Неделя.

Тепло ее тела, прильнувшего к нему, смешивалось с ароматом жакаранды. Они шли медленно, и Чейз чувствовал, как Кармен чуть напряглась после его вопроса. Вопрос висел в воздухе между ними, неловкий, как забытый зонт после дождя. Он не планировал его задавать, но слова вырвались сами – глядя на ее юное лицо, прижатое к его плечу, на разницу в пятнадцать лет, отпечатанную в каждой морщинке у его глаз и гладкости ее кожи. – Пятнадцать лет, Кармен, – он начал, голос был тише обычного, без привычной бравады. – Это... много. Я уже не мальчик. А ты... ты только начинаешь. Не кажется ли тебе иногда, что я... – он искал слово, – что я забираю твое время? Твою молодость? Что мог бы быть кто-то... ближе. Кармен остановилась. Отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. В ее взгляде не было ни растерянности, ни сомнения – только ясная, почти дерзкая решимость. – Чейз, – ее голос звучал твердо. – Ты – мой неожиданный вызов. Как взлом системы безопасности VILE уровня "Альфа". Сложный, непредсказуемый, местами безумно раздражающий. – Уголки ее губ дрогнули в почти улыбке. – И знаешь что? Я не та, кто сдается перед сложной задачей. И не та, кто уходит, когда сталкивается с чем-то... нестандартным. Пятнадцать лет? Это просто еще один параметр в уравнении. Параметр, который я решила принять. Она снова прижалась к нему, но теперь ее взгляд был пристальным, будто она смотрела не на него, а сквозь время. – А тогда... тогда, когда ты носился за мной по крышам и кричал в рупор... – она замялась, и в ее глазах мелькнуло что-то сложное – смесь стыда и откровенности. – Я... волновалась. Сильно. Не так, как от агентов VILE. По-другому. Это было... странное напряжение. Как ток. От одного твоего взгляда, от того, как ты произносил мое имя – "Сандиего!", будто бросал вызов не воровке, а... – Она покраснела, отвернувшись. – Мне казалось, ты видишь меня. Насквозь. И это пугало. Пугало больше, чем любая засада. Поэтому я убегала. Была холодной. Дерзкой. Пряталась за маской, потому что показать тебе свою слабость... свою растерянность от этого чувства... было невозможно. Я не могла позволить себе слабость. Не тогда. VILE был важнее. Всегда важнее. Она замолчала, ее пальцы бессознательно сжали его руку. – Но... – она продолжила тише, почти шепотом, – мне нравилось твое внимание. Это звучит безумно, да? Нравилось, что ты не как все. Что ты лезешь напролом, тонешь в реках, кричишь как сумасшедший... но никогда не сдаешься. Мне казалось... – она снова покраснела сильнее, – ...будто ты хочешь поймать меня не для тюрьмы. Будто за всем этим шумом, за этим "арестовать!" скрывается что-то... большее. Что-то личное. Романтичное, даже. Как в старых фильмах, где герой преследует героиню, а на самом деле... – Она не договорила, махнув рукой. – Это было глупо. И страшно. И чертовски не вовремя. Оно отвлекало. Заставляло ошибаться. Заставляло чувствовать себя... уязвимой тогда, когда уязвимость была смерти подобна. И потому я отталкивала тебя. Сильнее. Грубее. – Голос ее дрогнул. – И теперь... теперь мне жаль. Жаль, что я была так жестока. Жаль, что не дала нам шанса раньше. Жаль всех этих лет, когда мы могли бы... вот так. – Она обвела рукой их двоих, парк, тишину. – Вместо погонь и взаимных обид. Чейз слушал, затаив дыхание. Его сердце колотилось так, будто он снова бежал за ней по венецианским крышам. Каждое ее слово било в самую точку, разрывая старые швы непонимания. Он чувствовал это напряжение между ними тогда, эту странную искру, но списывал ее на адреналин, на ненависть, на профессиональную одержимость. А она... она боялась его. Боялась не как агента, а как мужчины, который невольно задел что-то глубоко внутри. И находила его погони... романтичными. Мысль была одновременно нелепой и потрясающей. Он остановился, развернул ее к себе. Его руки легли на ее плечи, большие, теплые, чуть шершавые. – Кармен, – его голос был низким, хрипловатым от нахлынувших чувств. – Ты не была жестокой. Ты была... потрясающе сильной. Выживала. Делала то, что должно. Если бы ты тогда... поддалась этому "не вовремя"... – Он покачал головой. – Возможно, нас обоих уже не было бы. VILE не прощал слабостей. Ты была права. Ты спасала нас обоих своей холодностью. – Он провел большим пальцем по ее ключице, легкое, успокаивающее движение. – А то, что ты видела в моем безумии что-то... большее... – Он неловко усмехнулся. – Должен признаться, я сам тогда не понимал, что гоняюсь за тобой не только ради наручников. Ты сводила меня с ума. Не только как преступница. Как... загадка. Как огонь, к которому тянет, даже если обожжешься. Я просто не умел это назвать. Не смел подумать. – Он наклонился, его лоб коснулся ее лба. – И мне тоже жаль. Жаль, что я был таким ослом. Жаль, что причинял тебе боль своим преследованием. Жаль, что не нашел других слов. Других способов... быть рядом. Она закрыла глаза, прижимаясь лбом к его. Доверие. Оно было таким хрупким, таким новым. И таким бесценным. – Зато теперь, – прошептала она, и в ее голосе снова зазвучал знакомый, чуть озорной огонек, – у нас есть шанс сделать все "вовремя". – Она отстранилась, смотря ему прямо в глаза, ее взгляд снова стал дерзким, как в старые времена, но теперь – согретым нежностью. – Ты справишься, старина? Или тебя пугает вызов – быть с девчонкой, которая считает твои погони скрытым любовным признанием? Чейз рассмеялся, громко и свободно, обнимая ее за плечи и притягивая обратно к себе. Его смех смешался с криками попугаев в листве. – Mon trésor, – он прошептал ей в волосы, его губы коснулись макушки. – С тобой я готов на любые вызовы. Даже на самый страшный – быть достойным этого взгляда, который ты сейчас бросила. И этих пятнадцати лет разницы, которые ты назвала "параметром". – Он вздохнул, полный благодарности и облегчения. – Просто обещай, что если я снова начну вести себя как идиот... ты просто скажешь. Без побега через крыши. Без рек. Просто... скажешь. – Обещаю, – Кармен прижалась к его груди, слушая стук его сердца – ровный, сильный, ее ритм. – Но реки иногда – это традиция, Чейз. Нельзя же отказываться от традиций. Они снова зашагали по аллее, держась за руки, их тени сливались в одну на залитой солнцем дорожке. Пятнадцать лет разницы? Да, это был вызов. Но они оба были экспертами по преодолению невозможного. И этот вызов они принимали вместе.