Раскаяние без удовольствия

Телефон завибрировал на столе, и я, не глядя, взяла трубку. — Таисия, привет, — звонил Дима. Его голос был ясным и уверенным. — Нам нужно начать работать над статьёй, которую запросили. Начальство настаивает, чтобы мы подготовили материал к следующей конференции. Я кивнула, хотя он меня не видел. Следующая конференция была назначена на конец месяца, то есть уже буквально через неделю. — Конечно, Дмитрий Леонидович. Но я пока ещё даже тему статьи не придумала, — я старалась звучать спокойно, но внутри всё сжималось. — Я тут посидел подумал… мне кажется будет интересно написать что-то на тему «как австрийская литература повлияла на русских писателей XIX века», но с акцентом на то, как через эту призму формировались идеи национальной идентичности. Нужно исследовать культурные контексты, которые переплетались в произведениях авторов того времени, и то, как их восприятие друг друга влияло на литературу. Внутри меня проснулся интерес — это была не просто тема для статьи, а настоящая исследовательская работа, которая могла стать чем-то большим. — Ясно, — ответила я, немного задумавшись. — Получается, мы анализируем не только влияния литературы, но и то, как они видели себя и свои культуры через этот обмен? Дмитрий ненадолго замолчал, как будто проверяя, насколько я поняла его задумку. — Именно. Это будет интересно, если мы правильно поднимем вопросы о восприятии этих идентичностей. Я почувствовала, как эта идея растёт внутри меня, но одновременно ощутила и давление. С одной стороны, это было захватывающе. С другой — осознание, как сложна и многослойна эта тема, не оставляло места для лёгкости. — Угу, понимаю, — порадовалась я, скрывая волнение. — Это действительно может стать интересным исследованием. — Останься завтра после пар, — ответил он решительно. — Нужно начать с плана и структуры. Обдумай эту часть пока немного. — Да, конечно, — согласилась я, пытаясь скрыть свою нервозность, но почувствовала, как голос дрогнул. — Тогда до встречи. — Давай. И не переживай, всё будет нормально, — добавил он с лёгкой улыбкой в голосе, и на мгновение я почувствовала, как его уверенность передаётся и мне.

***

Следующий день в университете я всё ещё ощущала на себе тяжесть произошедших накануне событий, только теперь добавились и мысли насчет статьи. Поцелуй с Лёшей был чем-то, чего я не ожидала, и, честно говоря, к чему я не была готова. И теперь я не понимала, как вести себя с парнем. Когда я зашла в корпус, я сразу заметила Лёшу, стоящего у дверей, как всегда с улыбкой. Он увидел меня, и его глаза тут же стали теплее. Но я, почувствовав знакомое волнение, инстинктивно замедлила шаги и отвела взгляд. — Привет, — его голос прозвучал так легко, словно ничего и не было. — Привет, — поздоровалась я, снова уклоняясь от его взгляда. — Я… пойду, а то мы итак опоздываем немного на пару. Я поспешила пройти мимо, не давая ему времени на ответ. Я слишком сильно ощущала его присутствие, в голове было слишком много вопросов, на которые я не могла и не хотела отвечать. На следующей перемене я пыталась сосредоточиться на конспектах, но мысли о Лёше не отпускали. Я не могла избавиться от ощущения, что он где-то рядом, что он точно заметит то, как я старательно избегала его. И в какой-то момент, когда я подняла глаза, я увидела, как он стоял у входа в библиотеку, как будто ждал именно меня. — Тася, — его голос был осторожным, но я почувствовала, как за ним скрывается беспокойство. — Ты не хочешь сделать презентацию? Я тут немного подумал, может, сделаем совместный проект по теме лекции? Ты ведь сказала, что хочешь помочь. Я замерла. Слишком нормальный. — Я… — я не могла найти нужных слов. — Конечно, давай. Я чувствовала, как его взгляд остановился на мне, и мне стало неловко. Я быстро развернулась и пошла в сторону другого корпуса, чувствуя, как бешено стучало моё сердце. На самом деле я не хотела его избегать. Все эти недели с Лёшей мне было по-настоящему спокойно. Я не ощущала напряжённости, и мне казалось, что это именно то, чего я так долго хотела. Эта лёгкость была давно забытой для меня, почти непривычной. С ним я могла смеяться, говорить обо всём и ни о чём. Лёша умел окружить меня заботой, которая не требовала ничего взамен, и это делало наше время вместе простым и приятным. И эта простота мне действительно нравилась. Иногда я ловила себя на мысли, что, может быть, мне стоит попытаться принять это как данность. С Лёшей я могла бы быть «нормальной» — без сложностей, без боли, без бесконечных вопросов. Но где-то глубоко внутри всё равно оставалось тихое сомнение. Оно не кричало, не рвалось наружу, но было — как слабая тень в самом углу сознания. Это сомнение не позволяло мне полностью погрузиться в эти чувства, словно что-то напоминало мне, что спокойствие — это ещё не любовь.

***

Занятия закончились, и я почувствовала, как усталость накрывала меня. Всё утро было наполнено лекциями, конспектами и мыслями о предстоящей работе. Я пыталась сосредоточиться, но внутреннее напряжение не отпускало. Из аудитории я выходила последняя, потому что уточняла у преподавателя еще несколько непонятных мне моментов из лекции. Леша уже ждал меня у двери, с улыбкой, как всегда, и был готов предложить свою помощь. — Пойдем? — спросил он, подходя ко мне. — Тебя подвезу. Я почувствовала, как его слова слегка рассеяли напряжение, но вместе с тем мне стало неловко. — Лёш, — я постаралась улыбнуться, но сама не верила в свою улыбку. — На самом деле, мне нужно остаться и поработать над статьёй с Дмитрием Леонидовичем. Он будет моим научным руководителем, так распорядилась кафедра. Я уже рассказывала Леше про предстоящую статью, однако не упоминала, с кем мне предстоит над ней работать. Он сразу же изменился. Лёша как будто замер на мгновение, но затем быстро вернулся в своё привычное состояние, пытаясь не показывать, что его это могло задеть. — А, понял. Ну что ж, если ты уверена, — сказал он с легким вздохом. — Тогда удачи. Если что, звони. Обняв парня на прощание, я быстро направилась в главную библиотеку, где мы с Димой договорились встретиться. Первое, что я заметила, — это тишина. Множество людей сидели за столами, поглощённые книгами и заметками. Но среди всех этих лиц я сразу увидела его. Дмитрий сидел за одним из столов, окружённый стопками книг и распечаток. Он был погружен в чтение, сосредоточенно просматривая страницы, и, несмотря на окружающую суету, казалось, что весь мир вокруг исчез для него. Его лицо было таким серьёзным, и в этом выражении было что-то завораживающее. Я не могла не заметить, как красиво он выглядел, когда был сосредоточен. Его волосы слегка растрепались, а в глазах, обычно спокойных, было что-то, что заставило меня задержать взгляд. Он был абсолютно поглощен тем, что читал. Я стояла так несколько секунд, чувствуя, как по телу проходит лёгкое волнение, и в тот момент, когда я собралась подойти, его глаза, казалось, сами нашли меня в толпе. Он поднял взгляд, и на мгновение мы встретились. — Тася, — сказал он с лёгкой улыбкой, но в этом было что-то тягучее. — Я ждал тебя. Я шагнула к его столу, и в этот момент что-то в воздухе изменилось. Напряжение между нами стало ощутимым, но Дмитрий оставался абсолютно спокойным. — Привет, — поздоровалась я, стараясь не выдать волнения в голосе, которое, как мне казалось, было слишком явным. — Извини, что опоздала. Он кивнул, не спуская с меня взгляда, но через пару секунд тут же вернулся к своим заметкам. — Ничего страшного. Нам нужно сосредоточиться на начале статьи. Мы будем работать над её структурой. Тема сложная, и чтобы правильно изложить идеи, нужно тщательно проработать каждый аспект. Я села рядом, ощущая, как его присутствие делало атмосферу более напряженной. Его уверенность в каждом слове, в каждом предложении, которое он строил, заставляла меня сосредоточиться на теме, и я постепенно начала понимать, что статья — это не просто работа, а своего рода вызов для нас обоих. Он откинулся назад и начал объяснять, как нужно подойти к анализу взаимного влияния русской и австрийской литературы. Он рассказывал очень подробно, уточняя малейшую деталь, увлеченно жестикулируя. Его рука случайно коснулась моей, когда он передавал мне книгу с примечаниями. Буквально на секунду. Совершенно случайно. Однако в этот момент всё вокруг замедлилось. Я старалась не смотреть ему в глаза и сосредоточилась на своих заметках, но едва ли могла не заметить, как он периодически задерживал свой взгляд на мне, проверяя, всё ли в порядке. Но всё это время Дима оставался таким профессиональным, что я не могла себе позволить потерять фокус. Я почти не замечала, как его слова проникали в меня, заставляя отдаваться полностью этому проекту. — Хорошо, Тася, — он кивнул, заметив, как я погружаюсь в работу. — Давай двигаться дальше. Ты можешь оформить этот раздел, я займусь следующей частью. Я кивнула, не в силах сказать что-то еще. Дмитрий откинулся назад, протер глаза и, заметив, что я записала все необходимые детали, немного улыбнулся. — Ладно, на сегодня всё, — подытожил он, чуть отодвигаясь от стола. — Чтобы голову сильно не забивать. Нам нужно время, чтобы всё обдумать. Я кивнула, слегка расслабившись. Я действительно устала, но это ощущение удовлетворенности, что мы сделали уже так много, держало меня в рабочем настрое. — Давай, — ответила я, складывая свои вещи. — Завтра продолжим. — Я завтра не преподаю, так что можем встретиться где-нибудь. Могу забрать тебя после пар, и мы продолжим работать у меня. Он посмотрел на меня и что-то в его взгляде заставило меня немного отступить. Мне не хотелось оставаться наедине с ним в такой обстановке — я не была готова. Поэтому я быстро придумала другой план. — Ой, нет, — сказала я, быстро поднимаясь. — Лучше давай вечером у меня. Илья будет дома, так что вы вдвоём сможете пообщаться, посидите, а то мне помимо статьи еще куча лекций писать. Дмитрий как-то странно посмотрел на меня, но, быстро согласившись, кивнул. — Ладно, если так удобнее, — ответил он, собрав свои вещи. — Вечером у тебя. Я почувствовала, как в груди стало легче. Он не настаивал, и я рада была, что сохранила дистанцию, нужную мне для того, чтобы не сбиться с курса.

***

На следующий день пары пролетели быстро. Утром Леша написал, что плохо себя чувствует и останется дома. За эти несколько недель я уже привыкла к нему, поэтому, хоть я и пыталась его избежать весь вчерашний день, мне было немного одиноко. На парах я сидела с Дашей, но она почти всё время готовилась к докладу, который ей поручил преподаватель английского за пропуск лекции. Все пары я просидела в своих мыслях. Когда я приехала домой, я сразу почувствовала, как напряжение снова начало нарастать, ведь вот-вот должен был приехать Дима. Илья был на кухне, готовил что-то на ужин, он услышал меня еще меня ещё на пороге и с радостью подскочил к двери. — Привет, — улыбнулся мой брат, но снова убежал на кухню. — Как пары? Как ты? Я последовала за ним. — Всё нормально. Сегодня придет Дима, мы работаем над интереснейшей статьей. Ну и я решила, что ты тоже захочешь с ним поболтать после работы, — ответила я, вдыхая знакомый домашний воздух. — Я рад, что тебе интересно учиться, — мягко улыбнулся мой брат, параллельно накладывая тарелки на стол. — Знаешь, ты начала меняться, и я очень этому рад. Уж не знаю, повлиял ли на это парень, который тебя подвозит домой, но мне приятно видеть тебя такой. — добавил он, забавляясь. Я почувствовала лёгкое смущение от его слов, но это было приятное смущение. Он прав — я начала чувствовать себя иначе. Не так замкнуто. Буквально за две-три недели я начала меньше прятаться и копаться в себе. И, хоть я не могла объяснить это словами, что-то внутри меня действительно изменилось. — Ну да, — сказала я, улыбаясь. — Он просто… он как-то помогает. И университет тоже. Но, честно, иногда я не знаю, что с собой делать. Всё как-то… нестабильно. Но я, наверное, начинаю привыкать к этому. Он был прав. Я стала меньше сидеть дома, больше выходить, больше разговаривать. Даже по вечерам стало легче. Лёша и университет в этом сыграли свою роль. — Мы живем в таком мире, в котором всегда всё будет нестабильно, — вздохнул брат, — Если что-то меняется — это не обязательно должно означать, что станет хуже. — Может, ты и прав, — согласилась я, присаживаясь за стол. — Но я пока не уверена, что готова к каким-то изменениям. Это всё слишком быстро. Я не хочу запутаться. Илья уселся рядом и, помолчав, ответил. — Ты сама поймешь, что тебе нужно. Не переживай так сильно. Главное — ты не сидишь в четырёх стенах, как раньше. Ты живёшь. И это уже хорошо. Его слова были такими простыми, но от этого не становились менее важными. Всё это время, я пыталась понять, как заново начать жить, не теряя связи с прошлым. И сейчас, возможно, я начинала находить баланс. Когда Дима приехал, мы тут же начали работать над статьёй. Время пролетело незаметно. Мы углублялись в детали, обсуждали каждый аспект статьи. Сначала я чувствовала себя немного напряжённо, но с каждым новым обсуждением, с каждым аргументом, который он приводил, я начинала погружаться в материал всё глубже и глубже. В какой-то момент всё вокруг как будто перестало существовать. Я была целиком сосредоточена на его словах, на его рассуждениях. Не знаю, как это произошло, но увлекшись статьей, я просто положила свои ноги на его колени, не осознавая этого. Будто это было самым обычным в мире. Уже осознав это, я решила, что глупо будет быстро оттянуть ноги обратно, поэтому я предпочла сделать вид, что ничего не случилось. Дима тихо вздохнул и, вместо того чтобы отстраниться, аккуратно, почти невидимо, провёл рукой по моей ноге. Это было такое легкое прикосновение, но я почувствовала, как всё мое тело напряглось. Он не сказал ни слова, но его рука осталась на моей ноге немного дольше, чем следовало бы, будто он не хотел её убирать. Его движения были настолько тихими и плавными. Через пару минут, аккуратно, стараясь не выглядеть слишком растерянной, я убрала ноги с его колен, почувствовав, как воздух вокруг нас сразу стал тяжёлым. Дмитрий не отстранился, но его взгляд, теперь более глубокий и внимательный, не мог меня не смутить. Он наблюдал за мной, словно ждал, что я оправдаюсь. — Прости, я… — я начала, но слова застряли в горле. Что я должна была сказать? Он молчал, но в его глазах было что-то, что вызывало у меня ощущение, что он тоже чувствует это напряжение. Он не сказал ни слова, просто продолжил работать. Я пыталась снова сосредоточиться на статье, но чувствовала, как его присутствие начинает отвлекать меня. Эта ситуация уже не была просто работой. Между нами возникло что-то большее, и я не могла понять, как с этим быть. После работы преподаватель остался у нас дома. Илья, как обычно, сидел на кухне и вёл какой-то разговор с ним, но я уже не могла сосредоточиться на их обсуждениях. Мои глаза стали слипаться от усталости, и несмотря на то, что я хотела побыть с ними, я не могла больше держать глаза открытыми. — Я, наверное, пойду в комнату, — сказала я, пытаясь улыбнуться. — Завтра рано вставать. Дмитрий кивнул, и его взгляд был мягким, но всё же сдержанным, как будто он не хотел меня беспокоить. Я пошла в свою комнату и упала на кровать, не снимая одежды. Мой мозг продолжал работать над статьёй, но тело требовало отдыха. Однако сон так и не пришёл. Мысли роились в голове: статья, разговоры за кухонным столом, Лёша… Дмитрий. Всё смешивалось в единый клубок, который я не могла распутать. В какой-то момент я почувствовала, что воздух в комнате становился всё плотнее и плотнее, и решила выйти на балкон, чтобы хоть немного проветрить мысли. На улице было прохладно, но эта прохлада облегчала напряжение внутри. Я достала из кармана пачку сигарет, зажгла сигарету, сделала глубокую затяжку и почувствовала, как лёгкое головокружение на миг отвлекло от всего остального. Я не сразу заметила, как дверь балкона снова открылась. Только повернув голову, увидела Дмитрия. Его фигура была очерчена тусклым светом из комнаты. Он держал в руке пачку сигарет, и его взгляд изучал меня. Мы молча переглянулись, не сказав ни слова. Он лишь поднял бровь, как будто спрашивая, можно ли ему присоединиться. Я коротко кивнула, и он вышел на балкон, тихо прикрыв за собой дверь. Дмитрий закурил, а я снова отвернулась, глядя на пустую улицу. Мы стояли рядом, разделённые сантиметрами, но в этой тишине не было неловкости. Она была почти… уютной. Его присутствие всегда казалось мне чем-то неизбежным, но сейчас оно не давило, а наоборот — успокаивало. Иногда слова были лишними, и я чувствовала, что он это знал. Дым растворялся в ночном воздухе, а я вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время моё сердце билось спокойно, без этого привычного хаоса. Когда он потушил сигарету и выдохнул последний раз, я осознала, что в этом молчании было больше смысла, чем в любых словах.

***

Утром я проснулась раньше, чем обычно. Уставшая, но с каким-то особенным чувством, которое я не могла объяснить. Дима предложил подвести меня в университет, и я, конечно же согласилась. Такой вариант привлекал меня больше, чем ждать автобус до метро. Дорога была спокойной, но между нами ощущалось то странное молчание, которое возникло после всех тех напряженных моментов. Мы ехали, и я чувствовала, что он тоже не торопился нарушать молчание. — Дима, — нарушила я тишину, немного нервно. — Можешь остановиться здесь, немного подальше от входа, чтобы нас не заметили? Дмитрий не сразу понял, что я имею в виду. Он слегка приподнял бровь и, чуть замедлив движение, повернул в сторону, которая вела к небольшому переулку, скрытому от взоров. — Конечно, — ответил он, не задавая лишних вопросов. — Если тебе так будет удобнее. Машина остановилась, и я почувствовала облегчение. День был длинным и утомительным, но я всё же ощущала, как в голове накапливаются мысли, идеи, которые я могла бы развить в нашей статье. На лекции мы с Дашей заняли места в середине аудитории. Она была той, кто успевал и конспектировать лекцию, и одновременно болтать со всеми на свете. Лектор начал что-то объяснять, и Даша, записывая его слова, наклонилась ко мне. — Тася, а что у вас с Лёшей? Я вздрогнула от неожиданности, но, старалась сохранить спокойствие. — Ничего. Почему ты спрашиваешь? Даша усмехнулась, отводя взгляд на лектора, который в этот момент повернулся к доске. — Ничего….Тася, он на тебя смотрит так, будто ты его главная цель в жизни. — Прекрати, — я тихо засмеялась, хоть внутри почувствовала лёгкое волнение. Даша быстро глянула на меня и снова наклонилась ближе. — А что? Разве это плохо? Он хороший парень, — уверенно подметила она. — Заботливый, милый. Не каждый день такие попадаются. — Даш, ну мы просто друзья, — ответила я, пытаясь сосредоточиться на тетради перед собой. Она подняла брови. — Просто друзья… А ты сама в это веришь? Я промолчала, продолжая записывать слова преподавателя. После лекции мы вместе вышли из аудитории и Даша продолжила наш диалог. — Знаешь, я серьёзно, — сказала она, догоняя меня. — Ты с ним выглядишь… такой сияющей. Как будто нашла что-то, что делает тебя счастливой. Я не знала, что ответить. Может, она была права. Но где-то внутри меня всё равно сидела тень сомнения. — Может, — пробормотала я, пожав плечами. — Может? — переспросила она. — Тася, хватит усложнять. Иногда жизнь даёт тебе хороший вариант. Может, стоит просто его принять? Я ничего не сказала, но её слова остались со мной конца учебного дня.

***

Мы с Димой снова договорились встретиться после пар, и, купив себе кофе, я направилась в нужную аудиторию. Сегодня мы работали усердно и долго. Информации было много. Так много, что мозг не хотел воспринимать даже половину текста. Мы не сразу заметили, как время пролетело. Мы долго сидели в пустой аудитории, в которой работал только на тусклый свет лампы. Это ещё больше подчеркивало позднее время. Теперь, когда солнце уже начало садиться за окнами, я не могла избавиться от чувства, что мы как-то неожиданно стали частью этого пространства. Мы работали, обсуждали детали, спорили, но всё это казалось почти неважным в сравнении с тем, что я чувствовала в его присутствии. Я иногда ловила его взгляд, когда он смотрел на меня с той глубокой сосредоточенностью, которая не давала мне спокойно работать. Каждое его слово проникало в меня, и где-то внутри я знала, что между нами происходило нечто большее, чем просто научная работа. Когда я записывала еще один хороший аргумент для статьи, я отчетливо чувствовала, что Дмитрий смотрит на меня, из-за чего подняла голову. Он не отводил глаза, и в его взгляде было что-то такое, что заставило меня остановиться писать. Его лицо, сосредоточенное последние несколько часов, теперь было немного мягче. — Так, с этим разобрались, — отвлек меня он, слегка отворачиваясь от меня. Его голос был чуть тише, чем обычно. — Теперь нужно уточнить еще вот тут. Он указал на «сырой» параграф, который я набросала буквально за пару минут. Я кивнула, но вместо текста я всё ещё видела его взгляд. Я почувствовала, как мои мысли начали расплываться. Он сидел так близко, и хотя всё вокруг нас было спокойно и профессионально, я ощущала, как напряжение между нами нарастает. Каждое движение его руки, каждый взгляд в мою сторону, несмотря на его сдержанность, казался мне слишком личным. Неожиданно, когда я опустила голову, чтобы записать его предложения, его взгляд снова задержался на мне, и на мгновение я почувствовала, что время как будто замедлилось. А потом он снова, как ни в чем не бывало, отвернулся. — Ты в порядке? — спросил он, и его голос теперь был немного мягче, чем обычно, как будто он проверял, не отвлекают ли его слова меня. Я быстро вернулась в реальность, чувствуя, как горло немного пересохло. Его внимание, его взгляд — всё это становилось трудным для меня. Я постаралась ответить спокойно, но не могла избежать того, чтобы не почувствовать, как мои слова слегка дрогнули. — Да, всё нормально, — сказала я, но голос мой был уже не такой уверенный. Я знала, что это напряжение между нами стало ощутимым и для него. Мы продолжали работать, поглощённые деталями статьи. Дмитрий объяснял, как важно учитывать исторический контекст взаимного влияния австрийской и русской литературы, приводя примеры из произведений, личных писем писателей того времени. Его голос был глубоким и уверенным, каждое слово чётко и точно. Он умел сделать сложные мысли доступными и, казалось, что даже самые абстрактные идеи стали ясными и простыми. — …и в этом контексте австрийская литература, — продолжал он, не отрывая взгляда от своих заметок, — являлась не просто внешним влиянием, а своего рода зеркалом, в котором русские писатели, и не только они, могли увидеть свои собственные идеалы и страхи. Это не был только культурный обмен. Это была борьба, напряжение, и форма самоопределения. Я слушала его, не отрывая взгляда, но в какой-то момент слова стали туманными. Он говорил о великих вещах, о культурных столкновениях и философских идеях, но мои мысли были совсем в другом месте. Он был так… сосредоточен. Так красив. Его уверенность в словах, в движениях, в том, как он сидел — всё это заставляло меня забывать о работе. Дмитрий продолжал говорить, но его голос как будто уже не достигал моих ушей. Он был слишком близко. Я ловила каждое его движение, каждый взгляд. Моё сердце начинало биться быстрее, и я чувствовала, как воздух между нами становился всё более тяжёлым. — Мы должны понять, как через эти пересечения литературы, — говорил он, его голос немного изменился, становясь ещё более глубоким, — формировались идеи, которые… Я не выдержала. Я не помнила когда и как, но какой-то момент, не успев дать ему закончить мысль, я наклонилась к нему и поцеловала его. Это был момент импульса, момент, когда не было больше мыслей, только ощущение того, как всё вокруг всё исчезало. Я не могла больше просто сидеть рядом. Я хотела чувствовать его всем телом. Наши губы встретились, и всё в этом поцелуе было быстрым, страстным, почти диким. Я ощущала, как он реагировал, как его тело слегка напряглось, а потом, словно он тоже не мог больше сопротивляться, он ответил на мой поцелуй. Это было словно столкновение двух миров — нынешнего, полного работы и напряжения, и того, что когда-то связывал нас. Когда я отстранилась, его взгляд был тёплым, но с оттенком удивления. Мы оба не сказали ни слова, но в глазах друг друга мы видели всё. Мы сидели в тишине, всё вокруг как будто исчезло. Я не могла думать, не могла сосредоточиться. В его глазах я увидела отражение того же, что чувствовала сама. Но ни он, ни я не сделали шаг вперёд. Мы просто сидели, в этой тишине, поглощённые тем, что только что произошло. И я снова не выдержала. Я снова поцеловала его, и этот поцелуй был другим. Он был полон страсти, словно мы оба отложили все свои сомнения и просто поддались тому, что происходило. Я чувствовала, как его руки обвивали меня, а его губы отвечали с такой же решительностью, как мои. Я почувствовала, как он приподнял меня, усаживая меня к себе на колени. Он не отпускал меня, а я инстинктивно расстегнула одну из пуговиц его рубашки, ожидая одобрения. Его поцелуи стал более уверенными, будто бы разрешая мне продолжить. Я расстегнула все пуговицы, и его пальцы скользнули по моей спине, оставляя за собой жаркие следы. Я ощущала, как его дыхание стало чуть более сбивчивым. Он продолжил целовать мою шею, его губы оставляли лёгкие поцелуи. После он снова поцеловал моё лицо, но теперь его пальцы скользнули к моему свитеру. Он осторожно начал снимать его, не торопясь, как будто каждый его жест был частью этого момента. Я не могла оторваться от его губ, и, несмотря на то, что я почувствовала, как всё вокруг начало терять смысл, я не хотела, чтобы это заканчивалось. Его руки мягко проводили по моим плечам, и я почувствовала, как его поцелуи становились всё более горячими. Бесконечные поцелуи продолжились, и с каждым новым прикосновением я ощущала, как внутри меня нарастало напряжение. Его руки были уверенными, но нежными, словно он не хотел нарушить этот хрупкий момент между нами. Он чуть приподнял меня, усадив за стол, и я почувствовала, как его прикосновения становились всё более интенсивными, но в то же время он сохранял дистанцию, словно пытался понять, как далеко мы можем зайти. Он скользил рукой вдоль моей спины, его пальцы осторожно касались моей кожи. Каждый его жест был таким внимательным, в каждом жесте ощущалась такая страсть, что я невольно вздохнула. Я повторяла его прикосновения, не думая о последствиях, и мои руки, как будто сами собой, искали его, обвивали его шею. Я ощущала, как его дыхание становилось всё более горячим, и каждое его движение таким… живым, таким настоящим. Мы обменивались взглядами и поцелуями, изучали руками тела друг друга, словно мы хотели запомнить каждую частичку кожи навсегда. Дима проник одной рукой под мои джинсы, что заставило меня инстинктивно сжать ноги. Однако мужчина продолжил целовать мою шею, периодически покусывая мочку уха, тем самым заставив меня снова забыться. Его рука начала медленно двигаться, отодвигая ткань нижнего белья, пока я медленно сходило с ума. Мне было неважно, что мы находимся в университете. Мне было совершенно безразлично, что на этот раз Дима не просто мой школьный учитель, теперь он преподаватель. С каждым движением руки Димы я растворялась в пространстве, чувствуя только нарастающий жар внутри меня. Не в силах контролировать себя, я откинула назад голову, глубоко застонав. — Не забывайся, — горячим голосом прошептал мужчина, снова прикусывая мочку уха, — мы в университете. Я почувствовала его хитрую улыбку и прикусила губу, чтобы сдерживать свои дальнейшие стоны. Мужчина не останавливался, внимательно наблюдая, как я медленно сходила с ума. Больше не в силах сдерживаться, я прикусила мужчину за шею, крепко обвивая его руками. Возбуждение дошло до пика и моё тело больше перестало мне принадлежать, все мысли исчезли из головы. Мне было просто хорошо. Жарко. Страстно. Мужчина немного отстранился, убрав руку, и мягко улыбнулся, разглядывая наслаждение на моём лице.

***

Мы вышли из университета в тишине. На улице было прохладно, но это даже немного помогало успокоиться после того, что только что произошло. Я нервно достала сигарету, чиркнула зажигалкой и закурила, чувствуя, как пальцы всё ещё немного дрожали. Дмитрий стоял рядом, молча наблюдая за мной, а потом тоже закурил. Но его движение было спокойным, уверенным, как и всё, что он делал. Мы молчали, и я ощущала его взгляд на себе. Воздух между нами был таким же плотным, как в кабинете, но теперь он казался ещё тяжелее. — Почему каждый раз, когда мы сближаемся, ты всё усложняешь? — вдруг спросил он, выдохнув дым. Его голос был спокойным, но в нём слышалось напряжение, скрытая боль. Я остановилась, почувствовав, как его слова пронзили меня. Не потому, что я не ожидала этого вопроса, а потому, что я знала: теперь мне придётся отвечать. Отвечать самой себе. Я глубоко затянулась, пытаясь собраться с мыслями, но почувствовала, как грудь наполняется неприятным жжением. Не от дыма, а от слов, которые я готовилась сказать. — Потому что… — начала я, но голос дрогнул. Я бросила взгляд на него — он стоял, спокойный, с той самой внимательной проницательностью, которая всегда меня обезоруживала. — Потому что с тобой я не могу быть… Я сделала ещё одну затяжку, чувствуя, как слова застревали в горле. Но продолжила. — Ты был со мной тогда, когда всё рухнуло. Когда я потеряла родителей. И теперь…каждый раз, когда я смотрю на тебя, когда мы… сближаемся, я снова возвращаюсь туда. В то время, когда всё было плохо. Он молчал, но в его взгляде я видела, как эти слова проникали в него. — Ты для меня слишком важен, Дима. Но я не могу быть с тобой, — продолжила я, чувствуя, как моё сердце сжимается с каждым словом. — Каждый раз, когда мы вместе, я чувствую, как прошлое настигает меня. Как будто наша связь всегда будет связана с той болью. Я затушила сигарету, чувствуя, как мои руки снова начинали дрожать. Одинокая слеза скатилась по моей щеке. Слеза, которую Дима аккуратно стер, не давая ей достичь подбородка. — Я не могу строить что-то новое, когда прошлое всё ещё держит меня. И это не твоя вина, это моя. Но я просто… не могу. Дмитрий долго смотрел на меня, его взгляд оставался спокойным, но я видела, как он боролся с чем-то внутри себя. Он сделал последнюю затяжку, а потом потушил сигарету и бросил её в мусорку. — Я не буду притворяться, что мне всё равно, — сказал он тихо. — Но если ты действительно считаешь, что не можешь быть со мной, я отойду в сторону. Его слова повисли в воздухе, и я почувствовала, как сердце сжимается. Он говорил так спокойно, но я видела, что это решение далось ему нелегко.