Медведь и некромант

      Уже почти стемнело и стало ощутимо холодно, над рекой повисла туманная дымка. Я выволок Стенвара из пещеры и спустился к воде. До «Деревянного кружева», а уж тем более до города было далековато, зато на другом берегу виднелись несколько невысоких домиков посреди густого лесного массива. Приходить в сознание наемник не торопился, а тащить его назад через всю область Алто я не собирался, и решение пришло само собой.       Хождение по воде оказалось не слишком удобным вариантом на реке. Хоть я и стоял на поверхности, поток относил меня в сторону, и чтобы достичь противоположного берега, пришлось бежать, что с балластом в тяжелой броне, даже с заклинанием, было трудно. Я едва не уронил наемника, неловко перехватил его под руки и, протащив по пояс в холодной воде, все же оказался на суше. Намокнув, Стенвар показался мне тяжелее минимум вчетверо. Заклинание не особенно облегчало мою ношу, от которой уже дважды можно было избавиться. Почему-то именно сейчас, когда я взмок от пота, а моя спина молила об отдыхе, припоминались и все старые, нанесенные наёмником обиды. Ведь он мне тогда бровь расквасил, идиот! Оскорблял меня, унижал, червяком называл… А я его мало того, что пощадил, так еще и спас, и продолжаю это делать! А магия скоро иссякнет...       И все же… он вступился за меня в Виндхельме, невзирая на других нордов вокруг, помог мне вернуть магию. Значит, он заслужил быть спасенным.       И я тащил его через мокрые холодные кусты, мимо заиндевелых деревьев, пока не добрался до ближайшего дома. Прислонив наёмника к стене, отправился на разведку, увидев, что вокруг меня лесопилка. У русла реки замерло колесо пилорамы, бревен практически не было. Место выглядело заброшенным. В памяти всплыл разговор с хозяйкой таверны о лесопилке на противоположном берегу реки и её дурацком названии «Пирожок».       Возле одноэтажного дома в курятнике под навесом дремали несколько толстых наседок — стало быть, кто-то здесь все же живет. Я постучал в дверь, тревожа в основном птиц. Никто не ответил, но дверь оказалась не заперта, а дом, вернее даже барак — заброшен. Призвав свет, я разглядел погасший очаг, над которым висел пустой, почерневший от сажи котелок, несколько кроватей с соломенными матрасами, пара столов и ощутимый запах гнилых овощей. Всюду были разбросаны пустые бутылки, а внутри нисколько не теплее, чем снаружи. Значит, здесь уже давно никто не живет. Иными словами, идеальное место, чтобы прийти в себя после самоубийственной авантюры.       Я вернулся за Стенваром, кряхтя, сгрузил стальной балласт на ближайшую кровать и пошёл искать хоть кого-нибудь, чтобы местные, где бы они ни были, не решили, будто мы вломившиеся в дом разбойники.       Всё вокруг казалось вымершим, но у рубочной колоды лежала стопка свеженарубленных дров, и кто-то должен был ухаживать за курами. Возможно, второй дом, напротив барака, обитаем. Я подошёл к нему, заглянул в окно, но ничего не увидел сквозь плотно закрытые ставни. Однако дверь была заперта. Я требовательно постучался несколько раз, и мне вскоре открыла всклокоченная молодая женщина с колуном в руке.       — Кто такой? Чего тебе? — резко спросила она.       — Женщина, осторожнее с оружием, — я покосился на остро заточенное лезвие. — Вы тут одна?       — Ты кто? Проваливай! — она слегка замахнулась. Выглядело скорее отчаянно, чем угрожающе.       — Меня зовут Фелен Релас, я странствующий алхимик, — одна старая ложь лучше новых двух. — Мы с коллегой обследовали одну пещеру неподалеку и нарвались на кучу морозных пауков. Мой друг ранен, и мы пока заночуем в том заброшенном доме, — я указал себе за спину.       — Не похож ты на алхимика, — прошипела женщина. То ли я врать разучился, то ли баба попалась чересчур прозорливая. — Ладно, но чтоб завтра ноги вашей тут не было!       Дверь громко захлопнулась перед моим носом, послышался звук задвигаемого засова, следом ключ в замке провернулся дважды.       Её опасения можно было понять, но какого скампа тут никого нет? Если все рабочие ушли на войну, разве женщина могла остаться одна посреди таких диких мест? И впрямь это выглядело странно.       Я вернулся в наше временное пристанище и занял одну из свободных кроватей, сложив возле нее добытый щит и свои вещи. Чарами разжег огонь в очаге и посмотрел на бессознательного Стенвара, лежащего на спине — он выглядел бледнее обычного и слегка осунулся.       Чтобы не терять время, я решил прибраться, нашёл и выкинул за дверь все испорченные овощи и собрал валяющиеся бутылки в одну из пустующих бочек. Желудок некстати напомнил о себе — еды, само собой, не было. Зато был котелок и куры.       Пара яиц из курятника, вода из реки и над огнём закипел более-менее сытный ужин из двух варёных яиц. Конечно, этого немного, но зато не засыпать голодным. Потом под кроватью нашлась целая бутылка черноверескового меда, и я понял, что всё не так уж плохо.       Сожаления канули в прошлое, воспоминания, даже за которые было чуточку стыдно, притупились, превратившись в абстрактные отголоски мыслей. Хотелось только табака, но, по моему былому опыту я знал, что в Скайриме достать его весьма трудно. Может, в Рифтен вернуться, вместе со Стенваром банду сколотить? Нет, слишком мелко мыслю, ведь хотел же всей Империи нос утереть и Ульфрика на место поставить. Порадовать Владыку Ужаса.       И если я все-таки узнаю способ воскрешения, которым хочет воспользоваться Мясник, мне понадобится много трупов для экспериментов, а война, как известно — лучший источник ингредиентов для некроманта.       Стенвар заворочался на кровати, закряхтел, и раздался его хриплый голос:       — Шоровы кости… Где я?       Я молча подошёл к нему и протянул остатки медовухи.       — На лесопилке «Пирожок».       — Какого даэдра я тут забыл? — он взял бутылку и, не глядя, припал к горлышку. — Это мед, что ли?       — Нет, я туда нассал… — я сразу отошел, чтобы не попасть под горячую руку — брошенная наемником бутылка метко устремилась в мою голову. К счастью, мне удалось уклониться. — Раз ты уже в состоянии выпивать, то поднимайся на ноги, — невозмутимо заговорил я. — Если коротко, то все паршиво, тебя укусила вампирша и, если мы срочно не сделаем тебе целебное зелье, то через пару дней у меня будет друг-вампир.       Стенвар молча полежал, глядя в потолок.       — Друг? — изрёк он.       — Наверное, — я зевнул и растянулся на кровати.       — Ты меня вытащил почти из Обливиона… — проговорил наёмник как-то смущенно. — Спасибо!       — Спасибо не булькает! С тебя ящик!       — Это само собой, — Стенвар привстал на локте и, жмурясь, потер укушенную шею. — Вот же сука… Слабость, как будто на мне мамонты спаривались.       — Ах да, об этом я тебе не рассказывал…       — А чего у меня штаны мокрые? — он ощупал себя.       — Такое случается даже с лучшими...       Стенвар сел, не отнимая ладони от шеи. Выглядел он паршиво, под глазами тёмные круги, вид изможденного больного человека, но он старался держаться. И я удивлялся его силе —отравленный гигантской паучихой и, вероятнее всего, заражённый вампиризмом, он не паниковал, а просто ждал. Я решил немного помочь и достал из рюкзака одно из купленных в дорогу зелий.       — Выпей это, немного полегчает.       — Уже ночь? — спросил он, взглянув в темный квадрат окна.       — Да, ближе к полуночи.       — До Виндхельма не дойти уже, ночью холодно и опасно. Дорога по этому берегу почти целый день займёт. Выдвинемся на рассвете, — решил он, опустошив флакон. — Есть чего-нибудь пожрать?       Поскольку яйца, позаимствованные для себя, я уже съел, пришлось повторить вылазку в курятник, ощущая себя лисом.       Стенвар моим уловом явно остался недоволен, но жаловаться не стал. Кивнул и, пошатываясь, отошел в угол, к пустой бадье нужду справить.       — Всякое слышал я про вампиризм... — Стенвар вернулся на кровать и лёг, прикрыв глаза. — Разное. Всё совсем плохо, да?       — Мне-то почем знать, я же не вампир и никогда им не был, — я принялся за готовку.       — Правда? А мне показалось, что ты с той вампиршей как будто одного поля ягода, — тот момент он хорошо запомнил.       — Кажется, я не упоминал, что практикую некромантию, — я положил добычу в воду и повесил котелок над огнём. — А некроманты и вампиры частенько черпают силы из одного источника. От даэдра.       — Очень вовремя ты об этом говоришь, — Стенвар заметно напрягся, посмотрев на меня. — Значит, ты… из этих? Злых колдунов?       — Не совсем, — я прислонился к столу, наблюдая за готовящимся ужином. — Хотя, если тебе так будет проще, то да.       — Но ты меня спас… — продолжал настойчивый допрос наёмник. — Зачем? Сделаешь из меня зомби? Или хочешь, чтобы я вампиром стал?       — Вот ещё! — я усмехнулся его весьма наивным предположениям. — Я спас тебя, потому что… пообещал помочь. И всё. Никаких скрытых мотивов. Теперь нужно тебя исцелить, а для этого нужно зелье.       Стенвар процедил сквозь зубы крепкое словцо и произнес:       — Талосу помолюсь в храме.       — Зелье надежнее.       — А ты что, в богов совсем не веришь? Уж всяко чище этих твоих даэдров...       Я прикрыл глаза.              Огромный мост перед Имперским городом, Изумруд, аргонианка, что воспитывала меня, ведет меня за руку, впереди посёлок Вейе, а на другом берегу озера Румаре белокаменное святилище Талоса. Разгорающаяся надежда на рассвете, роса на оранжевых лепестках тигровых лилий.              А потом этот отвратительный редгард, любовник тётки, подвал, и все кончено. И боги не слышали криков и мольбы несчастной Изумруд, когда жестокий ублюдок бил её ногами, зато я слышал. Но мне тоже никто не помог.       Я поделился этим со Стенваром, ожидая не жалости, но хотя бы понимания. Наёмник шумно выдохнул, присел на кровати и заговорил:       — И думаешь, ты один такой? Тебя хоть не родной человек колошматил, а меня отец как нажрется, потому что ему в голову с перепоя взбрело, что я не от него. Что мать меня нагуляла. И ничего не поделать. А я тоже и в храмы ходил, а без толку. Никто не помогал, самому пришлось выпутываться.       — И как? Выпутался?       — Ну да, а что незаметно? — он приосанился. — Вырос, да вломил ему пару раз лопатой по роже. Потом он куда-то пропал и долго не возвращался, ну и сгинул, наверное, я не знаю, — Стенвар рассказывал обо всем равнодушно. — Да плевать на него. Уж два десятка лет минуло, а то и больше.       — А мать?       — Сошлась с другим мужиком, когда я подрос. Тот вроде нормальный норд был, но мы не поладили, и я ушел из дома. Прибился к местной банде, выучился сражаться, потом ушел в наёмники. С тех пор сам по себе и домой ни разу не возвращался.       — Я слышал похожие истории, только к чему все это?       — К чему? — Стенвар ответил мне с кривой ухмылкой через боль и слабость. — Ни боги, ни даэдра не помогут, если сам не постараешься. То, что ты ушел к злу, меня не удивляет, но не понимаю, чем это помогло тебе?       — Я избавился от… — осекся. Если подумать, то я и без Молага Бала мог убить тётку, воспользовавшись моментом. Но тогда мне казалось, что в нашем обществе, среди Телванни для совершения любых действий нужен покровитель. У нее был господин Арион, а у меня только она. Но напрямую подойти к тому же архимагистру или к другому лорду-магу было бы равносильно смерти. Если оценивать с этой стороны, Ульфрик — безобидный деревенский дурачок. Но с Молагом Балом, как ни удивительно, я хотя бы выжил.       — Я обрёл, что не может дать ни один человек, — ответил я Стенвару. — Власть над мертвецами.       Наемник с сожалением глянул на меня и отвернулся к стене. Последнее для него не было ни аргументом, ни наградой.

***

      Ранним утром мы двинулись в путь. С хозяйкой прощаться не стали, но перед уходом Стенвар настоял, чтобы мы зарезали курицу и забрали с собой, потому как ему уж очень хочется свежего мяса. Пришлось пойти на преступление, скрепить наш тандем куриной кровью.       — А ты рыбачить не умеешь? — спросил наёмник, затолкав тушку птицы в холщовый мешок.       — С переменным успехом, — я сделал неопределённый жест рукой и вытер куриную кровь с кинжала.       — Рыбу засолить можно или коптить, — от разглагольствований Стенвара о еде у меня заурчало в животе. Но было не до этого — укушенного норда следовало срочно проводить в храм или до алхимической лавки. Он настаивал на первом, мне думалось иначе.       Утро пронизывала серая хмарь, небо покрылось пеленой плотных туч, из которых посыпал сухой мелкий снежок. Было ветрено и промозгло, сгущался мороз, особенно по мере приближения к Виндхельму. Стенвар шёл и щурился то ли от попадающих на лицо снежинок, то ли от дневного света.       — Слишком ярко? — поинтересовался я.       — Да, глаза болят.       — Поздравляю, друг мой, у вас сангвинаре вампирис, — сухо сказал я ему тоном имперского лекаря. — Надо ускориться.       — А ты будто беспокоишься за меня?       — Конечно, если мы не успеем, ты же меня первого сожрешь, — с нервной улыбкой я обернулся, вглядевшись в его бледное лицо.       Мощеная дорога пошла вверх по пологому холму, слева осталось русло реки, а справа высились горы. Гулкая утренняя тишина сопровождала нас по тракту недолго, вскоре впереди разнесся пронзительный волчий вой. Этих ещё не хватало... Слухи оказывались правдивы — из-за войны звери и впрямь расплодились и теперь охотились не в лесах, загоняя кроликов и оленей, а подобно разбойникам выходили на дороги, рассчитывая полакомиться одинокими путниками или падалью.       Вожак стаи, крупный самец с шерстью, отливающей серебром, бросился на нас так стремительно, что я даже не успел понять, откуда именно он выпрыгнул. За ним следовала его стая из пяти волков поменьше. Я прикрылся щитом Рогги, сотворил пламя, уворачиваясь от зверя в прыжке, и подпалил вожаку шерсть. В спину меня толкнули его сородичи и сбили с ног — их даже огонь не испугал. Голод в их глазах был сильнее страха. Я плашмя упал на дорогу, услышал яростный крик Стенвара, но эти волки ничего не боялись. Развернувшись на спину, я махнул ногой, отбиваясь от щелкающего зубами хищника, и призвал огонь снова. Окружившие меня было волки отпрянули, что-то ударило в щит. Наемник пытался сдержать вожака, который бегал кругами, изводя жертву. Стенвар махал мечом, но ни разу не задел стремительного зверя и большую опасность сейчас представлял разве что для себя самого.       Теперь стая просто держала нас в кольце, отбегала от сотворенного огня, но тут же нападала снова, стоило мне только отозвать чары. Это изматывало.       Стенвар, тяжело дыша, остановился, сил у него и так было немного, а окружившие нас волки отбирали и последние. Вожак перестал бегать, встал позади стаи, как полководец за стеной солдат, и пристально на нас смотрел, и этот странный пронзительный взгляд казался мне вполне осмысленным.       — Спина к спине! — сказал я Стенвару и плавно подошёл к нему, не сводя взгляда с хищников.       Щит, меч и пламя. Оборона выстроена, и волки не решались атаковать, но и не убегали. Ждали чего-то, выискивали бреши в нашей защите, скалили слюнявые пасти.       — Стенвар… курица… — шепнул я.       — Ни за что! Я лучше сдохну!       — А я не хочу подыхать из-за птичьей тушки!       — Ты вчера так же про паука говорил!       — Но посуди сам, каждый день так рисковать это уж слишком! Кинь им курицу, и мы сможем пройти!       — Я курицу не отдам, — твердо заявил норд. Я создал огненный шторм, чтобы отогнать волков и вожака. Они снова только посторонились, но кольцо не разомкнули. Звери просто могли немного подождать и атаковать по очереди.       — Надо напасть первыми, — сказал мне Стенвар.       — Отдай. Им. Курицу, — повторил я с нажимом.       — Нет.       — Но так у нас появится шанс! — я не оставлял попыток воззвать к его разуму.       — Шанс? Ты же у нас теперь крутой маг! Сотвори какое-нибудь колдунство, чтобы они разбежались!       Никакое «колдунство» весьма некстати в голову не лезло.       — Значит, дохлую курицу тебе жалко, а меня нет? — я шумно выдохнул, пристально глядя на вожака. — Ладно. Смотри.       Я прочел защитные чары и полез на рожон, один из волков, раскрыв пасть, кинулся мне под ноги, но моя временная неуязвимость не позволила хищнику даже прокусить старый кожаный сапог. Я ловко выдернул кинжал из ножен, ударил волка щитом Рогги и метко вонзил лезвие в шею.       Раздался жалобный болезненный скулеж, на руки мне хлынула волчья кровь. Вокруг все зарычали, и вожак кинулся на Стенвара. Я перехватил зверя телекинезом за лапу, его развернуло в воздухе и приложило о камни дороги. Наёмник улучил момент, бросился в атаку и несколько раз рубанул мечом перед собой. Судя по истошному громкому визгу, попал в главаря. Я создал огненный шар, рванувший за спинами отбежавших волков и опаливший им хвосты. Перепуганные звери, лишившиеся предводителя, скуля как побитые щенки, умчались на склоны зализывать ожоги.       Облегченно выдохнув, я с улыбкой повернулся к Стенвару. Наемник едва стоял на ногах — солнце и зараза в крови лишали его сил.       — Ну что, ты доволен? — возмутился я.       — Зато курица уцелела…       — Помешался ты на своей курице! Рисковали из-за такой ерунды!       — Знаешь, эта курица возможно будет моим последним человеческим ужином, а ты и этого меня чуть не лишил!       — Не будет, мы успеем. Полное превращение занимает около трех дней, — уверенно ответил я, но Стенвар только головой покачал — не поверил. Он прагматичен до паранойи, всегда предполагает худший вариант развития событий.

***

      На подходах к Виндхельму по пути нам попалось святилище Талоса на скале, прямо напротив города. Грозный бог войны взирал на пораженного змея у своих ног, и Стенвар настоял, что ему нужно попросить исцеления именно здесь. Я скептически скривился, но возражать не стал — поплелся следом, посмотреть на «божественное чудо».       Наёмник встал на колени перед алтарем в виде секиры и вознес молчаливую молитву Талосу, пока я стоял за его спиной, обдуваемый всеми ветрами и щурящийся от летящего в лицо снега.       — Давай побыс… — я не успел договорить, заметив, что алтарь вспыхнул слабым синеватым свечением. С недоумением я поднял глаза на молчаливую статую, ощутив всплеск чужеродной мне божественной магии, а Стенвар встал, закончив молитву, и отряхнулся от снега.       — Надо сходить в лавку и купить зелье, — сказал я ему. — Сам же говорил, на богов надейся…       — Да что ты зудишь, как старая бабка? — он обернулся ко мне с ухмылкой. — Все нормально. Стало куда лучше.       — Сработало? — я с недоверием ко всем божественным чудесам оглядел Стенвара и действительно заметил некоторые перемены вроде разрумянившихся щёк и блеска во взгляде. Это что же получается, вот этот головорез с темным прошлым и с руками по локоть в куриной крови оказался настолько хорошим человеком, что боги слышат его, да ещё и исцеляют?       Как подобает, норд положил у ног Талоса подношение — несколько монет — и развернулся, чтобы уйти.       — Идем в Рощу Кин, — решительно заявил он. — Нам кое-кто сильно задолжал!       Я ещё раз с сомнением взглянул на статую бога и на алтарь на каменном пьедестале. Мне же не показалось?       — Ну, ты чего там застрял? — окликнул меня Стенвар.       — Знаешь, после всего, через что мы прошли, мне очень хочется набить Рогги морду, — сказал я, следуя за ним.       Наемник рассмеялся и хлопнул меня по плечу.       — Не поверишь! Сам думаю об этом всю дорогу! Уже кулаки чешутся!

***

      В Рощу Кин мы пришли поздно вечером, отдали хозяйке таверны курицу, чтобы приготовила. Конечно, умолчав о том, откуда взяли птицу. Выпивающему за столом Рогги я торжественно вручил фамильный щит, а наёмник выволок его на улицу, взяв за шиворот.       Стенвар кинул старого друга в ближайший сугроб, и некоторое время мы усиленно пинали несчастного норда. Местная стражница только безмолвно наблюдала за этим, не пытаясь вмешиваться, а Рогги что-то бессвязно выкрикивал и пытался прикрыться реликвией его древнего рода, которая мало спасала. Особенно от стальных сапог наёмника.       Когда мне надоело это весьма странное, по моим меркам, занятие, и я отошел, Стенвар вздернул Рогги за грудки, вытащил его из снега, кое-как поставив на ноги, и отвесил смачную оплеуху, такую, что медовар в десятом поколении улетел обратно в сугроб.       — Так-то лучше… — довольно улыбаясь, выдал Стенвар и направился в таверну. — Вот теперь можно и отметить победу!       — Знаешь, раньше мне казалось странным и непонятным… — я указал на сугроб и побитого заказчика, — всё это, а теперь понимаю, что в этом есть смысл.       — Что, полегчало?       — Не то слово! — одобрительно кивнул я, и наёмник рассмеялся.       В таверне нас уже ждала запечённая на вертеле курочка и обещанный ящик медовухи, который мне купил Стенвар. Ну, не то что бы купил — взял в долг.       Побитый получатель фамильной реликвии скоро появился на пороге таверны, еле стоя на ногах и держась за отбитые ребра, а я, очень по-нордски, широким жестом пригласил его отведать курятины и выпить, словно ничего и не было. Рогги взглянул на меня как-то странно, но увидел ящик медовухи на столе и тут же охотно пошел на примирение.       Стенвар, оторвав куриную ногу и хищно впившись в нее зубами, направился к хозяйке таверны и принялся её обхаживать, при этом не забывая есть то, ради чего рисковал головой. Герой-любовник, ни дать ни взять…       — Это он рискует, Иддра у нас дама замужняя! Её муж сейчас на шахте вкалывает, — Рогги усмехнулся, прикладываясь к моему честно заработанному меду.       — Думаю, ему плевать. Он чуть не погиб.       — Что, правда?       — Ага, из-за твоего дурацкого щита. Вряд ли её муженек покажется ему страшнее того полчища огромных морозных пауков...       Я откупорил вторую бутылку меда. Желаемое опьянение не наступало, только голова наполнялась неприятной тяжестью, мысли замедлялись, а глаза слипались.       Я подпер голову кулаком и задремал в тепле и сытости, но сквозь сон слышал всё, что происходит. Рогги отправился спасать хозяйку таверны от воспылавшего к ней Стенвара, а рядом со мной кто-то присел. Запахи мёда и жареной курочки ненадолго рассеялись, сменившись легким ароматом тлена.       — М-м, странствующий алхимик, какая встреча…       Этот тихий завораживающий шепот, такой, будто со мной заговорил призрак. Крепко зажмурившись, чтобы не увидеть её лица, я отвернулся на столе, причмокнув, как это часто делают спящие. Вышло не очень правдоподобно.       — Ты не спишь, твоё сердце так колотится, что я его слышу, — сказала убийца.       — Так пронзи его, чего тянешь, — пробормотал я в стол, не поднимая головы. — Уберешь свидетеля, наконец.       Её рука ласково погладила меня по спине, поднялась выше, пальцы слегка коснулись моих волос и шеи.       — Не могу вспомнить, откуда знаю тебя.       — Ты не можешь меня знать, — я напрягся и не двигался, ждал удара и медленно тянулся за своим кинжалом.       — А быть может, ты слышал моё имя?       — Нет, не знаю я твоего имени, — не поворачиваясь, бубнил в ответ. Кончики пальцев коснулись эфеса оружия. Ещё немного…       — Меня зовут Грейс, — она положила ладонь мне на затылок. Я ощутил мощное магическое воздействие и…       Резко вскинув голову, начал озираться по сторонам — рядом со мной за столом никого не было. Так и есть, уснул, в тарелке с наполовину обглоданной курицей. Встреча с Грейс была всего лишь сном?       — Свадстар, проснулся! — бодрый знакомый голос, улыбка осовелого Рогги. — А где та красотка?       — Что? — я вскочил с лавки, запутался в собственных ногах, упал. Она меня усыпила! Выбежал из таверны, увидел скачущего всадника вдали и кинулся к стражнице.       — Вы видели её? Девушку?       — Да, заходила, какая-то бретонка… Вроде еды в дорогу взять хотела, ничего особенного. А вот её конь мне хорошо запомнился — чёрный, страшный, с красными глазами, как исчадие Обливиона. Никогда таких не видела.       Холод окончательно пробудил и отрезвил меня. Если это все действительно не было пьяным бредом, у довакина, героини нордов и легионерши, есть и ужасная сторона — она ассасин Тёмного братства. Рогги видел её, нужно немедленно расспросить его, вытрясти из него все мельчайшие подробности, как точно она выглядела, Я должен был выяснить всё о ней, но сам уже привлёк к себе её внимание. Но откуда, во имя бездны, довакин может знать меня?!