтама - не угроза. Он был её гарантом. Бар "The Corner Tap" стал самым тихим и безопасным местом в Адской Кухне. Слухи о том, как лысый вышибала обезвредил двух монстров, давно утекли и превратились в городскую легенду. Но местные бандиты и мелкая шпана предпочитали обходить бар стороной. До недавнего времени.       В один из таких дождливых вечеров вторника, когда в баре было всего три посетителя, в дверь зашёл не тот, кого ожидаешь увидеть в таком месте.       Он был молодой, лет двадцати, в очках, со спутанными волосами и в потрепанной толстовке с логотипом Нью-Йоркского университета. Он был худым, нервным и насквозь промокшим. Он нерешительно подошёл к стойке.       "Эм... простите", - пробормотал он, обращаясь к Дженни. - "Мне не пиво. Мне... мне нужен Сай. Так его, кажется, зовут? Лысый парень. Вышибала".       Дженни прищурилась, её рука лежала под стойкой, рядом с битой.       "Зачем он тебе?"       "О, я... я Бенджамин. Я живу в этом же здании. Этажом выше", - он нервно поправил очки. - "Я не по... делу. Я просто..." Дженни посмотрела на Сайтаму, который сидел за своим столиком у двери и отрешенно читал этикетку на бутылке с кетчупом.       "Сай!" - позвала она. - "К тебе тут. Говорит, сосед".       Сайтама поднял взгляд. Его глаза, заставили студента поежиться. Сайтама молча встал и подошёл.       "Ты Бенджамин", - сказал он. Это был не вопрос.       "Да! Да, сэр!" - закивал Бенджамин. - "Я... Я просто... Я видел, как вы носили книги. Ну, из библиотеки. Основы Python? И 'Сети для чайников'?" Сайтама молчал.       "В общем", - торопливо продолжил студент, - "Я программист. Учусь в NYU. Я просто... хотел сказать 'привет'. Ну, соседу. И... если вам нужна помощь с кодом или... или что-то такое... Я мог бы..."       Он замолчал. Сайтама просто смотрел на него. Для него этот разговор был бессмысленным набором звуков. Это было хуже, чем угроза. Угрозу можно было устранить. А это была... социальная вежливость. Шум без цели.       "Усек. Я как видишь, на работе", - сказал Сайтама, кивнув на бутылку кетчупа, которую он "читал".       Бенджамин замер, его лицо залилось краской. Он ожидал чего угодно - безразличия, грубости, - но не такого холодного, абсурдного отказа.       "Ох. Да. Конечно. Простите, что... отвлек", - пробормотал он. - "Я... я пойду. Просто... ну... если что..." Он торопливо развернулся и выскочил из бара под звяканье колокольчика.       Дженни проводила его взглядом и укоризненно посмотрела на Сайтаму.       "Ты мог бы быть и повежливее. Он просто пытался помочь".       "Он фрик", - сказал Сайтама и вернулся за свой столик.       "Он разговаривал, Сай. Это называется 'разговор'". Сайтама пожал плечами и снова сосредоточился на составе кетчупа.       Не прошло и минуты, как дверной колокольчик звякнул снова.       Дженни вздохнула, думая, что это вернулся Бенджамин. Но это были не они. В бар вошли двое. Они были огромными. Они были в дорогих, но плохо сидящих костюмах. Они не выглядели как местные. От них пахло дорогим одеколоном и угрозой.       Они не пошли к стойке. Они остановились посреди зала, оглядываясь. Их взгляды были тяжёлыми, оценивающими. Один из них, с бритым черепом и шрамом на щеке, ухмыльнулся Дженни.       "Милое местечко. Тихое".       "Мы скоро закрываемся", - холодно сказала Дженни.       "Мы не надолго", - сказал второй, более массивный. - "Мы здесь... от мистера Фиска. Он слышал, у вас нет... страховки. Адская Кухня - опасное место. Пожары, ограбления..."       "Нам не нужна страховка", - сказала Дженни.       "Все так говорят", - вздохнул бритый. - "А потом случается беда. Мистер Фиск просто хочет помочь. Небольшой взнос. Гарантия, что ваш бар завтра утром откроется".       Дженни сжала кулаки. "Убирайтесь".              Бритый рассмеялся. Он посмотрел на Сайтаму, который всё так же сидел у двери.       "А это что? Ваша 'страховка'?" - кивнул он на Сайтаму. - "Эй, лысый. Ты тут главный? Выглядишь не очень".       Сайтама медленно поднял голову. Он был уже не в духе после визита студента.       "Дама, просит вас уйти", - сказал он.              Бритый нахмурился.       "Что ты сказал?"       "Вы. Шумите", - повторил Сайтама, вставая. - "Вы мешаете нам. Уходите".       Это было так абсурдно, что оба громилы на секунду замерли. А потом бритый рассмеялся.       "А то что, лысый? Ты нас..."       Он не договорил. Он решил ударить. Это был профессиональный, быстрый удар, рассчитанный на то, чтобы сломать челюсть. Рука не долетела. Она остановилась в дюйме от лица Сайтамы, зажатая в его ладони. В баре наступила мертвая тишина. Был слышен только дождь за окном. Бритый смотрел на свою руку, зажатую в тисках, которые выглядели совершенно расслабленными. Он попытался её выдернуть. Не смог. Он посмотрел на Сайтаму. В глазах лысого не было ничего.       Хруст.       Звук был негромким. Сухой, как будто сломали пучок веток. Бритый не закричал. Он просто открыл рот, его лицо побелело, когда он посмотрел на свою кисть, вывернутую под неестественным углом. Второй громила, видя это, мгновенно отреагировал. Он полез под пиджак за пистолетом.       Он был быстр. Сайтама был быстрее.       Это не было движением. Это было... замещением. Вот Сайтама стоит в трёх футах от него. Вот Сайтама стоит вплотную к нему. Громила ещё даже не вытащил пистолет. Сайтама положил два пальца ему на грудь, прямо на узел галстука.       "Я же сказал", - прошептал он. - "Уходите".       Он нажал.       Не было удара. Не было взрыва. Громила просто... выключился. Его глаза закатились, и он рухнул на пол, как мешок с цементом. Бритый, скуля от боли, попятился к выходу, держа сломанную руку.       "Я... я..."       "Тихо", - сказал Сайтама. Бритый развернулся и выбежал из бара, спотыкаясь. Сайтама посмотрел на тело на полу. Потом на Дженни, которая вцепилась в стойку, бледная, но злая.       "Вызови уборщика", - сказал Сайтама, садясь обратно за свой столик. Он поднял этикетку от кетчупа.       Через десять минут в бар вошли двое. Совсем другие. В одинаковых комбинезонах. Они молча погрузили бесчувственное тело на каталку, бросили на стойку пачку стодолларовых купюр за "неудобства" и молча ушли. Люди Фиска.       "Уборщики".       Они ни разу не посмотрели в сторону Сайтамы.