Отражая любовь

Whatsaheart — taking over me;

      Всё произошло быстро.       Стремительно.       Стоило оставить приоткрытую дверь в спальню, пока ты переодевалась. Стоило мимо проходящему Калебу заглянуть — и его баловство обратилось в щемящее грудь чувство, ноги приросли к полу, а внизу живота разлилось знакомое ему тепло. Его взгляд скользил по линии позвоночника, утончённому силуэту, обрамлённому солнечными лучами. Даже с такого расстояния он мог увидеть, как твоя кожа покрылась мурашками. Мужские пальцы успели уцепиться за пояс домашних штанов, желая поправить возникшее неудобство, как в отражении зеркала Калеб поймал твой взгляд. Ты как раз собиралась натянуть на себя домашнюю футболку, но замерла с ней в руках, застигнутая врасплох.       Сердце пропустило удар, но сознание доверчиво шептало: в доме никого, кроме вас. После того, как вы открыли друг другу сердца, вы всё чаще уединялись, подвластные безумной жажде и новым, обострившимся ощущениям. Неумелые поцелуи стали глубже, требовательнее, выпивающими душу и разжигающие совершенно новые желания; касания — пылкие, горячие, более интимные, губы и руки так и норовили опуститься ниже. Твои пальцы помнили рельеф тела Калеба, его напряжённые мышцы, когда он нависал над тобой, горячую — очень горячую — кожу, а его ладони с трепетом хранили память о мягкости твоей груди, тепле тела и ощущения веса на его бедрах. Те мгновения единения, когда вы проводили вместе, испытывая терпение друг друга: кто первый сорвётся? кто первый переступит грань? кто первый возьмёт то, что ему и так принадлежит? Безоговорочно и всецело. Отрицая саму мысль о противостоянии. И вот ты оказывалась на нём сверху, отчетливо ощущая его возбуждение, бесстыдно тёрлась о его штаны, прикусывая губу Калеба. Он поддавался тебе и тяжело выдохнул, ладонями придерживая твои бёдра на себе. Не позволяя отстраниться. Ты толкнулась и поморщилась: он идеально надавливал на нужную точку. Получится ли достигнуть желаемого? Ты двинулась ещё. Получалось. Голова Калеба запрокинулась назад, а с губ слетел стон. Громче, чем следовало. Развязнее, чем планировалось. Ты тут же испуганно покосилась на дверь. Страх быть застуканными оказался сильнее. И задыхавшиеся от любви ночью, утром вы прилежно завтракали с бабушкой, борясь не за первенство, а за наименее подгоревший тост. Только ваши переглядывания дольше положенного, напоминая о том, о чём не следовало говорить вслух.       Калеб переступил порог твоей комнаты, перешагивая через наваждение, всплывшее перед твоими глазами. Напоминая: он здесь, с тобой, сейчас — и прошлой ночью, и во всех последующих. Твои щёки зарделись, ведь его потемневшие глаза отражали те же мысли. Ты никогда не признаешься, но от одного такого взгляда, ты начинала чувствовать нарастающее возбуждение, волну жара, охватывающую живот и ниже. Отчасти это ощущение стало чем-то инстинктивным, когда Калеб оказывался рядом. Ожидала — вот-вот утихнет, ты привыкнешь и трепет рассеется. Он — отражение твоё. Ты — его. И сейчас ты стояла, как величественная греческая статуя, ожидая, что он предпримет дальше. Что бы он ни сделал, ты…       — Я тебя смутил? — ухмыльнулся Калеб, не скрывая удовольствия. — Ты можешь продолжить.       Ты вскинула бровь и выпрямилась, демонстрируя себя ему. Грудь, с вставшими от возбуждения сосками, линии пресса на животе от постоянным тренировок, соблазнительные бёдра, в бежевых трусах, что почти сливались с кожей, стройные ноги… Глупая улыбка на устах, дикий огонёк в глазах, что изучали тебя. Предельно внимательно. Запоминали каждую мелочь, задерживались на выпуклостях, как никогда осязаемо. Его рука. Невесомое касание. Желание. Пальцы коснулись зоны под грудью, обвели круг и как бы случайно задели сосок. Больше.       Веки прикрыты, дыхание сбито, всё вокруг не имело смысла. Весь твой мир сосредоточился здесь, под дразнящими длинными пальцами Калеба. Целый мир сомнений и страхов разрушился под его давлением. Остался райский уголок, где есть место теплу, мороженому и смеху. Есть место общим воспоминаниям, детству и абсолютному доверию. Только в его руках ты в безопасности, только в его руках распускались цветы, только в его руках заключался смысл всего, с чем вы сталкивались и с чем вам предстоит столкнуться. И если он падёт, то весь твой мир рухнет вместе с ним.       Тело самопроизвольно поддавалось навстречу его слишком медленным, слишком нежным касаниям, провоцируя, подначивая дать больше ласок. Больше себя. Ты подозревала, что Калеб всегда сдерживал себя, боясь показаться чрезмерно напористым, жадным, отнимающим у тебя саму себя. Он и не мог предположить, что ты только и ждёшь его такого. С ним тебе было не страшно. Глубоко вдохнув, ты прильнула ещё ближе к его телу, оказавшись в кольце его рук. Окружённая его запахом, ловя его дыхание, перенимая жар его, ты впилась ему в губы. Калеб не отставал, словно только этого и ждал. Его ладонь окунулась в твои волосы, тонкие губы с рвением вторили тебе, его возбудившийся член упирался в твой живот сквозь домашние штаны. Ресницы дрогнули, губы приоткрылись при виде отчетливого очертания члена Калеба. Ладонь опустилась вниз, оглаживая напряжение. Ты пыталась успокоить собственное сердцебиение от стона его, вызванного безобидным прикосновением.       — Больно?       Его улыбка вышла нелепой, но эта нелепость решительно опровергала все твои сомнения.       — Мне очень хорошо. Можешь прикоснуться ещё, если хочешь.       О, да. Ты хотела. Просить дважды не пришлось — и твоя ладонь уже уверенно накрыла выпуклую часть его штанов, сжимая основание члена. Выражения твоего лица и поджатия губ хватило для того, чтобы Калеб догадался о твоих намерениях. Прежде твои поцелуи уже опускались так низко, но он каждый раз останавливал тебя. Сегодня же ничто не могло заставить тебя остановиться: бабушка вернётся вечером, Калеб недавно принял душ после тренировки, а потому, вынудив его сделать шаг назад, ты опустилась перед ним на колени.       — Что ты?.. — только и выдохнул он.       Щекой прильнув к его члену сквозь ткань, ты покосилась на отражение в зеркале: нахмуренные брови, приоткрытый рот и затуманенный страстью взор. Проследив за тобой, Калеб беспомощно покачал головой от вас, стоявших в такой позе перед зеркалом.       — Ты сумасшедшая…       — Тебе нравится.       Ты не могла ошибиться. Ему действительно безумно нравилось. То, как ты ластилась к нему; как твои губы принялись целовать низ живота, спускаясь дальше; как пальцы подцепили пояс, оттягивая ткань вниз и обнажая его налившийся кровью член. Близость к тебе, твоё дыхание, осторожные касания рук. Калеба даже забавляло то, с какой аккуратностью ты касалась его. Словно он сахарный. Словно он не ласкал себя грубой рукой у себя в комнате, словно он не представлял, как трахал бы тебя раз за разом, вжимая в кровать и срывая с твоих губ бесконечные стоны и всхлипы, пока твои ногти впиваются в его плечи и спину, неистово царапая.       Но сейчас — иное. Как в замедленной съёмке, его головка очутилась на твоём розовом языке, твой взгляд метнулся к зеркалу, проверяя его реакцию. Калеб тяжело задышал, когда ты медленно прошлась языком по основанию, затем снова к головке, слизывая предэякулят. Кончик языка задел уздечку, сорвав стон. Калеб, морщась от удовольствия, опустил ладонь на твою голову. Ты, чувствуя, как ему хорошо, обхватила чувствительную головку губами, увереннее водя языком по уздечке. В отражении ты уловила свой силуэт: до невозможности вызывающий, с его членом во рту, с мыслями о нём в голове в ритмичном танце удовольствия.       — Что же ты творишь со мной? — прошептал он почти в беспамятстве, стоило тебе взять глубже.       Дыхания не хватало, а его ладонь лежала на голове, слегка направляя, но не надавливая, пока ты не нашла нужный ритм. Уловив его вместе с тобой, Калеб принялся двигать рукой и поддаваться бёдрами вперёд. Его сводил с ума вид на тебя сверху, сбоку, в зеркале. Сводило с ума осознание, чем вы занимаетесь, что ты делаешь с ним, как принимаешь его. Контроль потерян. Только стоны. Дрожь в теле. Пустота в мыслях. Ведомость первородному желанию, бурлящей крови, в беспамятстве толкающихся бёдрах навстречу тебе. Глубже. До конца, как сможешь. И обратно — для передышки, чтобы вновь броситься вдвоём в этот тягучий омут.       Короткий всхлип — вы замедлились. Ты выпустила его из плена опухших губ, учащённо дыша и сглатывая скопившуюся слюну. Калеб тут же помог тебе подняться — уста столкнулись в ещё более жарком, мокром поцелуе. Звуки вздохов наполнили комнату. Твои ладони блуждали по широким плечам, зарывались в волосы, а ноги дрожали от напряжения. Калебу не составило труда поднять тебя на руки. Так легко, резко, уверенно. Он прижал тебя к стене, вынуждая обхватить его талию ногами, и твоему взору открылся вид на его спину и бёдра. Пока мужские ладони сминали грудь, его член тёрся о ластовицу белья. От соприкосновения с ним, твёрдым и горячим, уже знакомым тебе на вкус, ты вздрогнула. Нос втянул запах кожи Калеба, лицо уткнулось в его шею, а взгляд всё следил за отражением и переливающимися на спине мышцами. Почему-то перед глазами плыло от осознания, что вы зашли так далеко. Слишком далеко. И отсюда совсем не хотелось уходить. Только продолжать. Кто же знал, что твоя первая и последняя любовь всегда жила с тобой под одной крышей?       — Войди в меня.       Что сильнее обожгло его ухо — твоя мольба или тяжесть дыхания? Калеб последовал твоей просьбе. Охотно последовал. Он всегда хотел тебе угодить — не смел облажаться и сейчас. Отодвинув рукой бельё в сторону, он упёрся во вход. Натянутая, как струна, ты сдавленно выдохнула, ощущая его тяжёлую влажную головку. Постаралась расслабиться. Принять его в себя так, как не раз представляла себе. Калеб направил член рукой и толкнулся. Получилось резче, но скопившаяся влага смягчила проникновение. Внутри словно что-то натянулось, позволяя наполнить тебя изнутри. Ты охнула, привыкая к его размеру и совершенно терялась от его судорожного выдоха. Настолько приятно?.. Игривая улыбка, прищуренный взгляд. Тебе хотелось, чтобы ему было приятно.       Внутри тебя так горячо, бесподобно, узко. Когда вы открыли друг другу сердца, Калеб посчитал, что его терпение вознаграждено, но он ошибся. Он закрыл глаза и не торопился, хотя желал нарастить темп, войти как можно глубже, завладеть всей тобой. Твой вздох и впившиеся до красноты пальцы в плечи остановили его, заземлили его нужду. Он выждал пару мгновений перед новым движением. Второй раз он скользнул вовнутрь легче. Свободная рука прошлась по твоей спине вверх. Такая лёгкая, маленькая. Его. Третий толчок получился глубоким. Удостоверившись, что тебе не больно, он повторил. Затем ещё. И ещё. Ты застонала громче, сжала — крепче. Калеб в своей жизни не испытывал ничего слаще. Кожа к коже, синхронные движения, находящие друг в друге единение, целостность. Страсть накрыла вас тяжёлым одеялом, обрушила на вас лавину невысказанных слов, что обратились в красноречиво дрожащее сплетение тел.       Твой взгляд медленно поднялся к зеркалу, к двигающим ягодицам Калеба, его напряжённой спине, твоим раздвинутым ногам. Эта поза казалась такой… волнующей.       — Какой же ты сексуальный, — прошептала ты с жаром, крепче обхватывая его ногами.       Он выдохнул, но не замедлился, только придержал тебя за спину и повернулся к тебе лицом. Смазанный поцелуй в висок, его губы нашли твои. Ваши слившиеся воедино тела — дикая, строптивая страсть, уста — светлая нежность.       — Обожаю тебя. Так люблю. Хочу тебя, всегда хотел. Моя, моя девочка.       Ты хитро улыбнулась и остановила его. Калеб неохотно вышел из тебя, оставив после себя странную пустоту. Ноги едва держали. Рваное дыхание вздымало грудь, дикий фиолетовый огонь в глазах не стихал, следя за твоими движениями. Ты сняла бельё и, красуясь собой, протянула к Калебу руки, притягивая ближе для поцелуя, подводила к зеркалу.       Он разгадал твоё желание и, не скрывая ухмылки, развернул тебя к себе спиной. Ваши взгляды, полные любви и доверия, нашлись в отражении. Чуть наклонившись к тебе, Калеб оглаживал твоё обнажённое тело от плеч к бёдрам, следя за собственными касаниями в зеркале и твоей реакцией. Несмотря на то, что ты была его первой девушкой, он научился обращаться с тобой и играть с твоими эрогенными зонами. Знал, что после укуса в шею по твоим бёдрам бегут мурашки. Знал, что от его шёпота под ухо, ты закрываешь глаза и закусываешь губу. Знал, что тебе нравится, когда он крепче сжимает бёдра, собственнически прижимаясь к тебе: от этого ты возбуждалась, выгибаясь ему навстречу, словно пытаясь слиться воедино, заполнить то ничтожно крошечное пространство между вашими телами. Знал, что твои колени дрожат, когда он углублял поцелуй, придерживая тебя за шею или подбородок. В нём самом рядом с тобой поднималась та беспощадная лавина, которую приходилось так долго сдерживать. Но не сегодня.       — Ты невероятная. Красивая. По-настоящему волшебная.       Каждое слово сопровождалось поцелуем. Ты развернулась боком к Калебу, выгибаясь в спине и облокачиваясь о перекладину кровати. Как пальцы пианиста скользят по клавишам музыкального инструмента, так и пальцы Калеба спустились с плеч к ягодицам. Ты в его руках. Его инструмент, из которого он выудит самые сладкие ноты наслаждения. Он наклоняется, прокладывая путь уже поцелуями. То, что представилось его взору, Калеба более чем устраивало. Он сжал твои ягодицы, смял, отпустил и коснулся тебя сзади, заставляя вздрогнуть. Ты не сводила глаз с его выражения лица. Он не скрывал восхищения. В его чертах лица угадывалась глубокое, необузданное чувство, граничащее с безумием, когда он упёрся членом в твоё лоно. Прикрыла глаза — лишь на миг, ощущая, как он проталкивается в тебя в иной позе. За твоей спиной послышался невообразимый вздох. Ладони крепче сжались, а размеренные толчки превратились в одержимость. И в ней вы утопали.       Утопали вместе с шлепками, в стонах и вздохах, в пылких словах о высокой любви в столь греховном слиянии тел. Ты видела, как его бёдра впиваются в твои, как его длина проникает в тебя, как покачивается грудь. Видела себя в столь ином положении, но прекрасном ощущении. Всё на своих местах. Толчки то ускорялись, то замедлялись, руки не давали отстраниться, воспротивиться. Он приковал тебя к себе. Вскоре Калеб совсем замедлился, но не остановился. Чуть раздвинув ноги, сменил угол и продолжил вбиваться в тебя. Нет, он не спешил. Но одно движение — отчаянное, надрывистое, почти агрессивное, — наполняло тебя и вызывало почти физическую тоску, когда он отстранялся. Ритмичная стимуляция вызвала знакомый прилив жара. Неужели?.. Ты сомневалась, что во время первого раза это возможно. Но сейчас, отдавшись предвкушению, ты принялась сама насаживаться на член Калеба.       Он выпрямился, позволяя тебе доводить дело до конца. Выгибаясь в спине, не сдерживая стоны, ты в исступлении, забытье и немыслимом чувстве большой любви и радости от близости с Калебом, позволила себе раствориться в подкатившей волне удовольствия. Она обрушилась на тебя резко, почти обжигающе, но продолжительно, импульсами отзываясь не то физически, не то морально, когда ты ослабла в его руках, а он придержал и резко всхлипнул, застонал в унисон. Твои стенки сжали его крепче обычного, выжимая все остатки самообладания. Калеб навалился на тебя, покрывая плечи чувственными поцелуями. Из-за обострённых ощущений каждый из поцелуев ощущался как ожог, выстрел, как разряд тока.       — Чёрт, мелкая, — его сдавленный, виноватый шёпот отрезвил тебя.       Лишь теперь ты почувствовала, что внутри всё ощущается иначе. Особенно полно. Горячо. Тяжело. Внутри живота скрутился узел от волнующего ощущения. Испуг граничил с полным удовлетворением.       — Прости меня, прости, — совсем растерянно взмолился Калеб, покидая тебя. Он отстранился, опуская глаза вниз. Судорожно вздохнул, оглаживая покрасневшие ягодицы.       Ты сглотнула и напряглась, ощущая, как мышцы влагалища сокращаются, выталкивая наружу вязкую жидкость. Его сперму. Его часть. Внутри. Тебя.       — Ты сейчас ещё сексуальнее, — простонал Калеб, — но прости. Я…       — Я люблю тебя, — выдохнула ты, обрывая его оправдания.       Признаться, было лестно осознавать, что ты довела его до такого состояния. Состояния, когда он окончательно потерял контроль, оказался не так проворен, как обычно.       И всё остальное казалось неважным. К тому же, ты знала, как позаботиться о вашем спокойствии.