Точка невозврата

Воздух на кухне Сдерика был густым и насыщенным ароматом свежеиспеченного хлеба, пряностей и чего-то тушеного, отчего щекотало в носу. Папа Кот и Мама Кисуля материализовались у входа, робко озираясь. Пространство было огромным, залитым теплым светом, заставленным блестящими металлическими столами и плитами, над которыми висели десятки кастрюль и сковородок. За центральным столом, мощно замешивая тесто, стоял лысый, улыбчивый человек в белоснежном фартуке — Сдерик. Рядом с ним, старательно нарезая зелень тонкими, почти ювелирными движениями, трудился молодой ящер с застенчивым взглядом — Алан. Сдерик первым заметил новоприбывших. Его лицо расплылось в широкой, гостеприимной улыбке. «А, вот и мои новые помощники! Добро пожаловать на самую душЕвную часть Синклита! Подходите, не стесняйтесь!» Родители неуверенно подошли ближе. Мама Кисуля нервно поправила свой передник. «Здравствуйте...Мы...мы по распределению.» «Знаю, знаю! — Сдерик отряхнул от муки руки и протянул им сначала Папе, потом Маме. Рукопожатие у него было твердым и теплым. — Мне Малецкий уже сообщил. Очень рад! У меня тут вечно руки не доходят до идеального порядка. А это Алан, мой правА рука и лучший нож на кухне.» Алан смущенно кивнул, и кончики его чешуи позеленели. «Пр-приветствую.» «Вижу, вы еще немного потрясены, — Сдерик окинул их опытным взглядом. — Это пройдет. Здесь, среди кастрюль и запахов еды, забываешь, что несешься сквозь «ничто» на гигантском поезде. Здесь просто готовят. И кормят. Самое честное ремесло.» Папа Кот, кажется, впервые за долгое время расслабил плечи. Он с интересом оглядел огромные миски, горы овощей и внушительные плиты. «С чего нам начать, шеф?» «Шеф... — Сдерик рассмеялся. — Мне нравится! Для начала — небольшой инструктаж. Алан, принеси-ка нашим новым друзьям по кружечке моего фирменного чая с имбирем и мёдом. Снимает стресс лучше любого протокола.» Пока Алан суетился у большого чайника, Сдерик провел для них краткую экскурсию. «Вот основные плиты, вот духовые шкафы...вот холодильные камеры — не углубляйтесь туда одни, там можно заблудиться. А вот... — он с гордостью указал на огромную деревянную столешницу, — святая святых — стол для теста. Здесь я провожу самые важные переговоры.» Мама Кисуля, согревая лапки о теплую кружку, не удержалась и спросила: «А...а что мы будем готовить?» «Всё! — развел руками Сдерик. — От простых бутербродов для дежурных до многокомпонентных блюд для высшего командования. У нас тут питаются все: от ящеров и демонов до людей и...ну, до вас. Стараемся учитывать предпочтения. — Он подмигнул. — Держу пари, вы еще ни разу не пробовали пирог с хроно-ягодами?» «С чем?» — удивленно переспросил Папа Кот. «Не спрашивай, просто попробуй потом, — засмеялся Сдерик. — Итак, план на сегодня: вы, — он кивнул Папе, — поможете Алану разобрать посылку с овощами из вагона-сада. А вы, — он обратился к Маме, — поможете мне замесить тесто для булочек. Уверен, у вас легкая лапка.» Он произнес это с такой простой, отеческой теплотой, что любое напряжение окончательно улетучилось. Алан робко протянул Папе Коту поварской колпак. «Пр-примерите? У нас тут д-дресс-код.» Папа с некоторым недоумением, но с улыбкой нацепил его себе на голову. Мама Кисуля, подойдя к столу с тестом, осторожно тронула его лапкой. «Не бойтесь, — ободрил ее Сдерик. — Тесто все стерпит. А ошибки всегда можно съесть. Вот видите? Уже почти как дома.» И правда, под добродушный смех Сдерика, в облаках муки и среди аппетитных запахов, кухня Синклита впервые за долгое время начала ощущаться не как очередной вагон в кошмаре, а как место, где можно быть просто семьей. Просто людьми. Или котами. Главное — вместе. --- Воздух в тренировочном центре Отдела Безопасности был прохладным и пахлом озоном, металлом и потом. Коржик materialized на краю огромного зала, заставленного голографическими тренажерами, полосами препятствий и стрелковыми мишенями. Он завороженно смотрел на штурмовиков, отрабатывающих приемы в бронежилетах, на мерцающие симуляторы, воссоздающие фрагменты иных реальностей. И тут его взгляд упал на него. На Джованни. Малиновый гуманоид с невероятно длинными конечностями, одетый в неформенную толстовку, стоял спиной, размашисто жестикулируя перед группой новобранцев. «...и потом этот тип, чувак, такой — «я король времени!», а я ему — «чувак, а я — Джованни!» — и бац! — он изобразил резкий удар локтем. — И все, короны нет, есть только скучный отчет в трех экземплярах! Поняли, что главное оружие?» «Сила, сэр?» — робко предположил один из безопасников. «Протокол, сэр?» — сказал другой. Джованни сокрушенно покачал головой, повернулся и... заметил Коржика. Его лицо тут же расплылось в широкой, доброй ухмылке. «Нет, чуваки! Главное оружие — это... — он сделал паузу для драматизма и указал длинным пальцем на Коржика, — ...вовремя заметить нового друга! Чувак! Ты ведь Коржик, да? Рыжий, энергичный, тот самый!» Все безопасники разом повернулись. Коржик, поддавшись внезапному приступу застенчивости, лишь кивнул, крепче сжимая свой планшет. Джованни большими шагами пересек зал и опустился перед ним на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. «Ну, наконец-то! А то я тут с этими болванами, — он больно, но по-дружески, толкнул локтем ближайшего безопасника, — уже заскучал. Мне про тебя Лололошка рассказывал! Говорил, ты — тот еще живчик. Это круто, чувак! Мне такие нравятся!» Его энтузиазм был настолько заразителен, что Коржик не мог не улыбнуться. «Правда? А...а что мы будем делать?» «Что будем делать? — Джованни вскочил, схватил Коржика за лапку и потащил за собой вглубь зала. — Мы будем делать тебя самым проворным котом во всем Синклите! Смотри!» Он подвел его к голографическому симулятору, изображавшему лабиринт из светящихся линий. «Это— «Паутина». Нужно пробежать от начала до конца, не задев ни одной стенки. Хочешь попробовать?» «Еще бы!» — глаза Коржика загорелись. «Отлично! Но сначала... — Джованни снова присел. — Правило номер один от дяди Джованни. Ты здесь не чтобы ломать голову об стены. Ты здесь чтобы научиться их обходить. Понял? Сила — это хорошо, но голова — лучше. Особенно твоя, чувак, она, я вижу, варит шустро.» Коржик кивнул, впитывая каждое слово. «Правило номер два, — Джованни понизил голос до конспиративного шепота. — Никаких драк. Если кто-то тебя задирает — ты сразу ко мне. Мы с ним...по-доброму поговорим. Понял?» «Понял!» — Коржик выпрямился по струнке. «Ну и правило номер три, самое главное! — Джованни снова широко улыбнулся. — Улыбайся, чувак! Нас и так все боятся, как огня. А мы будем самыми дружелюбными парнями в поезде! Ну что, готов?» «Готов!» — Коржик уже подпрыгивал на месте. «Тогда вперед! — Джованни легонько подтолкнул его к симулятору. — А я пока посмотрю, на что ты способен. И не бойся ошибиться! Ошибаться — это тоже часть обучения!» Коржик с решительным видом шагнул в мерцающий лабиринт. Джованни, скрестив руки на груди, с удовлетворением наблюдал за ним, периодически покрикивая: «Левее, чувак!», «Молодец!», «А вот здесь думай быстрее!». Один из безопасников, стоявший рядом, не выдержал и спросил: «Сэр, а мы...а мы что будем делать?» Джованни, не отрывая глаз от Коржика, мотнул головой в сторону полосы препятствий. «А вы, чуваки, пока побегаете. Десять кругов. Чтобы не ревновали, что у меня новый любимчик.» И пока другие сотрудники безопасности с покорными вздохами отправились на тренировку, а Коржик лихо петлял между голографическими стенами, на малиновом лице Джованни застыла редкая для него, но абсолютно искренняя улыбка. Похоже, его тренировочный центр стал еще веселее. --- Компот материализовался в помещении, которое разительно контрастировало со всем, что он видел до этого в Синклите. Воздух был стерильным и прохладным, пахнул озоном и…жасмином? Пространство было залито мягким голубоватым светом, исходящим от бесшумных панелей на потолке. Сотни голографических экранов висели в воздухе, демонстрируя сложные уравнения, схемы временных потоков и биологические модели существ, которых Компот никогда не видел. В центре зала стоял высокий, худой пожилой человек в белом лабораторном халате. Его седые волосы были зачесаны назад, а лицо, испещренное морщинами, казалось, хранило отпечаток бесчисленных циклов напряженной умственной работы. Но самое примечательное — его глаза. Один был обычным, пронзительно-голубым, а второй…второй был сложным кибернетическим имплантом, чье стеклянное яблоко мерцало тусклым зеленоватым светом, постоянно считывая данные с окружающих экранов. Это был Профессор Аларик Торн, начальник исследовательского отдела. Компот, привыкший к логике и порядку, почувствовал себя подавленным этим водоворотом незнакомой информации. Он подошел ближе, стараясь сохранить достоинство. «Профессор Торн? Я… Компот. Меня направили к вам в качестве стажера-лаборанта.» Аларик Торн медленно повернул голову, его кибернетический глаз с легким жужжанием сфокусировался на коте. Он не улыбнулся, но в его обычном глазу мелькнул интерес. «Да, мне сообщили. Субъект «Компот». Пережил полную ПВД с сохранением когнитивных функций. Любопытно. Что вы знаете о квантовой природе временных парадоксов?» Вопрос прозвучал как удар хлыста. Компот замер. Его ум, идеально подходивший для классификации растений, расчета урожая и анализа литературных произведений, столкнулся с чем-то совершенно чуждым. «Я… — он сглотнул, чувствуя, как предательски краснеет. — Я…не знаком с этой областью. Мои познания лежали в сфере ботаники и…и общей эрудиции.» Профессор Торн изучающе посмотрел на него, затем кивнул, как будто что-то подтвердив для себя. «Естественно. Ваш разум сформирован в стабильной, классической реальности. Вы мыслите категориями причины и следствия, линейного времени. Здесь все иначе.» Он подошел к одному из голографических экранов, где переплетались светящиеся нити. «Вы видите это? Это — не уравнение. Это — карта временного завихрения в ветке 74-Эпсилон. Ваша задача — не решить его, а найти аномалию. Паттерн, который нарушает общую гармонию. Ваш мозг, не зашоренный нашей наукой, может увидеть то, что мы пропускаем. Интуиция.» Компот смотрел на мерцающие линии. Они были красивы, но бессмысленны для него. Он чувствовал себя профаном, глупцом. «Я…я не уверен, что смогу. Это слишком сложно.» «Сложно? — Профессор фыркнул, и это было похоже на скрип старого дерева. — Молодой кот, сложно — это пытаться объяснить природу «Конца Времени» существу, чье сознание привязано к трем пространственным измерениям. Вы же не пытаетесь сделать это? Вы смотрите на узор. Просто смотрите. Что кажется вам…лишним? Неправильным?» Компот заставил себя сосредоточиться. Он отбросил попытки понять и просто вглядывался в танец света. И вдруг…его взгляд зацепился за один из узлов. Там, где линии должны были плавно перетекать друг в друга, была резкая, угловатая изломанность. «Вот…здесь, — он неуверенно указал лапкой. — Эта точка. Она…колючая.» Профессор Торн наклонился ближе, его кибернетический глаз замигал, испуская серию быстрых щелчков. «…Интересно. Незарегистрированный временной сбой. Микроскопический, но…реальный. — Он повернулся к Компоту, и в его обычном глазу впервые появилось нечто, похожее на уважение. — Вы только что сэкономили нам несколько циклов моделирования. Ваше восприятие, Компот, не «тупит». Оно иное. И в данном контексте — бесценное.» Он протянул ему планшет. «Ваша первая задача.Не уравнения. Я хочу, чтобы вы систематизировали архив биологических образцов, собранных в стертых ветках. Классифицируйте их по вашему усмотрению. По форме листьев, по типу симметрии… Как вам будет угодно. Я хочу увидеть мир вашими глазами.» Компот взял планшет, чувствуя, как тяжелый камень сомнений начинает понемногу сваливаться с души. Он не был гением здешней науки. Но его разум был острым инструментом, и профессор Торн, кажется, понял, как им пользоваться. Впервые с момента пробуждения Компот почувствовал не страх, а вызов. «Я приступлю, профессор. Я…я постараюсь не разочаровать вас.» «Разочарование — это тоже данные, — ответил Торн, уже поворачиваясь к своим экранам. — А данные в нашем деле — все. Добро пожаловать в отдел исследований, Компот.» --- Дверь в ванную комнату открылась, выпустив облако пара, пахнущее чем-то цветочным и нежным — видимо, Лололошка припас гель для душа с приятным ароматом. На пороге стояла Карамелька. Ее рыжая шерстка была еще влажной и пушистой, а на ней сияло ее самое любимое, самое нарядное красное платьице. На голове, аккурат между ушками, был повязан алый бантик. Она выглядела так, будто собралась на праздник, а не в карманное измерение агента Синклита. Лололошка в это время сидел на диване, уткнувшись в свой планшет. На его лице застыла глупая улыбка, а из устройства доносились приглушенные звуки какого-то абсурдного видео — очередные мемы Синклита, где кто-то из штурмовиков падал на симуляторе или Пит и Пэт ворчали на камеру. Карамелька постояла секунду, наблюдая за ним. Он выглядел таким...беззащитным. Совсем не как суровый мироходец. Она улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой и подошла к дивану. «Смотришь что-то смешное?» — спросила она, ее голос прозвучал мелодично. Лололошка вздрогнул и чуть не выронил планшет. Увидев ее, он замер. Она была...ослепительной. Яркое пятно в его сером мире. «Э-э...да так, — он сглотнул, пытаясь сохранить равнодушие. — Ерунду всякую. Тут Джованни...ну, неважно.» Она не стала настаивать. Вместо этого она подошла еще ближе и устроилась на диване рядом с ним, подобрав под себя лапки в платьице. Ее плечо почти касалось его руки. «Можно я посмотрю с тобой?» — она посмотрела на него снизу вверх, и ее большие глаза светились искренним интересом. «Ну...конечно, — Лололошка снова почувствовал, как горят уши. Он сдвинулся, давая ей больше места, но она не отодвинулась. Она осталась сидеть близко-близко.} Они смотрели вместе. Лололошка украдкой поглядывал на нее. Она смеялась над глупыми шутками, ее смех был звонким и чистым. Он не мог отвести взгляд. В какой-то момент, после особенно дурацкого ролика, где Пэт ругался на сломанный терминал, Карамелька не выдержала и легонько, совсем по-дружески, толкнула его плечом своим плечиком. «Ты знаешь, — сказала она, внезапно становясь серьезнее, — когда ты смеешься, у тебя очень добрые глаза.» Лололошка полностью оторвался от планшета. Он смотрел на нее, и слова застряли у него в горле. «Я...» — он не знал, что сказать. Карамелька, видя его растерянность, решила проявить свою симпатию еще более явно. Она медленно, давая ему время отстраниться, наклонилась и легонько, как бабочка, прикоснулась щекой к его плечу. Это был не поцелуй, а нежный, почти невесомый жест доверия и привязанности. «Спасибо, что позволил мне остаться, — прошептала она. — Мне здесь очень хорошо. Рядом с тобой.» Она не стала задерживаться и не ждала ответа. Она просто сидела так, прижавшись щекой к его плечу, глядя на экран планшета, где уже шел другой ролик. Но Лололошка уже не видел мемов. Он чувствовал лишь тепло ее щеки сквозь ткань его рубашки, легкий цветочный аромат и бешеный стук собственного сердца, которое, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Он осторожно, почти несмело, повернул голову и чуть заметно прикоснулся подбородком к ее бантику. Это было все, на что он сейчас был способен. Но для Карамельки этого было более чем достаточно. --- Тренировочный центр. Коржик и Джованни. Коржик, сняв свой новый колпак и вытирая пот со лба, сиял. Он только что с третьей попытки прошел «Паутину», и Джованни устроил ему овации, заставив пару штурмовиков хлопать. «Чувак! Ты — природный талант! — хрипло смеялся Джованни, хлопая котенка по спине так, что тот чуть не кашлянул. — Быстрее некоторых моих оболтусов! Но не зазнавайся! Следующее — основы ориентирования. Вот карта вагонов. Где находится...э-э...отдел утилизации аномалий?» Коржик, все еще тяжело дыша, уставился на сложную голограмму. Его энергия находила наконец-то конструктивный выход. Он больше не был беспомощным котенком в стационаре. Он был курсантом. Исследовательский отдел. Компот и Профессор Торн. Компот сидел за отдельным терминалом, погруженный в каталог биологических образцов. На его экране мелькали изображения флоры из уничтоженных миров. Его первоначальная робость сменилась сосредоточенной увлеченностью. «Профессор, — его голос прозвучал четко в тишине лаборатории, — я заметил аномалию. Образец 449-B, «Сияющий мох» из ветки «Кальция». Его клеточная структура демонстрирует признаки фотосинтеза, но в спектре, которого нет в нашем базе данных. Он поглощает не свет, а...остаточное временное излучение.» Профессор Торн, не отрываясь от своего экрана, кивнул. «Внесите в протокол как гипотезу«Трофизм-Торн-Компот». Потребуются дополнительные tests. Продолжайте.» Уголки губ Компота дрогнули в подобии улыбки. Его ум, который он считал ограниченным, нашел свою нишу. Его имя могло оказаться в научном отчете. Это значило больше, чем любые похвалы. Кухня Сдерика. Родители. Мама Кисуля, стоя у стола, с невероятной нежностью формировала из теста идеально ровные булочки. Каждое движение было наполнено памятью о ее собственном доме, о своей кухне. Это была медитация. Сдерик, проходя мимо, одобрительно хмыкал: «Вот это да, у тебя, я смотрю, дар!» Папа Кот, под руководством застенчивого Алана, перетаскивал мешки с мукой. Работа была физически тяжелой, но честной. Он чувствовал усталость в мышцах, но не в душе. Он приносил пользу. Он кормил людей. После ужасов «Отвязки» и потери родителей это простое действие было исцелением. «Знаешь, Алан, — сказал Папа, отдуваясь, — у нас дома...был огород. Я такие помидоры выращивал...» Алан, обычно молчаливый, кивнул, и в его ящерьих глазах вспыхнул интерес. «Рас...расскажите. У нас в в-вагоне-саде тоже есть т-томаты. Но они...с фиолетовыми п-полосками.» И за разговором о помидорах, работа спорилась. Карманное измерение Лололошки. Карамелька. Официально ее рабочий день как стажера-мироходца еще не начался. Но ее работа была иной. Она аккуратно наводила порядок на полках Лололошки, раскладывая его немногочисленные вещи, смахивая невидимую пыль. Она создавала уют. Она превращала бункер в дом. Лололошка, наблюдая за ней краем глаза, чувствовал, как странное спокойствие наполняет его. Он изучал какие-то данные на планшете, но его взгляд постоянно возвращался к ней. К этому яркому, теплому существу, которое ворвалось в его одинокую жизнь и своим присутствием лечило раны, нанесенные ему самим Синклитом. Карамелька поймала его взгляд и улыбнулась. Нежной, понимающей улыбкой. «Все в порядке?»— спросила она. «Да, — ответил он, и на этот раз это была правда. — Все в порядке.» И впервые за долгое время он в это верил. Их первый рабочий день подходил к концу. Они были разбросаны по разным вагонам гигантского поезда, но каждый на своем месте делал маленький шаг к тому, чтобы не просто выживать, а жить. Спустя 30 метров. В бункере Лололошки царила уютная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем и шелестом страниц — Карамелька листала свой дневник, а Лололошка изучал отчёт о предстоящей разведке. Вдруг на планшете Карамельки мягко прозвучал сигнал. «Ой, сообщение от мамы!» — оживилась она, открывая его. Голос Мамы Кисули, тёплый и немного взволнованный, прозвучал из динамика: «Карамелька, дорогая! Мы с папой заканчиваем первую смену. Сдерик говорит, мы отлично справились! Если ты и твой Лололошка не заняты, приходите на кухню. Хочется всем собраться, послушать, как у кого прошёл день, обсудить наши первые...километры.» Карамелька просияла. «Конечно, мама! Мы сейчас же!» — она повернулась к Лололошке, её глаза сияли от счастья. — «Слышал? Нас зовут! Пойдём?» Лололошка улыбнулся её энтузиазму. Мысль о том, чтобы провести время в кругу этой шумной, тёплой семьи, вызывала у него странное, но приятное чувство. «Конечно, пойдём. Сдерик, наверное, уже что-то вкусное приготовил в честь новичков.» Он поднялся с дивана и потянулся. И в этот момент, словно холодная игла, в его памяти всплыл образ Скримера, его память представляла как скример обычно действует чтобы испортить жизнь другим. Булькающий, полный ненависти голос: «Самое время для пакостей — когда жертва расслабится...». Он представил себе эту семью, счастливую и беззаботную на кухне Сдерика, и ледяная струйка страха пробежала по его спине. Его улыбка на мгновение исчезла, взгляд стал отрешенным и тревожным. Он даже не заметил, как сжал кулаки. Карамелька сразу же уловила перемену в его настроении. Её собственная улыбка померкла. «Лололошка? Что-то не так?» — её голос стал тише и заботливее. Её вопрос заставил его вздрогнуть. Он резко выпрямился, натянуто улыбаясь. «Что? Нет-нет, всё в порядке. Просто...задумался о завтрашней миссии. Мелочи.» Но он солгал неубедительно. Даже Коржик, если бы был здесь, заметил бы, что с ним что-то не то. «Ты уверен?» — настаивала Карамелька, подходя ближе и смотря ему прямо в глаза. — «Ты выглядишь...будто увидел призрака.» «Призраков не бывает, — отмахнулся он, стараясь говорить как можно легче. — В Синклите есть вещи и пострашнее. Но не сейчас. Не о чем беспокоиться. — Он взял свой планшет и сделал шаг к телепортации. — Пойдём? Твоя мама ждёт. Не хочу, чтобы булочки остыли.» Он снова улыбнулся, но на этот раз это была маска, за которой скрывалась тревога. Карамелька не стала давить, но в её глазах читалось понимание и легкая тень обиды. Он что-то скрывает. И она чувствовала, что это что-то связано с ними. «Хорошо, — тихо сказала она, беря его за руку. — Пойдём.» Её лапка была маленькой и тёплой в его руке. И в тот момент, держа её, Лололошка поклялся себе, что сделает всё возможное, чтобы эта тень страха никогда не упала на её счастливое лицо. Даже если для этого ему придётся солгать. Даже если ему придётся сражаться с целым легионом Скримеров в одиночку. Спустя 15 метров. Кухня Сдерика была полна тепла, вкусных запахов и радостного гомона. За большим, массивным столом, заставленным тарелками с догоравшими пирогами и кружками с травяным чаем, собралась вся семья. Сияющая Мама Кисуля и усталый, но довольный Папа Кот сидели рядом. Коржик елозил на стуле, переполненный впечатлениями. Компот, сохраняя свою обычную сдержанность, внимательно слушал. Рядом с Карамелькой сидел Лололошка, стараясь отогнать мрачные мысли и сосредоточиться на моменте. Сдерик, сияющий как медный таз, подливал всем чай, а Алан скромно сидел чуть поодаль, но по его глазам было видно, что он рад этой компании. «Ну что, мои дорогие коллеги! — провозгласил Сдерик, поднимая свою кружку. — Поднимаю за ваши первые километры! Пусть ваш стаж растет, а работа приносит радость!» Все чокнулись кружками. Карамелька, сияя, смотрела на своих родных. «Ну, рассказывайте! — не выдержал Коржик. — Я сегодня с Джованни «Паутину» прошел! Три раза! А потом мы изучали карту вагонов! Он такой крутой, чувак! Говорит, у меня талант!» «Это прекрасно, сынок, — улыбнулась Мама Кисуля, гладя его по голове. — А мы с папой...мы сегодня помогали Сдерику печь булочки. И знаете, он сказал, что у меня легкая лапка для теста!» — в ее голосе звучала такая гордость, какой не было с тех пор, как они покинули свой дом. Папа Кот кивнул, с наслаждением потягивая чай. «Да, работа честная. Мешки таскать — не сахар, но после всего...это даже приятно. Чувствуешь себя полезным. А Сдерик и Алан — хорошие учителя.» Алан смущенно пробормотал: «Вы о-очень быстро всему учитесь.» Все взгляды перешли на Компота. Он откашлялся. «Мой день прошел продуктивно. Профессор Торн поручил мне анализ биологических образцов. И... — он сделал небольшую паузу, — мне удалось выявить одну аномалию. Профессор назвал ее в отчете «гипотезой Торн-Компот». Вокруг стола пронесся одобрительный гул. Карамелька захлопала в лапки. «Братик, это же замечательно!» «А у вас как, дочка?» — спросил Папа Кот, с нежностью глядя на Карамельку и Лололошку. Карамелька вся вспыхнула от счастья. «Мы...мы пока не на задании. Но мы изучали бункер Лололошки! И смотрели мемы! А еще... — она посмотрела на Лололошку с обожанием, — он разрешил мне жить с ним!» Лололошка, пойманный врасплох этим заявлением, поперхнулся чаем. Сдерик раскатисто хохотал, а Компот поднял бровь. «Я...это для ее же безопасности, — поспешно добавил Лололошка, чувствуя, как горит лицо. — В общежитии штурмовиков...не лучшее место.» «О, не оправдывайся, дружище! — подмигнул ему Сдерик. — Видно же, что вы друг другу подходите. Она — солнышко, а ты...ну, ты наш суровый мироходец. Баланс!» В этот момент Лололошка снова невольно вспомнил слова Скримера. «Самое время для пакостей — когда жертва расслабится». Его взгляд на мгновение стал отсутствующим и тревожным. Он посмотрел на эту счастливую, беззаботную семью, собравшуюся за столом, и сжал свою кружку так, что костяшки побелели. Карамелька, сидевшая ближе всех, снова заметила это. Ее улыбка померкла. «Лололошка? Опять что-то не так?» Все замолчали, глядя на него. Он резко встряхнулся, снова надевая маску беззаботности. «А? Нет, всё в порядке. Просто...устал, наверное. Первый день такой...насыщенный.» Он поспешно отхлебнул чаю, избегая встречных взглядов. Но напряжение уже повисло в воздухе. Компот изучающе смотрел на него. Коржик нахмурился. Родители переглянулись с легким беспокойством. Сдерик, чувствуя смену атмосферы, поспешил ее разрядить. «Ну, конечно, устал! Все устали! Первый день — он всегда такой. Главное — вы все вместе, вы справились и у вас все получилось! — Он снова наполнил кружки. — Так выпьем же за то, чтобы следующие километры были такими же удачными! И чтобы никакие тревоги не мешали нам наслаждаться моментом!» Все снова чокнулись, но на этот раз улыбки были немного натянутыми. Лололошка поймал взгляд Карамельки — в нем читался немой вопрос и обещание поговорить позже. Он понял, что скрывать свои опасения становится все труднее. Но пока что он просто кивнул и сделал вид, что увлеченно доедает кусок пирога, в то время как в душе у него бушевала буря. Он должен был защитить этот хрупкий островок счастья. Любой ценой. --- Теплая, сытная атмосфера на кухне Сдерика постепенно пошла на убыль. Пироги были доедены, чай допит, и первые восторги от успешного дня сменились приятной усталостью. Мама Кисуля с нежностью обняла Карамельку. «Ну, дочка, нам с папой пора, — сказала она, с любовью поправляя бантик дочери. — Завтра рано вставать, нужно подготовить завтрак для смены.» «Спите спокойно, — улыбнулся Сдерик. — Ваша комната готова. Небось, устали за день.» Папа Кот кивнул, с трудом сдерживая зевок. «Да уж, после мешков с мукой кровать покажется раем. До завтра, детки. Берегите себя.» Они первыми подняли планшеты. Мама нажала на иконку «Жилая комота (Кухня)», Папа последовал ее примеру. С легким потрескиванием они исчезли, оставив после себя лишь легкий запах свежего хлеба и тепла. «Мне тоже пора, — сказал Компот, отодвигая стул. Его взгляд был ясным, но усталым от концентрации. — Профессор Торн оставил для меня несколько архивных записей для предварительного ознакомления. Логичнее работать непосредственно в отделе.» Он вежливо кивнул Лололошке и Карамельке, затем своему брату. «До завтра, Коржик. Не переусердствуй с тренировками.» «Да я всегда!» — бодро ответил Коржик, но его собственные глаза слипались. Компот выбрал на планшете «Исследовательский отдел (личный сектор)» и телепортировался. Воздух на мгновение запахло озоном и старыми книгами. «Ну, а я, наверное, пойду к Джованни, — Коржик неуверенно посмотрел на свой планшет. — Он сказал, что у них в общежитии для стажеров есть место. Надо найти...» «Не беспокойся, малыш, — сказал Сдерик. — Алан, проводи Коржика, помоги ему сориентироваться.» Застенчивый ящер кивнул и жестом пригласил Коржика следовать за собой. Коржик, немного заскучавший при мысли о сне, все же послушно поплелся за ним, обернувшись на прощание: «Пока, Карамелька! Пока, Лололошка!» И вот за столом остались только Лололошка, Карамелька и Сдерик. «Ну что, романтики, — ухмыльнулся Сдерик, собирая пустые кружки. — Вам пора в ваше гнездышко. Спокойной ночи. И не шумите слишком сильно.» — Он подмигнул и, взяв поднос, скрылся в глубине кухни. Лололошка вздохнул и посмотрел на Карамельку. «Ну что, пошли домой?» Она сияюще кивнула и взяла его за руку. В личном секторе Исследовательского отдела. Компот материализовался в небольшой, аскетичной комнате. Никаких лишних деталей. Стол, стул, кровать-капсула и встроенный терминал для работы. Идеально. Он снял свой несуществующий пиджачок, аккуратно повесил его на спинку стула и сел за терминал. Прежде чем лечь, он открыл базу данных, которую начал систематизировать днем. На экране замерцали изображения причудливых растений. Профессор Торн был прав. Здесь, в тишине и порядке, его ум работал с максимальной эффективностью. Он сделал несколько пометок и только потом, с чувством выполненного долга, направился к капсуле, чтобы погрузиться в сон, полный алгоритмов и биологических паттернов. В маленькой комнатке при кухне. Мама Кисуля и Папа Кот оказались в уютном помещении, которое Сдерик с Аланом подготовили для них. Здесь пахло специями и чистотой. Была одна большая кровать, покрытая стеганым одеялом, и даже маленький столик с цветком в горшке. «Ох, — выдохнула Мама, садясь на край кровати и снимая свой фартук. — Как будто вернулись в нашу старую спальню...только меньше.» Папа Кот подошел, обнял ее за плечи. «Зато вместе. И в безопасности. И у нас есть работа. Это главное.» Они прилегли рядом, слушая привычный уже гул Синклита, который здесь, на кухне, был приглушенным и почти убаюкивающим. Впервые с момента гибели их мира они засыпали не от изнеможения и ужаса, а от спокойной, честной усталости. В общежитии Отдела Безопасности. Коржик, под руководством Алана, нашел свою капсулу в общем зале. Рядом похрапывали несколько штурмовиков. Комната была спартанской, но чистой. «Вот т-твое место, — показал Алан. — Если что, я рядом.» «Спасибо, Алан!» — Коржик забрался внутрь капсулы. Она показалась ему немного холодной и чужой после уютного бункера Лололошки. Он свернулся калачиком, закрыл глаза и тут же представил себя снова бегущим по «Паутине». На его лице застыла улыбка. Он был курсантом. У него была цель. И это было круто. В карманном измерении Лололошки. Лололошка и Карамелька вернулись в тишину бункера. Воздух все еще хранил легкий цветочный аромат от ее геля для душа. Тишина в бункере после телепортации была почти оглушительной. Лололошка и Карамелька остались одни в своем общем пространстве. Воздух повис в неловкой паузе, нарушаемой лишь тихим гулом приборов. «Ну что ж, — первым нарушил молчание Лололошка, стараясь говорить как можно более деловито. — Тебе — спальня. Я останусь здесь, на диване.» Он уже сделал шаг к шкафу, чтобы достать запасное одеяло, но Карамелька мягко остановила его, коснувшись его руки. «Подожди, — попросила она. — Давай я помогу тебе обустроить твое...место. Диван ведь не очень удобный для сна, да?» Не дожидаясь ответа, она подошла к дивану и сняла с него декоративные подушки, аккуратно сложив их в уголке. Затем она повернулась к нему с серьезным видом. «Тебе нужно что-то мягкое под голову. И теплое одеяло. Здесь, наверное, прохладно ночью.» Лололошка, слегка ошарашенный такой заботой, молча кивнул и направился в спальню. Он вернулся с большой подушкой и самым теплым одеялом, какое нашел. Карамелька тут же принялась обустраивать диван: она ловко взбила подушку, расстелила одеяло, подоткнула края, создав подобие аккуратной постели. «Вот так, — она с удовлетворением окинула свой труд взглядом. — Теперь будет комфортнее.» Лололошка смотрел на это с странным чувством в груди. Никто и никогда так о нем не заботился. В Синклите каждый был сам за себя. «Спасибо, — пробормотал он. — А тебе...всё подходит в спальне?» «О, да! — ее лицо снова озарилось улыбкой. — Это такая большая и удобная кровать! Но... — ее взгляд стал немного неуверенным, — она твоя. Я могу взять просто подушку и одеяло и спать здесь, на полу, рядом с диваном. Чтобы мы были...ближе.» Эта мысль — что она может лежать на полу, пока он на диване — показалась Лололошке невыносимой. «Нет! — сказал он резче, чем планировал. — Кровать твоя. Это не обсуждается. Я...я буду спать лучше, зная, что тебе удобно.» Они стояли друг напротив друга в центре комнаты, разделенные парой метров и целой пропастью невысказанных эмоций. Карамелька смотрела на него с такой теплой, безграничной благодарностью, что ему захотелось куда-то спрятаться. «Тогда...тогда я пойду, — тихо сказала она. — Спокойной ночи, Лололошка.» «Спокойной ночи, Карамелька.» Она повернулась и направилась в спальню, но на пороге остановилась и обернулась. «Если...если тебе будет одиноко или страшно...ты можешь постучать. Или просто зайти. Я не против.» С этими словами она скрылась за дверью, оставив Лололошку одного с его мыслями и невероятно уютно застеленным диваном. Он медленно подошел и присел на его край. Одеяло пахло чем-то едва уловимым, что он слышал от нее — цветами и чем-то сладким. Он провел рукой по мягкой ткани, которую она только что поправляла для него. Он был агентом Синклита. Он выживал в полном одиночестве, ещё не зная кто этот невидимый врач за стенами бункера. Он прошел через «Отвязку», видел конец своего мира. Но в этот момент самым сильным и самым пугающим чувством в его груди была теплая, сжимающая сердце волна благодарности за эту маленькую, хрупкую кошечку, которая ворвалась в его жизнь и застелила ему диван. Он снял ботинки, погасил свет и устроился на своем новом ложе. В темноте до него донесся тихий шорох из спальни — она, наверное, тоже укладывалась. Он закрыл глаза, и впервые за долгие годы засыпал не в одиночестве, а с мыслью, что по ту сторону двери спит кто-то, кому он небезразличен. И кто-то, о ком он готов был заботиться, даже если для этого пришлось бы спать на диване до скончания веков Синклита.