Медведь и некромант

      — Стража! — взревел ярл, спустя несколько мгновений замешательства. — Взять его!       Я промолчал и мага не отпустил.       Ульфрик, естественно, не собирался выяснять правду у такого, как я. Ярл Виндхельма был скор на расправу.       — В Кровавый зал его! — приказал он, вскоре появившейся в дверях стражнице. Она, наверное, как и остальные стражи, помнила приказ Вунферта не соваться в его лабораторию, поэтому выхватив меч из ножен, неуверенно на меня посмотрела. На моей стороне была только правда, которую как ни скажи, все прозвучит, как нелепая попытка отвести от себя подозрения.       — Вунферт просил меня помочь ему! Он не пострадал, это… гадание! — выкрикнул я, указав на светящуюся руну на столе.       — Встань и не вздумай сопротивляться, серомордый! — прорычала девушка, ободренная присутствием своего ярла. — Иначе вмиг лишишься головы!       Ульфрик не сводил острого ледяного взгляда со старца на моих руках, которого я не мог оставить одного. Ведь он должен был назвать место, а мне нужно предотвратить убийство, которое по его расчетам случится именно сегодня. А если вдруг что-то пойдет не так, то противоядие в моей руке, но нет гарантии, что ярл не примет его за очередную отраву. Я быстро осмотрелся, заметил кровать.       — Помогите хотя бы перенести его с пола.       — Сначала пытаешься убить мага, а теперь такая забота? Лицемерие…Так типично для эльфов. Отойди! — Ульфрик шагнул ближе, а перед моими глазами уже покачивалось острие меча, вынуждая отступить. Я опасливо взглянул на железку, застывшую у переносицы, в упрямой хватке стражницы, и встал, наблюдая, как ярл поднимает Вунферта и относит на кровать. Женщина обошла меня, не опуская оружия, и подтолкнула в спину.       — Шевелись, тварь!       Что-то подсказывало, что выслушивать меня никому сейчас не интересно, поэтому промолчал и пошёл с ней. Вот так быстро надежды о работе на мага, жизни в городе и отголоски влюбленности в сексуальную служанку рушатся, рассыпаются в прах, и остаётся лишь тьма застенков, из которых мне уже вряд ли доведется выбраться. Я сразу догадался, что меня ждут пытки, когда Ульфрик назвал место, в которое мне предстоит отправиться, Кровавым залом. Вряд ли там арена, как в Имперском городе. В этом Кровавом зале из меня, очевидно, будут «извлекать» признание без шанса защититься, но мое единственное оружие это — правда… Значит, будет больно.       Меня провели через тронный зал к противоположной тёмной двери. Стоило только оказаться позади неё, как повеяло холодом — лестница вела вниз, и оттуда звучал чей-то далекий приглушенный стенами крик.       Здесь же находились и казармы, стражники смотрели на меня равнодушно и слегка брезгливо, как на очередного данмера, оказавшегося преступником. Миновав казармы, мы спустились еще ниже, и холод сделался более ощутимым. Повеяло кровью и гнилью. Запахами промерзлого помещения, земли и железа.       Я оказался в темном подземелье. Вид дыбы, колодок, скоб у стен и тесных камер, расположенных вдоль правой стены, не внушал никакой надежды на мирные переговоры. На жаровне калились металлические прутья, единственный стол изобиловал ножами, щипцами, молотками и прочими инструментами, назначение которых далеко не кузнечное дело. Я мысленно просил Молага Бала даровать мне сил пережить истязания, когда до этого дойдёт, но Лорд Жестокости, услышь он меня в этот момент, разве что рассмеялся бы, а вид прикованного к стене данмера, полураздетого до пояса и непрестанно орущего, намекал, что ожидать начала приятной беседы с ярлом мне осталось недолго.       Стражница завела меня в одну из камер, заперла решётку и оставила созерцать, как местный палач в капюшоне умело и методично избивает моего сородича. Любопытно, чем же он это заслужил? Только происхождением или он и впрямь преступник? Я присел у решётки и наблюдал за отточенными и сильными ударами палача. По лицу он почти и не бил. Основные удары приходились по ногам, животу и ребрам. Устав бить кулаками, он брал розги или палки, однако не останавливался ни на минуту, будто хотел сделать из темного эльфа отбивную.       — Я этого не делал! — вопил пленник.       — Чего не делал? Не воровал на рынке? — ухмыльнулся палач и обернулся ко мне, наблюдающему за пытками. — А ты чего пялишься? — прорычал он. — Ты следующий…       — Жду не дождусь… — я одарил его кислой улыбкой. Палач ещё раз пересчитал ребра висящему эльфу и подошел ко мне, взял со стола кинжал. Да, иногда демонстрация оружия может напугать жертву. Громила, определенно, своё ремесло выучил накрепко.       — Громкие слова, серокожий, — сказал палач, чиркнув кинжалом по решетке. — Посиди пока тут, порадуйся, что мне ещё не приказали сделать из тебя отбивную, как из того воришки.       Я прикрыл глаза и погрузился в размышления. Как же избежать опасности, боли и возможной казни? Ульфрик даже не стал ни в чем разбираться. Был бы я нордом, мне позволили бы объясниться, но ярл не поверил мне исключительно из-за моего цвета кожи и глаз. Твердолобый северный козел. Показать бы этому заносчивому ублюдку, на что я способен, понаблюдать, как рождается потрясение в его глазах… жаль, я сейчас не в том положении, да и магии у меня нет. К тому же, он тут ярл, самый главный человек во всем владении. Любопытно, как можно его сломать, чтобы подарить его заносчивую гордую душонку Владыке?       Я думал о нем, истово ненавидя, провалился в мысли, клубящиеся черным дымом в разуме. И прошло то ли несколько часов, то ли всего пара минут, как он соизволил спуститься в Кровавый зал и подойти к моей решетке.       — Объяснись! Что произошло? — приказал он.       — Ваша светлость… или как принято обращаться к ярлам? — я лениво поднял сонный взгляд. — Вы уже слышали правду, но не пожелали верить в неё. Мне больше нечего сказать, кроме того, что это было гадание, которое проводил ваш придворный маг, чтобы выяснить место некоего убийства. Он попросил меня помочь ему.       — И это все? — Ульфрик свирепо посмотрел на меня. Суровый голос эхом отразился от холодных стен камеры.       — Да.       — Тогда почему Вунферт до сих пор не пришел в себя?       — Не знаю.       — Палач! — гаркнул ярл. — На дыбу его! Посмотрим, будет ли этот урод столь же спокоен, ощутив боль.       — Восхищаюсь вашей кровожадностью, господин, — я улыбнулся ему с лёгким поклоном. — Понимаю, отчего вас сравнивают с медведем. Звери, единожды вкусив кровь человека, не приемлют иной добычи.       — Ты еще смеешь дерзить мне, эльф? — Ульфрик презрительно сплюнул и отошел. Палач, в сопровождении пары стражников, пришедших вместе с ярлом, приблизился к моей решетке. Они, наверное, думали, что я буду сопротивляться. Стоило бы, но это сделало бы только хуже — боль пришла бы куда быстрее. Мне не раз приходилось пытать людей, и по долгу службы у Телванни, и для некромантских ритуалов, я прекрасно знал, как это всё работает. Но, сказать по правде, ни разу не был с противоположной стороны данного процесса.       Когда я сам, почти добровольно, лег на дыбу и поднял руки, чтобы меня привязали, палач замешкал. Я молча дождался, пока с него сойдет это оцепление.       Наконец, тугие ремни оплели мои запястья и лодыжки, а спины коснулась холодная липкая древесина. Положение не слишком выгодное, особенно когда действительно нечего скрывать. Сбоку встал стражник и взялся за колесо, готовясь крутить.       — Скажешь что-нибудь еще? — спросил Ульфрик. Ярл стоял в стороне, не желал слишком приближаться к орудию пытки.       Я лишь с улыбкой покачал головой. В следующий миг огромный кулак палача впечатался мне в печень. От неожиданности и невозможности согнуться, я содрогнулся в беспощадной волне боли, прошедшей сквозь все тело. Казалось, органы взорвались внутри меня и обратились в пламя. Из глаз брызнули слезы, дыхание сбилось в прерывистый хрип. Признаться, я ждал чего-то другого, более предсказуемого с их стороны.       — Боишься каленого железа, тварь? — злорадно спросил палач.       — А у вас что, — прохрипел я, чувствуя, как со лба полился холодный пот, — дыба сломалась?       — Говори, что ты сделал с Вунфертом? — потребовал ярл.       Палач тем временем достал из жаровни раскаленную кочергу и медленно поднёс ко мне, для запугивания покрутив перед лицом.       — Ничего.       — Ну, поглядим, как ты теперь запоешь, шутник… — ухмыльнулся громила.       Мою штанину прожгло насквозь где-то в районе бедра. Я ослеп из-за слёз, застилающих глаза, но чувствовал всё крайне остро. К боли нельзя подготовиться или привыкнуть. Безвыходность положения заставляла меня просто терпеть происходящее и мысленно клясться себе, что как только выберусь отсюда, обязательно отомщу Ульфрику за подобное унижение. Но особенно ужасно было, когда я ощутил запах собственной жженой плоти, и мне показалось, что пахнет аппетитно.       Истеричный хохот, вырвавшийся из горла вместе с криком, удивил палача, и он отшатнулся.       — Господин, этот эльф безумен!       — Кажется, ему даже это нравится, но я не намерен доставлять ему удовольствие или тратить тут время попусту, — Ульфрик окинул меня взглядом. — Оскопи его.       Услышав последнюю фразу, я перестал смеяться.       — Кажется, я готов сотрудничать, — быстро произнес я, дернувшись на дыбе и сморгнув слёзы. — Что вас интересует господин?       Палач задумчиво посмотрел на мою промежность, отошел к столу с инструментами и быстро вернулся с небольшим серпом.       — Он явно не безумец, — ярл посмотрел на палача, а затем обратился ко мне. — Не такой уж ты и непробиваемый. Полагаю, так я добьюсь от тебя правды, куда быстрее.       — Нечестно бить ниже пояса, — напомнил я с неровной улыбкой. О том, что это позволительно только женщинам, умолчал. Ульфрик на это явно обидится еще сильнее, а я надеялся, что ещё увижу Сусанну. Хотя, если вдруг ситуация обернётся не в мою пользу, последняя ночь, проведенная с этой девушкой, будет греть меня приятными воспоминаниями до конца моих дней.       И все же пришлось повторить всю историю о пасленовом эликсире и ритуале, который решил провести Вунферт, ничего мне толком не объяснив. На лице Ульфрика проступило недоверие.       — То есть, по-твоему, он просто принял яд? Сам?       — Не уверен, что это в полной мере может называться ядом. Это… эликсир, который может пробудить силы некроманта.       — Значит, ты теперь обвиняешь моего придворного мага в некромантии? Это гнусная клевета! — он кивнул палачу. — Снимай с него штаны!       В этот момент, мне действительно стало не по себе, в голову ударила кровь. Казалось, она хочет переместиться повыше от члена, чтобы тот стал менее заметен или каким-то образом втянулся вовнутрь. Жизнь и раньше меня не особо щадила, но чтобы так…       Палач действительно стянул с меня штаны, а холодное лезвие игриво и нагло, как торжествующий насильник, коснулось моего бедра…       — Ты не вспомнил никаких подробностей? Почему ты замыслил убить придворного мага? — Ульфрик повернул допрос под выгодным ему углом. А что я мог ответить, если подобного у меня и в мыслях не было?       По счастью, на лестнице, ведущей наверх, вдруг раздался надсадный старческий кашель.       — Вунферт? — Ульфрик обернулся, палач распрямился и убрал серп за спину. Я с трудом сдержал облегчённый вздох.       Придворный маг, медленно ковыляя, спустился в зал, продолжая кашлять в кулак. Он был бледен, очень зол и при ходьбе придерживался за стену. Его лицо кривилось от гнева, капюшон сполз с лысой головы.       — Ульфрик! Глупый мальчишка! — зарычал он в лицо ярла. — Ты все испортил! Двадцать дней подготовки! Ожидание нужной лунной фазы! Дорогой пасленовый настой! Всё псу под хвост! Ты что, всерьёз решил, что этому данмеру под силу убить меня?! Что за унижение! — кашлял и отчитывал Ульфрика как нашкодившего ребёнка Вунферт. Он грозил ему пальцем, изо рта летела слюна, а ярл стоял перед ним, втянув голову в плечи. Теперь после созерцания такой сцены, явно для моих глаз не предназначенной, меня точно повесят. На всякий случай.       — Я не знал… Почему ты не предупредил меня?       — О чем ты не знал? Впервые слышишь о Мяснике? Война ослепила тебя кровью твоего народа! И ты не видишь, что опасность, что тьма, внутри твоих собственных стен! Прокралась в твой дом! Который и так уже на грани! — кричал маг. — Я готовился к гаданию двадцать дней, ради того, чтобы твоя ненависть разрушила всё?! И что, я должен отчитываться перед тобой, кого беру в помощники?!       — С каких пор ты доверяешь данмерам? — парировал ярл, вернув себе былую уверенность.       — У нас с этим эльфом, — он порывисто указал на меня узловатым пальцем, — было соглашение!       — Так он сказал правду? — Ульфрик удостоил меня быстрым, удивленным взглядом. Вунферт хмыкнул и обратился к палачу.       — Отпустите его, он ни в чем не виноват. Это мой новый ассистент.       — Что? Серокожий? — изумился ярл, пока палач неуверенно принялся ослаблять удерживающие меня ремни. Я благоразумно молчал, что ещё не согласился никому ассистировать и вообще-то, пока висел на дыбе и едва не перестал быть мужиком, уже твердо решил пожить спокойной жизнью работника лесопилки до конца войны.       — Пока что этот эльф толковее всех тех дуболомов, которых ты ко мне присылал, — прокряхтел Вунферт. — Идем, Свадстар!       Я спустился с дыбы, подтянул прожженные штаны, потер запястья и, хромая на правую ногу, последовал за придворным магом. На ходу отвесил Ульфрику наигранно почтительный, но неровный поклон и заметил, как у того от напряжения заиграли желваки, а на щеках выступили красные пятна.       Когда мы покинули пыточные и оказались в тронном зале, Вунферт остановился и шумно отдышался. Потом повернулся ко мне и заговорил совершенно неприветливым тоном.       — Только не думай, что я решил стать твоим покровителем, ясно? Обычно в ассистентах я не нуждаюсь. Это был исключительный случай.       — Я так и понял, — ответил я, с пониманием кивнув. — Не волнуйтесь, завтра меня уже не будет в городе, я вернусь в деревню Анга, откуда прибыл, и проведу остаток своих дней за рубкой дров! — произошедшее в Кровавом зале совершенно отбило охоту работать с местным магом и заставило особенно ценить свое теплое местечко на лесопилке.       — Принеси мне еще одно противоядие. Что-то скверно я себя чувствую… — Вунферт пошел через зал к двери, ведущей к коридорам. Я следовал за ним, чувствуя, как неудобно идти от пульсирующего жжения в ноге.       — Вам удалось выяснить, где произошло убийство?       — Я видел городское кладбище, но когда пришел в себя и отправил туда стражницу, кажется, было уже слишком поздно…       — От вашего гадания просто разило некромантией, — поделился я с ним своими наблюдениями.       — Так и есть, — старик хмыкнул. — Иногда приходится прибегать к таким методам…       — А если бы я не появился на пороге вашей лаборатории? Что тогда?       — Тогда я отправил бы на место преступления стражу. Но предположил, что с тобой получится побыстрее. Кто же знал, что Ульфрик появится так не вовремя! Да и снадобье подействовало на меня сильнее, чем я рассчитывал! — ворчал маг, следуя к своей обители по темному коридору. — Удача в этот раз явно не на нашей стороне…       — Значит, теперь мне нужно искать труп?       — Да. И немедленно доложи мне обо всем, что узнаешь! Тогда… я попробую помочь тебе вернуть магию, дам тебе один урок, в качестве компенсации… за всё это, — он сделал неопределенный жест рукой.       В лаборатории Вунферт вручил мне кошель с деньгами, и, покинув дворец ярла, я вышел в морозное утро. Значит, меня продержали взаперти целую ночь, а под утро начали пытать. Что ж, я был рад выйти на свободу целым и почти невредимым, да ещё и полностью оправданным. Легко отделался. Наверное, немногим темным эльфам так сильно везло в застенках Королевского дворца. Припадая на болящую ногу, я побрел в сторону кладбища, выдыхая пар изо рта и шепча проклятия, адресованные исключительно ярлу.       Внезапно раздался истошный женский визг, а следом прозрачный утренний воздух вздрогнул от крика:       — Помогите! Произошло убийство!       Стоявшая у ворот стражница бросилась на крик, я неспешно направился в ту же сторону. Выходит, Вунферт рассчитал всё верно. Жаль только, что довести дело до конца нам не позволили, загадочный убийца нас опередил.       Когда я свернул на узкую улочку слева от дворца, то увидел виндхельмское кладбище. Не такое большое, как представлялось мне поначалу, присыпанное снегом, из-под кристально чистой белизны которого проступали черные надгробия и серые могильные плиты. Но в глаза мне сразу бросились и алые пятна свежей крови. Яркий след тянулся через все кладбище. Зеваки и стражники, сбежавшиеся на крик, обступали одну из надгробных плит, на которой, видимо, лежало тело жертвы. Еще одно убийство на моем пути… Подруга-смерть не отставала от меня ни на шаг. Без особого интереса я подошёл ближе, выглянул из-за плеча седой, непрестанно охающей тетки, и увидел её. Жертву, которую не смог не узнать.       Раздетую до исподнего девушку со светло русыми волосами.       По толпе прокатился печальный вздох.       — Сусанна…       — Нет… — выдохнул я, растолкав зевак и пробившись к телу. — Не может быть…       Передо мной действительно лежала девушка, что совсем недавно грела мою постель, что подарила мне минуты нежности и света, после того как я больше столетия бы заживо похоронен во тьме собственного разума. Вкус её губ и жар её ладоней будто отпечатались на коже, и невозможно было остаться равнодушным к представшей перед глазами картине мертвого, оскверненного тела. Это не почерк ассасина из Темного Братства, метко пронзающей кинжалом сердца жертв. Здесь побывал кто-то другой.       Из кривых разрезов на животе, руках и ногах были извлечены части плоти, а характер ран и количество крови вокруг говорило о том, что Сусанна была ещё жива, когда некромант делал свою работу.       Некромант.       Именно это слово в тот миг и всплыло в голове, стоило только отбросить печаль и холодно взглянуть на раны, на тело, вспомнить свои былые практики. Представить в своей руке инструменты для вскрытия тела и извлечения органов.       Надрезы были сделаны грубо и неровно — он явно торопился. На коже остались следы от крючьев, которыми убийца, должно быть, придерживал разрезанные ткани, чтобы они не мешали извлечению… чего? Ингредиентов? Или он искал что-то в её теле, судя по тому, где сделаны надрезы. Это нетипично для некромантов — обычно снимают кожу или вырезают сердце, чаще всего используемые в ритуалах или для изготовления снадобий. Я склонился над телом, но не решился дотронуться. Слишком много людей вокруг.       А на пальце Сусанны всё ещё блестело подаренное мной кольцо.       — Какая жалость… — вздохнул стоящий напротив меня мужчина в красной рубахе под меховым жилетом. — Всегда грустно, когда кто-то умирает…       Я поднял на него взгляд, но черты лица имперца смазались. Ничем непримечательное острое лицо, седеющие волосы, угрюмо сдвинутые к тонкой переносице брови.       — Ещё вчера она мне выпивку приносила… — печально сказала стражница.       Хотелось бы добавить, что вчера она делала мне, но благоразумно промолчав, я вернул себе более равнодушный вид и отошел от зевак. Внутри все клокотало от гнева.       Некромант. Но не Вунферт. Другой. Наверное, придворный маг поэтому и прибегнул к темному искусству.       Я отвернулся и продолжил путь на рынок, обуреваемый противоречивыми мыслями о произошедшем, но не успел и миновать кладбище, как на лестнице, ведущей к рыночной площади, услышал яростный хриплый крик с весьма знакомой угрожающей интонацией.       — Ты!       Я обернулся, в ту же секунду осознав, что напрасно. Мне в лицо сначала прилетел огромный кулак, а пока я пытался прийти в себя и вернуть телу равновесие, громила вздернул меня за грудки и впечатал в ледяную стену проулка.       — Ты! Данмерский выродок! Я тебя предупреждал, что будет, если ты хоть пальцем её тронешь… — Стенвар выдыхал мне в лицо слепую ненависть, смешанную с неприятным запахом перегара.       — Ты правда думаешь, что это был я?! — возмутился, вцепившись в его запястья. Кровь из рассеченной ударом брови, заливала глаз.       Стенвар нахмурился, подвигал квадратной челюстью, будто о чем-то вспоминал.       — Где ты был этой ночью? — хватки он не разжал. Наконец-то, до него дошло, что перед тем, как обвинять кого-то в преступлении, сначала нужно допросить. Мимо нас в сторону кладбища прошёл стражник, но должного внимания на разборки не обратил. Похоже, тут в порядке вещей, что норд колотит данмера.       — Сначала я ассистировал придворному магу. Весьма неудачно. Потом висел на дыбе в Кровавом зале! Сам ярл Ульфрик подтвердит… — я кивнул на покалеченную ногу. — Еще там был палач и пара стражников.       Стенвар понемногу остывал. Его хватка ослабилась, он снова подвигал челюстью, как бы пробуя на вкус сказанное мной, посмотрел на мою прожженную прутом штанину, из-под которой виднелся безобразный ожог.       — Да… Кажется, я чуть перегнул…— он отошел в сторону, признав свою ошибку, что искренне поразило меня. Ведь истинные норды, в своей твердолобости, всегда считают себя правыми во всем. Ульфрик, по крайней мере, не извинился. Подумаешь, каленым железом пытали невиновного эльфа — ничего страшного, обознались, с кем не бывает!       — Тебе-то какое дело было до Сусанны? — угрюмо буркнул я, вытирая с рассеченной брови кровь. — Любовником её был?       — Нет. Жалел я её. Жалел, — Стенвар бросил мрачный взгляд в сторону кладбища. Тело девушки стражники, возглавляемые старухой в жреческой рясе, видимо, понесли в Зал мёртвых для подготовки к погребению.       — Жалел? Это из-за той её истории с данмером?       — Она тебе рассказала? — наёмник вскинул брови, но быстро помрачнел. — Нет, не только. Вообще. Её жизнь была несправедлива, будто боги дали ей такую красоту в насмешку над нищетой, в которой ей приходилось выживать… Ей бы родиться в богатой семье, в любви, в заботе, найти хорошего мужа… а вышло, что ничего у неё не осталось. Даже сложную жизнь и то отобрали так рано и так… жестоко, — Стенвар хмурился, говоря это, и бросил быстрый взгляд на пятна крови на снегу. — Да сохранит Аркей её душу…       — Её убил некромант. Хорошо, если душу не забрал… — я добавил в его бочку скорби свою ложку дёгтя.       — Некромант? Откуда ты знаешь? — вскинулся Стенвар, оживившись.       — Узнал. По ранам, по явно извлеченным органам и частям плоти. Кто-то превратил её в ингредиенты…       — Как и предыдущих... Узнать бы, что за ублюдок способен на такое.       — Предыдущих? — я повернулся к норду. — Которая по счету Сусанна?       — Третья. В прошлом месяце убили старшую дочь Расколотых Щитов. Фриггу. Её буквально выпотрошили, и тогда местные прозвали убийцу Мясником.       — Я должен знать больше, — вдруг решительно заявил я. Это же прозвище упомянул и Вунферт в Кровавом зале. Взглянуть бы в глаза этому безумцу, который орудует столь грубо, прямо посреди оживленного города, и наверняка замыслил жить вечно, как некогда Лоргрен Бенирус — старый некромант из Анвила, у которого я многому научился. Иногда мне не хватало его раздражающего голоса в своей голове.       Воспоминания отозвались сердечной болью, которую, к счастью, сейчас неплохо перебивали пульсирующая боль в ноге и гул в голове.       Стенвар внезапно оценил моё рвение.       — Я тебе помогу. Теперь для меня это дело чести. Но стража ничего не скажет, я уже пытался разузнать у них о происходящем после второго убийства. Ловить преступника, когда все силы брошены на укрепление города из-за треклятой войны… — он сплюнул на дорогу, — у них, видишь ли, людей не хватает!       — Вунферт точно что-то знает об этом. Я попробую расспросить его.       — Отлично. Как разузнаешь что-нибудь, приходи в «Очаг и свечу». Я буду ждать в таверне, где обычно, — он протянул мне руку. — Вместе мы выясним правду и отомстим.       Так данмер и норд скрепили уговор крепким рукопожатием.