Медведь и некромант

      Следующим утром Вунферт выслушал мой рассказ, повертел в пальцах найденный в Хьериме Амулет некроманта и ненадолго замолчал, пристально глядя на нефритовый череп.       — Дело ещё хуже, чем я думал… — сказал он, не поднимая глаз. — Проклятье! Придется обратиться в Коллегию...       Я ничего не ответил, так или иначе, расследование пока оставляло больше вопросов, чем ответов.       — Вы слышали про Орден Чёрного Червя? — поинтересовался я, Вунферт со вздохом кивнул.       — Разумеется. Все маги, в той или иной степени, знают эту историю. «Истоки Гильдии магов» неофиты читают при поступлении в Коллегию.       — Может, мне поговорить с той женщиной, что развешивала листовки? Виолой Джордано. Вдруг мы вообще что-то путаем? Что если убийца не «он», а «она»?       — Это не исключено. Женщины порой бывают жёстче и завистливее мужчин, — Вунферт вернул мне амулет. — Расспроси её о листовках. Вдруг ей известно ещё что-то. Возможно, она слышала какие-то сплетни в городе, раз подняла такую панику ещё до того, как мы поняли, что имеем дело с необычным убийцей. Она могла заметить нечто такое, что все остальные упустили.       Я забрал Амулет некроманта, убрал его в кошель на поясе, и на ум пришла неплохая мысль:       — Покажу ей артефакт и посмотрю на её реакцию. Всегда можно понять, видел человек какую-либо вещь или нет.       — Хорошо, — Вунферт прокашлялся. — Даже любопытно, к чему нас это приведёт.       — Тогда позвольте продолжить расследование, — я встал и направился к выходу из лаборатории. Маг тихо усмехнулся мне в спину, хотя его усмешка отдавала какой-то горечью. Кажется, старика действительно взволновало то, что я нашёл, и проигнорировать его опасения было бы глупо.       Из-за действий Ордена в начале четвертой эры была разрушена и впоследствии упразднена Гильдия магов. Многие тогдашние волшебники Сиродила были вынуждены бежать или погибли. Маннимарко постарался на славу. Он даже забрал у меня Розалинду — его последователи свели её с ума и шантажом заставили попытаться убить меня, якобы для спасения нашей дочери. Не уверен, что к тому моменту малышка Лили была жива. Наша магическая дуэль с женой завершилась моей победой, Рози погибла на моих руках. И даже долгие годы, минувшие с той поры, не стерли из моей памяти ужасающие подробности тех событий.       Оказавшись в главном зале, я встряхнулся — следует быть осмотрительнее и не впадать в меланхолию — и заметил на троне Ульфрика, беседующего с Йорлейфом. Мое появление привлекло их внимание, и я низко поклонился ярлу издалека.       — Ты! Данмер! Подойди сюда! — крикнул вдруг управитель, когда я уже собрался покинуть дворец. Так близко к трону ярла вряд ли прежде допускали хоть одного данмера. Я подошёл и с интересом разглядел синие знамена и щиты со скрещенными мечами, украшающие стены, потом перевел взгляд на мрачного как туча Ульфрика, готового испепелить меня взглядом.       — Что-то хотели, ваше сиятельство? — от моего почти имперского обращения нордов заметно покоробило.       — Откуда ты такой взялся? — спросил Ульфрик, с явным презрением разглядывая меня.       — Как и все… из материнской утробы.       Йорлейф не сдержал короткий смешок и прикрыл рот кулаком, сделав вид, что поперхнулся — управитель не безнадежен.       — Нужно быть либо отчаянным смельчаком, либо круглым дураком, чтобы так дерзить ярлу! — Буревестник, похоже, считал шутки явлением значительно ниже его достоинства. На его грубом лице не дрогнул ни один мускул. Пришлось напомнить себе, что шуток тут не понимают, а неосторожно брошенное слово может быть расценено как оскорбление.       — Я просто ответил на вопрос.       — Так, откуда ты родом? — повторил ярл.       — Морровинд, — не пересказывать же ему долгую историю моих скитаний по Тамриэлю?       — Так я и думал. Впрочем, ты же знаешь… вы... серокожие… — Ульфрик будто принялся подбирать оскорбление, на которое я не слишком обижусь. — Половина сбежала из города, вторая спряталась по своим норам, только требует привилегий и отказывается подчиняться приказам., несмотря на то, что живут за нашими стенами, в безопасности, уже почти двести лет. Разве это не обязывает их защищать этот город, в котором мы, норды, позволили им жить после случившейся катастрофы?       Я слегка опешил от таких заявлений. Верно, он пьян, раз полагает, будто подобное возможно. А двести лет для данмеров не такой уж долгий срок, чтобы изменять устоявшиеся взгляды ради прихоти каких-то малозначащих людей.       — Я верно вас понимаю? Предлагаете мне убедить сородичей, что норды, унижавшие их десятилетиями, лучший вариант, чем Легион? — я вскинул брови. — Не удивлюсь, если многие из них, во вражеской армии видят освободителей и благодетелей. Если хотите, чтобы с ними не было проблем — лучше просто устройте зачистку в Сером Квартале. Я слышал что-то подобное произошло с изгоями в Картвастене, так что опыт у вас есть… — мужики на лесопилке Эйри за бутылкой браги пересказали мне много нелестных слухов о правителе Истмарка.       — Довольно! — рявкнул Ульфрик, приподнявшись с трона. Кажется, я сильно задел его за живое. — Тебя там не было! Ещё одно слово, и ты труп! И мне наплевать, что скажет на это Вунферт!       Я кивнул с учтивым поклоном — говорить запрещено. И снова, что же у меня осталось, кроме правды, которая никого не устраивает? Хотя бы маг оказался разумным человеком, не подверженным глупым расовым предрассудкам, но если я не заткнусь, то даже он мне ничем не поможет.       — Резня, впрочем, не самый плохой вариант для расправы с предателями, — рассуждал Ульфрик, поглаживая короткую светлую бороду, — но мне хотелось бы усилить армию имеющимися ресурсами, а не подогреть восстание внутри стен.       «Я-то вам зачем?» — я пожал плечами вместо ответа.       — Господин, стоит все же предложить им золото, — сказал Йорлейф.       — Подкупить их могут и имперцы… наёмники ненадежны. В этом Галмар прав. Убедить бы их так, чтобы они не смогли отказаться и не покинули города, чтобы разболтать врагу все планы.       Я покачал головой и скривился, скептически глядя на Ульфрика. Поздно, ярл, звать данмеров на помощь, когда уже крикнул: «Скайрим для нордов!»       Ульфрик посмотрел на меня, заметив, что мне есть что сказать, но я упорно продолжал исполнять его недавний приказ и молчал как рыба.       — Что ты об этом думаешь?       — Мне позволено говорить?       Ярл шумно выдохнул и кивнул.       — Обмануть их не выйдет, ваша политика идёт вразрез с интересами любой другой расы в Скайриме, а методы её исполнения слишком очевидны. Но… им все ещё можно угрожать. Так, слабые, боясь потерять то немного, чем они тут владеют, будут цепляться за жизнь и имущество, потому не станут перебежчиками. А кто ещё посильнее — сбегут, если начать травлю. Осталось только сделать их условия… ещё чуть похуже, чем есть, — я снова опирался на свой прошлый опыт, те мрачные деньки, когда собрал свою банду. Тогда-то я и научился заставлять людей подчиняться. Методы суровые, но действенные.       Йорлейф с улыбкой кивнул, а потом спохватился и под грозным взором ярла, пригладил усы. Ульфрик повернулся ко мне, на его лице дрогнуло подобие улыбки. Нет, он не дурак, но упрямый как дикий гуар. Или что-то, кроме событий Великой Войны, заставляет его так люто ненавидеть эльфов? Мне пока не довелось узнать таких подробностей, даже из бродящих вокруг мятежного ярла слухов.       — Иди, ты свободен! — приказал он довольно спокойным тоном. Я откланялся и ушёл. Только что небрежно оброненными словами испортил жизнь десяткам своих сородичей, даже ни разу не заглянув в Серый квартал. Это согрело мне душу в морозный день сильнее и приятнее, чем многочисленные жаровни, расставленные по всему городу. Вообще, неприязнь к данмерам могла бы сдружить нас с Ульфриком, но только в том случае, если бы он ослеп, чтобы не замечать цвет моих глаз и кожи, а мне бы отшибло память, чтобы позабыть ту ночь в Кровавом зале.       Из дворца направился я, конечно, к Стенвару. Наёмник точно знал, где можно разыскать ту склочную бабенку, как он сам выразился, Виолу Джордано.       Правда, в зале «Очага и свечи» норда не было, я нашёл его в задних комнатах спящим на лежанке, за которую он платил пять момент за ночь — это выходило куда выгоднее отдельной комнаты, и я подумывал, что если не выйдет вернуться на лесопилку, то стоило бы занять соседний, пока еще свободный лежак. Все сроки, данные мне Эйри, я уже почти пропустил. Сегодня подошел тот самый третий день, а я даже не собирался в путь. Конечно, ещё можно было сбежать, бросить этот обледеневший камень в пасть имперского дракона и ни о чем не жалеть. Но меня не отпускали мысли, что я почти отыскал способ, как вернуть к жизни Розалинду, что не только отмщение за убийство Сусанны движет мной, а вспыхнувшая надежда воскресить мою жену. Какие темные силы тогда станут подвластны мне? Только мечтать глупо, особенно когда способностей едва хватает на банальное пламя…       Толкнув Стенвара в бок, я услышал резкий прерывистый всхрап, но наемник даже не проснулся. Пришлось повторить, но уже ногой и посильнее. Норд, резко перевернувшись, под тяжестью собственного веса рухнул с лежанки на пол. Некоторое время он сидел, порывисто осматриваясь, словно не до конца проснулся. Потом увидел меня и рассвирепел.       — Ты че творишь?! Жить надоело?! — выкрикнул он, вскакивая на ноги.       — Хочу предложить тебе дело, а ты спишь, — спокойно произнес я.       — Э, дружище, ты, кажется, забыл, что я на тебя не работаю, — Стенвар демонстративно разлегся на лежанке, заложив руки за голову. Открытая и самоуверенная поза.       — Думаешь, ярл не наградит нас за поимку убийцы? — я хмыкнул, скрестив на груди руки. — Половина твоя. Но если ты хочешь спать и отмщение тебя тоже больше не интересует, то пожалуйста...       — Понял-понял, — норд потер глаза и сел. — Дай только отолью и броню надену.       — Пойду возьму нам выпивку. Есть что обсудить, — я отправился к Эльде, которая тут же недобро на меня уставилась из-за стойки.       — Чего тебе? — буркнула она.       — Эль. Две бутылки, — мне тоже казалось чем-то ниже своего достоинства, делать вид, будто мне приятно с ней общаться. И нечего было так смотреть на меня, словно Сусанну убил я.       — Когда ты уже съедешь? Ты говорил, что только на пару дней!       — У меня дела в городе. Но если настаиваешь, комнату я освобожу, — я полез в кошель, чтобы расплатиться за выпивку. — Есть свободный лежак?       — Есть. В общей комнате. Пять монет в день, — недовольство женщины чуть поутихло, когда она забрала монеты.       — Тогда с завтрашнего дня я перееду туда.       — Почему бы тебе не переехать в Серый квартал к своим? — она подала мне заказанный эль.       — Я подумаю над этим, — пообещал я, снова вспомнив о Сером квартале, в который так ни разу и не удосужился сходить. Знал только, что это трущобы, где разрешили поселиться темным эльфам, бежавшим из Морровинда после катастрофы Красного года. Но селиться там не казалось мне разумной идеей — своим сородичам я доверял гораздо меньше, чем враждебно настроенным нордам. Эти, по крайней мере, не прячут оружие и обычно не подливают яды в напитки.       Заняв столик в зале, я дождался наемника. Он объявился довольно скоро — уже в броне, но без оружия.       — Тебе повезло, — он тяжело опустился на соседний стул, откупорил эль и бутылкой показал в сторону камина в центре зала. — Виола Джордано здесь. Можешь, сразу спросить её про листовки.       — Как ты узнал, что мне нужна именно она? — я с любопытством взглянул на склочную бабенку, увидев её сутулую спину.       — А! Я же забыл! — Стенвар хлопнул себя по лбу и заученно выговорил. — Наемник не должен быть умнее нанимателя.       — Смешно, — я встал, забрал эль и направился к женщине. Со стороны обычная пожилая имперка, каких полно. Острое лицо, морщины, жидкие седые волосенки почти до плеч. Худощавая в сером платье. Выглядела моя цель невзрачно — старая облезлая мышь, которую и не заметишь, если вдруг высунется из-под половицы.       Я занял свободное место около нее и улыбнулся, перехватив её возмущенный взгляд. Женщина поспешила отодвинуться в сторону вместе со стулом, будто ей тоже передалась эта неприязнь к данмерам от окружающих нордов.       — Виола Джордано? – уточняюще спросил я.       — Ну, допустим… А тебе-то что? — клянусь, у нее был самый омерзительный женский голос, что я когда-либо слышал. Высокий и дребезжащий. Да она рождена для того, чтобы скандалить и выводить оппонентов из себя одним только этим звуком!       — Я ищу Мясника по поручению Йорлейфа, — я протянул ей одну из найденных листовок и рассказал, где нашёл её. Виола рассмотрела бумагу, сморщила нос и с прищуром уставилась на меня, отчего морщины на её лице углубились.       — Почему я должна что-то тебе рассказывать? Ты точно уполномоченное лицо, назначенное управителем? — недоверчиво протянула Виола, сложив пополам листовку.       — Вам нужны доказательства?       — Было бы неплохо.       Пришлось показать ей амулет Йорлейфа, на который она очень долго и пристально пялилась в тщетной попытке уличить фальшивку. Ей, как и многим в Виндхельме, не верилось, что такая честь из Королевского дворца могла перепасть случайному заезжему данмеру.       — Хорошо, что управитель, наконец, занялся этим делом всерьез. Я боюсь за свою жизнь, в городе все женщины перепуганы происходящим, — поведала Виола, успокоившись. — Мало кто сначала прислушивался ко мне, но теперь-то ни у кого не осталось сомнений, что я была права.       — И вам удалось что-то узнать?       — Да почти ничего. Я надеялась, что мои листовки привлекут внимание стражи или спугнут Мясника, но они исчезали максимум через день после того, как я их развешивала, а стражники палец о палец не ударили, чтобы начать разбираться с происходящим.       — В Хьериме вместе с бумагами я нашёл ещё кое-что, — я показал ей Амулет некроманта, но женщина только нахмурилась, явно не узнавая эту вещь.       — Череп? Это что-то некромантское, да? — заговорщицки спросила она, рассмотрев изображение на нефрите.       — Да, возможно, — я уклончиво ответил, понимая, что убийца не сказала бы такого даже шепотом. — Хотелось бы узнать, что это.       — Наверняка Вунферт в этом как-то замешан… — шепотом проговорила женщина.       — Вунферт?       — Да. Все в городе знают, что он — некромант. Я видела этого старика несколько раз, у меня от его вида мурашки по коже… — Виола поежилась. — Говорят, иногда он бродит по кладбищу… Неспроста он покинул Коллегию. Наверное, занимается черной магией.       Доводы звучали логично, но я точно знал, что убийца не придворный маг.       — Если хочешь определить магическую вещь, лучше сходить в Музей редкостей Каликсто, — посоветовала Виола. — Поговаривают, что он умеет распознавать чары на предметах.       — Любопытно… Что ж, спасибо за совет, я продолжу расследование, — я вернулся за столик к Стенвару.       — Ну че? — спросил он с легким кивком. Бутылка эля была уже пуста.       — Слышал про Музей редкостей?

***

      Началась сильная пурга, а музей, как назло, оказался закрыт. С виду невзрачный каменный дом, между воротами и Серым кварталом. Никакой вывески, о том, что здесь находится музей и в помине не было.       — Что это за тип, Каликсто? — топчась на месте, поинтересовался я, пока Стенвар долбил кулаком по деревянной двери, что хоть и выглядела прочной, но от каждого удара наемника вздрагивала.       — Да, в прошлом вроде искатель приключений. Собрал какой-то мусор в своих странствиях, за пять монет рассказывает о нем истории местным и приезжим, — норд ещё раз долбанул по двери. — Открывай, твою мать!       Из дверного проёма высунулась взъерошенная голова заспанного имперца. Мужчина с острым носом и седеющими пепельными волосами, устало посмотрел на Стенвара. Мне показалось, что я где-то его уже видел.       — Я прилег немного отдохнуть, — зевнул он. — Проходите.       Дверь отворилась, впуская нас в не слишком тёплый дом.       Тусклый свет в лампах едва освещал полки, заваленные ингредиентами и самыми разнообразными вещами, которых было не счесть. По первому впечатлению, наёмник сказал чистую правду — мусор, среди которого трофейные черепа троллей, баночки с ингредиентами, книги и камни душ.       — Хотите экскурсию? — улыбнулся Каликсто. — Стенвар, ты, кажется, уже приходил. Так понравилось?       — Нет уж, с меня хватило твоих бредней про книжки, ложки и дудку. Тут один мой новый знакомый хочет взглянуть на твой хлам, — ответил Стенвар и обернулся ко мне в ожидании, когда я заплачу владельцу музея.       Я дал имперцу пять монет и взглядом показал Стенвару на дверь. Наемник скрипнул зубами, но ничего не сказал. Только кивнул и хлопнул ладонью мне по плечу. Мол, зови, если что-то пойдёт не так.       — Мое имя Каликсто Корриум, хотя вы уже наверняка слышали, — начал имперец расшаркиваться с приятной тонкой улыбкой.       — Свадстар Дарелет, — представился я. — Я проездом в Виндхельме и до меня дошли слухи, будто у вас здесь полно разных диковинок.       — Очень приятно познакомиться. Слухи оказались правдивы. Люблю встречать путешественников, записывать разные истории. Это напоминает мне мои былые приключения. Что ж, давайте начнём наш небольшой экскурс, — он подошёл к одной из полок. — Вам доводилось бывать в нордских курганах?       — Да, пару раз, очень давно, — я увидел, что на полке лежат древние инструменты для бальзамирования. Такие всё ещё использовались жрецами Аркея при погребении нордов, и, по предположениям старухи Хелгирд, Сусанну убили похожими ножами. Я так задумался, что пропустил мимо ушей всё об их применении и процессе бальзамирования, рассматривая, нет ли следов крови на кончиках игл и лезвий. Щипцы использовались для извлечения органов, ножи для разрезов, крючьями убийца отодвигал плоть… Но эти инструменты были не то, что чистыми — они даже слегка покрылись паутиной, что исключало их использование в недавнем убийстве. Да и стал бы убийца демонстрировать самым первым орудие убийства?! Для отвода глаз?       — А теперь следующий экспонат, прошу за мной, — голос владельца музея был монотонный, усыпляющий, он отошел от полки с инструментами и указал на раскрытую книгу, лежащую на небольшой подставке. — Это Книга судьбы. Каждый, кто смотрит на её страницы, видит предсказание собственной судьбы.       — Логично, — буркнул я, заметив на её желтых страницах какие-то надписи.       — Только личности, чья судьба не может быть предопределена, великие личности, не видят на страницах ничего, — произнес Каликсто.       Я с недоверием заглянул на страницу с даэдрическими рунами и отвернулся.       — Что-то увидели? — тут же заинтересовался имперец.       — Нет, ничего. Я знаю эти уловки, чтобы заставить посетителя почувствовать себя особенным.       — Хотите верьте, а хотите нет, — коллекционер развел руками со странной улыбкой. — Но у меня впечатление, будто вы что-то увидели.       — Ничего я не увидел, — я потерял терпение. — Продолжайте, пожалуйста.       Каликсто рассказал мне еще о вилке-ложке, якобы принадлежавшей самому Исграмору, и показал одиноко лежащую на столе флейту, при звуках которой, по уверениям владельца музея, все пускаются в безудержный пляс. Как и предполагалось, никаких явных признаков уникальности у этих предметов не было.       Когда экскурсия завершилась, Каликсто обратился ко мне:       — Ну вот и все. Может быть, у вас остались вопросы?       — Да, кое-что есть. Недавно мне попалось это, — я достал Амулет некроманта и брови Каликсто приподнялись. Он совершенно точно узнал эту вещь!       — Знаете, что это?       — Да, конечно, знаю! — сходу ответил владелец музея, забирая у меня Амулет. — Это Камень колеса. Древний символ власти в Виндхельме. По традиции его носит придворный маг.       — Правда? — я пристальнее вгляделся в Амулет. Каликсто говорил так уверенно, что на какой-то миг я засомневался в своих познаниях. — Тогда стоит вернуть это ему… Наверное, он где-то его обронил…       — Да бросьте! Такая ерунда, это просто побрякушка. Дань традиции, церемониальная вещь, не более. Знаете, я бы с удовольствием приобрел её для своей коллекции. Могу дать за неё… скажем, пять сотен!       — Побрякушка? За пять сотен? — перспектива получить лёгкие деньги и потерять артефакт на пару секунд сбила меня с толку. Мне за такую сумму придётся на лесопилке два месяца вкалывать, а кошелек стремительно пустел с каждым днем. Амулет нужен мне, но он меня не прокормит, а Каликсто как-то неестественно им заинтересован.       — Это бы стало достойным украшением моей коллекции, — добавил он с тонкой улыбкой. — Ведь я уже давно не путешествую.       — Что ж, по рукам! Значит, Камень колеса? Признаться, никогда о подобном не слышал.       — Не удивительно. Вы же не из этих краев и не норд. Полагаю, стоит поинтересоваться этим у придворного мага, — уклончиво ответил Каликсто и снова улыбнулся, пристально глядя мне в глаза. Похоже, он пытался что-то скрыть. И только теперь я обратил внимание на его одежду. Ведь мы уже встречались раньше! В тот день, когда нашли тело Сусанны, он был одним из «свидетелей» преступления.       — Значит, сделка состоялась? — имперец забрал у меня Амулет и направился за деньгами в комнату.       — Разумеется, деньги мне сейчас очень кстати… — я сделал вид, что не помню нашей предыдущей встречи. Не стал о ней упоминать.       Получив деньги, я поблагодарил имперца за щедрость. Конечно, настоящий Амулет некроманта бесценен, но теперь у меня хотя бы появился подозреваемый. Каликсто наверняка что-то знал. Но беседу придется отложить на некоторое время, чтобы не спугнуть его.       Слегка озолотившись, я покинул музей, и ветер ударил меня по щекам снежной крошкой, сброшенной с крыши соседнего дома.       — Ну что там? — спросил Стенвар, стоявший в дверях как страж. Я зажмурился от летящего в лицо снега.       — Книга судьбы не фальшивая… — перед глазами всплыли знакомые даэдрические руны. Написано было на данмерисе.       «Ты осквернишь все, к чему прикоснешься, и увидишь закат двух эпох...»       — Да ну? Что-то увидел?       — А ты видел?       — Да… Странное что-то, сам не понял. Я видел дракона. И вон их теперь сколько стало… Ещё эти имперские знамена… Думаю, Легион скоро возьмет город, — сказал наёмник.       — А я думаю, Каликсто как-то связан с убийствами, он явно узнал Амулет, — я быстрым шагом направился к таверне, надеясь поскорее укрыться от холода.       — Так, ты думаешь, это он? — поинтересовался Стенвар, догоняя меня.       — Полагаю, да, но не уверен. Но стал бы невиновный платить пять сотен за какой-то «Камень колеса»?       — Этих коллекционеров не поймешь, хотя это всё выглядит и впрямь подозрительно, — наёмник с мрачным видом кивнул, соглашаясь с моими доводами.       — Зато нам теперь есть на что выпить, — я кисло улыбнулся ему, хлопнув по наполнившемуся кошелю.       Мы уже поднимались по лестнице к постоялому двору, как вдруг из дверей выбежала невысокая девушка в плаще и задела меня плечом. Я рывком обернулся, и мы пересеклись взглядами. С её головы сполз плотный серый капюшон, отороченный волчьим мехом, и что-то в её выразительных серых глазах показалось мне знакомым. Она выдохнула, приоткрыв рот, вскинула брови так, словно меня узнала. Спустя пару секунд замешательства, она отвела взгляд и быстро направилась в сторону ворот. Я хотел её окликнуть, но остановился. Это же она? Нет… Это не могла быть она! Мало ли в Скайриме симпатичных бретонок с серыми глазами?       — Кто это? Ты её знаешь? — спросил меня Стенвар.       — Нет. Похожа на одну мою знакомую, но нет. Обознался, наверное.       — Так что с Каликсто делать будем? — наемник проследил за уходящей девушкой до ворот и толкнул дверь таверны.       — Сложно сказать наверняка, но стоит присматривать за ним. Я разузнаю у Вунферта дату следующего предполагаемого убийства, а до той поры не будем спускать глаз с музея, — я последовал за ним в тепло.       Стенвар одобрительно промычал что-то.       Мы не успели даже подняться на второй этаж по лестнице, чтобы занять столик, как нас оглушил истошный женский крик.       — Помогите! Произошло убийство!       В зал через боковую дверь вбежала всклокоченная Виола Джордано. По её щекам текли слезы, женщину трясло.       Эльда тут же выбежала из-за стойки и помчалась наверх. Имперка в это время рухнула на ближайший свободный стул и закрыла лицо ладонями, вздрагивая от рыданий.       — Что такое? Виола? Что произошло? — трактирщица схватила её за руку. — Кого убили?       Виола некоторое время прерывисто всхлипывала и не могла и слова вымолвить.       — Н… н… Нильсин…       Когда я разобрал произнесенное имя, то не поверил своим ушам.       — Что?! Нильсин Расколотый Щит?! — Эльда закрыла рот ладонью и отшатнулась. Стенвар, стоящий позади меня, грубо выругался.       В моей голове словно ударила молния — только вчера эта девушка благословила меня на поиски убийцы, а теперь и сама стала его жертвой?       — Мне нужно срочно увидеть её тело. Где её нашли? — я подошёл ближе к Виоле. Женщина посмотрела на меня так, будто я могу что-то исправить.       — Там... — она указала на боковую дверь. — В переулке… у кладбища…       — Идём! — я позвал Стенвара за собой, и мы быстро покинули таверну. — Выходит, убийца не Каликсто. Он просто тупой коллекционер, который ошибся насчёт амулета.       — Да, он бы так скоро не успел… — согласился немногословный наёмник.       Я следовал к Храму Талоса и в переулке между кладбищем и рынком вскоре заметил столпотворение людей. Услышал стенания матери, потерявшей детей, и увидел пожилого, богато одетого мужчину, который не сдерживал слёз, закрывая рот ладонью. Стражник пытался разогнать собравшуюся толпу, хрипло выкрикивая: «Расходитесь!»       Пробившись через кольцо зевак, показал стражнику амулет управителя и, оттолкнув от тела девушки безутешную мать, наклонился, чтобы рассмотреть убитую, но в меня тут же вцепились старушечьи пальцы.       — Отойди от нее! Не прикасайся к ней своими грязными руками! — заревела она, неловко, но ощутимо ударив меня по плечу.       Стенвар мягко оттащил обезумевшую женщину в сторону, подхватив её за талию. Богато одетый норд рядом с нами не реагировал на крики, стоял над телом, словно окаменевший от горя.       — Ты! Ублюдок! Это все ты! Ты её проклял! Из-за тебя!.. Все из-за тебя! — она махала кулаками и пыталась броситься на меня под обескураженными взглядами горожан. В толпе начали раздаваться взволнованные шепотки. Не хватало мне еще одного беспочвенного обвинения в убийстве и незабываемой ночки в Кровавом зале. Я смотрел на Тову, вспоминая наш вчерашний разговор — наверное, не стоило предполагать, что Нильсин может пострадать, а с другой стороны, откуда мне было знать, что её убьют на следующий же день?!       — Чтобы тебя сожрали даэдра! Я убью тебя! — ревела Това, вырываясь из крепкой хватки наёмника.       — Тихо, женщина! — Стенвар встряхнул старуху. — Он тут вообще ни при чем! Он все это время был со мной! Его все видели! Каликсто может подтвердить, что этот эльф и близко не подходил к твоей дочери!       Слова норда меня поразили — он открыто вступился за меня при горожанах. Пожалуй, за мной теперь должок не меньше ящика медовухи.       — Сейчас он осмотрит тело и всё, — уже спокойнее договорил наёмник, а Това взвыла раненой волчицей, припав к его стальной груди. Я, наконец, смог в относительном спокойствии изучить тело. Тишина бы не помешала, но надо мной был шепот, перемежающийся с воем безутешной матери.       Едва окоченевший, явно свежий труп лежал на холодной земле, прямо посреди улицы. Раны на полуобнаженном юном теле выглядели идентичными ранам Сусанны, но сухожилия и другие органы остались на месте, а повреждения на коже были оставлены уже после смерти. Никаких кровоподтеков не было, хотя вокруг разлили кровь — имитируя предыдущее преступление. Убили девушку тихо и расчетливо, может даже безболезненно, а потом слегка поработали над телом, зная, что здесь орудует маньяк. И кого пытается обмануть этот бездарный подражатель?       — Это не Мясник. Это сделал другой убийца. Он просто попытался сбить нас с толку, — сказал я, поднимаясь. Подозрения насчёт Каликсто вернулись, но кто же второй? Мне на ум приходила только одна убийца из Темного Братства, но, конечно, не было никаких доказательств её причастности к этому.       Я рискнул подойти к плачущему мужчине.       — Много у вас врагов, не так ли?       — О чем ты толкуешь, серокожий? — надломлено спросил он, подняв на меня красные от слёз глаза. — Убирайся прочь!       Стенвар отпустил Тову, которая снова бросилась к дочери, обнимая её уже остывшее тело.       — Пошли отсюда, — я отошел подальше от убитых горем родителей и жестом позвал за собой Стенвара. — Сейчас мы ничего не добьёмся. И обед отменяется. Вунферт и Йорлейф должны немедленно узнать о случившемся и моем разговоре с Каликсто и Виолой. Теперь у меня нет права на ошибку.